ניסן

Проповедь вторая. В главе «Арвей Песахим», лист 108, сказано: «Маца требует возлежания. Марор не требует возлежания. О вине говорили от имени рава Нахмана: требует возлежания. И говорили от имени рава Нахмана: не требует возлежания. И нет противоречия: одно — о двух первых бокалах, другое — о двух последних. Одни говорят так, другие — так. Одни говорят: два первых бокала требуют возлежания, ибо тогда начинается свобода; два последних не требуют, ибо что было — то было. Другие говорят: два последних бокала требуют возлежания, ибо в тот час наступила свобода; два первых не требуют, ибо мы ещё говорим "рабами были мы". Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие (вариант: все) требуют возлежания» (конец цитаты из Талмуда). Ран написал: «Хотя обычно мы держим правило, что сомнение в постановлениях мудрецов решается к облегчению, здесь, поскольку это не обременительно, мы поступаем с запасом». Так объяснили мудрецы. «Но мне представляется, что необходимо возлежать при всех бокалах, ибо если облегчим — почему облегчим в одних больше, чем в других? А если облегчим в обоих — то заповедь возлежания полностью упразднится» (конец слов Рана). Рош (благословенной памяти) написал: «Маца — если ел без возлежания, не выполнил обязанности, как сказано в мишне: "слуга, съевший казаит мацы, возлежа, — выполнил", подразумевая: возлежа — да, не возлежа — нет. И если ел без возлежания, должен вернуться и есть возлежа. Так же с первым и вторым бокалом. Но с третьим и четвёртым бокалом — если выпьет ещё, будет выглядеть как добавляющий бокалы. Хотя можно сказать: раз выпил не по правилам, выяснилось, что этот бокал не из числа обязательных, а то, что пьёт сейчас, и есть обязательный бокал» (конец цитаты). Так же постановил Тур в комментариях и в своём сочинении. И это удивительно по обоим объяснениям Рана. По первому объяснению — что здесь строже, чем обычно в постановлениях мудрецов, ибо это не обременительно — это уместно лишь изначально, но строжить в сомнении постановлений мудрецов и даже в двух последних бокалах, где есть опасение запрета добавлять бокалы, — откуда это? По второму объяснению — что если облегчим в обоих, упразднится заповедь возлежания — это тоже неприменимо к случаю, когда человек случайно выпил без возлежания. И это удивительно. Что касается основного объяснения Рана, великий гаон, автор «Мишне ле-Мелех», возразил ему из его же собственных слов: Ран постановил о Мегилле, что города, в которых есть сомнение, обнесены ли они стеной со времён Иеошуа, читают в четырнадцатый день, а не в пятнадцатый, и объяснил: даже если сомнение равновесное — это равновесное сомнение в постановлении мудрецов, и решается к облегчению, и выходит, что вы освобождаете их от обоих дней и полностью отменяете заповедь чтения; поэтому читают в первый день и не освобождаются во второй. Спросил тот гаон: тогда это подобно нашему случаю с четырьмя бокалами — почему облегчаем в одних больше, чем в других? Следовало бы обязать читать и в четырнадцатый, и в пятнадцатый, или постановить о четырёх бокалах, что задним числом возлежание — только при двух первых, и не более. Ответил тот гаон, что случаи несравнимы: в четырёх бокалах — даже если возлежим при первых, возможно, мудрецы установили возлежание только при последних, и тогда постановление мудрецов упразднится полностью повсюду; тогда как в Мегилле постановление мудрецов не упраздняется повсюду — лишь в городах, где есть сомнение, а во всём мире постановление действует. Мне, ничтожному, эти слова непонятны: тогда следовало бы полностью освободить города с сомнением, как при любом сомнении в постановлении мудрецов. А если ссылаться на то, что постановление полностью упразднится для них — ведь оно не упраздняется во всём мире! Неизбежно следует сказать, что заботятся о том, чтобы не упразднилось постановление мудрецов, даже для отдельных людей. Тогда следует обязать и в четырнадцатый, и в пятнадцатый день, ибо если прочтут в четырнадцатый, возможно, они должны читать в пятнадцатый по постановлению мудрецов, и постановление полностью упраздняется для них. Мне представляется следующее решение вопроса «Мишне ле-Мелех»: в действительности мы заботимся о том, чтобы не упразднять постановление мудрецов даже для отдельного человека. И если спросишь — тогда следует обязать города с сомнением читать в оба дня — можно ответить, предварив вопросом Мордехая: почему не делаем «сомнение дня»? Примечание: этот вопрос разрешается у нас в других местах путём святости. Ведь мы разбираемся в установлении месяцев, и зачем нам соблюдать два праздничных дня диаспоры? Мы написали в другом месте: поскольку праздник есть «священное собрание», и нисходит озарение от Хохмы (Мудрости), называемой «кодеш» (святыня), как известно (через наши действия и молитвы в праздник), и, как известно, для всякого света нужен сосуд, чтобы усилить свет, — в Земле Израиля «воздух Земли Израиля умудряет», и он становится сосудом для принятия света Хохмы; тогда как за пределами Земли Израиля нет такого сосуда, и есть особый день по установлению мудрецов (получающих от Хохмы), и этот день становится сосудом для Хохмы, будучи от установления мудрецов. Отсюда следует: всё это необходимо именно для святости дня по Торе; но праздник, который сам по себе целиком от установления мудрецов, — поэтому в Пурим не делают «сомнение дня», и так же в Хануку. Это путь, по которому обитает свет, — для разумных. Но по простому смыслу — смотри далее. В Мегилле, как во всех праздниках. Мне представляется следующее. Раз мы видим, что мужи Великого Собрания позаботились и постановили о Мегилле «и не пройдёт» — чтобы не читали после срока, и, на первый взгляд, непонятно: зачем писать «и не пройдёт» — разве можно подумать, что выполнят заповедь не в своё время? Но дело в том, что они знали: там, где изначально действует их постановление, обязаны строжить, как при заповеди Торы, и тогда мы были бы обязаны делать «сомнение дня» (по крайней мере, когда у жителей диаспоры был бы спор). Поэтому они при своём установлении оговорили облегчение и сказали «и не пройдёт»: таково было изначальное постановление — при сомнении о дне чтения Мегиллы пусть читают раньше, а не позже, и выполняют обязанность в первый из спорных дней. И тогда то же относится к городам с сомнением — это одно и то же постановление. И тогда, напротив, из Мегиллы следует, что там, где упразднится постановление мудрецов, обязаны строжить в их сомнениях, как в Торе, — если только мудрецы не оговорили это прямо, как оговорили в Мегилле «и не пройдёт». И тогда в четырёх бокалах обязаны по закону строжить во всех четырёх именно возлежанием. Этим объясняется формулировка Талмуда: «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие (вариант: все) требуют возлежания». Казалось бы, зачем вся эта длинная формулировка — мы и сами строжим, раз есть сомнение? Но Талмуд сообщает нам, что это сомнение не подобно прочим сомнениям в постановлениях мудрецов, решаемым к облегчению, — здесь, поскольку упразднится их постановление, обязаны по закону строжить, как сказано выше. И тогда верна альтернативная версия: «все также требуют возлежания» — то есть даже если возлежал при двух первых, нужно возлежать и при двух последних, ибо, возможно, мудрецы установили лишь в последних, и иначе постановление упразднится. Тогда понятно и постановление Роша: даже если не возлежал при последних, должен вернуться и пить возлежа, ибо это сомнение подобно сомнению Торы — нужно непременно строжить, раз мудрецы не оговорили облегчения; значит, это — как Тора, и поступают как по Торе. И верно: «все также требуют возлежания» — даже если уже выпил все и не возлежал при последних, должен вернуться и пить возлежа. Вдумайся в эти слова, и найдёшь добрый смысл и разумение.

В другой раз я проповедовал иное решение всего вышесказанного, предварив цитатой из Талмуда, трактат Рош а-Шана: «Рабби Абау установил в Кесарии: ТеШРаТ, ТеШаТ, ТеРаТ. Он сомневался: стонание ли это или...» И там спрашивают: «Может быть, только стонание, и труа разделяет между шварим и тkиа?» — и отвечают, что затем трубит ТеШаТ. И спрашивают: «Может быть, только рыдание, и шварим разделяет между тkиа и труа?» — и отвечают, что затем трубит ТеРаТ, — смотри там. Рабби Абау установил всё это в Кесарии — трубить ТеШРаТ, ТеШаТ, ТеРаТ из-за сомнения: что такое «труа», упомянутая в Торе? Но трудно понять: как возможно, что рабби Абау установил это заново, а до того так не поступали? Неужели мыслимо, что весь Израиль забыл, что такое труа? (Этот вопрос я впоследствии нашёл в ответах Раавада в книге «Тамим Деим».) И ты видишь в Зоаре, что это от таннаев, а в Раайя Меемна разъяснены высшие тайны во всех порядках — ТеШРаТ, ТеШаТ, ТеРаТ. Неизбежно следует сказать, что этот обычай существовал испокон веков из-за сомнения, а рабби Абау лишь оформил его как полноценное установление. И практическое различие между «из-за сомнения» и «полноценное установление» представляется мне следующим. Если бы дело было в сомнении о том, что такое труа по Торе, то если бы человеку было ясно, что он протрубил ТеШаТ и ТеШРаТ, но он сомневается, протрубил ли ТеРаТ, — это было бы двойное сомнение в заповеди Торы: сомнение, протрубил ли ТеРаТ, а если даже не протрубил — возможно, он уже выполнил обязанность через ТеШРаТ и ТеШаТ. Это двойное сомнение в заповеди Торы, и не нужно трубить снова. Но когда рабби Абау установил полноценное постановление, что нужно трубить все три — ТеШРаТ, ТеШаТ, ТеРаТ, — это полноценное установление, без которого не выполняется обязанность труы по Торе. Тогда если возникает сомнение в одном из порядков — протрубил ли, — это сомнение в заповеди Торы, и он обязан вернуться и протрубить. Теперь обратимся к нашему вопросу о возлежании. В Талмуде: «Одни говорят так, другие — так... Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания». Возникает вопрос: зачем составителю Талмуда выносить здесь решение? Разве мало сомнений остаётся в Талмуде — множество вопросов остаётся как «тейку» и «кашья», и множество споров не разрешается, а мы знаем, как поступать, по правилам: сомнение в заповеди Торы — к строгости, сомнение в постановлении мудрецов — к облегчению. Следует сказать, что если бы дело оставалось в сомнении, мы поступали бы по правилу «сомнение в постановлении мудрецов — к облегчению» и были бы полностью свободны от возлежания. Но мудрецы — составители Талмуда — они сказали и установили: «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания». Итак, это полноценное установление составителей Талмуда, что все четыре бокала — с возлежанием. Тогда все они — постановления мудрецов, и какая разница, установили ли это пророки, таннаи или амораи? Нет здесь больше никакого сомнения. Поэтому справедливо написал Рош: если выпил без возлежания — должен вернуться и пить с возлежанием, даже два последних бокала, ибо раз это постановление мудрецов Талмуда — все требуют возлежания. И тогда не будет тебе затруднения от городов с сомнением, о которых писал Ран, — там это не установление, а сомнение в постановлении мудрецов, и следовало бы решить к облегчению; лишь чтобы полностью не упразднить постановление мудрецов для тех городов, читают в четырнадцатый день, как большинство мира. Вдумайся.

На уровне намёка (ремез). Начнём с того, что известно: мудрецы установили четыре бокала, соответствующие четырём выражениям избавления — «и выведу», «и спасу», «и избавлю», «и возьму». Рабейну Бахья написал, что эти четыре выражения означают: «и выведу» — что они будут освобождены от порабощения Египту, ещё находясь в Египте, как известно из Талмуда и мидраша: в Рош а-Шана прекратился подневольный труд наших отцов в Египте, но они не вышли до нисана. «И спасу» — что они полностью выйдут из-под их власти и будут свободны также от налогов, податей и ярма Египта. «И избавлю» — это рассечение Красного моря, ибо тогда они считались подлинно избавленными, поскольку их владыки погибли и пропали, и они сами видели возмездие всем своим врагам. (Смотри там. Мне же представляется, что рассечение моря названо «избавлением» согласно