Main

[238] Сон тоже является благом — чтобы вернуться и пробудиться после падения разума (мохин) в смятении посторонних мыслей и отсутствии мыслей святости и слов Торы. Во время сна происходит удаление разума (мохин), а затем возвращается новая душа, как сказали мудрецы (Мидраш Теилим, начало главы 47, 25), и человек может укрепиться заново, чтобы направить своё мышление согласно воле Всевышнего, и забывается всё, что было вчера. И на это направлена просьба из трактата Брахот (16б): «и проснёмся, и обретём упование» и т.д., ибо порой сразу при пробуждении человек обнаруживает себя новым творением, как писали ранние мудрецы, что каждый день человек становится новым творением — и на это установили утреннее омовение рук и благословение «Элоай нешама», как приведено в Бейт Йосеф. И это как сказано: «Обновляющий каждый день непрестанно деяние Творения» — и человек тоже входит в число деяний Творения, а значит, при вставании ото сна он может обновиться к добру. В этом смысл сказанного (Санхедрин 71б): «сон для нечестивых» и т.д. — а для праведников наоборот, ибо у них удаляются разум и святые мысли, которые были у них весь день, и назавтра нужно новое укрепление и новое начало, а все начала трудны; в отличие от того же дня, когда мысль связана и продолжается. Тем не менее Аризаль сказал, что это относится лишь к дневному сну, но здесь не место для этого. А у нечестивых наоборот — их мысли замышляют и идут весь день, и почти невозможно прилепиться к словам Торы, разве что с великим трудом, из-за мощной привязанности мысли к чуждым вещам, которые он думает, ибо дурное побуждение в его сердце привязывает его сердце к этому, упаси Боже. И на это просил Давид, мир ему: «Сердце чистое сотвори» и т.д. — новое творение, то есть посредством сна, чтобы проснулся и обнаружил своё сердце чистым от всех вожделений этого мира и свободным от них. И по объяснению Аризаля это называется «ибур» (вхождение) души некоего праведника во время сна. Объяснение: ибо это несомненно помощь с Небес и Божественная поддержка — проснуться и т.д. без предшествующего пробуждения снизу. И всё происходит по суду — несомненно, у него было пробуждение снизу, некое доброе дело и добрая мысль в тот день, ибо невозможно еврею быть без этого, ведь даже грешники Израиля полны заповедей, как гранат (как сказано в конце трактата Хагига), и полны раскаяния в сердце тоже. Только поток желания ко злу и к суетам этого мира изливается в сердце до такой степени, что малое добро совсем не заметно и не различимо, и оно почти без его пробуждения, а лишь само собой, от силы корня его души, прилепленной к Всевышнему. И поэтому суд состоит в том, чтобы помочь ему тоже само собой, без пробуждения снизу и пробуждения свыше, ибо таков порядок — чтобы были «женские воды» и стремление человека снизу, а затем Всевышний в ответ изливает ему. Но здесь он просыпается и обнаруживает как находку, приходящую неожиданно, — находящий, и без ведома хозяина потери, что тот потерял, а этот находит. А именно, как известно, у каждой души из Израиля есть особая сила в святости, и по числу прошедших поколений таково число сил святости и слов Торы, открывшихся в мире. И поэтому в каждом поколении святость раскрывается всё более, хотя поколения уменьшаются, как известно, ибо уже открылось то, что было открыто предшественникам, как известная притча о карлике на плечах великана. И это в словах Торы со стороны книг, и несомненно также все души Израиля, чья святость уже была завершена, уже раскрыты в мире, то есть в сердцах сынов Израиля — то, что не требует усилия и без намерения, и совершение доброго дела и добрая мысль происходят от того, что та сила святости уже была раскрыта в мире прежде. И каждое дело, действие и мысль — от особой силы и особой святости, и в этом существуют разделения на тысячи тысяч и мириады мириадов, по числу душ. И с этой стороны, в тот миг, когда человек совершил или подумал нечто доброе — то, что не было от его собственного пробуждения, то есть не от усилия силой его собственной души, а пришло к нему само собой, от силы другой души, которая уже трудилась и работала над этим, — он прилепляется к силе той души, ибо он получает от неё, а та влияет, и они в соотношении отца и сына или ученика и учителя. И благодаря этому он может затем обнаружить при пробуждении, что сердце его устремлено к Всевышнему, не в порядке пробуждения, а через вхождение (ибур) той души, то есть присоединение той силы к нему в глубине сердца и разума, подобно «сердце чистое сотвори» — заново, буквально, чего не было прежде, а лишь мимоходом.