Akeidat Yitzchak 1

Пояснит, что устойчивость существования в его природных причинах — необходима для познания первой Причины, да будет Он возвышен.

Вначале сотворил Элоким

В Мидраш: «И смирение твоё умножит меня». Шимон бен Азай говорит: плоть и кровь — сначала упоминает своё имя, а затем упоминает свою похвалу: такой-то Аугустил"а, такой-то Фастат"а. Но Святой, благословен Он, — не так: напротив, после того как сотворил заботы Своего мира, затем упомянул Своё имя, как сказано: «Вначале сотворил Элоким»: «вначале сотворил», а затем «Элоким» (Берешит Раба, гл. 1).

Содержание его слов вкратце таково: что в каждой вещи находятся необходимые четыре причины её бытия: Хомер (Материя) и Цура (Форма), действующая (причина) и цель. Поэтому спрашивающий задаст о ней четыре вопроса: «что это?» — о форме; «из чего это?» — о материи; «от кого это?» — о действующем; и «зачем это?» — о цели. Однако по причине того, что есть многие существующие, у которых некоторые из этих причин или все они скрыты от него, как, например, в божественных вопросах, возвышенных над всяким человеческим знанием и мыслью, и в «сегулийных» (особых) явлениях, к примеру: притяжение магнитом железа, и то, что игла, сделанная из него, всегда склоняется к стороне севера, и воинство небес и их пути. Также во многих существующих на земле внизу — в неживом, растительном, животном и говорящем — с их различными свойствами причины скрыты от него. Поэтому многие из древних исследователей заблудились и сказали в общем, что всё совершается случайно, и из‑за этого отрицали существование Творца, да будет благословен Он. Но исследователь Аристо доказал их ошибку тремя доказательствами. Первое: сделанное случайно — редкость и не встречается часто. Второе: сделанное случайно не бывает наиболее надлежащим и исправленным образом; ибо если человек, например, высыплет мешок, полный ячменя, то зёрна упадут без порядка туда и сюда. Поэтому повелели нам Хазаль, говоря: «делай, а не из сделанного» — совершать каждую заповедь ради неё самой, с подобающим и предназначенным для неё намерением, и не полагаться в приготовлении средств заповеди на то, что уже само собой получилось случайно и по стечению. Третье: сделанное случайно не будет направлено к желаемой цели. И поскольку существующих на небесах и на земле — без числа, и все они устроены красиво и исправно и приводят к желаемой от них цели, невозможно, чтобы они были случайностью, а только — через Него, да будет благословен Он, как Мудрый Деятель, Обладатель бесконечной цели. Однако и Аристо коснулся лишь края истинной веры, ибо он думал, что мир вечен и тянется с давних времён от Него, да будет благословен Он, Который вечен, — как пламя, всегда связанное со светом свечи. Но Рамбам в «Море» ч. II, гл. 20–23 доказал их ошибку в этом и положил как прочный фундамент истинной нашей веры — обновление мира после того, как его не было, как сказано: «В начале сотворил…» — чтобы показать, что творение из ничего свидетельствует о Его Божественности; и на это указал Мидраш. Хотя устойчивость и существование созданий в их собственных причинах необходимы для успеха человека и его цели, умолкла и успокоилась просьба: почему начал «Берешит» эту книгу Торы — ведь только это и было его намерением.

