Akeidat Yitzchak 9

А когда они испортились советом разведчиков, сказал им הקב"ה: «и вы отвергли весь Мой совет» (Мишлей 1:25). Я сказал, чтобы вы были живы и существовали как Я, ибо Я жив и существую в мире, а вы попросили смерти. Это то, что написано: «Я сказал: вы — Элоhим, и сыны Всевышнего — все вы; однако как Адам умрёте…» (Теhилим 82). Что заповедал ему одну заповедь, чтобы жил вечно, как сказано: «вот, Адам был как один из Нас» — и он испортил свои дела и отменил Мой приговор: и ел от дерева. И Я сказал ему: «ибо прах ты, и в прах возвратишься».

Не так жизненность человека: его действия и движения зависят от его Сехель (Разум) и знания; ибо он выбирает и обдумывает всё, что пожелает сделать: ест и пьёт только то, что поистине подходит его природе по его разумному знанию; живёт лишь в жилище, которое приготовит себе для проживания; соединяется лишь со своей женой, которую избрал своим разумным и свободным выбором; и таковы все поступки человека разумного — пока он наложит узду на свою страсть своим разумным и свободным выбором. Ведь поскольку у каждого человека есть Хомер (Материя), то есть у него, по крайней мере в некоторой мере, и немного жизненности животного и его природы. И если человек не подчинит свою разумную Цура (Форма) этой животной страсти, то будет жить лишь жизнью животного и уподобится ему.

И всё это случится с ним, когда он оставит свой Хомер (Материя), который к нему относится как жена к мужу, блудить за своим мужем — то есть уклоняться от своего разума и блудодействовать за своей животной природой, как жена, прелюбодействующая с чужими. И на это намекнул мудрец, сказав: как путь орла в небесах, который человек не может ограничить и распознать как следует, ибо он не оставляет следа в воздухе; и как путь змея на твёрдой скале, который также не оставляет следа своего хода; и как путь корабля в сердце моря, следы которого тоже не узнаются; и как путь мужчины с девицей, когда человек не может ограничить и определить время, когда он соединится с нею, когда пробудится его желание к ней, — таков путь жены прелюбодейной, то есть Хомер (Материя) человека, не управляемый Сехель (Разум) его владельца. Ибо он всегда стремится лишь наполнить свою животную прихоть без меры, без оценки и соотношения, которое может ограничить и определить только Сехель (Разум), а не Хомер (Материя), тянущийся вслед за ним, чтобы следовать за своими глазами.

После этого сказал, что эти четверо намекают также на четыре силы человека, действующие без порядков в безумии Хомер (Материя) вслед за Сехель (Разум). Первая — сила действия пяти чувств; самое почтенное и самое быстрое из них — зрение, и на него намекает орёл, остро видящий издалека. Вторая — пробуждающаяся сила, обозначенная именем «змей», потому что он был первым подстрекателем, подстрекнувшим женщину, а пробуждающаяся сила также приводит к тому, что человек вожделеет ко всем своим страстям. Третья — сила воображения, природе которой свойственно соединять различные и раздельные образы в один образ, как иногда рисует коня с крыльями; и на неё намекает «корабль в сердце моря», ибо и он — как соединённый образ из неподвижного, лишённого движения, и из живого, движущегося; ибо куда пожелает его владелец, туда двигают его ветер и воды. Четвёртая — сила Сехель (Разум), почтеннейшая из всех, как властитель над братьями; и её действие — взирать на вещи, скрытые от глаз его чувств; и на неё намекает «мужчина с девицей».

И указал всем этим, что когда Хомер (Материя) подобен жене прелюбодейной, все эти силы собьются с предела правоты и прямоты. А чтобы сохранить нас от всего этого, дал нам Всевышний Тору Свою, чтобы вести нас путём Божественного разума. И на это намекнул Мидраш, сказав, что если бы Израиль соблюли то, что обещали, говоря: «сделаем и услышим», то есть: пусть все мои телесные дела будут лишь согласно слышанию нашими ушами слова Г‑спода и распознаванию нашим Сехель (Разум), — они жили бы истинной жизнью и были бы как Элоhим, то есть как отделённые разумы, чья жизнь всегда ограничена и определена по законам высшей мудрости, и они всегда хранят своё назначение, чтобы не уклоняться от него. Поэтому сказал Писание Израилю: «а вы, прилепившиеся к Г‑споду» (то есть если бы вы прилеплялись к Г‑споду и к Его Торе, вы всегда были бы) «все живы сегодня».

Но поскольку испортились грехом разведчиков и прочими своими грехами и попали в сеть своей животной страсти, и их жизненность превратилась в жизнь животного, не ограниченную и не управляемую Божественным разумом, — была назначена им смерть. И это сказано в стихе: «Я сказал: вы — Элоhим… однако как человек умрёте». Слова из уст мудреца, гл. 11, реч. 9, из «Сефер hа‑Мидот».

Однако ясно, что жизненность живого существа — в силе чувства; а в человеке — в чувстве и в разуме. А сила относится к действию; и основа в силе — жить; а основа — либо ощущать, либо постигать разумом. Но жить — из вещей, которые хороши сами по себе и приятны, и оно ограничено; и ясно, что ограниченное — из того, что по природе и т. п. Он хочет сказать, что жизнь по чувству и воображению — жизнь материальная, отпущенная по силе, ибо сила прилеплена к материи и она не ограничена; но общая для многих, как первая материя. И это — жизнь животных, которая лишь чувствовать, как бы то ни было. А жизнь по чувству и разуму — жизнь форменная, ограниченная согласно действию, дающему в нём совершенство; и это — особенное для человека: ощущать постольку, поскольку он человек, или постигать разумом.

Итак, человек, который живёт по отпущенному чувству, выходит из природы своей человечности и «уподобились скоту». Но от этого недостатка человек не спасается ни в большой, ни в малой мере по причине природы того Хомер (Материя), взятого в его соединении. И не только постигнет его из‑за него бедствие смерти и известного отсутствия, идущее вслед за ним, от которого он в конце не сможет избежать, — но и все его действия, которые он совершит, будут недостаточны и испорчены из‑за него. По причине того, что случается с женской стороной первого, скрытого соединения, как случается с женской стороной последующего, явного для глаза соединения.

Ибо уже видно, что дурная жена, прелюбодействующая под мужем своим, не только согрешит и будет виновна в самом этом прелюбодеянии, которое есть преступление тяжкое; но и все её дела, которые она сделала ему, — дурны и греховны, выходят из равновесия к искажению: то ли из‑за лености, то ли из‑за излишества, то ли из‑за недостатка. Ибо зло той страсти, с которой он поразил её безумием и слепотой, ведёт её в глупости и в смятении сердца, и «от рогов буйвола до куска хлеба» она преступает. И человеку удивительно на неё, будучи она как бы здравой в своём знании и членах, а он не знает; и порядок их портится в их руках, и они ссорятся оба и ропщут в шатрах своих.

Таково на самом деле и в первом соединении Хавы: поскольку по её природе она неустойчива с Цура (Форма), которая с нею в степени мужа, и всегда вожделеет его замены, — её недостаток был не только в самом деле той замены, хотя это и недостаток, не имеющий равного; но и все действия, зависящие от неё, все или большинство, выйдут испорченными и повреждёнными из‑за неё. Ибо это общее умаление даёт порок во всех потенциях‑хайуланических, чтобы не слушались совета Сехель (Разум), ограничивающего силу чувства и управляющего ею; и падёт в них искажение то ли из‑за лености, то ли из‑за недостатка ограничения, пока не испортится вся работа.

И вот, это самое дело, как видно, описал мудрец Шломо, мир ему, в своём образе и подобии, сказав: «Три — дивны для меня, и четырёх я не знаю: путь орла… и путь змея… путь корабля… путь мужчины с девицей; таков путь жены прелюбодейной…» (Мишлей 30:19–20). Ведь он ставит известное соединение в притчу к скрытому, каков его путь во всей той книге — и к добру, и к злу. И сказал: как находятся в мире явные дела, не ограниченные по природе их носителей, так что невозможно даже мудрецам среди людей постичь их и узнать их: как путь орла, летящего по высоте воздуха, ибо по тонкости он не оставляет там никакого следа и нет у него там проторенного и известного пути, которым он идёт, но путь его вовсе не ограничен; и так же путь змея по самой твёрдой почве: кто может знать, каким путём ступит этот или тот, ведь всё перед ним равно; и так же путь корабля, когда он в сердце моря: кто знает в многоводье, где он прошёл и каков его путь, ведь всё море перед ним, и даже мудрые мореходы, если и направляются к стороне или округу, но проторенного и утоптанного пути не знают. И сказал «в сердце моря», потому что когда он у гавани или близ неё — уже известно, что его путь по прямой линии, ибо она самая короткая, если нет препятствия.

И так же путь мужчины с девицей: путь мужчины с приятной и любимой ему женщиной не ограничен известными сроками, но когда поднимется в его воображении и мысли его страсть, как пламя природного огня, который горит в нём. И вообще все эти — действия неограниченные со стороны особых элементов, которыми они совершаются; они выпадают на случай и как придётся. Таков путь жены прелюбодейной: все её действия испорчены и неограниченны, ибо вся она и её мысль — о её распутстве; и не знает она, что в доме, кроме того «хлеба блудодеяния», который она ест и скрывается. Потому в её доме ноги её не стоят на проторенном и известном пути ни для какого дела из её работ, но как поднимется вилка её воображения и как случится по случаю. И будет она горечью духа мужу, а она не почувствует; и если будут укорять её за это — отречётся и скажет: «не сделала я беззакония».

И из‑за этого падёт в управлении её домом то искажение, которое он там присоединил, сказав: «под тремя дрожит земля…» Ибо без внимания к работам того дома и его служителям случится, что раб, которому следует служить, будет царствовать и оставит работу; и также негодяй, которому пристало всегда казаться голодным, насытится — то есть отвечающий за хранение пропитания дома кажется сытым, и презирает свою работу, и не бережёт и не запасает. Также ненавистная будет взята замуж и станет госпожой, и не только это: она унаследует свою госпожу, будучи ниже её. И всё это — разрушение дома и его прекращение из‑за знания этой женщины и её глупости — не обращать глаз и сердце на свои пути, как придёт разъяснение всему этому хорошо в главе «Шофтим», врата 55, с Божьей помощью.

А подразумеваемое, к чему он намеревается здесь, — это первое природное соединение, в котором мы нуждаемся, и сказать, что уже падёт на него эта мера недостатка по той же причине: поскольку та женская сторона всегда вожделеет своих блудодейств и замен своих форм, приходящих на неё постоянно, — она портит все свои пути, и пользование её чувствами и её силами не ограничено; и падает в нём искажение к излишеству и к недостатку настолько, что достаточно, чтобы испортить цель намерения их соединения. И на это он намекнул тремя путями, которые он упомянул, дивными для него, и четырьмя, которых он не знал.

И сказал «путь орла в небесах» о искажении и недостатке, падающем в пользовании чувств, постигающих внешние вещи, и в особенности в тех, чья природа — приносить их издали, как обоняние, слух и зрение; и особенно зрительная сила, дело которой — носиться в высшей стремительности, как парит орёл. И как он выделил ему это прозвище в другом месте этой книги: «устремишь глаза на него — и нет его» (там 23). Также сказал: «сделает себе крылья, как орёл, улетит к небесам». Ибо о зрительной силе сказал, что даже в мере этого полёта — видеть богатство — его нет, ибо оно исчезнет дурным образом. И как бы то ни было, он скажет, что уже случается в том, что постигается тем чувством, недостаток и искажение и отсутствие ограничения во многих предметах его взглядов — то ли в качестве, то ли в количестве, — пока из‑за них Сехель (Разум) не будет судить ложь и обман, от которых ему дивно избежать, как написали мудрецы, и это ясно само по себе.

И сказал «путь змея на скале» о пробуждающейся силе, которая есть дух этого животного и руководит им; ибо таково имя, которым назвал его Творец в начале творения, — это древний змей, путь и тропа которого на этой твёрдой части земли, откуда он взят; и следы его не узнаются по проторенному и известному пути, но как поднимется на его желание — без всякого порядка и ограничения; потому скрыт его путь от сердца всякого разумного.

И сказал «путь корабля в сердце моря» о силе воображающей, ибо встречаясь с нею, она действует так: ибо устройство этого орудия взято только из воображающей силы, чья дорога — соединять дела существ раздельных и воображать их как находящиеся вместе, как воображает верблюда с крыльями или гору летящую. И таким образом он составил жилище с движением живого существа и вывел его существование на поверхности вод; и его обычай — собирать в своём воображении многое из выдуманных и ложных дел, которые исказят Сехель (Разум), чтобы он не чувствовал их ложности, и не ограничит их существование — отделить и разложить их составление — пока не разберёт истинное от воображаемого.

И сказал «путь мужчины с девицей», ибо отсюда тянется диво и сокрытие в четвёртом деле — это путь Сехель (Разум) во всех этих хайуланических силах, заключённых в этой «девице»; ведь несомненно, что от искажения предыдущих действий последует искажение и недостаток постижения в его постигаемых, и дурной порядок и отсутствие ограничения удалит должные им порядок и ограничение.

И после того как упомянул все эти недостатки, из‑за которых знание не охватывает определённые дела, дал причину всем и сказал: «таков путь жены прелюбодейной», то есть: так следует из того, что носитель этих сил — эта жена, чья природа — быть вовсе неограниченной, но всегда она прелюбодействует и остаётся при своей страсти; отсюда следует, что и все её действия будут таковы — неограниченные и ущербные сами по себе, пока это не станет великой причиной разрушения «дома Нефеш», который должен был быть им жилищем, — когда в нём будет царствовать раб, проданный служить службой труда от чрева, и насытится хлебом Сехель (Разум) и наставления тот, чьё намерение было — «обесславить себя» ради них, то есть желать их всегда, как он голоден и жаждет их. И как сказано (Мишлей 30:32): «если обесславил себя, возносясь…»; а наши мудрецы сказали: «если обесславил себя ради слов Торы — в конце вознесёшься» (Брахот 63:). И сказал в другом месте: «и будь пьющим их слова с жаждой» (Авот 1).

И также в практических делах испортится порядок: когда «ненавистная будет взята» пред своим Б‑гом и полюбят её дела, и «рабыня испорченная» возьмёт имя и будет считаться Сарой; и в унижении рук падёт тот дом — как это бывает при порче самого тела из‑за искажения назначенных над ним чинов с начала создания и переворота их дела — усиление претерпевающих над действующими; как сказал тот же мудрец: «в день, когда задрожат хранители дома и согнутся мужи силы» (Коэлет 12:3), как я объяснил на своём месте.

И поскольку всё это дело таково, как выяснено из природы этого первого соединения со стороны женщины, в которой упрекнул её Г‑сподь, — а без неё невозможно исправить её искривление, — пришёл Элоhим в выпрямлении Торы и заповеди, поддерживающих руки её мужа, чтобы вести её по верному пути, и учить её и направлять ограничением праведных дел, которых не ступала нога её. Это утешит его от дела рук его и от скорби его отсутствия. И это то, что разъяснили наши мудрецы в том высказывании, которое мы упомянули вначале: что когда сказали «сделаем и услышим» на Синае, то есть приняли ограничение дел по Торе, — тотчас снял с них силу древнего змея, который изгнал нашего первого отца из Ган‑Эден, отменив порядок и ограничение в делах, за что была назначена ему смерть — ему и его потомкам. И это — глубокий совет Его, да будет Он благословен, отделить этот народ от всех народов, как сказано (Шмот 19:5): «и будете Мне сокровищем из всех народов», как разъяснится на своём месте с помощью Цура. Поэтому решительно сказал о них: «все вы живы сегодня».

И сказал, что приняв ярмо этой Торы, они остались свободными истинной свободой: свободой от ангела смерти — вот жизненность и душевная вечность; свободой от царств — вот власть и почёт и прочие стихи, подобающие человеческой жизни, которых желает раздражительная Нефеш; свободой от страданий — вот достаточность вещей, сохраняющих здоровье, и прочие случаи, которые требует жизненная Нефеш по их необходимости для неё.

