Akeidat Yitzchak 3

Однако становление света было первым речением по двум великим причинам. Первая — что это то, что по сути и первоначально указывает на чувственно воспринимаемое существование, возникшее, обновившееся после отсутствия, как свет — противоположность тьме, поскольку свет — приобретение, а тьма — отсутствие. И как сказал мудрец: «И увидел я, что есть преимущество мудрости над глупостью, как преимущество света над тьмою» (Коэлет 2:13); и это то, что подобает увидеть по смыслу первым. Вторая — потому что для нужды творения необходимо, чтобы существовали дни, в которые работы были выделены, чтобы делаться по порядку, дело дня — в свой день. И день был бы неузнаваем по смыслу, разве что сказали бы о его дневной части, как: «я был днём — поедал меня зной» (Берешит 31:40); или о том, что включает с собой и его ночь — «и был вечер, и было утро — день один»; или о длительном протяжении многих таких дней — «и было в тот день». Вот, что невозможно назвать «днём» иначе как со стороны светлой части в нём. Поэтому это было из Его удивительной мудрости: после того как от начала недостаточного творения в нижних существованиях прошла мера протяжения, которую постановила Его мудрость, чтобы это было временем ночи, Он сказал: «да будет свет», и стал свет, — чтобы продолжилась мера его, равная первой; и оба измерения вместе будут одним днём, что является великой необходимостью для ограничения работы первого дня и расчёта последующих, как придёт.

И вот, с существованием этого света само собой оказалось, что Творец отделил между светом и между тьмой, как это обязано сферичности целостности земли и её порождений, смешанных вместе; о них сказано: «и тьма — на פני бездны». Ибо их половина — то есть стороны, обращённые к свету — будут освещены, а их половина — то есть стороны, скрытые от света — останутся во тьме. И вот, природа вещи и её сущность отделили между ними отделением местным, поскольку они противоположны:

Их намерение таково: поскольку если понимать изречение «ויבדל» как отделение ממש, то есть сказать: как человек отделяет и разъединяет одну вещь из другой, которая была с ней смешана, чтобы каждая вещь была сама по себе, — так отделил Всевышний, благословен Он, мрак и изгнал его из света и оставил свет чистым и ясным. Если так, следовало бы предварить изречение «ויבדל» изречению «וירא אלהים את האור כי טוב», потому что после отделения, несомненно, увидит его добро и красоту. Поэтому некоторые сказали: «отделил его для праведников на будущее» (там же) — сказали, что это не отделение вещи от вещи и не из вещи, а сохранение вещи и сокрытие её до назначенного времени.

Поэтому сказали эти два великих мудреца поколения, что это всегда отделение ממש, но это отделение и отдаление одной вещи от другой — как отделяют и отдаляют дерущихся друг от друга и ставят их на их стражи, постановляя и говоря одному: «день будет твоей границей», а другому: «ночь будет твоей границей».

Однако смысл «ссоры» — то, что известно из природы их свойства: свет постоянно как бы катится вокруг шара и делает вид, будто преследует тьму, чтобы изгнать её из своих частей, поскольку она там, чтобы сидеть под ним, как сказано: «גולל אור מפני חשך וחשך מפני אור» — «сворачивает свет перед тьмой и тьму перед светом». И похоже, будто каждый из двух сторон хочет властвовать в свете. И было разделение между ними в том, что, несмотря на это, они не достигают друг друга и не приближаются друг к другу; но всегда каждый будет в своей границе до предельного отдаления. Ибо один всегда с одной стороны, а другой — с противоположной стороны. Это и есть то, что мы сказали: природа существующего отделила их разделением места до предельного удаления — тем, что ограничила свет той стороной, в которой он, а тьму — стороной, что напротив него.

И это ясно из рассмотрения существа дела и приятности притчи: ибо это удивительное толкование к словам «ויבדל אלהים בין האור ובין החשך». И уже выяснилось из этого также, что этим разделением Он придал сущность дню и ночи и указал на их форму, поскольку день служит той стороне, в которой пребывает свет, как ночь служит стороне, в которой тьма. Поэтому далее Он сообщил имена, выделяющие каждую из частей: «ויקרא אלהים לאור יום ולחשך קרא לילה». Сказал: Он назвал тот отмеренный предел, который постановила Его мудрость, — когда тогда служил свет, — «день», а предел, который служила тьма прежде, как мы сказали, — назвал «ночь». И с этим: «ויהי ערב ויהי בקר יום אחד».

И как хорош смысл предварения «вечера» «утру», согласующийся с тем, что было в действительности, как выяснилось. И как приятен смысл «יום אחד», а не «первый»: намерение сказать, что из продолжения времени тьмы, которая предшествовала, и из продолжения света, созданного после неё, был создан и завершён один полный день. Это удивительное толкование.

А то, что написал Рамб"ан, благословенной памяти, — что сказано «один» потому, что ещё не было там «второго», — было бы хорошим объяснением, если бы нам нужно было к нему прибегать.

И однако то, что была измерена мера дней в первом, втором и третьем, хотя ещё не было кругового движения, которым, по мнению естественников, обновляется время, — это возможно с двух сторон.

Первая — если опровергнуть их мнение тем, что они сказали: будто вовсе нет существования времени без этого движения. А это — поскольку известно, что время существует в двух видах: либо полное время — то, что измеряется полным круговоротом ежедневного движения, как написал Исследователь в конце четвёртой главы «О слышимом» (Шма): сказал: «время не полно в половине дня и ночи». Либо неполное время — берёмое условно из прочих движений. И как он сказал там: люди, заключённые в пещере с детства, хотя не ощущали естественного времени из-за того, что не ощущали движений небесного тела, — всё же ощущали у себя время через свои движения условным образом.

И вот также, когда было творение после абсолютного отсутствия, хотя ещё не обновилось полное естественное время, взятое с точки зрения движения солнца в дневном круге, до четвёртого дня, — всё же обновилось и возникло время, которое Нефеш (душа) измеряет во всякой вещи, которую можно измерять по её отметкам «прежде» и «после». И это — взято из прочих движений условным путём. Ибо тем, что после творения было то, чего не было прежде, уже обновился вместе с ним счёт «прежде» и «после» относительно него. И это и есть истинная сущность времени.

И если так, начало творения и начало времени находятся вместе. И тогда верно «בראשית ברא אלהים» — «в начале» — как написал רב המורה там (ч. 2, гл. 30). Поэтому уже существует время в том, что измеряется продолжение вечера и утра этих первых дней, хотя шары ещё не двигались.

И уже признал הרב ן' חסדאי, благословенной памяти, существование времени до творения — в одном лишь измерении протяжённости, как написал в пятнадцатом введении из введений к «Море», благословенной памяти. И тем более признаем его существование после творения, как мы написали.

А теперь, поскольку во втором и третьем также есть вечер и утро, хотя они всегда находились — это с одной стороны, а это с другой стороны, и не катились вокруг шара, меняя места, как в порядке дней, — всё же уже воображено понятие дня и его сущность, что он — вечер и утро, а также измерение его протяжённости. И почему бы нам умалить в том, чтобы назвать их полными днями, хотя светила не были подвешены, как будет после их подвешивания?

И возможно, что они имели в виду это и в другом изречении, сказанном там: «Свет, который создал Святой, благословен Он, в первый день, человек смотрел и видел им от конца мира до конца его», — то есть: хотя ещё не было сфер и их движений, всё же в одном лишь том существовании измеряющий может измерять время без конца, как мы сказали.

И вот, эта тема в упоминании этих дней весьма уместна.

А второе: хотя известно, что невозможно вообразить время без всякого кругового движения, — всё же из-за этого Писание не будет лишено возможности измерять его по имени будущего. Ибо Бог говорит, а Моше пишет — как Он поступает со многими именами, упомянутыми в Торе до их бытия. Ибо поскольку полное время существует в Его, благословен Он, мудрости и изображено у Него среди всех существующих, Писание упомянуло его и измерило ещё до его существования — в той мере, какова будет его мера после его полного существования. И что препятствует?

И по моему мнению, эти два мнения сами по себе упомянули בעלי המדרש об этом самом деле.

Сказал р. Йеуда, сын р. Симона: «не написано здесь “да будет вечер”, а только “и был вечер” — отсюда, что был порядок времён раньше». Сказал р. Абау: «отсюда, что Святой, благословен Он, строил миры и разрушал их, пока не сотворил эти, и сказал: דין הניין לי יתהון לא הניין לי (дин ненйан ли, йатһон ла ненйан ли) (“эти мне нравятся; те мне не нравятся”)» (Берешит Рабба, парша 3).

Вот, р. Йеуда вывел из этого стиха первое основание рассуждения: что не обязательно существование кругового движения для существования времени — чтобы сказать, будто время вечера и утра не существует, пока не будет кругового движения. Но истина: время можно вообразить и без него. Ибо тем, что началось творение и его существование — с отметкой «прежде» и «после», несомненно, измеряется время и мера вечера и утра, без того чтобы они были в действительности посредством ежедневного движения. И говоря «прежде», он имеет в виду то, что измеряют естественники, то есть прежде существования этого ежедневного движения. И сказал: выражение «ויהי ערב», которое подразумевает, что уже был вечер, учит, что уже был порядок времён прежде того, как его существование считается в начале замысла, — то есть действительно прежде, чем возникло это движение, которым измеряется время согласно распространённому мнению. И это — по тому, что мы сказали: время берётся условно из измерения «прежде» и «после» от начала творения. И это намерение очень подходит его словам.

Не так, как думал הרב ן' חסדאי, который приписал этому изречению существование времени до творения, как написал в упомянутом месте. Ибо по этому объяснению он не выходит полностью из темы קדמות (предвечности), как написал רב המורה о подобном (ч. 2, гл. 13). И также ему не упорядочилось изречение р. Абау, которое здесь самое странное, и он вообще о нём не говорил.

А по нашему пути р. Абау ухватился за второе мнение и сказал: хотя мы признаем, что нет существования времени без кругового движения, — всё же из-за этого не препятствует измерять то полное время в Его, благословен Он, мудрости, у Которого всё существует и изображено в Его знании, как это подобает всякому мудрому мастеру; тем более — Мастеру мастеров, Творцу, Б-гу, благословен Он. Ибо не только то, что выходит в действие, изображено у Него, но и все стороны, какими оно может существовать; только Он избрал лучшее по потребности существующего и его пользе, как сказал мудрец в описании воли в седьмом доводе третьей главы «Элохийот»: что существование возможно по частям, и что наиболее совершенное и наиболее полное из всех — одно, а то, что помимо него, — ущербно по сравнению с ним. И он долго говорил об этом на притче ладони. И продолжил и сказал: однако отношение Его знания к прочим предположениям — одно; но Он взглянул на это предположение и отделил его от прочих предположений, поскольку в нём добро и совершенство и т. д.

Вот, он разъяснил, что нужно знать: не только вышедшее в существование известно Ему, но и вышедшее и не вышедшее — со всех сторон, какими может существовать, — одинаково известно Ему; только Он перевесил к более уместному существованию по пользе существующего. И это, по мне, мнение наших мудрецов (Ктубот 8а) везде, где они говорят: «сначала в мысли поднялось так, а потом сделал так», как придёт в этих вратах, с Божьей помощью.

И это же самое сказал р. Абау, что Святой, благословен Он, строил миры и разрушал их: ибо Его знание всех сторон называется «строительством», а Его предпочтение стороны, которая вышла в превосходное существование, — разрушение прочих сторон. И высшую ясность они дали тем, что сказали: דין הניין לי יתהון לא הניין לי (дин ненйан ли, йатһон ла ненйан ли) — ибо «подходящие» и «неподходящие» и есть их «обжитость» и «разрушение», не более.

Если так, что препятствует, чтобы в Божественной Торе было написано: «и был вечер, и было утро — день 1, день 2, и т. д.», хотя их не было в действительности, — раз их смысл и их время существует и изображено у Него, благословен Он, во всех их видах и сторонах, — ничто не ущербно.

И вот, этим хорошо выяснилось это дело, и найден хороший смысл и знание в этих изречениях, которые רב המורה считал также странными, и вынес о них приговор клятвой, будто эти мудрецы — верующие в קדמות, да не будет этого им от Бога. «ולשרי ליה מריה למר» — да простит Господин господину.

И в итоге мы постигли удивительную необходимость предшествования света как начала всех работ: ибо это лишь установление существования времени и ограничение вечера и утра, которое есть мера полного дня. И это — работа первого дня, которой измеряются и ограничиваются все работы всех прочих дней.

И вот, רב המורה, благословенной памяти, дал причину называния первых дней тем, как он истолковал изречение мудрецов, благословенной памяти: «все дела Берешит были сотворены в своём росте…» (Хулин 60а), — что они желают: всё было сотворено в первый час творения в предельной полноте, и не были упомянуты порядки существующих по порядку дней, а только чтобы различить их по ступеням и сообщить их естественный порядок. И было это у него великим тайным из тайн Маасе Берешит, как поймёт понимающий из его слов в той главе (ч. 2, гл. 30), которую он выделил этому удивительному рассказу.

Однако רלב"ג обнародовал это и распространился в этом, и сделал из этого введение по разделу, как он написал там и в своём трактате о новизне. А Бог знает, что у них в сердце с иных сторон.

Но если они не имели в виду этим ничего, кроме как разрешить этот вопрос — то есть упоминание числа первых дней, — то воистину вышла награда его в ущербе из-за многих вещей.

Во-первых, это объяснение в разделе, которого стихи не выносят: ведь указание естественного порядка предшествования можно было дать, расположив его главы одну за другой после того, как всё было включено в первом стихе. И почему сказать шесть раз: «и был вечер, и было утро, и день такой-то и такой-то», в месте, где не было вовсе ни утра, ни вечера, ни числа дня или дней? Да сохранит Его от лицемерия и лжи.

Во-вторых, רב המורה, благословенной памяти, уже ограничил в той главе ступени существующих, что их шесть по числу шести дней дел: первая — свет и тьма; вторая — возникновение дождя; третья — возникновение минералов; четвёртая — возникновение растений; пятая — возникновение животных; шестая — человек. И очевидно, что этот порядок и это число почти вовсе не согласуются с порядком шести дней и их числом: ведь минералы и растения упомянуты Писанием в один день, а он разделил их на две ступени. Так же и в животных и человеке: Писание соединило их в один день, а он разделил их каждого отдельно. И наоборот — в животных, которые в воде, и в животных, которые на суше: Писание разделило их на две ступени, а он счёл их за одну. И великое смешение ещё больше: сотворение светил или их подвешивание вовсе не пришло у него в порядке; и сам раввин опустил это из своего порядка, как мы написали в вопросах. И очевидно, что в этом порядке есть обратное тому, что он постановил там в завершении своих слов: «И так пришло Писание в Маасе Берешит по этому порядку равным образом, не убавив ничего». До сих слов. Но ведь несомненно, там есть и добавление, и убавление, и несоответствие порядку, как выяснилось.

В-третьих, это дело само по себе невозможно переварить: ибо естественное предшествование во многих существующих требует также временного предшествования. Ведь простые элементы не могут не предшествовать в существовании сложным из них. И если скажем, что мир был сотворён в целом как один человек, существующий в один миг таким, как он в замысле — в его образе и росте, — невозможно сказать, что его части по простоте и сложению существовали одновременно; и сказать, что элементы сами по себе и составленные из них существовали вместе, и что у каждого было отдельное существование, — это ничтожно, ибо близко к тому, кто говорит, что яйцо и цыплёнок, семенная капля и возникшее из неё, или что отец и сын существуют вместе. Ибо в таком виде нет никакого предшествования одного другому — ни временного, ни естественного.

Из этого, что воды предшествовали во времени своим кишащим, а земля — своим произрастаниям; и тем более — рождению животных, и тем более — человеку. И как же нет.

И вот, רב המורה, благословенной памяти, был вынужден там исправить и дополнить свой порядок, сказав так: «И из того, что тебе нужно знать: что мудрецы уже объяснили, что травы и деревья, которые Всевышний произрастил из земли, произрастил их лишь после того, как Он пролил на неё дождь; и что сказанное “и пар поднимался от земли” — это рассказ о первом состоянии, которое было прежде “да произрастит земля траву…”; и потому Онкелос перевёл: ועננא הוה סליק מן ארעא (ве-анана hава салик мин ар’а) (“и облако поднималось от земли”). И это ясно из стиха, говорящего: “и всякий куст поля прежде, чем был на земле, и всякая трава…”». До его слов.

Вот, он уже вынужден был предположить, что ступень «возникновения дождя», которая, по его мнению, — дело второго дня, имеет временное предшествование над ступенью «произрастания», которая, по его мнению, — дело третьего дня. И он объяснил это по самому тексту — а это совсем не сомнительно.

И удивление: он принял свидетельство одного стиха «и всякий куст поля прежде, чем был на земле», хотя оно не обязательно, как придёт в своём месте, с Божьей помощью, — а не примет свидетельство многих стихов, которые провозглашают и говорят шесть раз в порядке существующих и их времени: «и был вечер, и было утро — день такой-то», до завершения. Это невозможно ни в каком виде.