Истина предшествующего в самом деле ясна знающим её и не скрыта от глаз ищущих её. Ведь она и даёт обязывающую причину для всякой умозрительной мудрости — исследование причины её предметов. Для этого исследователи в великом усердии своего размышления говорили о началах природных существований. Также они выяснили для себя, что вид причин, поддерживающих и дающих истинность их сущности, — в том, чем отвечают на вопросы: «что?», «из чего?», «от кого?» и «зачем?», — числом четыре, известных у философов. Ибо они благом своего Сехель (Разум) и духом понимания увидели существование собственных причин для существующих: через порядок их устройства, их последовательное нисхождение, формы их систем и дело их сцепления и соединения — «лестница стоит на земле, а голова её достигает и проходит высоко над высоким». Они поднимаются по ней от низшего управления к среднему, и от среднего — к третьему, пока через неё не достигнут истины существования первой причины всего: вот она — Царь славы. Ибо это — весь человек, то есть успешный. Однако если недостаёт самой лестницы или она шатка — когда испорчены ступени и упали ступеньки, или разорвана их связь и сцепление от ног до головы — кто взойдёт на гору Господа и т. д.? Разве ты не видишь, что в вещи, у которой нет причины, как в этих божественных умозрениях со стороны Его сущности, да будет Он благословен, — или причины которой не известны, как в «сегулийных» явлениях или в большинстве небесных, — все постановили, что на эти не распространится истинное знание, а на те — вовсе. Ибо также при уменьшении причин для вещей или при отсутствии их связи и сцепления в самих сущностях, как это в вещах, приходящих по случаю и стечению, — не связывали его видимость иначе как с одной причиной из четырёх: как они определили его сущность, что она — действующая причина случайности для того, что случается редко. Они согласились, что на этот род существующих не падёт никакое знание и исследование в мире. И очевидно само собой, что все существующие, которые из этого рода, не найдут для себя ни порядка, ни обычая, и не будет в них связи — так, чтобы они свидетельствовали о существовании Того, Кто их приводит в бытие и упорядочивает. И тем более — об обязательности Его существования, о величии Его мудрости и силе Его провидения. До того дошло, что некоторые из первых, по своей глупости, не постигая собственных причин для многих существующих — верхних и нижних — и их пребывания такими, каковы они, как это в находящемся в небесных телах разнообразии видов: одни светят и сияют как солнце и звёзды; одни сапфировые, так что свет другого проходит в них, как в сущность неба в целом; а одни не имеют ни того ни другого, но выскоблены, чтобы принимать от другого, как тело луны. И одно небо гладкое, а остальные небеса — звёздные; и одно многолюдно, а все прочие имеют лишь одну звезду; и также первое небо — часть звёздная, часть гладкая. Также обнаружились у них путаницы движений из‑за различия центров и сторон, также в скорости и замедлении. И так же в частях земли и её растениях — в бутонах и цветах — огромные различия, причина которых неизвестна. И нет нужды говорить о существовании живых существ и частностях их происхождения и устроения, при различии образов и природ, — которые не вместит мысль и представление. И также в каждом теле — различные кости и странные органы, все сокрыты от знания исследователей в отношении действующей причины. И в устройстве человека и его облике они не постигли многие вещи: как причина того, что волосы головы длинные и лежат, а брови — подняты и коротки; и зубы широки, и челюсти остры, и коренные зубы квадратны — ибо по их невежеству есть особая обязательная причина для каждой такой вещи и подобной. Они запутались в своём размышлении и помутился их разум думать, что всё приходит от необходимости материи и согласно тому, что случилось в момент становления, и что никакое знание этого не охватит; но как бывает, когда высыплется россыпь ячменя на землю: одна ячменинка лежит вдоль, другая — поперёк, одна рядом с другой, а иная — рядом с иной; ведь не спрашивают «почему так было?», ибо так само собой случилось, без всякого намерения. Так постановило их испорченное мышление обо всех становлениях мира, пока они не вышли к полной эпикурейской ереси относительно Творца всего, благословен Он. И уже прославилось их дело, и имя их стало проклятием, и корень их — из земли живых. Однако важнейший из исследователей, известный, поразил их в темя и посмеялся над ними верными словами во второй статье книги «Шема»; некоторые из них упомянул великий наставник («Море») гл. 20 ч. II — я упомяну их в разделе «а‑Ходеш», с Б‑жьей помощью. Там он восстал против них и отменил их испорченное мнение тремя сильными доводами. Первый — со стороны того, что стечение не бывает иначе как редко, как выяснилось из их определения; и мудрец согласился с ним в сказанном: «доблестную жену кто найдёт…» (Мишлей 31). То есть: раз существование с собственными причинами — «дороже жемчуга», то существование, которое является существованием случайным, находящееся редко — кому оно подвернётся? Но ведь все существующие — «по большей части». Поднимите вверх ваши глаза и увидьте множество множеств десятков тысяч небесных толп и их сил, их воинство и их назначение; также множество низших существующих, которые находятся таким образом весьма часто — из двух родов мудрости. Второй — что вещь, приходящая по стечению, невозможно, чтобы оказалась в совершенстве, прямоте и надлежащей направленности со всех сторон. И с этим согласилось и торное мнение: потому и нужно делать заповедь ради неё самой, и сказали: «делай, а не из сделанного» (Сукка 11:). Однако таким вещам находится это совершенство самым совершенным образом, каким возможно, как указал мудрец, упоминая пользу органов и сил. И он понял отсюда, что невозможно, чтобы всё это было без намерения Мудрого Деятеля — мудрости без конца. И сказал: «да будет восхвалён Создатель лучшего из созданий». Третий — что стечение ни с какой стороны не включает устремлённости к какой‑либо цели; ибо если оно обращено к цели, то не называется стечением. И с этим согласился мудрец, сказав (Коэлет 2): «мудрый — глаза его в голове… и я узнал также, что один случай случится с ними всеми». То, что сказал мудрец «глаза его в голове», — несомненно означает взгляд на цель во всех его действиях; ибо цель — светильник, светящий перед ним, чтобы направлять путь, как мы сказали во введении и в трактате. А «глупец во тьме ходит» — противоположность: ибо из‑за того, что он не взирает на цель, он ходит во тьме. И сказал, что это действие, присущее глупцу, потому и называется «случай», и он сетовал, что один случай случается с ними обоими. Также сказал: «и сказал я в сердце моём: как случится с глупцом, так случится и со мною…» (там же). Вот выяснилось, что присущее случаю — то, что в нём не нацеливаются на цель. Однако все эти вещи, как известно, устремлены к цели. Ибо хотя они не постигли причину их становления, они не могут скрыть их цель и пользу. И как же нет? Ведь они природны, как он написал также в другом месте. А работа, идущая вслед за природой, взирает на цель; тем более — сама природа. Поэтому, без всякого сомнения, обязательно, что все эти существующие находятся со стороны Того, Кто приводит в бытие, Кто знает и направляет к совершенству их существования. И наше неведение их причины не является доказательством их случайности: если они не постижимы нами — они постижимы их Приобретателю, благословен Он. И вот это — малое из многого, что написал мудрец там по этому вопросу.

Верно, что не должно быть скрыто от всякого обладателя религии, что Аристо не отверг эти причины; он лишь (утверждал), что все эти вещи не произошли по случаю и стечению, как думал Эпикурос, но что все они обязаны своим особым причинам — от причины к причине — пока не завершатся все причины в одной причине: она — причина причин и причина всех причин. От неё обязаны все существующие и их причины путём необходимости; не как тепло от огня или свет от солнца, к которым не присоединяются знание и распознавание в их деяниях, а как Сехель (Разум) — к постигаемому: он знает и постигает их, и они вечны как его вечность и предвечны как его предвечность; не то, что они обновлены после того, как их не было. Всё это видно из его слов и из толкователей его книг.

Однако великий наставник, да будет благословен он, ясно объяснил, что этого его исследования не хватило для того предмета; и что, по его мнению, все упомянутые вопросы остаются как были, и что нет никакого выхода из их растерянности, кроме как если мы скажем, что всё было сотворено и обновлено после того, как его не было, — волей Желающего Он сотворил каждую и каждую из них с особым великим намерением, которое постижимо из всех явлений. Так он философствовал об этом и спорил с ним до предела рассмотрения и точности в главах 20, 21, 22 и 23 второй части «Море», где он разъяснил предельно ясно, что три упомянутых довода, взятые из трёх видов упомянутых вопросов, достаточны также, чтобы обязать веру в обновление (мира) и склонить её над прочими мнениями, признающими существование Б‑га, да будет благословен Он. И такова истина без сомнения.

И теперь смотри: всю эту философию как она есть, со всем, что добавил к ней великий наставник, да будет благословен он, упомянул Давид‑царь, мир ему, в своём святом духе очень краткими словами, когда сказал: «Как многочисленны дела Твои, Господь…» (Теилим 104). И это потому, что после того как он упомянул в том превосходном псалме, как Б‑г сотворил все эти верхние и нижние существующие, от великих до малых, и возблагодарил Творящего всех их — как сказал (там же): «Благослови, душа моя, Господа… Господь, Б‑г мой, Ты весьма возвеличился… одевающийся светом как одеждой… покрывающий водами… делающий ангелов Своих… основал землю на основаниях её…» — и распространился в частностях великих и страшных дел, которые Он сделал, показывая их пользу и благость их целей, как сказано: «посылающий источники… поящий горы… произращающий траву для скота… насыщаются деревья Господа… до: выйдет человек к делу своему…» — чтобы завершить хвалу и восхваление и отменить все доводы, которые подумают противоположное этому, он сказал: «Как многочисленны дела Твои…». И смысл: Владыка мира — кто это и какой это, у кого сердце осмелилось сказать, что все эти вещи пали случайностью и стечением, или что не Господь соделал всё это после того, как этого не было, с намерением и волей? Поднимется в нём опровержение, и его собственное становление засвидетельствует перед ним явную ложность его (утверждения) из‑за «Как многочисленны дела Твои, Господь» — чрезмерного множества, равномерно распределённого в толпах воинств существующих вверху и внизу, как упомянуто. И это само по себе — первый довод, взятый со стороны того, что случайность обновляется редко, в соединении с тем, что равномерное множество обязывает абсолютную волю. *И не (следует допускать) нахождение двух начал, то есть: вот некоторые из древних, видя, что в мире совершаются и случаются хорошие и плохие дела и происшествия, и не могли в своём размышлении ещё узнать и понять, что посредством мудрости и управления Его, да будет благословен Он, и плохие обратятся в конце к добру, — по своей ошибке и малости знания думали объяснить это, говоря, что у мира есть два деятеля или два начала: начало доброе и начало злое, или деятел хороший и деятел плохой; и доброе начало — источник всех благ в мире, как злое начало — источник всех зол. Поэтому скажет рав, да будет благословен он, здесь наоборот: видя, что все многочисленные вещи, совершающиеся в мире, все устроены одинаковым образом, взаимно соответствуют и согласуются друг с другом, до того что кажется, будто все они даны одним Пастырем, — это обязывает нас верить, что только абсолютная воля одного Творца и Создателя привела всё в бытие, а не, упаси Б‑г, две власти или два начала. И не нахождение там двух начал, упаси Б‑г. Второе — «ибо все их в мудрости Ты сделал». И это сам по себе второй довод: ибо прямота их действия, устроенность их свойств и согласие всех частей их действий в должной мере указывает на величие мудрости Деятеля их — с великим намерением. И в слове «сделал» он указывает на голую волю, как объяснил мудрец в книге «а‑Гафала» (ההפלה) в трёх и четырёх вопросах: что кто не делает по воле — не называется ни делающим, ни действующим. И на два этих смысла нацелился поэт, мудрец Ибн Гвироль («Кетер Малхут»), когда сказал: «Ты мудр, и от Твоей мудрости Ты излучил готовое желание, как деятель и мастер». И ещё в нём третье: «ибо полна земля приобретениями Твоими». И это сам по себе тот довод: ибо, как видно совершенно явно, все действия этих почтенных существующих — в целом и в частности — обращены к особым целям. Ведь они движут элементы и обновляют своими движениями становление всякого становящегося, и изливают в них правильные Цурот (Формы); в них сохраняются все индивидуумы существующих определённую меру, и их виды остаются так, что наполняют землю ими. И вот цель всех — то, что сказано: «полна земля приобретениями Твоими». И когда дело таково, то есть с взглядом на цель, — оно также путём воли; и отменяются все вопросы, которые говорили: «почему было так, а не иначе?», ибо правильный ответ на всё — что таково было Его желание, как написал Наставник там, гл. 13 ч. III. И после того как он сказал эти сильные доводы, он вернулся и подтвердил их существование рассказом о множестве существующих, о мудрости, найденной в них, и о благости их целей, как это само собой ясно; пока не завершил вопрос, сказав: «Да будет слава Господа вовек; да возрадуется Господь делами Своими», то есть: отныне наполнит слава Господа весь мир со стороны того, что мы можем воспеть и сказать: «да возрадуется Господь делами Своими», и (Он) удостоится, как удостаивается тот, кто удостаивается в своих делах и радуется им, и нет возражающего.

По мнению Аристотеля, есть два вида действующих причин (производящих деятелей): первый — тот, кто хочет завершить своим действием и восполнить свой прежний недостаток; например, бедный человек, строящий себе дом для жилья, чтобы найти укрытие от потока и дождя, чего ему издавна недоставало. Второй — счастливый человек, у которого есть всё и не недостаёт ничего, и он совершает своё действие лишь ради наслаждения или ради пользы другого, как царь, строящий новый дворец для своих удовольствий или на благо своих рабов. Различие же между этими двумя таково: действие первого, указывающее на его прежний недостаток, не является для него почётом; и он не радуется ему, ибо лучше было бы для него, если бы он вовсе не нуждался в этом действии. Напротив, действие второго — для него почёт, и он радуется ему. И поскольку Всевышний, да будет Он благословен, был совершенен без предела издавна и изначала, и всё же сотворил Свой мир ради блага Своих творений, справедливо говорит Писание: «Да будет слава ה' вовек; да возрадуется ה' в делах Своих».

И верно, что этим изречением он хотел разрешить одно сомнение, которым сомневались против обновления (сотворения). А именно: если мир обновлён (сотворён), то уже сказано, что первые действия Его, благословенного, были сперва в потенции и в несовершенном виде, а затем стали в действительности и завершились в них. А это невозможно относительно Его закона, благословенного. Поэтому он сказал, что Его действия не были таким образом, не дай Бог. Но — как действия, исходящие от обладателя совершенного достояния, чьи действия изливаются от него, не указывая ни на прежний недостаток, ни на прибавочное превосходство. И поскольку тот, у кого эти действия в потенции, не отличается от обладателя совершенного достояния иначе как тем, что один действует в печали, а другой — в радости; как разъяснил исследователь в начале второго трактата «Книги качеств (добродетелей)». А мы разъясним это из Писания в разделе «Реэ אנכי», с Б-жьей помощью, врата 94. Поэтому сказано: «Да будет слава ה' вовек» — без приписывания Ему, благословенному, недостатка, который предполагается у обладателей потенции, когда они выводят свои действия в актуальность. И это — когда мы уразумеем, что Он, благословенный, всегда радуется и наслаждается Своими делами; что является сильным условием того, что действия у Него всегда в актуальности и совершенстве. И это — важная причина разрешить это сомнение, хотя этого не достаточно, чтобы быть причиной обновления ни прежде, ни после того. Ибо он не пришёл дать причину этого, а лишь устранить недостаток, приписываемый обновлению в упомянутом нами виде, как сказал рабейну «Море» (Море Невухим) в подобном — глава 18, часть 2. И вот, этим вопрос завершён полностью, как того желает мудрец, и разрешён.

И теперь, когда хорошо разъяснено, что это всеобъемлющее творение вышло от ה' Цваот без какого-либо сомнения, — вот перед нами лестница, которой между нами и Им, благословенным, мы поднимемся, восходя, чтобы восхвалять Владыку всего, воздать величие Творцу Берешит. И даже если останутся у нас сомнения и недоумения, и множество сокрытых вещей в постижении причин всех частностей и их сущности, — из-за этого мы, не дай Бог, не повернёмся к Нему спиной и не ослабнем в Его признании и благодарении. Но признаем, что это — из-за краткости нашего знания и усталости нашего постижения, и не иначе. И таков способ учения, который признал Иов (12) об этом, когда сказал: «Однако спроси, прошу, скот — и он научит тебя… или побеседуй с землёю — и она научит тебя… кто не знает во всём этом, что рука ה'…». То есть: если ты исследуешь со стороны множества видов и прямоты их природ по их устроенности — как у животных и растений, так и у водных созданий — и выяснится, что в них найдутся три упомянутые вещи, которые вынудят признать, что они существуют силою мудрого, знающего и направляющего к их бытию, как мы сказали: кто не поднимется к общему знанию со стороны очевидности, взятой из их целокупности, — до того, что постановит о каждой части и части из них: «рука ה' сделала это», хотя частные причины их ему будут неизвестны; если только не одолеет его желание беспорядочности и распущенности узды — идти за произволом своего сердца в суетах мира и его низких вожделениях, ради которых они сбрасывают с себя ярмо Небес. И это само — то, что сказал владыка поэтов сначала, говоря: «ה' — земля и наполнение её… ибо Он на морях…»; «Кто взойдёт на гору ה'… чистый руками…». То есть: не таковы нечестивые — они не поднимутся по лестнице творения к постижению Всевышнего, именуемого «гора ה'», ибо им лучше отрицать существование Всевышнего, чтобы они могли идти по произволу своего злого сердца без страха Небес, как сказано в Писании (Теилим 14): «Сказал наваль…» — то есть поэтому скажет наваль: «нет Элоким», поскольку он развратил свои деяния; и он не захочет облагородить свою Нефеш мыслью о том, что Элоким — Судья на земле и надзирает за его путями.

«Кто взойдёт на гору ה'… чистый руками…» (Теилим 24:3) — то есть: вот, поистине можно постановить и утвердить, что «ה' — земля и наполнение её» — то есть основы и составленные из них в общем. И также «тевель и живущие в ней» — а это обладатели Нефеш, и особенно вид человека. И это выяснилось тебе из того, что ты видел своими глазами: «ибо Он на морях основал её, и на реках утвердил её», — что есть предельная направленность и против естественной распущенной природы. И вот она — прямая и верная лестница, поставленная перед тобой, чтобы подняться и увидеть лицо первой причины, Которой принадлежит всё и от Которой всё. Только пусть не задержит твою руку «полные пригоршни» пепла сует мира и смятение сердца к его вожделениям.

Это то, что сказано: «Кто взойдёт…» — «чистый руками» — не держась за вожделение мнимых приобретений; и «чистый сердцем» — от телесных страстей, — кто не «понёс напрасно свою Нефеш» в них, уподобляясь животным, и «не клялся к обману» в первых. Ибо несомненно, у кого это есть — тот поднимется, поднимется без препятствия, чтобы поклониться подножию Его ног, как прославилось это в Аврааме Авину, мир ему. Ибо он — тот, кто первым поднялся по этой дивной лестнице в цельности своего сердца и чистоте своих рук, когда вышла из его уст праведность (Берешит 14:23): «Поднял я руку мою к ה' Эль Эльйон… если от нити до ремешка обуви». Ибо он воистину отряхивает свои руки от поддержки этих пустых вожделений, чтобы ухватиться за край Престола, чтобы знать и признать величие возвышенного Царя, сидящего на нём. Как намеревали это Хазаль тем, что сказали: «великая астрология была в сердце Авраама Авину…» (Бава Батра 16:), и ещё сказали: «драгоценный камень был подвешен у него», как придёт разъяснение в вратах 4, с Б-жьей помощью.

И сказано: «Понесёт благословение от ה'… это поколение ищущих Его…» — то есть: достойно, чтобы излияние благословения от первой причины, благословенно Имя Его, и праведность Его действия от «Элокей йиш’о» исходили к этому поколению — поколению ищущих Его, исследователей и ищущих Его лица, вышедших из его чресл, поднимающихся по ступеням этой лестницы в своём исследовании, пока не станут там «сынами восхождения» в Его, благословенного, обители, а затем спускаются после этого в лучших своих постижениях, и постигают все вещи в их причинах, как обычай пророков, о которых сказано в видении лестницы: «и вот, ангелы Элоким поднимаются и спускаются по ней». Поэтому выделил это превосходное дело его владельцу и сказал: «ищущие лица Твоего — Яаков, сэла». Ибо ему впервые открылся секрет этой лестницы, и только его потомству дан он в наследие, как сказано: «и будем отличены я и народ Твой…» — по мнению Хазаль (Брахот 7.). Но на своём месте разъяснится, с Б-жьей помощью.

И вот, чтобы достигнуть в этом особом вопросе, о котором мы сказали, — а именно, что Он, благословенный, не только причина всех причин, но и Действователь всех вещей после того, как их не было, — с намерением и совершенной волей; — согласно этому Ему подобает не только могущество и возвышенность, которые обязаны признавать у того, кто причина всех причин, но и трепет и страх, которые обязаны тому, у кого есть сила и власть над всеми существующими — создавать и уничтожать. Поэтому завершил он своё изречение, сказав дважды: «Поднимите, врата, главы ваши, и вознеситесь, входы мира — и войдёт…; поднимите, врата, главы ваши, и поднимите…».

И вот, относительно того, что всем следует дрожать и трепетать пред Ним из-за страха, — первое Писание; потому там сказано «и вознеситесь» в страдательном залоге. То есть: если захотите — хорошо; а если нет — будете принуждены со стороны принуждающего. И разъяснил дело вопросом, сказав: «Кто это — Царь славы», ради чьей принудительности врата вознесутся? И ответил: «ה' сильный и могучий, ה'…» — вот мощь Его способности и Его силы: губить и разрушать, строить и насаждать.

А относительно второго вопроса сказал: «Поднимите, врата, главы ваши, и поднимите, входы мира — и войдёт Царь славы»; смысл — чтобы они поднялись сами по себе, без рассмотрения принуждающего, его страха и ужаса. Это — естественное подчинение со стороны того, что Он — причина всех причин. Поэтому вопрос был: «Кто Он — этот, которому по самой обязанности принадлежит слава?» И ответил: «ה' Цваот — Он Царь славы, сэла». Ибо Имя, благословенный, со стороны того, что Он — Творец воинств наверху и внизу, — Он Царь славы по постоянной природе.

Однако поднятие этих «врат» — это врата, через которые входит исследователь от «врат» к «вратам», пока не войдёт и не достигнет совершенства этих двух видов познания, что есть предел того, что возможно завершить в его успехе.

Во всяком случае, уже выяснилось то, к чему мы стремились по нашему намерению и по нашему суждению, которое мы постановили в начале наших слов: что успех человека и выведение его совершенства в актуальность зависят от знания существующих вещей и достижения польз, приходящих от них, в их собственных причинах; ибо через них, и не иначе, он может увидеть Б-жественный свет, который сам по себе — предельное сокрытие. И это то, что намеревал Бен Азай, Б-жественный, в том изречении, которое мы упомянули сначала, говоря: «царь из плоти и крови сперва упоминает своё имя…».

Ибо сердце человека по отношению к человеку в его признании и знании — сначала лишь к его сущности, со стороны того, что он — человек сущности своего вида, и на это указывает его имя. А затем он придёт к признанию его случайных свойств и описаний, которые приписываются ему и умножаются в нём — от ремёсел, или приобретений, или властей, и прочих случайных вещей. Это то, что сказал Давид: «советы Твои умножат меня» (Теилим 18): ибо сначала он был признан как «Давид» лишь, а затем был пастухом у отца, затем музыкантом у Шауля, затем его заместителем, а после — царём. Вот умножились в нём предметы (носители) и описания, возлагаемые на его имя.

Но Святой, благословен Он, не таков: нет никакого входа, чтобы признать Его и знать Его со стороны Его самого и Его сущности, ибо «это Имя Моё навек». Однако мы признаём Его деяния и величие Его чудес, и они расскажут и засвидетельствуют истинность Его существования, как мы сказали. И это то, что он чрезвычайно подчеркнул, показывая истинность Его в начале своих слов в Б-жественной Торе: «Берешит бара», а потом «Элоким» — чтобы показать, что у нас нет никакого входа признать ה' Элоким, кроме как со стороны того, что Он сотворил маасе Берешит. А маасе Берешит — это лестница, чтобы подняться и созерцать «ноам ה'», как мы разъяснили. И если бы мудрецы народов были мудры, то поняли бы это — не понадобилось бы нашим мудрецам переставлять и писать для них «Элоким бара Берешит», чтобы поставить речь по природному логическому обычаю, как сказано в Мегила (9). И этого достаточно в разъяснении предыдущего.

А то, что мы продолжили отсюда о необходимости рассказа о маасе Берешит в Б-жественной Торе, — понятно. Однако если мы приняли на себя как истинное и твёрдое то, что мы там положили: что нужда Б-жественной Торы — лишь направлять человека к концу его цели и его успеху, — то это требует некоторого рассмотрения. Ибо если мы примем, что дело так, как свидетельствует о его истинности, как видно из её слов и как известно из всех её обещаний, её законов и её учений, — то уже должно было бы, что Тора находится ступенью ниже человека, ведь он — её цель и её существование было ради него. А это Разум (Сехель) отвергает и не желает.

С тем, что у нас принято: что Тора — постигаема Ему, благословенному, и написана перед Ним издавна в вышине — письмо Элоким; и вся она — Имена Святого, благословен Он, включающие тайны маасе Берешит и маасе меркава, которыми были сотворены миры в стороне и образом, которых мысль и представление не вместят. И вот, согласно этому, она — основание всего и его причина, и всё зависит от неё. И как истолковали Хазаль (Псахим 68:): «Если не союз Мой днём и ночью, уставов небес и земли Я не установил» (Ирмеяу 33:25). И ещё сказали (Авода Зара 3:): «Если Израэль будет исполнять Тору — хорошо, а если нет — вот Я возвращаю вас в тоху». И поскольку дело так, не обязана Б-жественная Тора следовать за нуждой народа, и не вынуждается то, что мы хотели из рассказа о маасе Берешит, даже если это приносит им пользу.

Однако, очевидно само по себе, что у Б-жественной Торы есть два вида существования. Первый — постигаемый, духовный, в котором она написана перед Ним — «чёрным огнём וכו'»; ибо чувственное написание Торы было «по слову ה'» чёрными чернилами на белом пергаменте; Хазаль сказали как пример, что духовность Торы, то есть постигаемые и вечные истины, которые в ней, была написана перед Ним чёрным огнём на белом; ибо огонь — обозначение духовного, как сказано в Писании (Дварим 4:24): «ибо ה' Элокейха — огонь поедающий Он» (см. Рамбам, гл. 2 из Гилхот יסודי התורה). «Чёрным огнём на белом огне» (Шкалим 6) — как мы сказали. И вот это — корень её существования и её сущность, в которой, несомненно, она первичнее и превосходнее по ступени всех существующих, как сказано (Мишлей 8:22): «ה' канани — начало пути Его…», и как сказали: «две тысячи лет предшествовала Тора сотворению мира» (Берешит Раба 8), с тем, что далее придёт моё разъяснение во вратах 5, с Б-жьей помощью.

Однако второе существование — чувственное и ощущаемое, со стороны того, что она написана в книге и чернилами, и дана перед нами, чтобы учить нас и направлять дело наших рук. Ибо существование этих вещей было только ради нас, и мы — причина им. И уже случилось с ней то, что случилось с Её Владыкой, благословенно Имя Его: ведь хотя Он, благословенный, — причина причин и всё сотворил ради Своей славы, тем не менее «что Он пытался прийти и взять Себе народ из среды народа וכו'» (Дварим 4:34), или открыться на горе Синай, чтобы дать услышать Тору и заповеди, и подобные этому — из всех действий и движений, сказанных таким образом, — не были иначе как ради народа, без сомнения, как сказано (Шмот 19:9): «вот Я прихожу к тебе в густом облаке ради וכו'».

И Тора может быть у нас с этой стороны как пастушка у овец: ибо хотя общий пастух [нусах ахер: так] почётен по своему виду и по своей личности, однако то частное действие — из-за овец, и овцы — главное в нём. Так же — дело пророка по отношению к народу. Поэтому мудрецы сомневались: «дело (маасе) велико или учение (талмуд) велико?» (Кидушин 40:), как придёт его разъяснение при «вот Я посылаю ангела» — врата 47, с Б-жьей помощью. И хотя там они постановили и решили: «учение велико» и т. д., — всё же уже была Тора у нас как отношение учителя к ученику, что со стороны этого отношения он обязан учить его закону и праву по потребности, поскольку его существование у него — не для иного дела.

Поэтому Тора была вынуждена открыть с «Берешит», чтобы сообщить своим изучающим «коах маасав» в том дивном действии, называемом маасе Берешит, и числе речений, которыми был сотворён мир, поскольку это — великий общий принцип для знания собственных причин всех существующих и порядка их природ и их цепного нисхождения, — до того, что она сама станет самой сущностью Б-жественной лестницы, о которой мы сказали. И как сказали они, благословенной памяти (Берешит Раба, парша 68): «и вот суллам — это Синай; хэшбония дедин — кэхэшбония дедин» (хэшбония дедин — счёт этого как счёт того). Ибо по ней поднимутся все люди сердца, чтобы увидеть лицо Господина, Творца всего, с хохма, с твуна и с даат — что есть абсолютное доказательство, что этот Творец — обязанный существованием, движущий всё силою без предела, что Он не в теле и не постигается ни одним из постигающих телесное. Ибо все эти вещи и то, что следует за ними, — это знание Его, благословенного, и это — начало успехов и их конец.

Также, поскольку Б-жественная Тора по своей природе возвышается над известной природой и господствует над ней — она, и знающие её, и любящие её, и служащие её служению, как придёт, — она была обязана прежде всего утвердить и положить дело природы в общей управе как прочное и устойчивое. Ибо в существовании этой природы и её установлении узнаётся то, что против неё и выше неё.

А тому, кто скажет: раз рассуждение об этих вопросах необходимо, то, следовательно, у книг философов есть преимущество перед этой книгой Торы, — ведь они исследуют эти вопросы в совершенстве и проясняют их суть как следует, чего не сделала божественная Тора и говорила о них лишь кратким и легким путем, — и ты скажи ему: да, это в самом деле так: Тора не говорила о них в совершенстве. Но это не было к преимуществу мудростей над нею, а к её превосходству над ними. Ибо по величию её ступени и возвышенности её божественных умозрений она не выделила для таких вещей книг и рассказов, считая их слишком малыми по сравнению с её уровнем. Однако она не перестала показывать их и намекать на них из драгоценных узоров своих, записав их ясно. Ведь поистине то, что все мудрости сделали венцом своей головы, она сделала пятой своей ступни. Как она превознеслась над ними устами мудреца (Мишлей 8:1) в главе «А разве не мудрость взывает». Её разъяснение придёт в главе Мишпатим, врата 46, с Б-жьей помощью.

И обязано быть так оттого, что у всех она на ступени цели (тэхлит) по отношению к прежним причинам. И как цель выше прочих причин и по природе попирает их, так и она выше их по ответу и попирает всех. И хотя дело понятно само по себе, уместно привести ему пример, чтобы приблизить его постижение.

Вот: Дом Б-га при его построении непременно содержит три вещи, одна выше другой: материя (Хомер), форма (Цура) и цель (тэхлит). И вот материю подготавливают низкие ремёсла, предназначенные входить в расселины скал, копать глину, выбеливать кирпичи и обжигать обжигом; или ремесло плотника — рубить дерево и камень, медь и железо и прочие материалы, какие ему подходят. Однако форма завершается более высоким ремеслом, которому нет дела до тех низких ремёсел: ему достаточно приказать, и принесут перед ним подходящее из них, а оно займётся устройством и порядком этих материалов — так, чтобы пришла и достиглась форма дома и его устройство, по его образу и подобию, чтобы всё стояло на своём месте и дворец — по своему закону. А цель — это коэн, служащий там: он её ищет и достигает.

И очевидно, что хотя первые ремёсла необходимы для его службы, ему нет нужды вникать в них, а лишь прийти туда, в Хейхаль Ашем, как он есть, и стоять, служа своими молитвами, жертвоприношениями и прочими служениями, так, чтобы достиглось его совершенство и совершенство его народа от Б-га, пребывающего в том доме, ибо Он — цель всего.

И это же самое относится к божественной Торе и прочим мудростям. Ибо естествознание (ха-тева) вглядывается в первичную материю сущих и прочие их начала и прочие их причины, и в простые тела, и в составленные из них, и в их постигаемые свойства — в движении, времени, месте и прочем; ибо всё это — части существования, поскольку они для него материи; а его ступень относительно общего умозрения — как ступень плотника по дереву или камню относительно строительства. Потому мудрец и назвал её «мудростью низшей».

А мудрость, которую называют божественной, рассматривает общие вопросы в сущих со стороны их видовых форм и их устроений — что соответствует ремеслу строительства, дающему дому форму и устройство, — пока не рассмотрит высшую форму, связывающую всё строение: и это — первая причина, да будет благословенно Его Имя, и Его атрибуты, и вытекающее из Него, насколько достигает рука; ибо именно это мудрец назвал «мудростью господства».

А божественная Тора — её предмет и цель: привести людей к совершенству в истинных мнениях о Б-ге, да будет благословен Он, в вопросах знания и пророчества, и размышления об управлении существованием — в целом и в частностях; чего философия греческая ни в коем случае не достигнет. Ибо этим, а не иным, достигается цель человека и его последняя удача — которая есть цель всех этих сущих и конец всех частичных исследований и знаний, как разъяснится в «Шаар Матан Тора».

И вот ступень человека Торы среди всех обладателей прежних мудростей — как ступень коэна и служителя среди прочих мастеров. Напоминание об этом: «А вы будете Мне царством коэнов…» (Шмот 19:6). И потому человек Торы, проводящий дни свои в мудрости природы и привычных ремёслах, или во множестве изысканий, направленных к Б-гу, да будет благословен Он, у философов, — и тем более если он полагается на их исследование, — несомненно, случится с ним то же, что с невежественным коэном, который вышел из своего коэнства, чтобы сделаться парфюмером или торговцем, дабы знать и распознавать природы ингредиентов воскурения и их смеси; или чтобы учиться ремеслу плотника и мастера-строителя, готовя материал дома и его построение; или искусству ткачества одежд своего коэнства, — пока не пройдут его годы и он не станет непригодным по своим годам и уже не будет служить. Ибо, несомненно, это для него глупость и злой дух: ведь после того, как вещи подготовлены перед ним, ему остаётся лишь пользоваться ими и ступать по их высотам.

Отсюда мы учим, что не в природе божественной Торы — распространяться об этом и делать из этого основу. И отсюда вышел главный вопрос: почему начал с «Берешит». И то, что сказал рабби Ицхак (Танхума, приведён в Ялкут): «не нужно было начинать Тору…» — ибо эти вещи относятся к внешним мудростям, служащим перед нею и подготавливающим её ремёсла.

Однако поскольку она намеревалась привести человека к успеху и довести его до цели его совершенства, как мы объяснили, невозможно ей не ступать по тем рассуждениям и не брать их в путь предпосылкой, всякий раз, когда возникнет нужда в них, — как они у неё уже доведены до совершенства, — не делая из них основы и предмета исследования, как делает ритор (мелиц) с буквами или грамматикой.

Разве ты не видишь, как естественная мудрость хвалилась выяснением четырёх причин, которые мы упомянули, и превосходством целевой причины над всеми, поскольку она даёт своё существование в душе действующего, — и почти это весь плод второй книги «Шма ха-Тивъи».

