Akeidat Yitzchak, Neilat Shearim

И вот, смысл (ר"ל) таков: поскольку и Тора есть нравственный путь, по которому идет человек, то при первом взгляде мы можем также сказать о ней, что у нее есть два предела: предел начала и предел последний; так что человек, который начнет изучать и исполнять ее, будет наслаждаться и радоваться ею лишь немного, а по мере того как он будет прибавлять в своем изучении и исполнении, так будет прибавляться наслаждение и радость — как у всякого, кто идет, идя и приближаясь к области своего желания; и так будет умножаться его радость и возрастать его наслаждение всегда вместе с ней — до завершения всего ее изучения и всего ее исполнения. Но в самом деле это невозможно в отношении изучения Торы и исполнения ее заповедей, ибо нет ей конца и завершения: ведь всегда истинно разумный сможет понять и постичь из нее тайны мудрости и сокровенности, которых прежде еще не знал; и из общих заповедей и добрых дел, предписанных в ней, сможет всегда учить обязанности и новые частные заповеди, весьма различающиеся в зависимости от изменения соотношений времени и места — во все времена и во всех местах. Например (ד"מ), сколько заповедей и добрых дел включено в заповедь «Почитай отца твоего» и т. п., которая лишь одна общая заповедь, или в заповедь «И люби ближнего твоего, как самого себя»? — как уже подробно говорили наши мудрецы (חז"ל) в разных рассказах (см. внутри книги). На это намекает и стих: «Всякому завершению видел я конец» — то есть всякой цели видел я, что прежде предшествует предел и конец действий, приводящих к ней; «широка заповедь Твоя весьма» — то есть нет конца и предела учениям, которые человек будет извлекать из нее, и добрым делам, включенным в нее: ведь если бы человек жил тысячу лет и вникал в нее, он всегда находил бы новые знания, скрытые в ней; и всегда встречались бы перед ним разные добрые дела, которые, направив на них взор своего рассмотрения, он нашел бы, что и источник их — в заповедях Торы, и основание их — в святости. Об этом также молился поэт, говоря: «Открой глаза мои, и я увижу чудеса из Торы Твоей». И вытекает из всего сказанного доныне, что и душевное наслаждение, которое достигнет каждого и каждого по степени его постижения из нее, весьма различно и изменчиво: ибо по мере величины его постижения возрастет и его наслаждение; и лишь из ее общего постижения достигается также самое совершенное душевное наслаждение, которое не подобно ни по количеству, ни по качеству наслаждению, достигаемому от постижения и соблюдения лишь частностей, — как указывает на это и стих «вожделеннее» и т. д.: то есть есть заповеди и законы Торы, вожделенные более золота, и есть вожделенные более паза, то есть золота наиболее отборного; есть сладкие более меда, и есть «соты капающие» — мед наиболее отборный. Однако, поскольку все эти приятности и вожделенности достигаются лишь посредством соблюдения частностей, потому сказал: «также раб Твой» и т. д., то есть то, что и раб Твой остерегается, — не ради этого частного, определенного и измеренного наслаждения, а ради того, что, соблюдая их все, человек достигнет духовной и вечной награды без конца; и это смысл сказанного: «в соблюдении их — награда велика», то есть награда неограниченная и совершенно неизмеримая. А поскольку и сыны Израиля достигали своего нравственного совершенства лишь понемногу и всегда поднимались в нем от ступени к ступени, то и награда и благословение, которые доставались им за это в удел, шли и прибавлялись от ступени к ступени, как указали на это наши мудрецы (חז"ל), сказав в Мидраш «Шохер Тов» (см. внутри): что Авраам благословил Ицхак, сына своего, и его потомство после него языком «дарования», чтобы указать, что пока они будут на более низкой ступени в своем нравственном достоинстве, благословение Всевышнего для них будет лишь как дар напрасный; а Ицхак начал языком «дарования» и закончил языком «призывания», чтобы указать этим, что они поднимутся с этой низшей ступени к более высокой ступени в своем совершенстве, пока уже не будут названы к благословению, поскольку уже призвали к Всевышнему, и Он ответит им; а Яаков начал свое благословение языком «призывания», чтобы указать на эту ступень их совершенства, и завершил словом «это», чтобы указать в нем на ступень совершенства и благословения более особую и более великую, на которую мы уже можем указать пальцем; а Моше поднялся в этом еще выше, ибо открыл «это», указывающим на известную и особую ступень совершенства и благословения, и завершил «счастлив ты», указывающим на ступень совершенства и благословения еще неограниченную и неизмеримую; и вслед за ним пошел также Давид, который открыл свою книгу также словом «счастлив», которым Моше завершил Тору. И поскольку это слово, как уже сказано выше, указывает на вечное наслаждение, которым душа наслаждается от сияния Шхины/Shekhina/שכינה, в том что она всегда воздает хвалу и прославление Всевышнему (הי"ת) как один из небесного воинства в высоте, — потому наши мудрецы (חז"ל) не сказали о нем: «что открыл “счастлив” и завершил “халлелуя”», ибо на самом деле эти два, то есть «счастлив» и «халлелуя», указывают лишь на один смысл и на одну и ту же ступень совершенства.

И вот, поскольку Божественная Тора была прямым путем, который приготовил Бог, да будет Он благословен, для этого народа Всевышнего, чтобы достигнуть отчасти света жизни, как сказано: «и сообщи им путь, которым они пойдут, и дело, которое они будут делать» (Шмот 18:20), — необходимо было, чтобы в ней нашлись эти два предела; только существование их было в удивительном виде, отличном от того, что находится в каком-либо действии и деле, которое совершает человек, какими бы они ни были, помимо нее, — как по виду конечного наслаждения и величине его могущества, так и по ограничению действий, которое называется концом деяний. Это и разъяснил поэт, сказав: «Всякому завершению видел я конец; широка заповедь Твоя весьма» (там, 119): то есть всякой цели из целей видел я, что ей предшествует ограниченный и определенный конец каких-то действий — как мы сказали прежде: мера и определенность дела постройки дома или стула, чтобы он был годен для сидения, и тому подобное. Однако к удивительной цели — наслаждению, ожидаемому в награде за Тору и заповедь, — я не увидел ограниченного и определенного конца для работы служения, подобающей ей; ибо «широка заповедь Твоя весьма», и не ограничит ее известное число 248 заповедей «делай» и 365 заповедей «не делай», ибо, несомненно, она очень длинна и очень широка для человека сердечного, который не устанет и не изнеможет находить ее заповеди: ведь несомненно откроется ему мера, которую не измерить и не исчислить. И о таком удивительном пробуждении он молился и говорил: «Открой глаза мои, и я увижу чудеса из Торы Твоей» (там). Ибо вот, поистине, приходящий к ней с жаждой и великой любовью — не нужно говорить, что ее простые и явные смыслы не скроются от его глаз; но откроются ему ее сокровенности, и найдутся ему сокровища ее драгоценных жемчужин, которым не равны золото и серебро и не сравнится с ними никакая драгоценная утварь; и он умножит на себя заповеди и предостережения — драгоценные обязанности, которых она не заповедала грубым в народе, проходящим мимо нее случайно и мимоходом. И нет сомнения, что очень велико то, что сокрыто под ее крыльями, по сравнению с тем, что находится в ее внешности: