Akeidat Yitzchak 44

После того как в части первой разъяснена возможность высшего прилепления и соединения посредством Божественной Торы, как упомянуто, следует еще исследовать и знать силу этой возможности и ее смысл, то есть: является ли она близкой возможностью или далекой. Ибо если бы она была далекой возможностью, то была бы близка к невозможному. Также если бы она была близкой возможностью, но не включала бы никого, кроме единичных избранных, — польза была бы мала, ведь «сыны восхождения» малочисленны. И также если бы она была близкой и легко приобретаемой, но также близкой и легко теряемой — тогда было бы легко устранение. И каждый из этих случаев ослабляет существование этого соучастия или делает его как бы несуществующим. И то, что все эти четыре обстоятельства находятся скорее на сторонах, отдаляющих, чем на сторонах, приближающих, — весьма ясно из того, что Нефеш человека по своей природе жаждет свободы и властвования, идти за произволом своего дурного сердца во всем, чего пожелает из наслаждений людей, и его распущенности, которые отдаляют его от этого соучастия и приближения предельно далеко. И тем более — у этого народа, близкого к их выходу из Египта, которые были приучены все то долгое время у нации, наиболее испорченной в этом среди всех народов на лице земли, как после того Тора вынуждена была сказать (Ваикра 18:3): «по делам земли Египта, в которой вы жили, не поступайте» и т. д., — так что разум обязывает о них все эти чуждые отдаления без сомнения, если бы их положение в этом продолжалось по природному для человека пути.

Первое: сказано «в этот день пришли в пустыню Синай» — ведь сказано «в третьем месяце исхода сынов Израиля», и несомненно его намерение — в начале третьего месяца. Второе: после того как известно, что из Рефидим они пришли к Синаю, почему он снова сказал: «и двинулись из Рефидим и пришли в пустыню Синай». Третье: сказано «и Моше поднялся к Богу, и воззвал к нему Господь с горы» — следовало бы сказать: «и воззвал к Моше, и он поднялся к Нему» и т. д.; и еще видно, будто Моше был на более высокой ступени, чем та, к которой его зовут. Четвертое: из-за чего появилась большая строгость в порядке слов, до того что написал в начале: «так скажешь дому Яакова и возвестишь сынам Израиля», а в конце: «вот слова, которые ты скажешь сынам Израиля», — как будто ему не дали разрешения вовсе менять (Мехильта, парша Матан Тора, парек 2).

Однако ясно, что совет, предложенный всякому разумному, ищущему волю другого в трудном и великом деле, — нужно обратить внимание, чтобы подготовить дело своей просьбы и исправить его с шести сторон. И это: время, место, средство, порядок слов, возможность желаемого и уместность.

Время — ясно из слов мудреца (Коэлет 3:1): «всему — время, и час всякому делу». И уже сказали, благословенной памяти (Авот гл. 4): «не старайся увидеть его в час его порчи, и не умиротворяй его в час его гнева, и не утешай его, когда мертвец лежит перед ним». И пророк хвалился, говоря: «Господь Бог дал мне язык учеников, чтобы я умел поддержать утомленного словом» (Йешая 50:4), — ибо он направлялся к ученикам, к наиболее подходящим временам учения; и что Бог, благословен Он, будет пробуждать его утром за утром, чтобы слушать учеников, ибо это самое подходящее время для этого, как сказано (Теилим 57:9): «пробужу зарю».

Место — нет сомнения, что место много способствует, чтобы извлечь волю: если это дом молитвы или кладбище, каждое из которых сокрушает сердце человека и размягчает его; или если это место важных людей, как сделал Авраам-авину Эфрону в деле своей просьбы, и это помогло ему, как сказано (Берешит 23:11): «на глазах сынов народа моего я дал ее тебе». И не нужно говорить, если место способно вследствие достоинства, как была Эрец Исраэль среди всех земель, а Бейт а-Микдаш — способен среди всех.

Средство — следует, чтобы оно было достойным как для того, у кого просят, так и для просящего, и также для самого желаемого. Выйди и учись: что просил Святой, благословен Он, «мужа по сердцу Своему» во всех делах, чтобы вывести Израиль из Египта, как это хорошо разъяснено в воротах 34 — смотри там.

Порядок слов: сказал Писание (Мишлей 10:32): «уста праведника знают волю». И уже хвалили наши мудрецы (Шо"Хт Теилим 19:13) Давида за это, говоря (Теилим 19): «ошибки — кто поймет…» до «да будут угодны…». И для людей разума это — великое дело; однако простодушные не строгие к этому и спотыкаются в своей простоте. Вот Рехавам, сын Шломо, устоял его вкус в нем, когда он спрашивал совет по тому великому слову у старцев, которые стояли перед лицом Шломо, его отца: он не спросил лишь о сущности совета, но также о качестве ответа и порядке его слов. Поэтому он сказал (Мелахим I 12:6): «и советовался царь Рехавам со старцами… как вы советуете отвечать этому народу словом» — он направил к сути совета и к порядку слов, ибо знал, что час требует этого.

Однако старцы, путем назидания, сказали ему сущность совета и положились на его разум в направлении слов; поэтому они не сказали ему (там же) иначе как: «если сегодня будешь рабом народу этому…». Это было противоположно тому, когда он советовался с детьми: он не разделил с ними этой чести и не сказал (там же) иначе как: «что вы советуете, и ответим словом народу этому, которые говорили мне, говоря: облегчи…». Ибо он попросил у них лишь совет, а они — ответят им словом. А они поспешили вперед — упорядочить слова в его устах, чтобы он не добавил и не убавил, как сказано: «и сказали ему дети, которые выросли с ним, говоря: так скажешь народу этому… так говори им: мой мизинец толще чресл отца моего…». И нет сомнения, что если бы он отвечал им мягким языком и сладкими словами, как сказали старцы — «и говори им хорошие слова», — они не осмелились бы против него в той мере, в какой осмелились. Во всяком случае ясно, что «смерть и жизнь — во власти языка» (Мишлей 18:21), и сказано (там же 25): «и мягкий язык ломает кость».

Возможность вещи — необходима: разве не видишь ответ Элиягу, благословенной памяти (Мелахим II 2:10): «трудно ты попросил». И вот Бат-Шева сказала Шломо (Мелахим I 2:20): «одну малую просьбу я прошу у тебя, не отверни лица моего», — учит, что у просящего есть обязанность направиться просить о легком для исполнения.

Уместность вещи — также ясна: хотя это будет возможно или легко для того, у кого просят, сделать, если это не уместно его чести — не сделает. Разве не видишь ответ Шломо на ту малую просьбу, которую просила его мать: сказал (там же): «и зачем ты просишь… проси ему и царство, ибо он мой старший брат». И вот мать увидела, что это не мало, и не настаивала.

И также Навот из Изреэля, хотя Ахав просил у него его виноградник словами умиротворения и соблюдения пользы, как сказал: «дай мне твой виноградник, и будет он мне огородом, ибо он близко к моему дому; и дам тебе вместо него виноградник лучше его; если хорошо в твоих глазах — дам тебе серебро ценой этого» (Мелахим I 21), — то есть: он даст ему серебро по цене, которая будет хороша в его глазах, или обменяет виноградник на лучший, так что выгода придет к нему с двух сторон; — несмотря на это, он не принял, из-за довода, который разъяснил, сказав (там же): «халиля לי от Господа — дать наследие отцов моих тебе», ибо большим позором было у них портить наследие отцов, и так не делается в Израиле.

Вот шесть основных вещей, на которые должен направляться всякий разумный, просящий у другого о великой по ценности вещи. И во всех них была направлена Эстер, царица, когда встала просить о своем народе: разве не видишь, что она подготовила время изо дня в день, сказав (Эстер 5:8): «и завтра сделаю по слову царя»; и место — чтобы было в ее доме, где не будет обвинителя; и средство — пир вина; и порядок слов — которому нет выше: «да будет дана мне жизнь моя по просьбе моей…» (там же 7); и возможность вещи и ее уместность (там же): «ибо проданы мы…», как я разъяснил все эти вещи в толковании той Мегилы.

И все это направила здесь Божественная мудрость в начале, когда Он вводил в нас Свою желанность для великого и страшного воспитания этого. Разве не видишь: сначала Он направил правильное время и упомянул его намерение, сказав: «в этот день пришли в пустыню Синай», — то есть «в это время», что оно было самым подходящим временем, каким возможно прийти под крылья Шхины: чтобы было около трех месяцев после их выхода из того горького изгнания, когда еще ярмо порабощения было на их шее, и еще все чудеса бежали перед ними. А прежде этого они еще были утомлены и изнурены от тесноты рабства; и как сказали (Танхума, паршат Итро): притча о царе, у которого был больной сын, и после того как выздоровел, сказал: «нет желания моего, чтобы он шел в дом учения, пока не пройдут три месяца».

И вот о границе этого рассчитанного времени сказал вначале (Шмот 3:12): «когда выведешь народ из Египта — будете служить Богу на этой горе».

А сказав «пришли в пустыню Синай», Он направил к выбору места: ибо это гора, которую возжелал Бог для Своего пребывания; и это имя, которым ее называют всюду — «гора Бога»: «и встретил его на горе Бога» (Шмот 4), «и пришел к горе Бога, Хореву» (там же 3). И в ней — успешная пещера, о которой сказано (Шмот 33): «и помещу тебя в расселине скалы», в ней сидел наш господин Моше, мир ему, три раза по сорок дней и сорок ночей без еды и питья (Дварим 9:9). Также там была пещера Элиягу, благословенной памяти, как сказано (Мелахим I 19:8): «и шел силой той пищи сорок дней и сорок ночей, пока не пришел к горе Бога, Хореву; и пришел туда, в пещеру». И вот это место способно влиять на сидящих в нем духом благодати и хорошим разумом более, чем другие горы.

И поскольку переселившийся из места абсолютного зла и приходит в место абсолютного добра получает от этого отпечаток более удивительный и сильный, чем если бы пришел к среднему, — поэтому он возвратился и сказал: «и двинулись из Рефидим и пришли в пустыню Синай», ибо это то, что уместно сказать также с точки зрения места.

И сказал еще: «и расположился там Израиль напротив горы» — что восток горы наиболее верен для этого, ибо это сторона, называемая «лицом» во всякой вещи.

И с точки зрения средства сказал: «и Моше поднялся к Богу» — то есть: чтобы сделать их в том стоянии «богоподобными», нет посредника и средства в мире как Моше, который уже сам поднялся к ступени Божественности — в ступенях качеств и умственных, как указывают на него его первые действия и последующие; и это причина, по которой Бог воззвал к нему с горы теперь — чтобы быть средством и посредником к тому великому и страшному делу.

А о строгости направления слов и их порядка сказал в начале и в конце: «так скажешь дому Яакова… вот слова, которые ты скажешь» — строго, чтобы не добавил и не убавил и не изменил.

Однако содержание слов, включающее в себя возможность вещи и величие ее пользы, — это то, что включил, сказав: «вы видели, что Я сделал Египту… и теперь: если слушая будете слушать голос Мой и хранить завет Мой — и будете Мне драгоценностью… и вы будете Мне царством священников…».

Однако намерение слов и то, что следует понимать из них по их времени и месту, выяснится, когда мы остановимся на объяснении всего рассказа, с помощью Бога. Но теперь видно, что этими делами, устроенными таким образом, была протянута воля Бога и Его совет: ибо когда Моше сказал им по слову Господа, тотчас «и ответил весь народ, и сказали: все, что сказал Господь, сделаем». И это Писание хорошо дает вкус, говоря: «и пришел Моше к старейшинам народа и положил перед ними все эти слова, которые заповедал ему Господь; и ответил весь народ вместе и сказали: все, что сказал Господь, сделаем». То есть: хотя он, мир ему, направлял свой взгляд в своем посланничестве больше к старейшинам народа, ибо видел, что из их среды не будут рады этому, — тем не менее из содержания посланничества и его порядка во всех упомянутых вещах вышло, что весь народ вместе исполнили и приняли на себя хранить и делать. И это — то, к чему Он, благословен Он, ухитрился для них до действия.

А то, что Он удивительно сделал с ними во время действия, — весьма ясно из сказанного: «вот Я прихожу к тебе в гуще облака, ради того чтобы услышал народ, когда Я говорю с тобой, и также в тебя верили вечно». Поэтому Он увидел, что то стояние будет страшным — на стороне трепета и удивления: от осторожности в чистоте и кдуша, и осторожности в чести и в страхе; и в показании голосов Бога и множества молний, и тяжелого облака, и очень сильного голоса шофара, и речений Бога в пламенах огня — ибо все это удивительные потрясения: сделал Бог, чтобы расколоть ими каменные сердца и расплавить там всякое сухожилие меди и железа.

И уже они хорошо объяснили вещь, сказав (Дварим 5:21): «вот показал нам Господь, Бог наш, Свою славу и Свою величие, и голос Его мы слышали из огня; в этот день мы видели, что Бог говорит с человеком — и он жив. И теперь зачем нам умереть, ибо пожрет нас этот великий огонь… ибо кто из всякой плоти слышал голос Бога… приблизься ты и слушай…». Вот что благодаря чудесам Божественного намерения они склоняли свое плечо и сердце к слушанию и служению, как сказано: «и услышим и сделаем».

И остальные намерения в этих словах выяснятся в толковании рассказа, с помощью Бога; ибо сейчас намерение — лишь упомянуть о достоинстве того стояния в общем, к чему Он направил: чтобы подготовить сердца народа, далеких, и приблизить их к их совершенству действиями и делами новыми, которые не были созданы во всей земле и среди всех народов.

И это то, чего хотел поэт, говоря: «Бог, когда Ты выходил перед народом Твоим, когда Ты шествовал в пустыне — сэла; земля дрожала, и небеса капали перед Богом — это Синай… дождь добровольный Ты потряс, Бог… стадо Твое поселилось в ней…» (Теилим 68:10). Он сказал: что при Его выходе перед народом, в том почтенном и страшном стоянии, и при подготовке Его шагов там, в земле пустынной, чтобы совершить те великие и страшные вещи — дрожание земли и капание небес, новые и страшные дела — все было, чтобы подготовить тот народ и сделать их пригодными к принятию действия, подходящего им для их успеха; как тот, кто готовит утомленную землю, в которой давно не работали, и требуется большое усилие, чтобы произвести ее и дать ей взрастить. Поэтому сказал: «дождь добровольный Ты потряс, Бог; наследие Твое, и оно изнемогло — Ты утвердил» — то есть: все эти явления — на уровне добровольного дождя, который Ты потряс над Твоим изнемогшим наследием, чтобы оно преуспело дать ветвь и плод. И разъяснил образ, сказав: «стадо Твое поселилось в ней…». И намерение: община Твоя поселилась в той земле; а то дрожание и те чудеса были, чтобы подготовить, по Твоей благости, бедный народ — приблизить его к Тебе, Бог. И достаточно для нас из дел того почтенного стояния, во время действия, для нашей цели.

А то, чем Он ухитрился для них в том, что будет после, — в исправлении их положения в делах соучастия и приближения, и общности, и устойчивости, которые мы упомянули сначала, — что является главным, на чем зависит все это соучастие, — это то, что Он также удивил советом и мудростью: поставить его столпы, и основания, и колышки, и веревки — все делами и действиями, то есть заповедями и запретами, во всех словах этой Торы. Ибо таким образом не только будет найдено это соучастие, но будет его существование близко и удобно для приобретения; также распространится на весь их коллектив; и не только это — но устранение его будет трудным: ибо это четыре великих обстоятельства в достижении намерения на наилучшей стороне, как мы сказали.

И вот дело соучастия уже разъяснено в части первой; и Святой, благословен Он, разъяснил это Сам, говоря о этих заповедях в общем (Ваикра 19:2): «Святыми будьте, ибо свят Я, Господь Бог ваш», — и как сказал здесь: «и теперь если слушая будете слушать голос Мой… и вы будете Мне царством священников и народом святым». Это — само соучастие, как установлено.

А приближение и легкость в нем также разъяснил, говоря (Дварим 30): «ибо эта заповедь, которую я заповедую тебе сегодня, не чудесна она для тебя и не далека она»; и завершил: «ибо близко к тебе слово весьма — в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его». Он хорошо разъяснил, что вся та близость — со стороны того, что все зависит от действия; что не было бы так, если бы было путем одного лишь умственного рассмотрения.

А их общность: ибо ясно, что действие — вещь общая для всех, в отличие от рассмотрения — из-за трудности разума и из-за необходимости особых условий, которыми не все будут обладать. Поэтому сказали наши мудрецы (Брахот 57): «даже пустые среди тебя полны заповедей, как гранат». И это потому, что заповеди приходят и действуют в вещах, к которым относится материальная доля, и во всех видах ее нужд; и они не могут от них уклониться.

Вот, что они направили к пользе приближения и общности, которые со стороны действия, — которую направил Всевышний в них: как человек, приглашающий своему любимому сыну пищу в каждом месте, где его руки ощупывают, ибо так или иначе достигнут ее всякий уставший и всякий спотыкающийся.

И вот поэтому пришло указание от поэта: «праведность Твоя — как горы Бога, суды Твои — бездна велика… человек и скот Ты спасаешь, Господь» (Теилим 36:7). То есть: Его праведность к нам была явной, как горы Бога, а мера Его суда — подавлена и скрыта в великой бездне, со стороны того, что «человек и скот Ты спасаешь, Господь» — то есть тем, что Ты поставил наше спасение в вещи, общей у нас человеку и скоту, а именно — материальная часть и ее действия; что не было бы так, если бы это зависело от вещи, особенной человеку, а именно — умственной, созерцательной части, ибо в ней соучаствуют лишь очень немногие.

И это то, на что указал господин пророков в конце своих слов, говоря (Дварим 33:29): «счастлив ты, Израиль; кто как ты — народ спасаемый…». И намерение — что нет подобного ему народа, который спасен весь, во всей своей общности; и это ясно.

А трудность устранения — несомненно обязана тем, что предшествовало: ибо тройная нить в таком виде не скоро порвется; уже превратилась в «вторую природу», а то, что таково, безусловно трудно устранить. И об этом сказал стих (Йешая 59:21): «и Я — вот завет Мой с ними, сказал Господь… не отойдут от уст твоих и от уст семени твоего и от уст семени семени твоего, сказал Господь, отныне и до века». Он сказал, что заключен завет о Божественных заповедях указанным образом — что не отойдут от них из поколения в поколение; и это — дело вечности Торы и прилепления Всевышнего к этому народу во веки веков.

И на первый взгляд приняли на себя лишь действие, видя, что это дело более легкое и общее; пока затем они еще вникли разумением в другое дело и сказали «сделаем и услышим» — потому что увидели, что действие Торы по своей природе приводит к разуму и рассмотрению в нем, как выяснится там, с помощью Бога. Вот из этого вытекли те самые четыре пользы, которые мы упомянули.

И о первой — которая есть сама Божественная соучастность — это то, что он упомянул: завязать те Божественные венцы, устанавливающие соучастие и укрепляющие его; смысл «завязывания букв», о котором сказано в другом месте (Шабат 89), как выяснится в воротах 74, с помощью Бога. А сказав, что венцов было два у каждого, он направил ко второй пользе — к пути постижения вещей одна через другую и к их приближению. А сказав, что венчающих венцами было шестьсот тысяч, он направил к тому, что не нашлось у них в таком виде никого, кто был бы лишен и пуст от этого совершенства. А сказав, что когда они согрешили, они были сняты посредством удвоенного числа ангелов-истребителей, он указывает, что это совершенство, приходящее таким образом, трудно устраняется.

Ибо если бы совершенство было лишь в созерцательной части, то при порче воображения было бы достаточно, чтобы их сила была снята с них. Но теперь, когда соучаствует действие, совершенство не будет устранено, пока не испортится также побуждающая сила, двигающая к делам; поэтому сказал, что потребовались два ангела-истребителя, чтобы снять их, ибо не в их природе спастись от них иначе как один за другим и посредством разных снимающих. И хотя они снимаются на время, уже остается венец у всех их — или у совершенных из них; и то и это уместно уподобить Моше. И не только это — но в итоге он вернется, ибо велико действие, и как сказано (Йешая 51:11): «и радость вечная — на головах их».

И в другом Мидраше еще (Шмот Раба, парша 27): притча о царе, который сказал своему рабу: «смешай мне эти две чаши», и говорил ему: «будь осторожен». Пока он входит во дворец, один теленок лежал у входа во дворец, боднул раба и разбил одну из них. Раб дрожал перед царем. Сказал ему царь: «что ты дрожишь?» Сказал ему: «теленок боднул меня и разбил одну из чаш». Сказал ему царь: «если так — будь осторожен со второй». Так сказал Святой, благословен Он: «две чаши вы смешали Мне на Синае — “сделаем” и “услышим”. Разбили “сделаем”, когда сделали этого тельца; будьте осторожны с “услышим”». Это то, что сказано (Йешая 55:3): «склоните ухо ваше и идите ко Мне; слушайте — и оживет Нефеш ваша».

Вот, что они сказали: трудность устранения была со стороны того, что они — два венца. И хотя согрешат в действии, ибо многие воюют с ним, как лень и скупость и вожделение и подобное, — при сохранении его товарища все вернется; в отличие от согрешающего в своем рассмотрении и в своих мнениях, о котором сказано (Мишлей 2:19): «все входящие к ней не возвратятся…». И Элиша Ахер докажет (Хагига 15).

Вот выяснилось, что из милосердия Он ведет их путями и способами, которыми поднимется весь их коллектив из низкого состояния к высотам Его возвышенности, и они не споткнутся в своем хождении, и в своем стоянии будут стоять в своем существовании — и это то, чего мы хотели в этой части.