А вот Тора, упоминая какое бы действие ты ни пожелал, не считает его мудростью, но упоминает его как известное и совершенное. Например, сказала Тора: «И сделай Менору из чистого золота» (Шмот 25:31) — смотри: там упомянуты действующий, форма и материя. А поскольку ещё не хватает цели — которая есть главная причина, дающая существование прочим причинам и направляющая сердце мастера к работе, как мы сказали, — она не перестала разъяснять: «И сделай её светильники — семь, и подними её светильники…» и т. д., как разъяснил Раши, благословенной памяти, говоря там: «сделай устья шести светильников, что на вершинах ветвей, обращёнными…» — он показал, что это сказано относительно изготовления, чтобы сообщить целевую причину, направляющую мастеров к устройству работы, без чего невозможно.

И толкование это вынуждено, поскольку заповедь зажигания уже была особо предназначена Аарону и его сыновьям в главе Тецаве и в Беаалотха. И так и у меня в самой этой главе: «И поставь Мишкан по его уставу…» — ведь чтобы мастера направлялись по нему в прежних работах, Он показал ему сначала на горе Мишкан установленным, как он есть, хотя и не обучил его порядку установки до конца книги. И тем самым нам не нужно прибегать к тому, в чём стеснился Раши, благословенной памяти, чтобы устроить слово «показал», указывающее на прошедшее.

И так же в главе Ноах, в повелении о сделании ковчега — целая глава на таком же устроении, и много подобного. И зачем нам звать доказательства? Ведь рассуждение о «случайности» и все доводы, которые приводил мудрец о её природе и свойствах против мнения древних, постановлявших, что всё падёт на случай, — в чём он чрезвычайно распространился, — поэт своим святым духом, который является одной из её ветвей, закрыл одним-единственным стихом, как мы хорошо разъяснили его смысл. И вскоре придут многие вопросы, подобные этим; и суди о них по каждому, кто придёт учиться и учить, что таков закон Торы, и её пророков, и её мудрецов во всех рассуждениях мудрости, подобных им и выше их, как разъяснится в их толкованиях по мере того, что придёт перед нами, с помощью Ашем.

И вот этот вопрос уже разрешён. Однако он остаётся на своём месте для философствующих из её сынов союза, не оставляющих от неё ничего, кроме того, что согласуется с философией, — как я много жаловался на это в небольшом сочинении, которое назвал «Хазут Каша», как я упомянул в предисловии.

И после того как это устроилось, уже разъяснилось то, к чему мы нацелились в этих вратах: необходимость знания «Маасэ Берешит» для достижения удачи и обязательность его рассказа для божественной Торы, ибо таково её намерение; вместе с тем, что из этого следует — показать её превосходство над всеми мудростями тем, что она направляет к цели, к которой все обращены.

Однако следует ещё знать, что отсюда обязуется один очень удивительный вопрос, от которого зависит вся удача человека: это знание Имени и страх перед Ним. Ибо известно: нет никакого входа к страху перед Ним, да будет благословен Он, если предположить, что мир вечен, а все вещи необходимы из своих причин.

*«ибо не будем бояться и т. д.»: то есть, поскольку страх приходит к человеку лишь от будущего зла, которое придёт, а не от зла, которое уже пришло к нему, — потому если зло, предназначенное, обязательно по необходимости, и нет возможности спастись от него, то оно как будто уже пришло к нам, и мы уже не будем бояться его, а лишь будем страдать от него. Ведь мы не боимся злых вещей, которые обязательны; но страдаем или печалимся о них. И что нам, что они возможны сами по себе, если они обязательны со стороны своих причин, как придёт у «Эрда на вэ-эрэ» (спущусь же и посмотрю), врата 19.

Но когда мы примем, что после того как мир в целом был возможен выйти в существование, поднялось в божественной воле, чтобы он был, — тогда мы узнаем поистине, что он и все его частные вопросы всегда у Него в этом виде; то есть: у них есть возможность быть или не быть. И с этого момента на них падёт страх без сомнения, как сказано: «Меня ли не убоитесь, — слово Ашем…» (Ирмеяу 5:22), как придёт у Потопа, врата 14, с Б-жьей помощью.

И это обязывает поставить высказывание «В начале сотворил Элоhим» началом и главой божественной Торы, подобно сказанному (Мишлей 1:7): «страх Ашем — начало знания», и сказанному (Теилим 111:10): «начало мудрости — страх Ашем». Ибо божественная Тора — истинная мудрость в устах всех, как сказано (Дварим 4:6): «ибо она — ваша мудрость и ваше понимание…». И раз она — мудрость безусловно, уместно, чтобы «начало мудрости — страх Ашем», а это — сообщение о новизне (хидуш) мира, и на этом, а не на другом, зависит страх, как мы сказали.

И это смысл (там, 10): «что Ашем, твой Бог, требует от тебя…», как придёт на своём месте, врата 92, с Б-жьей помощью. Знай, что в поколении Потопа сказано: «И увидел Ашем, что велика злоба человека…», и не отнесли их вообще к «не боящимся Ашем», как было дело в грехах нашего народа. Ведь как не порицают этот столб за то, что он не видит, так не порицают за отсутствие страха, кроме того, у кого есть корень, от которого он зависит, — а именно: что Он, да будет благословен Он, обновляет мир и постоянно делает в нём по Своей воле, как сказал пророк (Ирмеяу 5:24): «И не сказали в сердце своём: убоимся Ашем…». И причина, по которой упрекали их, что они не боялись, — в том, что они знали: в Его руке делать или не делать. И, быть может, Он не сохранит нам клятву, которой поклялся: «ещё все дни земли…» — «уставы сева и жатвы… и прочее не прекратятся». Видно поистине, что к тем, у кого нет этих корней, нет претензии со стороны страха.

И потому божественная мудрость положила венец на свою голову, и её начало — страх Ашем. И отсюда вся её работа и её взгляд в её прямотах — лишь для достижения того, что подобает человеку по причине этого страха. Ибо потому сказали (Авот, гл. 3): «всякий, у кого страх греха предшествует его мудрости…; если нет страха — нет мудрости…» (там), как придёт во вратах 64, с Б-жьей помощью.

