Akeidat Yitzchak, Neilat Shearim

И из всего этого выяснилось также то, что мы предположили прежде: необходимость упорядочить речь о нём возле учения, а не возле его наличия возле действия; ибо потому заключением этой Божественной Торы, которая есть прямой путь достигнуть света — «в свете Всевышнего», — стало изречение: «Счастлив ты, ישראל (Йисраэль), кто подобен тебе», — изречение, охватывающее и уподобляющее всё это дело, как объяснили это наши мудрецы; и также Давид, который начал этим, завершил в его разъяснении и закончил: «Всякая душа да восхвалит Йа, халелуйя», как сказано.

И вот, Шломо, его сын, в книге Мишлей завершил тем же самым счастьем, говоря: «Встали её сыновья и ублажили её… Много дочерей творили доблесть… Ложна прелесть… Дайте ей от плода рук её, и да восхвалят её…» (Мишлей 31:31). Ибо всё это говорится о разумной душе, как хорошо разъяснилось в главе «Сара», врата 22. И оттуда Аристо научился выделять речь об этом наслаждении в десятом, последнем, изречении той почтенной книги «о добродетелях». И к этому мы стремились в этой отдельной речи, которую мы поместили в конец и как запирание всех ворот.

И вот, нет сомнения, что для усердствующих при учении и размышлении в этих вопросах достигаются искры и света от тех наслаждений, что — у занимающихся ими при действиях: либо от тех частичных удовольствий, которые приходят в продолжение работы, либо крупица от полного наслаждения, приходящего в её цельности. Ибо это обнаруживается в действительности крепко через опыт, до того, что эта сладость и приятность укрепляет струны влечения и узы любви, чтобы с великой силой влечь сердце размышляющих в любой мудрости отделиться от путей мира и его вожделений и уединиться для своего учения; ибо дороги им эти умственные постижения, достигаемые каждым по мере его силы, — «каждый по дару руки его», — больше всякого драгоценного сосуда. И как сказал он об этой Божественной Торе, которой нет равной среди всех мудростей: ибо о занятии её учением сказал песнопевец: «Радуюсь я слову Твоему…» (Теилим 119:162). Сказал он, что одни лишь изречения имеют то дивное свойство радости и приятности — тем более то, что достигается от их исполнения: радость души и её приятность в мире душ; и это он прекрасно разъяснил, говоря: «Повеления Всевышнего ישרים (йешарим, прямые), радующие сердце… желаннее золота…» (там, 19). И верный свидетель сказал также: «И раб Твой предостерегаем ими…» — скажет, что они очень дороги ему, и он радуется при их изучении больше, чем радуется тем телесным наслаждениям, которые он упомянул; помимо того, что достигнет его при соблюдении их и исполнении их на деле — великая награда. И это же самое, о чём он сказал: «Как велико благо Твоё…» (там, 31). Он хочет сказать: как велико благо наслаждения и приятности, сокрытое для душ боящихся Тебя, будучи они в том духовном мире, «которого глаз не видел — Бог, кроме Тебя»; однако при всём этом Ты совершил и открыл крупицу из него для уповающих на Тебя, оставляющих пути мира и его занятия, чтобы заниматься Торой и заповедями и их умозрениями: ибо достигнет их приятность и наслаждение, достаточное, чтобы с силой привлечь их к нему; и это открыто и явно перед людьми, как мы сказали: