אמנם הקודם ביארו הפלוסוף במקומות אשר דבר בהם מהעונג אשר קיים וקבל היותו התכלית הנכסף לכל הפעולות אשר לזה ייחד המאמר עשירי מספר המדות אמנם פרק י"ד מהז' ממנו אמר יראה לקצת כי העונג הוא הוויה יען כי הוא אצל הדבר אשר היא טוב בעצמו כי אמנם יחשבו כי הפועל הוא הוויה ואמנם הוא אחריו ע"כ והכוונה כי למה שכבר זכר בפרק הקודם סברת קצת שחשבו לומר שהעונג אינו דבר טוב ושמו עליו הרבה עלילות דברים וטענות הראשונה והחזקה שבכולן הוא אומרם שהעונג הוא הויה ומה שהוא הויה אינו תכלית וא"כ אינו טוב שכבר התבאר להם שהטוב שבכל הדברים הוא התכלית כי על כן היטיבו אשר דברו כי הטוב הוא אשר יכספוהו הכל והוא פתח דבריו לספר ההוא הנכבד אמנם היותו הויה נתבאר להם מפני שהעונג הוא דבר המתהוה והמתחדש בכח המרגיש בהמשך הפעולות. ואמנם שההויה אינה תכלית הוא מבואר שכל דבר הנפעל וההוה הוא נפעל בעבור דבר זולתו שהוא תכליתו והתכלית בלתי מתהוה כי לא יתהוו כי אם הדברים המביאים אל התכלית כמו הבניה לבית כי הבניה הוא דרך להביא אל התכלית לא התכלית והישיבה שהוא התכלית לא יאמר שנתהווה וא"כ הטוב הוא בתכלית לא בהויה. ונתבאר שאינו העונג אחר שהוא הויה. אמנם ארסטו בעל סברתם זאת שאמרו שהעונג הוא הויה יען כי הוא אצל הדבר אשר הוא טוב בעצמו. וזה כי לפי שראו שהעונג נמצא אצלינו כשנעשה הדברים הנדרשים לנו לטובים מתחלת הפעולה יחשבו שהוא. הוה מעט מעט עם המשך המעשה כי אמנם יחשבו לפועל כזה שהוא הויה והעונג הנמצא אצלו שהוא מתהווה עמו ואמנם הוא אחריו. ירצ' ואמנם אינו כן כי העונג אינו מתהוה בהתהוות הפועל הטוב ההוא אבל בא אחרי הוייתו כי הוא נמצא עם התכלית הבא אחר ההויה כמו שהפועל הנמשך מן המעלה הוא תכלית המעלה ובאו מכחה ופועל העיון הנמשך מקנין החכמ' ודרך כלל שהעונג הוא נמשך אל התנועה אבל אינו תנוע' כמ"ש אצל ההויות הטבעיות. אמנם למה שהורגש זה התענוג בואו זה אחר זה עם חלקי הפעולות נתן טוב טעם ודעת בפ"ה מהמאמר העשירי הנזכר ואמר יראה אמנם כי הראות הוא שלם בכל זמן היותו אינו צריך דבר אשר בהיותו עשוי באחרונה ישלים מינו. ואמנם בזה ירא' שהוא העונג כי הוא כלו יחד ולא יקבל אחד עונג בזמן אשר בזמן יותר גדול יושלם המין ובעבור זה לא תהי' תנועה כי כל תנועה בזמן והוא לתכלית מה כמו בבנין השלם כאשר יעשה אשר ירצה או אמנם בכל הזמן או זה בחלקי הזמן וכלם בלתי שלמים כי הם ממין אחר אצל כל הדבר וכן זה לזה כי הרכבת האבנים הוא דבר אחר אצל תקרת הקורות וזאת ד"א אצל עשיית המעון ושלמותו כי אינו צריך דבר עתה להשלמו ע"כ. ואם הוא האריך במשלים נפלאים לקיים הענין הנפלא הזה ולישב אמתתו. והכוונה לו כי זה העונג המורגש אל הבונה בתחלת המלאכה והולך וגדל מיום אל יום עד סוף סיומו הנה הוא אינו ממין העונג השלם המיוחס אל שלמות הבנין המגיע אחר הבנותו ואינו נכנס עם שאר העונגים אשר באו ראשונה בפחות ויתר אבל הם נפרדים במין כהפרד שלמות המעון או תמימות ההליכה מחלק אחד מחלקיהם כי הענין האחד הוא כחק התמימות והשלמות. והב' בחוק הגריעות והחסרון וגם החלקים ההם בעצמם הם נפרדים זה מזה במין כהפרד מהות הרכבת האבנים ממהות תקרת הקורות וכיוצא או כהפרד הקו הזה מההליכה מקו אחר ממנה כמו שביאר לשם והנה א"כ התענוגים ההם הנפרדים למיניהם כלם מגיעים כמו רגע וכן התענוג השלם הנפרד מכלם בהתיחסו אל שלמות המלאכה ותמימות צורתה כלו בעתה אצל התכלית. והנה הית' כונת החוקר בכל זה נכונה מאד להורות על חלוף התענוגים