Но когда испортились грехом разведчиков и возненавидели землю вожделенную, в которой вся основная цель — её кустами, где жизнь ограниченная во всех её делах, ибо как Ган‑Эден та земля перед ними, как разъяснится окончательно с помощью Цура, врата 77, — тотчас была назначена им смерть, и воззвал о них: «Я сказал: вы — Элоhим…» (Теhилим 82), ибо действия отделённых и высших сущих — определённо ограничены, поскольку все они в действии; а действующее отличается этим от хайуланической силы, по своей природе неограниченной, как мы написали со слов исследователя вначале. Однако когда не захотели вы этой ограниченной жизни — «как человек умрёте», что и есть его собственный грех, рассказанный о нём, из‑за которого была назначена ему смерть, и он был изгнан, и ему сказано: «ибо прах ты и в прах возвратишься», как придёт толкование после того, как мы предварили это как врата к его разъяснению. И после того как мы сначала пробудились к тому, на что следует обратить сердце в том, что будет говориться в этой тяжёлой части:

И теперь перейдём к разъяснению, продолжая про два вида соединений, как мы начали, и начнём с известного:

А) Писание засвидетельствовало, что это животное было по своей природе хитрее всех прочих животных, как будто оно — среднее между ними и человеческим родом в деле знания; и что он приступил к этому делу из зависти, замышляя хитрость и коварство, чтобы оттеснить шаги человека и его жены, пока они были в простоте сердца. А был ли отнят у него этот разум в его проклятии или нет — разъяснится в первом соединении с помощью Цура.

И началом его слов было: «разве сказал Элоhим…» Раши, благословенной памяти, объяснил: «может быть, сказал вам», а рабби Авраhам ибн Эзра, благословенной памяти, написал, что это было концом рассказа: что он говорил другие слова, а в конце сказал кал‑вахомер: «разве сказал Элоhим…»

Б) А правильным в моих глазах является, что женщина вошла в его речь, как это бывает у поспешных женщин; и слова змея были таковы: «разве сказал Элоhим: не ешьте ни от какого дерева сада? ибо в день, когда вы поедите от него, смертью умрёте». — «Не смертью умрёте, ибо знает Элоhим…». Но он не успел закончить, а дошёл лишь до «не ешьте ни от какого дерева сада», как женщина вскочила опровергнуть его и сказала: «от плода дерева сада мы едим; а от плода дерева, которое в середине сада, сказал Элоhим: не ешьте от него и не прикасайтесь к нему…». Тогда он завершил свои слова и сказал: «не смертью умрёте».

И рассказано так, чтобы сообщить меру его хитрости в словах, и что он достиг от этого того, что намеревался: чтобы женщина тотчас вскочила говорить и быстро зацепилась словом. И это потому, что он прибавил к запрету и сказал: «не ешьте ни от какого дерева сада», чего не было, — чтобы она поспешила ответить ему с другой стороны чрезмерным утверждением, в котором будет поймана. Так она и сделала, сказав: «и не прикасайтесь к нему». Это была большая уловка для её победы: ибо когда выяснится, что прикосновение не умерщвляет, им покажется, что уже выяснилось, что и еда не повредит.

Однако довод, который он выдумал, чтобы склонить её с пути, — это то, в чём есть видимость: ведь после того как запрет еды от дерева познания лишь из страха падения в яму дозволенного, как предшествовало во вратах 7, — по той причине следовало бы запретить все плоды сада, ведь дозволенное в них также очень дурно и вредно; и это его «разве сказал Элоhим: не ешьте…», — и не отделил между ними великое различие, которое мы там разъяснили. И она ему ответила в начале дела и напряглась против него и сказала ему по нашему пути: «дело не одинаково, ибо от всякого дерева сада мы едим без того, чтобы это влекло нам вред и порчу сущности; но от дерева познания добра и зла — из‑за того, что человек потянется за ним по своей природе, пока не испортится совсем, по причинам, которые мы написали на месте заповеди, — сказал Элоhим: не ешьте от него и не прикасайтесь к нему», ибо она постановила в своём мнении, что по пути отдаления прикосновение тоже запрещено. И мы уже разъяснили, какую ошибку включила в это — то ли со стороны самой истины, то ли со стороны того, что подобает спору, который с ним.

И сказал змей: укрепился на неё на основании той ложной посылки и опроверг её сильными доводами, которые она не сможет отрицать: что распознавание и знание, подразумеваемые под «прикосновением», не только разрешены, но и обязательны; и что это — польза, приходящая от этого дерева и от его нахождения в середине сада. И он протянул тот же самый довод и к еде, раз уравнялись для неё эти два дела в запрете. И это его: «ибо знает Элоhим, что в день, когда вы поедите…». Смысл: ведь знает Элоhим — и он, Израиль, тоже знает — что если прикосновение полезно и обязательно, то еда тем более принесёт вам пользу — быть как Элоhим…

Г) И вынесла кривое суждение, сказав: какой вред тянется от этой еды? Если — выход к телесным влечениям из излишеств в еде, ведущих к обжорству, потому что оно «хорошо для пищи», — ведь Он разрешил в деревьях Эдена «всякое дерево, хорошее для пищи», и не опасался этого. А если запрет был из‑за того, что это «влечение для глаз», — что едящие его провинятся выходом к излишествам воображаемых вожделений, за которыми человек ходит по виду своих глаз в наслаждениях мира и его прелестях, — ведь Он разрешил «всякое дерево, приятное для вида». Что же ещё в нём? «И оно вожделенно для разумения». И это, по‑видимому, она почувствовала от приближения к нему, к его воздуху и к его духу, как мы сказали: нет никакого довода сказать, что разум — зло. Потому: «и взяла от плода его и ела…»

Вот, Писание упомянуло в этой победе две причины: первая — видимость в его доводе, что «оно хорошо»; вторая — то воображаемое приятное, которое действует в данный час, и нет силы оттолкнуть его из‑за будущего зла. И вот они — сущностные причины, которые упомянул исследователь в 3‑й части 8‑й главы «Сефер hа‑Мидот»; его разъяснение придёт в главе «Назир», врата 73, с Божьей помощью.

«И открылись глаза их обоих, и узнали, что они наги». Не сказал, что они устыдились своей наготы, потому что это не зло и не пришло к ним от еды, как он сказал. Но стыд и знание — две разные вещи. Ибо стыд — вещь необходимая человеку, она постигнет его из того, что ему было разрешено в дереве познания, помимо еды. А дело знания — вещь добавочная к этому, из излишних вещей, приходящих от грубой еды: ибо открылись их глаза смотреть на вещи в гордыне и высокомерии сердца.

Д) «И узнали», что постыдно быть нагими без дорогой и приятной одежды, которой можно гордиться перед глазами видящих; потому поспешили исправить из того, что было под рукой, и сшили лист смоковницы и сделали себе пояса.

Е) Они считали их украшением и великолепием, чтобы отличаться от прочих живых существ. Потому не упомянуто, что сделали это, чтобы прикрыть стыдные места, ибо у них это, несомненно, было иным делом. И потому, когда услышали голос Г‑спода Элоhим, не сказано: «и устыдился» или «и смутился» человек, но: «и спрятался», ибо боялся показаться перед Ним из‑за того, что нарушил Его заповедь. И это он объяснил словами: «голос Твой я услышал в саду и убоялся» — но скрыл грех под языком своим и повесил свой страх на то, что он наг, без дорогой одежды, стоя перед Ним, благословен Он, — как будто это был уместный предлог попросить у Него одежду для чести и славы.

И это то, что ответил ему, благословен Он: «кто сказал тебе… не от дерева ли…». И сказал ему, что это раскрытие — просить это дело из излишнего — не могло прийти к ним иначе как от еды от того дерева, которое Он запретил ему, ибо от того, что было ему разрешено, достигал бы к нему лишь то, что ему подобает в деле стыда בלבד; а когда прикроют плоть своей наготы чем‑то лёгким в изготовлении, как сделали в поясе, — этого было бы достаточно, и они не ощущали бы своей наготы.

«И сказал человек: жена, которую Ты дал со мною…» — вот, удвоил свой грех тем, что возложил его на жену, говоря: раз она дана ему, то он уже обязан слушаться её и идти за её советом. И так ответил ему, благословен Он: «за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева…» — ибо сначала на него пришло только за одно, а теперь обвинил его в двух.