Однако ясное дело — то, что мы написали: и вид вечера и утра, который сказан, — истина во всём, что указывает на временное предшествование, как мы сказали; ибо этим Он указал на сотворение времени и его новизну в двух видах, как выяснилось.

Кроме того, не помог ему та притча, которую он привёл из их слов, о сеятеле, сеющем много семян сразу, а потом каждый пророс в свой день: ибо эта притча на самом деле опровергнет его мнение и подтвердит, что первоначально существовали первичные материи, в которых были в потенции все существующие, — и это посев одновременно; а потом вышли в существование — каждый в свой назначенный день.

Однако их слова «все дела Берешит были сотворены в своём облике и в своём росте» означают: что их состояние в начале творения не было способом сеяния, произрастания и роста, каким оно было потом по привычке, а были сотворены полностью совершенными. И было это у них, чтобы отменить вопрос: было ли семя прежде плода или плод прежде семени, или цыплёнок прежде яйца или после него, и тому подобное.

*Раб отвергает мнение «жителей», что изречение наших мудрецов «все дела Берешит в своём облике и в своём росте были сотворены» указывает, будто всё сделано в один миг, и только чтобы указать на предшествование природы, которое у некоторых творений есть относительно других, — как, например, естественное предшествование неживого растительному, растительного — живому, живого — говорящему, — и что поэтому Писание разделило рассказ о творении на шесть дней. Ибо это не так; и хотя это было в силе Всевышнего, как их изречение: «разве не одним изречением мог быть сотворён?» — всё же не было так; и Писание не выходит из своего простого смысла, ибо все существующие были сотворены в шесть дней творения с временным предшествованием и запозданием, чтобы показать этим, что так будет мир вести себя всегда по своему обычаю: предварять причину следствию во времени и не менять их назначение, чтобы была возможность свободного выбора в руке каждого человека — делать добро и зло без принуждения награды и наказания, следующих по пятам его делу, как написано выше.

И уже написали мы ранее, что это их мнение, которое они говорят — будто мир в своём облике и росте в первый миг творения, — опровергли сами мудрецы, благословенной памяти, обеими руками: ибо об этом, а не о другом, сказали (Авот 5): «разве не одним изречением мог быть сотворён? и зачем сказано…? но…». То есть они признали и сказали, что Божественная способность была на это — сделать его так, то есть чтобы он весь существовал в своём облике и росте сразу; но если бы было так, не было бы природы предшествования и запоздания у существующих, и всякая вещь могла бы случайно происходить от какой бы то ни было вещи; и пала бы путаница и ошибка в сердцах людей относительно существования первой причины; и разрушилась бы природа выбора и пали бы награда и наказание, как мы написали в разделе этих изречений. И это весьма важная тема, которой отвергается их выдумка, которую они выдумали, чтобы дать смысл выражению «день 1, день 2, день 3», как они разгласили из их слов.

И если, возможно, они намеревались дать смысл числу шести дней дела, чтобы разрешить то, что мы подняли в шестнадцатом сомнении — что это было бы излишне для Того, Кто не утомляется и не изнемогает, — то, поистине, это намерение было бы более уместным. (16) Однако этот ответ стоит сам по себе.

Ибо после того как мы предположили, что Бог, благословен Он, захотел сотворить мир этими десятью речениями, чтобы дать устойчивую природу естественному порядку существующих, и что всякое становление по своей природе — продолжение изменения, а всякое изменение — движение от состояния, в котором было, к состоянию, в которое перейдёт, а всякое движение тянется за временем, ибо время — ограничение предшествования и запоздания в этих движениях, — необходимо было, чтобы было сделано явное, известное указание, которое учит предшествованию причин следствиям в общем творении и в его деталях; иначе вещи будут выглядеть противоположно тому, что было задумано — а именно охране от мысли случайности.