разъяснённому в Зоаре и у каббалистов: «выкуп» не бывает даром, тогда как «избавление» — даром. В Египте мы находим, что при выходе Всевышний заповедал им пасхальную жертву и обрезание — у них были заповеди при выходе, и, так сказать, это не было даром. Но при рассечении моря мы не находим у них никакого исполнения заповеди, которое бы послужило причиной этого спасения, — значит, это было даром, и это называется «избавление» и «спасение», как сказано: «и спас Господь в тот день» — именно. И ещё объяснено в другом месте, что «избавлением» и «спасением» называется, когда каждый видит падение своих врагов, как сказано: «возрадуется праведник, ибо видит отмщение» и т. д., и написано здесь: «и спас Господь в тот день... и увидел Израиль Египет мёртвым» и т. д. — подробно объяснено в другом месте.) «И возьму» — это дарование Торы, ибо Всевышний взял их Себе в народ, как сказал при даровании Торы: «и будете Мне сокровищем из всех народов». Итак, два первых бокала — это удаление от Египта, также аспект «отстранись от зла»; а два последних — приближение к Всевышнему: на Красном море «служанка видела на море» и т. д., и принятие Торы — полное приближение к Всевышнему — это аспект «и делай добро». Известно, что аспект «отстранись от зла» — через трепет, а «делай добро» — через любовь, как известно от мудрецов. Поэтому они удвоены: «есть трепет и есть трепет» и «есть любовь и есть любовь», как известно из Зоара, из введения к Берешит и из Тиккуним. И ученики Баал Шем Това писали, что главное — человек должен стараться достичь трепета, а любовь ему помогут обрести с небес, ибо трепет — аспект женский, а любовь — мужской, и «обычай мужчины — искать» и т. д. У Рамбама в главе 2 законов основ Торы: «Бог великий, могучий и грозный — заповедь любить Его и трепетать перед Ним» — он поставил любовь прежде трепета (смотри комментаторы). Хотя трепет предшествует по времени, любовь является целью и главным желаемым — аспект «и делай добро». Заповедь возлежания — указание на великую свободу: мы были порабощены Египту, трепетали перед их приказаниями и повелениями, были подневольны в их работе. И Всевышний взял нас Себе в народ, быть Его рабами, и предостерёг нас Своими заповедями: запрещающими — в предостережении «отстранись от зла», и повелевающими — «и делай добро». И порабощение Ему, благословен Он, — это и есть великая свобода, ибо, так сказать, «раб царя — царь». Для указания на эту великую свободу спорят: одни говорят, что указание на свободу нужно лишь в двух первых бокалах, указывающих на аспект «отстранись от зла» через трепет, — «ибо тогда начинается свобода», и это то, что требуется от нас: «чего Господь, Бог твой, просит от тебя — лишь трепетать»; а в двух последних — «что было, то было», ибо когда мы будем служить Всевышнему по нашему выбору в трепете, Он, благословен Он, насадит Свою любовь в наших сердцах. Другие говорят: два последних бокала, указывающие на «делай добро» в любви, — это цель; и хотя трепет предшествует по времени, любовь предшествует по достоинству, и она — главная свобода души. «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания»: благодарность Всевышнему за то, что взял нас рабами Себе, благословен Он, — чтобы мы были осторожны отстраняться от зла в трепете, и за то, что ещё прежде по достоинству — и за то, что освятил нас Своими заповедями — повелевающими — в любви, которая имеет первенство по достоинству. И они — два крыла для всех заповедей, чтобы исполнять их в трепете и любви. Так мне представляется.

В другой раз я проповедовал об этом на уровне намёка. В Иерусалимском Талмуде сказано: «Четыре бокала — рабби Леви сказал: против четырёх царств», — смотри там. Стоит задуматься: в чём смысл намёка на четыре царства во время рассказа об Исходе из Египта? Мне представляется следующее. При завете между рассечёнными частями, когда Аврааму было сказано: «пришельцем будет потомство твоё, и рабами» и т. д., — там же сказано: «и вот ужас, тьма великая нападает на него», и истолковали: ему были показаны четыре царства. «Ужас» — это Вавилон. «Тьма» — это Мидия. «Великая» — это Греция. «Нападает» — это Эдом. А затем: «и сказал Авраму: знай, что пришельцем будет потомство твоё... четыреста лет», то есть в Египте, а затем «выйдут с большим имуществом». Ему сначала показали четыре царства, а затем — египетское изгнание. Это удивительно: ведь более позднее предшествует более раннему! Но смысл в том, чтобы показать, что египетское изгнание было общим и корневым для всех четырёх изгнаний, и в нём содержались различные аспекты всех четырёх клипот (оболочек), противостоящих Израилю. Вот что толковали толкователи знаков: «и было в те дни многие» — «рабим» — аббревиатура: Рим, Вавилон, Греция (Яван), Мидия — «область многих» (решут а-рабим), идущих в разделении. И по принципу «капитель и шатаются пороги»: раз Всевышний вывел нас из общего и корневого изгнания, это знак свободы для нас от частных изгнаний. Потому Всевышний показал Аврааму четыре изгнания, а затем — корневое, и после этого — «выйдут с большим имуществом», и это знак для всех изгнаний, из которых мы выйдем на вечную свободу. Потому мы намекаем на четыре царства в рассказе об Исходе — в тех четырёх бокалах, которые установили мудрецы как знак свободы, чтобы заверить общину Израиля по принципу «от малого к большему»: если Всевышний вывел нас из общего порабощения и изгнания, тем более выведет из частных. Это и показал Всевышний Аврааму, как мы сказали. (Заметь: это «от малого к большему», пригодное для толкования по Торе. «От малого к большему» называется «дин» (суд), как постоянно говорится в Талмуде: «разве не суд это?» И это соответствует первому из тринадцати качеств милосердия — «Эль» (Бог), что есть полное Хесед — «милость Бога весь день». Смысл для нас: когда человек изучает «от малого к большему», даже если он, упаси Боже, находится под судом, суд обращается в Хесед. Как написал святой рав, рабби Дов-Бер (да будет благословенна память праведника): Моше попросил: «Боже, пожалуйста, исцели» и т. д., и Святой, благословен Он, ответил ему: «изучи "от малого к большему"» — и через это пробудится качество «Эль», пойми.) И мы делаем памятование об исходе из порабощения царствам через рассказ об Исходе, через принцип «от малого к большему», чтобы показать нам обещание: даже если, упаси Боже, мы не будем достойны избавления по суду, суд обратится в Хесед, ибо такова мера в правиле «от малого к большему». Потому мы делаем это памятование бокалами. «Кос» (бокал) в гиматрии равен «Элоким» — суд. И также вино указывает на суровости, как известно из тайны возлияния воды (Хесед) и вина (Гвура). И мы пьём эти бокалы вина как знак свободы в вышеупомянутом намёке. Первый бокал намекает на свободу от царства Вавилона, который первым отменил храмовое служение, разрушив место Храма и упразднив святыни. Потому при первом бокале мы произносим кидуш — указание на свободу от разрушителей Храма и его святынь. Второй бокал намекает на свободу от царства Мидии и Персии, которые хотели уничтожить всё. На него мы рассказываем о чудесах Исхода и попутно включаем начало всех событий: «Выйди и учись, что замышлял Лаван-арамеец» и т. д. — «уничтожить всё». И затем говорим: «и она выстояла» и т. д. — «в каждом поколении восстают на нас, чтобы истребить нас, и Святой, благословен Он, спасает нас от их руки». Эти царства были упразднены полностью, и не найдёшь им следа в правлении, и Израиль вышел на полную свободу от тех клипот. Потому после двух этих бокалов — «стол накрытый» в полной свободе, трапеза благодарения. Третий бокал — указание на свободу от царства Греции, которые хотели отменить Тору и заповеди, как сказано в тексте благодарения: «когда встали... заставить забыть Тору Твою и отступить от уставов воли Твоей». На этот бокал мы произносим благословение после трапезы. И об этой заповеди Святой, благословен Он, сказал ангелам служения: «Как Мне не оказать расположение Израилю? Я сказал: "и будешь есть, и насытишься, и благословишь", а они строги к себе вплоть до казаита» и т. д. Благодарение в этом бокале: не только не добились греки отмены Торы и заповедей, но мы ещё и добавляем к Торе и её заповедям, как толковали мудрецы: «новые и старые, возлюбленный мой, я хранила для тебя» — «Владыка мира, много ограничений я наложила на себя сверх того, что Ты наложил на меня». Этот бокал — указание на свободу от Греции. И хотя Всевышний являл нам Своё присутствие в дни владычества греков во Втором Храме, тем не менее их царство не было упразднено полностью — они смешались с князьями Эдома, хотя главное теперь именуется именем Эдома, как сказали мудрецы: «от тука земли будет обитание твоё — это Италия Греции». Наши глаза видят — не нужны доказательства. И вскоре они будут упразднены вместе с князьями Эдома, но пока они ещё хитроумствуют против наших тел, душ и Торы. Да увидит Господь и рассудит! А причина в том, что во времена Второго Храма не было полного избавления, не было пророчества, Урим и Тумим, Ковчега — и речь об этом длинна, у нас в разделах о Хануке, — «пока не истает нога с рынка», «пока не истощатся ноги тармодаев» — внешняя мудрость, как разъяснено у нас. Четвёртый бокал указывает на свободу от Эдома — этого долгого изгнания, которое исполнилось на нас, по нашим грехам: «и Я сокрою, сокрою лик Мой» и т. д. Нет открытого видения, нет явного чуда, народы мира считают нас, упаси Боже, ничейными, презренными, униженными, больными, опрокинутыми, и говорят: «Где Бог ваш?» Потому мы говорим на этот бокал: «Излей гнев Твой на народы, которые не знают Тебя» и т. д., «которые Именем Твоим не призывали» и т. д., «Не нам, Господи» и т. д., «Зачем скажут народы: где же Бог их?» и т. д., «Из теснины я воззвал» и т. д., «О, Господи, спаси же!» — и затем завершаем: «Благословен приходящий во Имя Господне». Хотя, упаси Боже, нет у нас никакой заслуги, мы приходим во Имя Господне — чтобы Он сделал ради Своего великого Имени, которое осквернено среди народов, когда говорят: «Народ Господень они, а из земли Его вышли», и отданы на разграбление как ничейные, упаси Боже. И есть нам обещание от Всевышнего через Давида, сказавшего в духе святости: «Благословен приходящий во Имя Господне» — что Он, так сказать, взыщет за оскорбление Своего Имени, благословен Он. И заметь: два последних бокала соответствуют двум царствам, от которых мы ещё не вышли, ибо даже от царства Греции мы не вышли на вечную свободу — они объединились с Эдомом, как разъяснено в Талмуде, трактат Авода Зара, как они посылали друг другу, — смотри там. И в день, чаемый Господом, будут упразднены два последних царства, как первые. Теперь ты поймёшь: одни говорят — два первых бокала требуют возлежания, «ибо тогда начинается свобода», ибо эти бокалы указывают на царства, от которых мы уже обрели свободу и Всевышний спас нас, и те царства полностью упразднены; два последних не требуют возлежания — они не намекают на первые, упразднённые, царства, «что было — то было», а ныне намекают на последние царства, и зачем нам делать возлежание в знак свободы от них, когда мы, по нашим грехам, под их властью? Другие говорят: два последних требуют возлежания, «ибо в тот час наступает свобода» — это наше верное обещание через наш рассказ, что мы непременно выйдем на свободу; тогда как первые бокалы — «рабами мы были» — то, что мы были им рабами, уже прошло, и мы уже вышли от них, и не нужно выражать в этом веру и упование. «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания»: составители Талмуда установили возлежание для всех бокалов — в двух первых — благодарность за прошлое, в двух последних — вера и упование на будущее, вскоре, в наши дни. Амен.

На уровне проповеди (друш). Начнём с известного рассказа: «Случилось с рабби Элиэзером, рабби Йеошуа и другими — они возлежали в Бней-Браке и рассказывали об Исходе из Египта всю ту ночь, пока не пришли их ученики и сказали: наставники наши, наступило время утреннего Шма». Следует удивиться: зачем нам сообщают, что они возлежали? Конечно, они поступали по установлению мудрецов и возлежали, а смысл лишь в том, чтобы сообщить о длительности их рассказа. Тогда достаточно было сказать, что они рассказывали об Исходе всю ночь. Также: зачем указано, что они возлежали именно в Бней-Браке? И почему сказано «всю ту ночь», а не просто «всю ночь»? Обратимся к написанному Рабейну Бахья на стих: «Так сказал Господь: около полуночи». Ночь Исхода была ночью четверга, как известно. Шестой час, за час до полуночи, находится под владычеством созвездия Юпитера (Цедек), указывающего на жизнь и мир. Седьмой час, первый после полуночи, — под владычеством Марса (Маадим), указывающего на убийство и смерть. До полуночи фараон ещё не отпустил их — лишь после полуночи сказал: «Встаньте, выходите из среды народа моего». До полуночи они ещё назывались его рабами; лишь после полуночи они обрели полную свободу. Мне представляется, что по простому смыслу (хотя рабби Бахья объяснял