И это, по моему мнению, то, что сказано (Хулин 60:): «сказал Рав Йеhуда сказал Рав: бык, который принёс в жертву Адам hа‑Ришон, рога его предшествовали копытам его, как сказано: “и будет это лучше для Г‑спода, чем бык, телец рогатый, копытный” (Теhилим 69) — “рогатый” сначала, а потом “копытный”». Ибо умилостивление и примирение, которое приходит от человека к его Элоhим за его грех, называется «бык его жертвы» или «телец его» в то время, как сказано: «возьмите с собой слова… и воздадим тельцов уст наших» (Ошеа 14:3). И когда умилостивление и оправдание — как следует, словами подобающими, чистыми от обвинения и удвоения греха, — тогда, конечно, бык‑телец его «копытный», ибо копыта — знак чистоты; и на языке мудрецов: «мефриз ʿаль hа‑мида» (Нида 4:). Но когда умилостивление — лживое и доводами испорченными, добавляющими гнев перед его Создателем, — тогда, поистине, бык‑телец его «рогатый» и бодающий, ибо рог — орудие его удара и разрушения. И чтобы спастись от этого, просил псалмопевец: «восхвалю Имя Элоhим песнью… и будет это лучше для Г‑спода, чем бык, телец…». И поскольку увидел Рав Йеhуда, что умилостивление и оправдание, которым оправдывался Адам за свой грех, сказав: «жена, которую Ты дал со мною…», было из этого рода, — сказал, что, конечно, телец‑бык, который «воздали» уста его за его грех, был как тот, о котором сказал псалмопевец: что рога его предшествуют копытам, или по меньшей мере пришли вместе, как «подобно делу Берешит» — были созданы в своём виде и в своей высоте (Хулин там). И подобным образом сказал Рав Йеhуда: «сначала один рог был на его лбу» (там) — что ущерб больше обычен и заметен.

И в этом обвинении пала и женщина, сказав: «змей обманул меня…»

«И сказал Г‑сподь Элоhим змею…» — поскольку это конец расследования, не спросил у него ничего, а проклял его тем, что унизил его природу и его рост ниже всех живых существ, — ибо он прежде ходил прямо над всеми.

Ж) И поскольку он склонил женщину есть то, что казалось ей хорошим для пищи, и приятным для вида, и для разумения, — проклял его тем, что будет прах его хлебом; и не только это, но чтобы была устроена война и дивная вражда между ними и между их потомством — искать этой мести всегда; и это тем, что его природа — жалить пяту, чтобы тот жалил его в голову и умерщвлял.

Женщине сказал: вот, проклял её во всех делах, особенных для неё. Ибо в начале её соединения, когда пройдёт немного дней и она не забеременеет, будут страдать оба из страха бесплодия. Но страдание женщины больше, ибо боится сказать: «теперь полюбит меня муж мой», «ибо услышал Г‑сподь, что я ненавистна»; и это его: «умножая умножу скорбь твою» — скорбь твоя будет больше, чем у мужа. «И беременность твою» — о страдании самой беременности. «В скорби будешь рождать сыновей» — страдание родов. Вот, проклял её от рождения и от чрева и от беременности.

И при всём этом: «и к мужу твоему влечение твоё, и он будет властвовать над тобой» — в деле супружеского соития. И как сказали наши мудрецы: «это хорошая мера в женщине: хотя её влечение к мужу — он проситель, а не она» (Эрувин 100:). А смысл этого владычества: потому что это дело необходимо самцу, ибо на нём лежит обязанность сохранения рода, а не на ней; также ради прочих телесных выгод, в которых самка не равна. И путь их возникновения таков в природе: мужчина появляется первым, и от него — самка, чтобы показать, что самка для нужды мужчины, а мужчина — не нужда самки. Отсюда следует, что у мужчины будет сильная природа искать свои нужды у неё; а «нужды» по своей природе не ищут себя, но их ищут нуждающиеся в них. Это то, что сказали наши мудрецы (Нида 31:): «путь мужчины — возвращаться за своей потерей, а путь потери — не возвращаться за своим владельцем». Отсюда это влечение чаще слабее у самок, чем у самца.

И по этой причине не в природе самца стыдиться соития, в отличие от самки: ибо, хотя это плотское влечение животного пребывания, особенное для чувства осязания, что является для нас срамом, — пришёл к ней мужчина ради необходимой нужды, и подобен тому, кто крадёт по необходимости жизни, как сказано: «не презирают вора, если он крадёт, чтобы наполнить душу свою, ибо голоден» (Мишлей 6). А женщина подобна тому, кто крадёт, чтобы наполнить душу свою сверх своей сытости. И хотя «они не видят — их природа видит» в мудрости Владыки.

«А человеку сказал…»

(7) Поскольку было обязанностью человека, после того как был создан и вдунута в его ноздри Нишмат Хаим, чтобы все его пути были обращены к тому укреплению, на которое намекнуто в словах «и стал человек Нефеш хая», как мы объяснили значение имени; — но он сделал не так, а испортил свои пути и погубил свои движения.

То есть: по мнению исследователя, есть четыре понятия, чтобы сообщить о движении человека. Первое — понятие «куда» (ана), то есть к какому месту он движется. Второе — понятие «качество», то есть как он движется: в беге и скорости или в лености и замедлении. Третье — понятие «сколько», то есть движется ли на большое расстояние или малое. Четвёртое — понятие «сущность», ибо иногда движение вызывает также изменение сущности в другую сущность. И все эти четыре находятся также в Писании: понятие «куда» — «Лех‑леха из земли твоей…»; понятие «качество» — «идёт, идёт и плачет»; понятие «сколько» — в водах потопа: «идя и убывая; идя и увеличиваясь», то есть расширяя или сокращая предел своего движения и распространения. Понятие «сущность» — «идёт умирать», ибо умерший изменяется в другую сущность.

И Адам hа‑Ришон был проклят, по мнению раввина, этими четырьмя: «в поте лица твоего будешь есть хлеб» — то есть в движении и труде, совершаемом в скорби; это высказывание о качестве. «Пока не возвратишься в землю» — место, где кончится движение твоего тела; это высказывание о «куда». «Ибо прах ты и в прах возвратишься» — высказывание о количестве и сущности: предопределил ему, что сущность его тела изменится в прах; и вместо того, чтобы сначала быть одним телом — количеством, слитым из разных членов, — станет прахом, который есть количество раздельное из разных частей, не слитых, а лишь близких друг к другу.

И так, по моему мнению, сказано также в проклятии Каина: «вот, Ты изгнал меня…» — из высказывания «куда». «И от лица Твоего скроюсь» — то есть буду вынужден двигаться без Твоего наблюдения надо мной к добру, — из высказывания «качество». «И буду скитальцем и странником на земле» — из высказывания «сколько», ибо его движение постоянно и не завершится на всей земле. «И всякий, кто найдёт меня, убьёт меня» — из высказывания об изменении сущности: изменение живого в мёртвого.

После этого раввин, благословенной памяти, объясняет, как все стихи в рассказе о грехе человека намекают также на грех всех людей вообще, когда они слушают голос Хомер (Материя) и пробуждающейся силы, подстрекающей их к страстям. И сказал, что высказывание «и вражду положу…» указывает на постоянную вражду, которая будет между Божественным разумом и силой, подстрекающей к злу. А высказывание «в скорби будешь рождать сыновей» указывает, например, также на множество труда и усилия, которое у Сехель (Разум), чтобы породить истинные порождения, далёкие от ошибки и ложных воображений. А «одежды кожи» — прозвище Божественной Торы, которая есть дорогая одежда для её учащихся и поддерживающих её.

Потому проклял его четырьмя речениями, обращёнными к делам, к которым относится движение, — и это: «куда», «как», «сколько» и «сущность», как написал исследователь со слуха. И в естественных науках мудрец дал причину, что это — риторический оборот людей, которые говорят «хождение» как «переход от состояния к состоянию», и Тора согласится с ними.

В речении «куда» это весьма известно: «Лех‑леха из земли твоей…», «и пошёл Авраhам, идя и двигаясь» (Берешит 12). В речении «как» — «идёт, идёт и плачет» (Теhилим 126), «идёт и крепнет весьма» (Шмот 19). В речении «сколько» — «идёт и возрастает» (Эстер 9:4), «идут и слабеют» (Шмуэль II 3:1). В речении «сущность» — «ибо идёт человек в дом вечности своей» (Коэлет 12:5), «вот, я иду умирать» (Берешит 25), ибо смерть — несомненно движение от сущности к сущности, как и возникновение, ведь мёртвый и живой различны в самой сущности.

Потому сказал: «за то, что ты послушал голоса жены твоей… проклята земля…» — сначала проклял землю из‑за него, то есть для его нужды: чтобы она давала плоды с трудом и в скорби, чтобы она давала пшеницу и выводила колючки и тернии, и чтобы плоды её уменьшились, пока он будет есть полевую траву; ибо он устремил глаза на то, что чудеснее его, и не насытился тем, что под ним.