И после того как это установилось, вот мы узнаем, что из всего, что мы сказали в этих вопросах, обязуется третья вещь, чрезвычайно превосходная в достоинстве божественной Торы: что она также — «начало» и властвует над всеми упомянутыми сущими в «Маасэ Берешит» без сомнения. Ибо раз все они были лишь для нужды человека, сотворённого «в образе», и все они приготовлены для его служения и подчинены ему — либо для его существования и продолжения, либо ради его награды и наказания, как сказали (Авода Зара 3а): «условие поставил Святой, благословен Он, с делом небес и земли», — то, несомненно, направляющий и устраивающий дела человека по природе является вождём и повелевает всеми делами мира. И это то, что сказали наши мудрецы, благословенной памяти (Берешит Рабба 1): «В начале сотворил Элоhим — ради Израиля, которые названы “начало”… и ради Торы, которая названа “начало”». Ибо поистине Тора и Израиль — друг для друга как ученик и учитель. А мир, сотворённый ради ученика, обязан тянуться к существованию учителя и его приказу; и оправдана жалоба на существование его в каждом из них.

И в Мидраш (Б"р, глава 1) открыл רבי אושעיא רב': «И была у Него אמון». «אמון» — искусство. Сказала Тора: я была орудием Его искусства, Святого, благословен Он; во мне всматривался Святой, благословен Он, и сотворил мир. По обычаю мира: царь строит палаты — не строит их по собственному разумению, а мастер строит их по чертежам и записным книжкам, которые у него есть, — там он видит, как делает комнаты и как делает «пшпшим»; так Святой, благословен Он, всмотрелся в Тору и сотворил мир.

И известно, что это изречение не имело в виду вывести дурную молву о Торе тем, что она хвалится своим Отцом на небесах без достаточной причины. Но имели в виду то, что мы сказали: что целевая вещь по отношению к действию — его руководитель и покровитель; и в её рассмотрении и созерцании находятся все вещи, ради которых оно. И вот, после того как правильность и благой порядок её обязательны людям, ибо она пастырь, как было положено, — обязано, чтобы она была покровителем и законом, по которому будет построен мир, как подобает нужде учеников: из их пропитания и содержания, их наказания и награды, и всего их дела.

И как сказали (Ваикра Раба, раздел 35): «Если в законах Моих» — законы, которыми Я начертал ими небеса и землю, законы, которыми Я начертал ими море и т. д. — как придёт объяснение в главе Ноах, ворота 12, с Б-жьей помощью. И это же — намерение стиха: «Г-сподь приобрёл меня началом пути Своего» (Мишлей 8:22), — когда вникнешь, чтобы согласовать темы вместе.

Ибо поистине весь мир и божественная Тора — два сотоварища и друзья, связанные: одно напротив другого сотворил Элоhим; все их содержания соотносятся и уподобляются: в их движении — движутся, и в их стоянии — стоят. Ибо Тора бежит по кругам, пока не увидишь, что из-за их товарищества и соотнесённости уже случилось с ней то, что случилось с миром в целом: то есть сокрытие причин и оснований некоторых её заповедей от глаз рассматривающих; ибо высоки от них её пути и её мысли.

И идолопоклонники и злое начало отвечают на неё, говоря: «Что это за служение у вас?» И: «Какой в этом смысл?» — и выносят постановление обо всей её совокупности, что она устроена со стороны распущенного желания, отвлечённого, без смысла и причины, и презирают её в своих глазах, как написал הרב המורה в главе 26, часть 3, таковы его слова: «Подобно тому как разошлись люди исследования из обладателей Торы — следуют ли Его, да будет Он благословен, действия за мудростью или лишь за волей одной, вовсе без поиска цели, — так разделили они этот же самый спор относительно того, что Он дал нам из заповедей и т. д.»

Пока не был вынужден Владыка пророков, мир ему, показать в начале «Мишне Тора» те же три довода, которые мы упомянули сначала, — чтобы выяснить из них, что вся Тора целиком, в её общих правилах и подробностях, была с великим намерением от Него, да будет Он благословен, и что не упало из неё ничего по случаю и совпадению. Он сказал (Дварим 4:1): «И ныне, Исраэль, слушай законы и суды… не прибавляйте к слову и не убавляйте от него».

Вот: тем, что он сказал «законы и суды, которым я учу вас исполнять», он упомянул первый довод: сказать, что это всеобщее исправление и совершенный устав, достаточный для совокупности дел, которые будет делать человек и жить ими во всех вопросах жизни; а то, что бывает случайно, будет лишь немного, тем более — не охватит их совокупности. И (вместо «и сказал Г-сподь» — вероятно: «и тем, что он сказал») «чтобы вы жили и вошли и унаследовали…» — разъяснил, что заповеди Торы обращены к цели и целям весьма почтенным; и это — два вида совершенства, желанных человеку: совершенство первое и совершенство последнее. Не так — с совпадением, которое не обращено ни к какой цели вообще.

И тем, что он сказал: «не прибавляйте к слову и не убавляйте от него», — показал величину совершенства этих действий и целевую завершённость их исправления. Ибо вещь совершенная и правильная во всех своих частях и сторонах — та, которая вовсе не принимает добавления и убавления. А это противоположно тому, что случается с вещами, подпадающими под совпадение, как разъяснено.

И сказал: «ваши глаза видят то, что сделал Г-сподь с Бааль-Пеором… а вы, прилепившиеся к Г-споду, вашему Элоhиму…» — сказать, что в том, что им чувственно видно, в какой мере приносят пользу и спасают эти божественные заповеди тех, кто прилепляется к Нему, да будет Он благословен, и что достигается злом тех, кто отступает от них и уклоняется от Него, — есть сильное доказательство на неё, о котором нечего сомневаться.

И на своём месте будет разъяснена эта глава вместе с тем, что перед ней и после неё, с Б-жьей помощью.

Однако теперь разъяснилось, что по причине этих общих доводов Он захотел, чтобы в их руках осуществились все частные детали заповедей и их частичности, как было дело с явными доказательствами всех существований в общем виде мира. И как прямо направил к этому הרב המורה, глава 49, часть 3. Сказал (там, 32): «Скала, совершенно дело Его» — скажет: что как Его действия — в предельном совершенстве, так и Его суды — в предельной правоте; но наши мнения коротки, чтобы постичь совершенство Его действий и правоту Его судов. И как мы постигаем некоторые из чудес Его действий в органах животных и в движениях сфер, так постигнем правоту некоторых из Его судов. А что скрыто от нас из обоих видов вместе — больше открытого нам весьма и весьма». Конец цитаты.

Смотри, насколько он уравнял два эти вопроса по тому пути, который мы упомянули, именно так. И этим завершилось то, что мы намеревались здесь. Однако мы сочли нужным запечатать эти ворота и запереть их подходящим делом, очень согласующимся со всем, о чём мы говорили: ибо помимо того, что это — подтверждение и связка всего написанного нами, — это ещё очень полезно, и достойно быть положенным началом речи о божественной Торе и началом её толкования. Я выделил это в отдельную часть и назвал её именем