И нет верного пути в этом, кроме как обновлять Маасе Берешит день за днём, как рассказал Писание: ибо так будет в творениях шести дней указание на естественное предшествование всего, что было сотворено в этот день, относительно всего, что было сотворено на следующий день; и запоздание всего, что было сотворено в этот день, относительно того, что было в его вчерашнем дне; и что по естественному обычаю было невозможно без такого предшествования и запоздания, как было устроено десятью речениями одно за другим. Ибо всякое предшествующее во времени предшествует в природе и необходимости, как выяснится в их теме, и в частности в пятом и восьмом из них. И вместе с этим было существование известного времени в действительности: ибо как начало его существования было в начале творения, так завершение его существования завершалось и шло во всей протяжённости дел.

И удивительно об этих раввинах, благословенной памяти: ведь после того как они признали и сказали, что разделение творений по числу дней было, чтобы показать эту идею естественного предшествования существующих некоторых другим, — что они выиграли, сказав, что весь мир целиком, в своих общностях и частностях, в своём облике и росте был сотворён в одном изречении? Ведь мы знаем, что если Творец, благословен Он, захотел — Он может сделать так, как сказано: «разве не одним изречением мог быть сотворён?» Но Тора упомянула, как Он захотел, и сказала, что сотворил каждую вещь в её день. И зачем путать стихи?

И ещё: естественное предшествование во многих существующих уже требует времен, как мы написали, и такое предшествование — главный способ показать его — в действительности, а не в слове. И если не существовало в таком виде во время дел, но все вещи — причины и следствия, предшествующие и последующие — были сразу, — как потом расскажет Тора то, чего не было? Разве только сказать, что после творения Он вложил в них ту природу — а это ничтожно, помимо прочих ничтожностей, которые мы упомянули.

Итог: они чрезмерно возвеличили мощь Божественной способности в чудесах творения великим и удивительным, в котором мы не нуждаемся. И Бог видит в сердце.

И то изречение указывало истинное указание на изречение о сущности, как мы сказали, — если тогда были сотворены и сами светила. Ибо во многих местах в Торе и в изречениях наших мудрецов описали бытие и сущность существования, или самосущное существование, как относящееся к свету; и описали его отсутствие и исчезновение как относящееся к тьме. Сказал пророк: «שמים חשך לאור» и т. п. (Йешаяhу 5:20); «יוצר אור ובורא חשך» и т. п. (там же, 45). А поскольку тьма — не что иное, как отсутствие, известно, что то, что противоположно отсутствию, — существование.

И тогда «יהי אור ויהי אור» подобно словам: «да будет существование — и было существование», потому что знание противоположностей — одно. И это то, что следует предварить в существовании, ибо сущность (העצם) предшествует существованию естественным предшествованием всем акциденциям.

И в этом отношении возможно, что о нём сказано «день один», а не «день первый», потому что оно — выделенное среди речений и нет ему второго: ибо все они — акциденции, предикаты к нему, и у них есть число само по себе. Однако «второй, третий» и т. д. сказано после этого — в отношении числа, а не в отношении их сущности.

И также верно относительно него, что сказано: «וירא אלהים את האור כי טוב», а не просто: Он увидел Всевышний существование, что оно טוב (хорошо) постольку, поскольку оно — существование; и Он отделил между существованием, которое было после творения, и между отсутствием, которое было до него, как разделяют добро от зла.

И сказанное ими «и сокрыл его для праведников на будущее» — по пути «להנחיל אוהבי יש» (Мишлей 8:21), ибо «יש» — это лишь сущность превосходного существования, сокрытая для них.

И как изящны слова тех, кто говорит из этого стиха, что ангелы были сотворены в первый день, и также говорящих — души праведников: ведь известно, что тот интеллектуальный свет по своему пути даёт человеку смотреть и видеть от конца мира до конца его. Также потому, что эти почтенные существующие — духовные сущности, отвлечённые от всех родов девяти акциденций и их видов и от всего, что из них следует, — весьма далеко.

А р. Йеуда бар р. Симон, который тщательно различил и сказал: «не сказано “и был свет”, а сказано “и был свет” (ויהי אור) — учит, что уже был», как мы написали выше, — он усилил указание, что в час, когда сказано «ויהי אור» в Писании, тот свет уже был прежде. И тот свет, по их мнению, — это «נבדלים» (н’бдалим; отделённые/интеллигенции), как мы объяснили в предыдущих вратах.

А когда они были? Лишь в том, что сказано: «בראשית ברא אלהים את השמים ואת הארץ». И это — истинная сущность того, что мы написали здесь.

Итог: ясно, что первое из десяти речений творения — это именно изречение о сущности (העצם), которое упомянули «божественные».