А после проклял его по четырём его сторонам и сказал: «в поте лица твоего будешь есть хлеб» — ибо когда он ест трудом рук своих и потом лица своего, он изменится от состояния покоя и радости к состоянию скорби и усталости, и это в речении «качество». И в словах «пока не возвратишься в землю» упомянул местное движение «куда»: ибо он уходит с лица земли в её чрево. И в словах «ибо прах ты» намекнул на движение от сущности к сущности — что он станет глыбой праха, как вначале. И в словах «и в прах возвратишься» намекнул на движение в «сколько»: изменится от того, чтобы быть одним слитым телом — количеством слитным — и станет прахом, который есть много раздельных частей — количество раздельное, а также от большого размера к весьма малому. И подобное найдёшь в проклятиях Хавы, если обратишь сердце.

«И назвал человек имя жены своей Хава».

Сначала, когда увидел её «кость от костей моих и плоть от плоти моей», постановил о ней возможность участвовать в человеческом совершенстве как «один из людей» и назвал её «иша».

Х) Но после того как увидел, что потянуло ему в её товариществе зла и проклятия, вернулся и назвал её другим именем, указывающим лишь на женственность, — Хава, как объяснил и сказал: «ибо она была матерью всякого живого», то есть что основная его цель в том, что она его жена, — лишь оставить вид, как прочие живые существа; а в делах их совершенствования всё возложено на него одного. И вот в этих двух именах разъяснилось, что у женщины есть две цели. Первая — на что указывает имя «иша», ибо «из иш взята эта», — и как он, она может понимать и постигать слова разума и благочестия, как сделали праматери и многие праведницы и пророчицы, и как указывает простой смысл главы «Эшет хайль ми йимца», как придёт, врата 22, с Божьей помощью. А вторая — дело рождения, быть орудием для него и быть природно укоренённой к рождению и выращиванию сыновей, как указывает имя Хава — «мать всякого живого».

И вот, женщина, когда не рожает по какой‑то причине, лишена малой цели своей сущности и остаётся — вредить или приносить добро — как мужчина, который не рождает: ибо если он совершенствует себя той целью родовой, общей им, сказано: «и пусть не скажет евнух: вот, я дерево сухое», и сказано: «и дам им в доме Моём и в стенах Моих руку и имя, лучше сыновей и дочерей» (Йешая 56); ибо, несомненно, главные их «порождения» у праведников — добрые дела. Поэтому разгневался Яаков на Рахель, когда сказала: «дай мне детей…» (Берешит 30), чтобы прикрикнуть на неё и просветить её в этом важном деле: что она не мертва в отношении общей цели, когда удержано у неё плод чрева, как будет дело и если мужчина не родит. А то, что сказали: «он как мёртвый» (Недарим 64:), — это о назывании по имени на земле.

И в конце: одно имя сохранилось за ней со стороны того, что она «помощь», а со стороны того, что она «против него», снял с неё то имя и осталось второе — и это ясно. Потому и продолжил рассказ о наречении имён, которое упомянул сначала.

И во всяком случае, поскольку так или иначе они почувствовали свою наготу, и Адам уже просил об одежде, как мы объяснили, — было милостью Его, благословен Он, сделать им одежды кожи и одеть их, чтобы покрыть всю их плоть. И возможно, что это было через снятие шкуры с некоторого животного, которое было близко к их форме, ибо это наиболее готово, чтобы не было недостатка в чесании, прядении и ткачестве; так написали некоторые.

Т) И он поступил здесь по первому обычаю относительно женщины: не создал её, пока он не почувствовал в её недостатке и нужде. И этим завершилось то, что следует сказать по известному соединению.

Итог: пробуждающаяся сила, управляющая этим Хомер (Материя) по своему воображению и как придётся, — она и называется «нахаш» в этом соединении, ибо она поистине «нахаш на скале», как предшествовало. Потому описала её Тора как «хитрее всех зверей поля, которых сделал Г‑сподь Элоhим», — сказать, что воображающая сила в человеке имеет преимущество над воображающей силой во всех живых существах: ибо она уже пользуется тем, чтобы делать софизмы и доказательства и рождает порождения, подобные истинным, чего не найдёшь так у всех прочих.

И сказал, что начало греха — когда пробуждается эта сила и сталкивается со своими воображениями, говорящими ему: встань и сделай так, — и он считает их истинными и внезапно действует.

И вот, доводы, которыми он войдёт в этот спор, — те же самые, которые мы уже разъяснили между ними, ибо это доводы, чья истинность будет воображаться одинаковой у двух спорящих видов, кроме того, что особенное у этой отпущенной силы. Ибо когда ему запрещена часть вещи, к которой он стремится, ему кажется, будто запрещены все вещи, и он не может вынести никакого ограничения вообще; ибо весь мир не стоит в его глазах по сравнению с малым, чего он не может получить, — как сказал Аман‑злодей: «и всё это не равно мне во всякое время…» (Эстер 5). Потому начало его воображения было: «разве сказал Элоhим…», то есть: не одно дерево познания запретил, но даже все запретил, — ибо не охладело его мнение во всех них, раз запрещено это. И это и есть дело отказа от человеческого ограничения, которое мы разъяснили как необходимое: ибо он склонит её, чтобы она утонула в этих воображаемых вещах и приняла их как цель своей жизни и не почувствовала иного дела. И это его: «ибо знает Элоhим, и откроются глаза ваши, и будете как Элоhим». И наши мудрецы сказали: «создатели миров» (Берешит Рабба 19). А смысл: чтобы вы управляли домами и государствами, как ангелы управляют миром, выше которого нет цели.

«И увидела женщина…»: увидела его доводы, и открылась самим тем воображениям, о которых мы писали, и бросилась и съела; и вышло так, что и сам Разум (Сехель) был ею обольщён и ел вместе с ней. И этим исполнилось сказанное выше: «посему оставит человек…», ибо знаки их соединения и их соучастия приведут к тому, что человеческий Разум (Сехель) согласится с их воображениями и сочтёт их истинными; тем более — в том, что имеет видимость того, будто эти жизни — цель творения. А это — ересь и совершенное неверие. Ибо признающий это, тем более преследующий это, отрицает духовную награду и наказание и очень близок к отрицанию Бога свыше; ибо это не придёт к нему иначе как через то, что он не станет считать существованием ничего, кроме вещей, ощущаемых у нас, — тогда как по истинному пути это есть самое низкое из возможных существований. И наши мудрецы, благословенной памяти, весьма распространились, рассказывая о позоре этого греха: одни говорят — мин (מין) был; и одни говорят — «тянул свою крайнюю плоть» (מושך בערלתו) был; и одни говорят — «отрицал основу» (כופר בעקר) был (Санхедрин 38:), и другие мнения. И в разделе о строителях башни сказали: «которые построили сыны человека» — а разве сыновья ослов или лошадей? — אלא: сыны Адама первого (Берешит Раба 38). И грех их устами они поведали, не скрыли, что не было там ничего, кроме того, что мы сказали, как разъяснится там, врата 14, с Б-жьей помощью.

И всё идёт к одному месту: что он не ел от известного дерева, но его охватил булимос, и он проглотил корзину, полную всех лакомств мира. И это — из-за того, что они считали: нет для человека цели, кроме этих известных вещей, в которых они увязли. Однако в отношении «пардеса мудрости», о котором мы писали в конце «Врат сада», — в истине был их спор и место их рассмотрения по делу близкому к этому и первому к нему, без сомнения; ибо в составе его слов — все эти вещи, которые мы написали. А именно: змей будет соблазнять и скажет, что рука философского исследования постигнет и также сможет судить истину в мудрости божественности в совершенстве, и что кроме того, что он в ней постановит, — ложь. А женщина сначала сказала, что не так, и уже пришло предупреждение — не довольствоваться от него и вовсе не касаться его — в отношении постижения истин в божественных вещах, ибо рука его не достигает выше природы вовсе. Однако он победил её тем, что подготовил в нём хорошую часть — тем, что подтверждает существование первой причины и её единство и удаление телесности от неё. И потому она соблазнилась принять от него плохую часть — в отрицании Провидения, Торы-пророчества, награды и наказания и прочего из того, что оставляет божественная религия. А пути их спора и их доказательства уже написаны в том сочинении, на которое я намекнул во упомянутых вратах. И вот в истине эти два «таниним» (т. е. два великих «дракона») соединены, и эти два мнения никогда не разойдутся друг с другом.