ומהותם ושהתענוג האמתי הנכסף מפאת השלמים שמגיע בסוף ימי פעולתם אינו אחד במין עם שאר התענוגים אשר ימצאו להם באלו החיים אצ"ל התענוגים ההמוניים אשר אינם תענוגים כי אם להם כי אף לנמצאים לשלמים ע"פ דרכם אינם מהמין ההוא. ולא יקרא כן כי אם בשתוף השם לבד ודבריו בכל אלה הענינים דברי אלהים חיים בלי ספק עוררה על ענינו והאירה עינינו בו התורה האלהית בשלמות אל בעלי הדעת במקום אשר ראתהו החכמה לעשותו דוגמת חיי האדם עם התכלית הנכסף מהם אל השרידים. והמכוון מהחכמ' האלהית ביצירתו והוא הפ' הז' מספר הזכרונות אשר כתבנו בשער ס"ז. והוא ענין שמחת ימי החג עם שובע שמחות שמיני חג עצרת כי הוא הענין בעצמו שכתבתיו שם עם קצת אלו המאמרים שזכר החכם להורות על יחס התענוגים המגיעים אל התכלית עם העונג השלם הנמצא אצל התכלית וגם ביחסם זה עם זה עיין עליו כי הוא דבר נפלא בעיני ועלה בידינו מה שרצינו אליו והוא שסוף המעשים ותכליתם עם שהם דברים נבדלים ונפרדים במין כהבדל התנועה מהמנוחה ומ"מ הם נמצאים רצופים ותכופים מבלי הפסק כמו שאין דבר מפסיק בין התנועה והמנוחה כי הנה סוף המעשים הוא הגבול האחרון אשר בו יושלמו הדברים אשר קודם התכלית והתכלית הוא הענין הנפרד המגיע עם השלמת הסוף ההוא אשר אל שני הענינים האלו נמצאו במעש' בראשית שני הגבולים תכופי' ורצופים ויכל אלהים ביום השביעי וגו'. כמו שנתבאר במקומו שער ד' וכן במלאכת המשכן ויכל משה את המלאכה (שמות מ׳:ל״ג-ל״ד) וסמיך ליה ויכס הענן את האהל מועד וכבוד ה' מלא את המשכן. וכן בשלמה נאמר ותשלם כל המלאכה אשר עשה המלך שלמה בית ה' וגומר ויביאו הכהנים וגומר ונאמר ויהי בצאת הכהנים מן הקדש והענן מלא את בית ה' (מלכים א ח׳:י׳.) הנה ששני הענינים האלו מטבעם ומדרכם שימצאו תכופים ורצופים. והנה על שניהם התפלל אדון הנביאים אצל המלאכה האלהית ההיא באומרו ויהי נועם ה' אלהינו עלינו ומעש' ידינו כוננה עלינו ומעשה ידינו כוננהו (תהילים צ׳:י״ז) וזה כי הנועם המיוחד לו ית' הוא היותו תכלית המציאות כלו כי הכל נברא לכבודו ולהשלמת רצונו והוא מה שאמר אני ראשון ואני אחרון (ישעיהו מ״ד:ו׳) כי זאת היא סגולת התכלית להיותו ראשון במחשבה ואחרון במעש' ובקש שיגיע להם הנעימות ההוא רצוני הגעת התכלית ושמחתו ותענוגו במעשה ההוא האלהי. ועל סוף המעשה הראוי להמצא ראשונ' אמר ומעשה ידינו כוננה עלינו כי ודאי סוף המעש' הנה הוא תלוי בהם ונמשך אליהם. אמנם על הגעת התכלית האחרון אמר ומעש' ידינו כוננהו כי באמת התכלית נמשך אל המעש' עצמו ואל שלמות מלאכתו:
It is a well known fact that a period of motion is usually followed by a period of rest. The Sabbath at the end of six days of creative activity, during which something had been created out of nothing, was such a period of constructive rest, tachlit. The purpose of all creative activity had been to attain this goal, the Sabbath. Once completed, the universe could be shown to have been a successful creation only, if it were able to function on its own, without constant directives from its Creator. Moving into a new home, living in it, testifies that the building process has been completed successfuly, even though already during the various stages of erecting the structure there may have been many moments of satisfaction, pride, and sense of achievement for the builder.