иначе) явление славы Всевышнего в Египте произошло до полуночи, при созвездии Юпитера, а удар начался при созвездии Марса — силе Самаэля, ангела-покровителя Эсава и Амалека (Аман из их потомков в гиматрии равен «Маадим» — Марс). Всевышний хотел возвестить нам от начала — конец: «Ночь хранимая — Господу, чтобы вывести их из Египта, и эта же ночь хранимая — Господу для всех сынов Израиля на все поколения» — когда в будущем отомстит за нас Эдому и Амалеку. Потому удар был при владычестве Марса — силы Самаэля, обвинителя во всех изгнаниях. Также в египетском изгнании «голос был слышан в доме фараона: пришли братья Йосефа» — это голос, который с небес упал, от «исполинов, что были на земле» (и вот что мы истолковали: «быстры были наши преследователи» — все преследовавшие нас в изгнании, все они «лёгкие» — обвинитель «каль» от «орлов небесных», от тех, кто «ниспал» и упал с небес, подобно опадающим плодам). Потому при первом же избавлении возмездие было во время его владычества. Но чтобы египтяне не сказали, что удар — естественное следствие владычества созвездия (ибо Марс указывает на кровопролитие), явление славы Его царства, благословен Он, произошло при Юпитере, как бы подготовка к гибели египтян при созвездии Юпитера, судящем по справедливости и милосердию. И тем не менее Всевышний перевернул небесный порядок по Своей воле. Писание подтверждает: «Так сказал Господь: около полуночи» (то есть перед полуночью, при Юпитере) — «Я выхожу среди Египта, и умрёт каждый первенец» (это в полночь, при Марсе). Потому далее, в повествовании, сказано: «И было в полночь, и Господь поразил каждого первенца» — не сказано: «и прошёл Господь и поразил», ибо в действительности «прохождение» было до полуночи, так сказать, а удар — ровно в полночь, как сказано: «и было в полночь, и Господь поразил» — «в половину», а не «около половины». Итак, здесь было два аспекта: первый — Святой, благословен Он, показал этим ударом переворот небесного порядка и обращение влияния созвездий, и указал, что нет созвездия для Израиля — ибо «часть Господня — народ Его». Второй — что так же в будущем отомстит за нас Эдому, устранив силу Самаэля и «исторгнув добычу из его пасти». И вот указание заповеди возлежания — великая свобода в эту ночь: одна — ради свободы, наступившей в первую половину ночи, при явлении славы Всевышнего для уничтожения притеснителей, и то явление было при Юпитере (указывающем на справедливость и милосердие), и тем не менее Всевышний явился тогда устранить владычество злодеев и истребить их ради Своего народа Израиля — тем самым показав Израилю свободу от власти созвездий, и это аспект начала избавления — египетского избавления, ибо их верой было, что всё зависит от созвездий, потому они поклонялись первому из созвездий — Овну. И вторая — ради свободы, которую возвестил нам наш Создатель: в начале избавлений содержится конец избавлений — последняя свобода, которая будет вечной свободой тела и души, свободой от порабощения царствам и от клипот, и от ангела смерти — когда будет уничтожена сила Самаэля. Теперь ты поймёшь, что те мудрецы возлежали именно в Бней-Браке (ибо из потомков Амана, из семени Амалека — силы Марса и Самаэля — учили Тору в Бней-Браке, именно в уделе колена Дана, среди которого, по нашим грехам, было первое идолопоклонство в Земле Израиля — идол Михи). И знай: потому Мордехай не преклонялся и не кланялся, ибо Аман сделал себя объектом поклонения, ибо его сила — Самаэль, «бог иной» (в гиматрии равен «Амалек», как известно). И «Бней-Брак» в гиматрии равен «а-Сатан» (Сатана) — «он же Сатана, он же...» — ибо он имел право обвинять за то, что усилили его силу идолопоклонством, по нашим грехам. И вот Совершающий спасения в сердце земли — Он извлекает драгоценное из ничтожного: как будет в будущем — святая искра Самаэля включится в святость, то есть буква алеф — жизненная сила, что в нём, от «обучающего его (алуфо) — триста семьдесят», а остальное — 130 (каль) — «с небес пал». Так истолковали Аману: «когда начал ты падать перед ним — не одолеешь его, ибо падая упадёшь перед ним». Намёк: и в будущем, вскорости, будет уничтожена сила Амалека (бог иной, Самаэль, Марс — полностью), и останется и он — для нашего Бога (то есть святая искра, скрытая в нём), и тогда будут упразднены все внешние силы, и для всего