«И открылись глаза их обоих». По пути первых это «открытие» — как дело факела, который горит в полдень: пока солнце на земле — он не уместен; но после того как солнце померкнет, дом наполняется от него светом. Так и «воссиял светильник Разума (Сехель) над моим шатром»; ибо прежде, чем они согрешили, эта сила, различающая приятное и отвратительное, вовсе не считалась, и потому они не узнавали своей наготы. Но после того как закрылись глаза истинного различения и они приняли, что поедание дерева познания добра и зла — благо для них, и увязли за ним, — тогда угас и потемнел свет Разума (Сехель), и открылись глаза мнимого различения, и узнали, что они наги, и сшили лист смоковницы.

Однако по нашему пути, пути Торы, которая не засвидетельствовала о первом совершенстве иначе как тем, что включает высказывание: «и были они оба наги, человек и жена его, и не стыдились», — что указывает на недостаток у них, как мы разъяснили в конце предыдущих врат. И также — поскольку наши мудрецы, благословенной памяти, уже сказали, что создание, заповедь, грех и изгнание — всё было в тот же день, час за часом (Санхедрин 38:), — то этот стих указывает на их первое совершенство, в котором рука обоих была равна: у человека в нём нет преимущества над женщиной вовсе; и это — «открытие» в известных делах со стороны действия и в философском исследовании со стороны умозрения, что в обоих вместе поднялось в их мысли, и они постановили, что они наги — от совершенства, в котором остаётся душевное после смерти; до такой степени, что не увидели в этом различия между ними и животными, как было сказано ему сначала: «ибо в день, когда ты вкусишь от него…». И поскольку это очень трудно для мысли — как из-за этого затруднялся мудрый спрашивать много раз: «какая польза человеку во всём труде его…» (Коэлет 1:3), как объяснено в своём месте, — они старались искать различия в слабых и ничтожных вещах по их обычаю: этот говорит — различатся тем, что живут жизнью почёта и превосходства; тот превозносится жизнью богатства; тот хвалится тем, что имя остаётся на лице земли; а превосходнейшее из всех — то, что скажут о соединении разума с активным разумом; и это и то — вещи пустые в отношении намерения. И это они хорошо уподобили тем, что старались покрыть свою наготу — сшили лист смоковницы сделать себе пояса, ибо это были одежды низкие и слабые, не полезные и не успешные ни от холода, ни от жара.

И намерение таково: ведь он возвращался ко всем делам деревьев, упомянутых в саду, как сказано: «всякое дерево приятное на вид и хорошее в пищу», включающих все виды жизни — от вожделения, богатства, почёта и прочего, — чтобы увидеть, найдёт ли он отличие от прочих животных в том, что будет пользоваться ими более надлежащим способом, чем они; и не приняли его; и «что они говорили ему — этот вор…». И это — весьма почтенная метафора, ибо в истине, поскольку основа и корень веры недоставали в нём — а это то, что хотел его Творец: оставить его душу после смерти, — то всякое старание и исследование путей его совершенства и его недостаточности в этом — не что иное, как воровство знания у Высшего. Потому и сказано: «и рука злодеев да не сдвинет меня» (там же) — «не повернись к нам, лист», ибо предположение о пользовании ими не принесёт пользы иначе как тому, кто не отрицает основу, как сказано: «а праведник — верою своей будет жить» (Хавакук 2:4).

Однако та, с которой он сквернил, приняла его, ибо из того места, откуда он пришёл к греху, ему следовало возвратиться. Поэтому «и сшили…»: ибо обратили сердце сшить то, что разорвали, и найти себе какое-либо исправление, — только не выпало им без божественного пробуждения.

И вот, ты видишь своими глазами, что всё это обязано тем, что советчик беззакония — первозмей (הנחש הקדמוני), чья основа в прахе, и по желанию своей Нефеш он будет вечно стремиться к смене форм и не будет заботиться — сменить зло на добро или добро на зло, ибо всё равно в его глазах; и это — крайняя низость и опьянение развратом и прелюбодеянием, что есть природа уничтожения, порчи и постоянного небытия. И вследствие следования женщины за ним и слушания его голоса, и она назовётся женщиной-прелюбодейкой — как в конце вожделения, так и во всех своих делах, которые она будет делать без всякой прямоты и разумного ограничения, а лишь по тому, что поднимется в её воображении; и все её суды, которые она постановит, потянутся вслед за этой испорченной природой — пока сердце её мужа не соблазнится ею, и она не склонит его множеством своих доводов к тому, чего захочет; и оба они будут гореть и глупеть, и вместе все трое погибнут, как описал всё это мудрый в той главе, которую мы упомянули в начале этих врат: то ли из недостаточности её действий, то ли из низости её вожделений, то ли из обмана её воображений и глупости её мужа, следующего за ней, и порчи, неизбежной для них, и нет спасителя, кроме как со стороны истинной прямоты, желающей мира для находящихся её и ищущей их совершенства и их блага.

И потому, когда человек и его жена встали на исследование своего положения, будучи страдающими в своём взгляде, сказано: «и услышали голос Г-спода Бога». «И воззвал Г-сподь Бог к человеку…». Сначала он упоминает искажение и недостаток, бывшие у них со стороны их знания и исследования, низвергающего их в трясину абсолютной гибели, чтобы спасти их от неё пришёл Бог. Ибо конечное, чего они достигли своим умозрением и желанием своей Нефеш, — это что «услышали голос Г-спода Бога», который «ходит в саду» — то есть в мире — и управляет им «к духу дня», то есть со стороны того, что приводит в движение дневной круг, а не со стороны частного Провидения. Потому «и спрятался человек и жена его от лица Г-спода Бога…» — то есть они не предположили, что у рода человека, и у какого-либо человека из людей, есть в этом какое-либо превосходство над прочими низшими существами, ибо всё скрыто от Его глаз; и это также было у них вследствие того, что они спрятались и погрузились в наслаждения деревьев сада, где «всякое дерево приятно на вид и хорошо в пищу», — пока не открылся им Царь царей царей со стороны человека, который ближе к Нему, как сказано: «и воззвал Г-сподь Бог к человеку». Вот этим Он указал на Своё Провидение о нём, о его личности, тем более — о его роде; и спросил его, знает ли он своё место и степень среди существ, о которых он вынес один приговор для всех.

И тот ответил: «голос Твой услышал я и убоялся…» — и это признание греха и признание своего недостатка в совершенстве, как мы объяснили. И сказал: «кто сказал тебе, что ты наг?» — то есть: какой дух прошёл говорить с тобой, что ты наг таким образом, как ты постановил? невозможно исказиться к такому погибельному мнению иначе как через то, что ты ел от дерева, о котором Я заповедал тебе не есть; ибо так Я предостерёг тебя: «в день, когда ты вкусишь от него, смертью умрёшь», — и это та «нагота», которую ты почувствовал: что нагим вышел из чрева земли и нагим возвратишься туда.

И он ответил, что истинно: он ел, но по необходимости гиуланичности женщины, которую Он дал с ним, так обязано. Потому сказали, что он был «неблагодарным» (Авода Зара 5:). И она также сказала, что всё протянулось от самой гиулы (היולי) — как это и было истиной по природе её дела, как мы сказали.

«И сказал Г-сподь Бог змею…»: как человек был поражён от змея «путём пятки», так змей был поражён «путём головы», ибо рукой человека достигнет его это разумное доказательство. И сказал: «за то, что ты сделал это»: ибо, конечно, всё от твоей руки, и от тебя вышел этот неразумный совет, как тебе мнится, что ты — корень. «И теперь проклят ты из всех животных» — и это полная истина: ибо после того как эта сила возвращается сзади действий, особых для совершенства Разума (Сехель), она остаётся хуже животных; потому что они не обманываются и не лгут из воображений, необходимых или нужных им по их природе; и они, конечно, существуют. А он — несомненно лжец во многих своих ложных воображениях, которыми его склоняют к низости ниже его природы. Также пища и обеспечение приготовлены у них перед ними, и нет у них недостатка ни в чём; а он окажется обнажённым и пустым от собственного совершенства, утомлённым и изнурённым в поиске своих нужд и нужд своего дома, возложенных на него, включающих страдание, заботу и тревогу, которые не скрыты; и добавится к нему то, что обязано ему со стороны божественного наказания. Как сказал רבי אלעזר (Иерусалимский Талмуд, конец Кидушин): «никогда не видел я льва носильщиком, или оленя сушильщиком, или лису лавочником, или волка продающим глиняную посуду; и ведь это — קל וחומר (каль ва-хомер): если эти, которые не были сотворены служить своему Создателю, — вот, кормятся без страдания, я, который сотворён служить моему Создателю, — не тем более ли, что моё пропитание будет без страдания? что же заставило моё пропитание быть в страдании? — скажи: это мои грехи; ибо я испортил свои дела, я лишил себя своего пропитания».