Однако предшествующее разъяснил философ в местах, где говорил о наслаждении, которое он утвердил и принял как существующее и как являющееся желанной целью для всех действий; потому он посвятил этому десятую книгу «Этики». Но в главе XIV из VII (книги) он сказал: «Покажется некоторым, что наслаждение есть становление, поскольку оно относится к вещи, которая сама по себе — благо; ведь они полагают, что действие есть становление, а оно — после него»; до этого места. И смысл — что после того, как он в предыдущей главе упомянул мнение некоторых, которые думали сказать, будто наслаждение не есть нечто доброе, и навели на него много наговоров и доводов, — первый и самый сильный из них таков: они говорят, что наслаждение есть становление, а то, что есть становление, не есть цель, и потому не есть благо; ведь им уже разъяснилось, что благо во всех вещах — это цель, поэтому они хорошо сказали, что благо — это то, чего все желают, и этим он открыл свои слова в той почтенной книге. Однако то, что оно — становление, разъяснилось им потому, что наслаждение есть нечто возникающее и обновляющееся в чувствующей способности при продолжении действий. А то, что становление не есть цель, очевидно: всякая вещь, которая производится и становится, производится ради чего-то другого, что есть её цель; а цель не становится, ибо становятся только вещи, приводящие к цели, как строительство — ради дома: строительство — путь, приводящий к цели, но не цель; а проживание, которое есть цель, не скажут, что «стало». Следовательно, благо — в цели, а не в становлении. И выяснилось, что это не наслаждение, раз оно — становление.
Однако Аристо опроверг их мнение, что наслаждение — становление, «поскольку оно относится к вещи, которая сама по себе — благо». Ибо, поскольку они видели, что наслаждение находится у нас, когда мы делаем вещи, требуемые нами как блага, с начала действия, — они думают, что оно становится понемногу при продолжении дела; ведь они считают такое действие становлением, а наслаждение, находящееся при нём, — становящимся вместе с ним; но на самом деле оно — после него. То есть: и это не так, ибо наслаждение не становится при становлении того доброго действия, но приходит после его становления, потому что оно находится вместе с целью, приходящей после становления, как действие, вытекающее из добродетели, есть цель добродетели и приходит от её силы, и действие созерцания, вытекающее из приобретения мудрости; и вообще: наслаждение следует за движением, но не есть движение, как он сказал относительно природных становлений.
Однако, поскольку было ощущено это наслаждение, приходящее одно за другим вместе с частями действий, он дал хорошее объяснение и понимание в главе V упомянутого десятого трактата и сказал: «Покажется же, что видение совершенно во всякое время, когда оно есть; оно не нуждается в чём-то, что, будучи сделано в конце, завершит его вид. И в этом, кажется, (таково) наслаждение: оно всё — сразу, и никто не получает наслаждения так, что за более длительное время завершится вид; и потому это не будет движением, ибо всякое движение — во времени и ради некоторой цели, как в завершённом строении, когда сделают то, что хотят; а (то, что происходит) во всё время или в частях времени — всё не завершено, ибо оно иного рода при каждой вещи, и так — одно относительно другого: укладка камней — одно относительно покрытия балок, а это — другое относительно устройства жилища и его завершения, ибо оно не нуждается теперь в чём-то, чтобы завершиться»; до этого места.