Смотри, как зло и горько — что человек кормится и обеспечивает свои нужды с большим страданием и великим усилием, без утешения от дел своего страдания и мучения труда тем, чтобы оставить за собой благословение. И люди эти хуже зверей поля и животных земли, которым не недостаёт ничего, и они не трудились об этом и не выращивали это; тем более — когда присоединяются к ним преследующие излишества богатства, почёта и мнимого господства: воображения, чей труд велик и ноша крайне тяжела, — устали нести её.

«На чреве твоём будешь ходить» — в его старании в той силе, называемой именем «вторая река Гихон», ибо даже подходящая ему еда и питьё не придут к нему иначе как через чрезмерное страдание.

«И вражду положу…» — скажет: силой божественного наставления, которое предстоит распространиться в мире, как придёт, Он положит большую вражду между этой мнимой силой и женщиной и между их семенем. Ибо известное из заповедей Торы для всех владельцев религии — удаляться от мнимых благ и ненавидеть их крайней ненавистью; также Разум (Сехель) будет обличать воображение посредством многого, что постигнет, и будет раскрывать его ложь. «Он поразит тебе голову» — голову мнимых мыслей; «а ты, если поразишь его, — будет в пятку», и почти от него.

«К женщине сказал: умножая умножу твоё мучение…» — ибо в её отступлении от высшего Разума (Сехель), от влияния которого она укрепляется быть человеком, и в прилипании к этим силам воображений — сущность обоих стала к недостаточности её постижения; однако во всяком мучении порчи, приходящей от этого, у неё будет излишек, ибо она — по природе своей в порче.

«И твою беременность» — ибо нужно достигать умопостигаемых вещей большими доказательствами, построенными из многих предпосылок, пока не придут к первым умопостигаемым или к чувственным, или к известным, или к принятым, — и все они в степени беременности к выводам, требуемым из них. И всё это — из-за недостатка постижения в истинных умопостигаемых и отсутствия божественного излияния в них.

«В мучении будешь рождать сыновей» — ибо после этой беременности он породит с мучением и трудностью, потому что ему нужно остерегаться ошибок, взятых в них, или ложности предпосылок, или смешения терминов — то ли со стороны Хомера (Материи) силлогизма, то ли со стороны его Цуры (Формы), или странности требуемого, или прочих причин, из-за которых случается у многих исследующих: «беременна трудом и рождает ложь».

«И к мужу твоему — твоё влечение, и он будет властвовать над тобой» — ибо эта сила умозрения, данная женщине, будет иметь влечение к своему мужу — а это божественное пророческое излияние и пророческий Разум (Сехель) — и он будет властвовать над ним, чтобы опровергать его в том, что он постигает не по праву, и приводить его двойной уздой к наставлению; ибо это — намерение божественной Торы и не иное.

«А человеку сказал…» — назвал его так со стороны совершенства, что в действительности вручено ему: ибо, стоя на своём положении и на содержании своей ноши, он благословен Б-гу Всевышнему, и благословенна земля ради него, как сказал стих: «за то, что вы будете слушать эти законы… и благословит тебя и умножит тебя, и благословит плод чрева твоего и плод земли твоей…» (Дварим 7:13). Однако когда он не слушает голоса высшего Разума (Сехель) и прилепляется к своей жене, чтобы слушать её голос, — есть от дерева, от которого он был предостережён во всех его аспектах, — то прекратится от него божественная милость, и также ради него земля будет сломлена и проклята его доля на земле, как упомянуто во всех речах увещеваний; и ещё: то, что должно было земной части подняться вместе с ним, — теперь не только не поднялось, но спустилось вниз.

«И в мучении будешь есть её…» — ибо она уже сбросила твоё ярмо с себя, и ты не сможешь отделить её силы от её низких занятий; и то малое, что ты достигнешь посредством них, будет с большим количеством отбросов и малым количеством чистой муки.

«В поте лица твоего…» — вместо того, чтобы ему есть «хлеб могучих», как сказано, и жить вечно, — он будет есть лишь хлеб, который находится и образуется в поте его лица, и в мучении беременности, и в трудности родов, о которых мы упомянули; ибо знание отверг и возненавидит его от того, чтобы перед ним оставалось вечное, как одно из воинств высот в вышине, — и он возвратится в своём стыде к земле, ибо из неё взят.

«Ибо прах ты и в прах возвратишься» — вот этот стих изрекает и поднимает верное свидетельство тому, что мы написали в шестых вратах: что человеческий Разум (Сехель) в начале — не что иное, как гиуланическая Цура (Форма), возникающая из силы той смеси, что в Хомере (Материи) человека; и что посредством доброго выбора и прямоты управления он усиливается день ото дня, чтобы стать отделённой духовной сущностью. А если он ленится быть на этом уровне, или после того как был на нём, снял со себя свой хитон и прекратил нить милости, протянутую к нему, усилив силу материальных вожделений и их желаний и следуя за воображениями, — тогда он возвратится к прежнему и отменится: ибо прах он и в прах возвратится.

Кроме того: если он согрешит в преступлениях Торы, поставят его на суд и примет он наказание, назначенное для мира грядущего, как упомянули наши мудрецы, благословенной памяти (Рош hа-Шана 17), и как написал мудрый; однако он оставит живым — вечным: то ли наслаждаясь, то ли страдая, как мы писали там.

И потому продолжился рассказ о этой «помощи» человеку — со стороны того, что она помощь, и со стороны того, что она против него. И теперь, когда достиг человек этой меры раскрытия знания о зле, которое потянется к нему от опоры на эту женщину и доверия к ней, думая, что она — его жена, близкая к нему, ибо «от мужа взята», — он вернётся установить ей особое имя: Хава — по имени змея, обвивающегося у пятки, на арамейском языке, то есть: ему следует остерегаться её дружбы, как самого змея, кроме того, в чём он нуждается в ней для необходимых потребностей существования живого; ибо она была «матерью всего живого» — при жизни его животности. И он уже пришёл к узнаванию того, что сказали наши мудрецы, благословенной памяти: «удостоился — помощница, не удостоился — против него» (Йевамот 63:). И это — буквально узнавание греха и дело полной Тшувы, как мы учили в трактате (Эрувин 18:): «Адам первый был великим хасидом; когда увидел, что на него наложена смерть, сидел в посте 130 лет, и отделился от женщины 130 лет, и поднимал опоясания (זריזין) из смоковниц на свою плоть 130 лет». И вот здесь — три вида Тшувы, отнесённые к трём частям, называемым: человек, женщина, змей, — к которым отнесли три вида грехов, упомянутых выше. Ибо пост — особый для абсолютного Разума (Сехель), который осквернится хлебом и мясом остальных частей и вином от обоих, из-за которых вышел к ереси; и удаление от женщины — то, что остерёгся храниться от неё и от следования её совету, ведущему к отрицанию; а «опоясания» на его плоти — это буквально то, что подобает плотской части, «тянущей крайнюю плоть», ибо «готовы для насмешников суды»; и всё это — из того, что приготовит его, чтобы сделать его пригодным к излиянию на него довольства — послать его по доброму пути, как смежил: «и сделал Г-сподь Бог человеку и жене его одежды кожаные…».

Я видел у автора «Пардеса», который написал, разъясняя слова Ибн Эзры, благословенной памяти, так: «И вот, намёк „одежды кожаные“ — потеря человека Ган Эдена; потому мудрый сразу упомянул, сказав: „и в чём тайна Ган Эдена и одежд кожаных“, ибо это — противоположность тому» — до здесь. И да будет далёк Б-г, благословен Он, от того, чтобы делать это, ибо от разрушающих и губящих Его это вышло, а не Г-сподь содеял. И более достойно понять, что эти одежды — исправление, чтобы покрыть наготу их Нефеш согласно скрытому союзу, как были исправлением для их наготы согласно явному.