И если он удлинил примеры удивительными, чтобы утвердить это удивительное дело и установить его истинность, — его намерение в том, что это ощущаемое наслаждение у строителя в начале работы, идущее и возрастающее изо дня в день до конца завершения, — оно не из рода совершенного наслаждения, относимого к завершённости строения, достигаемой после его построения; и оно не входит вместе с прочими наслаждениями, которые приходили сначала меньше и больше, но они разделены по виду, как различие завершённости жилища или цельности хождения от одной из их частей: ибо одно — по закону цельности и совершенства, а второе — по закону ущербности и недостатка. И те части сами по себе также различны друг от друга по виду, как различие сущности укладки камней от сущности покрытия балок и подобного, или как различие этой линии ходьбы от другой линии в ней, как он разъяснил там. И вот, следовательно, те наслаждения, разделённые по своим видам, все приходят как миг; и так же совершенное наслаждение, отделённое от всех них по своему соотношению с завершённостью работы и цельностью её формы, — всё в своё время при цели.
И вот, намерение исследователя во всём этом было весьма верным — указать на различие наслаждений и их сущность, и что истинное желанное наслаждение со стороны совершенных, приходящее в конце дней их действия, не одно по виду с прочими наслаждениями, которые находятся у них в этой жизни; не говоря уже о наслаждениях толпы, которые не наслаждения, кроме как для них, — ведь и те, что находятся у совершенных по их пути, не из того вида. И не назовётся так иначе, как только по общности имени. И его слова во всех этих вопросах — слова Бога Живого, без сомнения: Тора осветила нам это в совершенстве — для обладателей знания — там, где мудрость увидела сделать это подобием человеческой жизни с желанной целью их — для уцелевших. И это — намерение этой божественной мудрости в его установлении, и это — глава VII «Книги воспоминаний», которую мы написали в Вратах 67. И это — дело радости дней праздника с насыщением радостей восьмого дня праздника Ацерет, ибо это — то самое дело, которое я написал там вместе с некоторыми из этих высказываний, которые упомянул мудрец, чтобы указать на соотношение наслаждений, достигающих цели, с совершенным наслаждением, находящимся у цели, а также в их соотношении друг с другом; посмотри на это, ибо это — удивительное в моих глазах. И вышло у нас то, к чему мы стремились: что конец дел и их цель, хотя они вещи различающиеся и разделённые по виду, как различие движения и покоя, — всё же они находятся смежно и вплотную без перерыва, как нет вещи, разделяющей движение и покой. Ибо конец дел — это последняя граница, в которой завершаются вещи, что до цели; а цель — это отделённое дело, приходящее вместе с завершением того конца; и к этим двум делам в деянии בראשית (Берешит) нашлись две границы, смежные и вплотную: «И завершил Всевышний в день седьмой…», как разъяснено в его месте, Врата 4. И так же в работе Мишкана: «И завершил Моше работу» (Шмот 40:33–34), и рядом с этим: «И покрыл облако шатёр собрания, и слава ה' наполнила Мишкан». И так же о Шломо сказано: «И завершилась вся работа, которую сделал царь Шломо для дома ה'…», и далее: «И внесли коэны…», и сказано: «И было, когда вышли коэны из святыни, и облако наполнило дом ה'» (Млахим I 8:10). Вот, что эти два дела по своей природе и пути находятся смежно и вплотную.
И вот, о них обоих молился господин пророков при той божественной работе, говоря: «И да будет благость ה' Бога нашего на нас, и дело рук наших утверди над нами, и дело рук наших утверди его» (Теилим 90:17). Ибо благость, особая Ему, Всевышнему, — в том, что Он есть цель всего существования: всё создано для Его славы и для исполнения Его воли; и это то, что Он сказал: «Я — Первый и Я — Последний» (Йешаяху 44:6), ибо таково свойство цели — быть первой в мысли и последней в деле. И он просил, чтобы достигла их та благость — то есть достижение цели, её радости и её наслаждения — в той божественной работе. А о конце дела, который надлежит быть найденным первым, он сказал: «и дело рук наших утверди над нами», ибо, несомненно, конец дела зависит от них и следует за ними. Однако о достижении последней цели он сказал: «и дело рук наших утверди его», ибо в действительности цель следует за самим делом и за совершенством его работы.