И это: после того как человек был поражён ударом безумия и слепоты и он и пришедшие после него споткнулись в темноте и скользкости, как сказано: «путь злодеев во тьме…» (Мишлей 4:19), — захотел их Творец взрастить им «солнце праведности и исцеление в его крыльях», чтобы их глаза просветились — раскрыть с них позор наготы и недостатка всего того, что было вверено ему сделать, и спасти его от возвращения в прах, каким он был; и так обязано Его мудрости, благословен Он: делающий его — приблизит и подведёт ему его исправление и приготовит ему путь, на котором он вернётся правильно, когда отделится от неё. Иначе лучше было бы и того и этого — что ещё не было; и в чём же превосходство «Йоцер Берешит»? Потому завершил всё это тем, что сделал и исправил Всевышний в Своих милостях человеку и жене его «одежды кожаные» и одел их.

И намерение таково: как эта одежда относится и подходит телу больше любого иного — ибо «кожа за кожу» полезнее и выше, — так и свет божественной Торы и её наставления, и её пробуждения, её заповеди и её предостережения — вот, они для них «покрытие глаз» на всё их недостаточность в порче их совершенства, ибо она вся, от начала до конца, — не что иное, как исправление того, что искривил над нами первозмей, и возвращение знания добра и зла к его мере и к его месту, которое обеспечит оживление человека и его потомства от смерти, наложенной на них той грубой едой, которая была им во вред, как мы сказали.

И это то, что сказал явно: «и соблюдайте Мои законы и Мои постановления, которые исполнит человек и будет жить ими» (Ваикра 11), как перевёл Онкелос: «ויחי בהון לחיי עלמא» (вэ-йихей бэхон лэ-хайей альма — «и будет жить ими для жизни мира»); ибо это — простой смысл стиха, когда его обращают к первой смерти, написанной в Торе, наложенной на человека: «в день, когда ты вкусишь от него, смертью умрёшь», — и это буквально: «которые исполнит человек и будет жить ими». И так же везде сказано: «чтобы жить нам, как в этот день» (Дварим 6:24), «ибо она — жизнь ваша…» (там же 32), ибо ясно, что совершенством её наставлений завершатся жизни Нефеш и исцеление кости — вернуть их возвращение как вначале; ибо об этом сказано: «Тора Г-спода совершенна, возвращает Нефеш» (Теилим 19:8) — то есть возвращает её к её жизни и здоровью, что ушло.

И как сказали мудрецы: «когда пришёл змей на Хаву… Израиль, которые стояли у горы Синай, прекратилась их грязь (זוהמתן) от них…» (Шаббат 146:), — вот, они хорошо разъяснили, что исправление грязи этого греха было этой божественной Торой, как было исправлением их наготы — эти одежды; до того, что тот, кто не удостоился облачиться в этот плащ, остаётся в своём недостатке, и имя его исчезает, и он не называется именем אדם, как сказано: «Адам вы» (Йехезкель 34:31) — «вы называемся Адам, а идолопоклонники…» (Бава Меция 114:). И также сказал в том высказывании, которое мы упомянули сначала, о тех, кто пренебрёг ограничениями Торы: «а земля — Я сказал: „Боги вы“… однако как Адам умрёте…». Но в том, что они сказали «сделаем и услышим», они отменили от себя силу ангела смерти — и это весьма ясно.

Однако назвал их «одеждами кожаными» как удивительную метафору: ибо, помимо того, что справедливо это имя со стороны праведности, — они ещё намекнули на то, что божественная Тора пишется на свитках кожи (Бемидбар Раба, гл. 16). И как хорош и приятен мидраш ר"מ, что написано в его Торе: «одежды света» (כתנות אור) (Берешит Раба, гл. 20), по пути «ибо заповедь — свеча, и Тора — свет» (Мишлей 6:23). И также Онкелос перевёл: «לבושין דיקר» (левушин дэ-йакар — «одежды почёта/славы»), ибо в истине в этой коже виден свет, и честь, и радость, и дороговизна — покрыть нашу наготу и собрать наш позор, и одеть нас во множество наслаждений.

И выражение «и одел их» — по пути «и дух облачил (לבשה) Амасая» (Диврей hа-Ямим I 12): это и есть усиление духа и его облачение, о которых мы говорили во «Вратах Нефеш», упомянутых, — и это одежда, особая человеку совершенному и его жене с ним, в покое на них духа. И об этом сказано: «праведность я надел, и она одела меня» (Ийов 29:14), «и одену тебя в нарядные одежды» (Зхарья 3:4). И об этом полном исправлении, сделанном в славе этого первого союза, этими священническими одеждами, пророк будет сильно радоваться, говоря: «радостью возрадуюсь в Г-споде, возвеселится Нефеш моя… как жених — будет священствовать в украшении…» (Йешаягу 61:10). Он признал, что божественная Тора сильна тем, что включила из своих мнений и наставлений то, что достаточно для исправления жениха и невесты, что есть сущность этого первого союза, о котором мы говорим, тем, что она изливает каждому из них меру того, чем будет спасён жених и чем оправдается невеста во всех своих делах. И разъяснил всё дело и сказал: «как жених — будет священствовать в украшении, и как невеста — украсит себя своими украшениями». Ибо жених — его совершенство в нём самом, в священнических одеждах, подобающих ему, чтобы облачаться одна на другую — из знаний и мудростей, намекнутых в них; а невеста — её работа украшать свои сосуды и готовить их с проворством и чистотой служить ему. И известно без сомнения, что таков путь Торы — направлять и освещать глаза обоих во всём, что им делать.

И это то, что сказано там в Мидраш: «это одежды Адама первого, которые были как подобие фонаря: широкие снизу и короткие сверху. יצחק רביא говорит: гладкие были как ноготь и красивые как жемчужины». И намерение: одежды, подходящие человеку со стороны того, что он человек, для восполнения его недостатка, — подобает, чтобы были как подобие фонаря, где свет помещён внутри, и из-за света он сияет снаружи; ибо это — сам образ божественной Торы, сущность которой — «заповедь — свеча, и Тора — свет». Однако раскрытые её рассказы — это одежда, покрывающая её, как сказал божественный רשב"י, которого мы упоминали в начале 7-х врат: он говорит о фонаре, который тоже сверкает и сияет внутренним светом. И это смысл «широкие снизу»: ибо божественные содержания, которые под одеждой, очень широки, как сказано: «широка заповедь Твоя весьма» (Теилим 119:96) и «шире моря» (Ийов 11:9). А верхние — то есть внешние рассказы — очень коротки по своему качеству и рассмотрению.

А יצחק רביא описал её другой особенностью и сказал, что хотя видится, будто часть их гладка как ноготь, то есть нет в них никакой пользы — как «и Тимна была наложницей…» (Берешит 36:12) и подобные, — всё же они светят изнутри, как жемчужины, и по пути сказанного: «золотые яблоки в серебряных оправках…» (Мишлей 25:11).

И всё согласуется в этом высказывании, говорящем: «и сделал Г-сподь Бог человеку и жене его одежды кожаные и одел их», ибо кожа не имеет шерстистости, как у шерсти, но она гладкая. А толкование ר"מ завершает намерение, говоря: «одежды света», как мы объяснили.

И ещё я говорю без всякого сомнения: когда будет понято всё это повествование, увидишь, что всё оно тянется к этой завершающей теме — чтобы показать нам необходимость божественной Торы и что на неё мы брошены от утробы; ибо если бы не она, человек не был бы сотворён, и достаточно — и более чем достаточно — нам возвышения, величия и чести, что приготовлен перед нами путь спасения и успеха, и протянуты и приведены к успеху те, кто желает их. А кто не обратил сердца своего спасаться, видя подкоп Торы перед собой, в котором увидит свет, — он злодей в своей лености и жестокости к себе самому: умрёт, и кто пожалеет и покроет его?

И всё это установили и приняли мудрецы, благословенной памяти, говоря: «В начале сотворил Бог» — ради Торы, которая называется «начало» (Берешит Раба 1), и сказали, что Тора предшествовала миру (там же). И уже предшествовало объяснение в 5-х вратах. И ещё сказали: «условие поставил Святой, благословен Он, с делом небес и земли» (Авода Зара 3:). И возможно, на это же намекнуто в словах: «одевающийся светом как одеждой, простирающий небеса как завесу…» (Теилим 104:2): после того как поднялось в мысли, что Он оденет «одежды света» Торы человеку и жене его, чтобы снять кожу змея с него и удалить его нечистоту, — тогда «простёр небеса как полог», ибо иначе «установлений небес и земли не положит». И это, в истине, вещь, в которой нет никакого сомнения: но утвердят это все мудрецы и согласятся с этим пророки — видящие и созерцающие; и слова древние и сладкие, как мёд и соты. И это — мера того, что будет сказано в этих вратах.