Израиля будет свет — «у иудеев был свет» — «свет — это Тора», и это главная свобода — свобода разумной души. Потому те мудрецы, рассказывая об Исходе в ту ночь (время первого избавления, когда главный удар по первенцам был при владычестве Марса — Самаэля, ангела-покровителя Эдома и Амалека, обвинителя во всех изгнаниях, «он же Сатана, он же...»), возлежали (показывая своими действиями суть свободы) в Бней-Браке (где уже засверкало спасение и эта свобода — именно на месте зла, в уделе колена Дана, где был идол Михи — первое идолопоклонство, «бог иной», и именно в месте, именуемом Бней-Брак, в гиматрии «Сатана» — оттуда из корня «змеиного» — Амана из семени Амалека, сделавшего себя объектом поклонения, — оттуда из его потомков учили Тору в Бней-Браке, и очищалась сила жизненности познания нечистой стороны — Амалека, и очищалась его сила к познанию святости, к пробуждению познания Торы). И это — главная чаемая свобода. А поскольку они возлежали именно в Бней-Браке, они поставили во главу угла упразднение силы «бога иного». Чтобы ты не подумал, что они не рассказывали о великом благодеянии, совершённом в Египте до владычества Марса, то есть до полуночи, как сказано выше, когда Всевышний вывел их из-под власти природного порядка созвездий, показав, что нет созвездия для Израиля, ибо «часть Господня — народ Его», — потому сказано, что они рассказывали об Исходе «всю ту ночь»: они рассказывали и о том, что было до полуночи, но возлежали в Бней-Браке — чтобы указать на великую чаемую в будущем свободу. (И можно намекнуть: «мэсаприм» — от слова «сапир» (сапфир), то есть они сияли и освещали Агадой об Исходе «всю ту ночь» — все дни нашего нынешнего горького изгнания, подобного ночи из-за усиления Самаэля-притеснителя в его обвинениях. И раз они рассказывали о том, что было совершено при Исходе — об упразднении силы Марса, — они озаряли Израиль из тьмы, показывая им верную веру в то, что совершил и совершит Творящий спасения в сердце земли, когда, так сказать, «придёт от Эдома в запятнанных одеждах из Боцры», когда «давильню будет топтать», чтобы извлечь драгоценное из ничтожного — благое масло святой искры, скрытой внутри, а кожура и выжимки со всеми отбросами будут отброшены в землю отсечения, в место, о котором не вспомнят, не подумают и не поднимется на сердце вовеки.) И ещё стоит обратить внимание на то, что пришли их ученики и сказали: «Наставники наши, наступило время утреннего Шма». Как уместно сказанное вовремя! Символ вещи: поскольку всё их устремление в рассказе и возлежании в Бней-Браке было — указать на упразднение «бога иного», то тогда «будет Господь Царём над всею землёю, в тот день будет Господь един и Имя Его едино», и тогда «обращу к народам язык чистый, чтобы все призывали Имя единое». Потому пришли тогда их ученики и сказали: «Наставники наши, наступило время утреннего Шма» — провозгласить Имя единое: «Господь един и Имя Его едино».

Теперь вернёмся к нашей теме. Два первых бокала, над которыми произносят «рабами были мы у фараона» и т. д., — при них мы рассказываем обо всех чудесах, совершённых для нас в Египте, чья сила была первой среди созвездий — главой природных сил. И Всевышний возвестил Свою Божественность, показав на глазах у всех, как Он переворачивает небесный порядок, и вывел нас из-под власти природы созвездий через явление Своей Шхины над нами — «не через ангела и не» и т. д. (Это произошло до полуночи, при созвездии Юпитера, как сказано выше.) Эта свобода, будучи свободой от первенца созвездий, является фундаментом для всех избавлений — «ударь по капители, и зашатаются пороги». Два последних бокала — молитва о будущем, о дне, чаемом нами. В благословении после трапезы: «Сжалься, Господи, Боже наш, над Израилем, народом Твоим, и над Иерусалимом» и т. д., «и отстрой Иерусалим» и т. д. А затем мы молимся: «Излей гнев Твой на народы» и т. д., «Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему дай славу» (чтобы был «Господь един и Имя Его едино»), «Зачем скажут народы: где?..» и т. д., «Из теснины я воззвал» и т. д., «Все народы окружили меня — Именем Господним я сокрушу их». Разумный вдумается. А затем завершаем: «Благодарю Тебя, ибо ответил мне и стал мне спасением» и т. д., «От Господа это было» и т. д., «Это день, который сотворил Господь» и т. д., «Благословен приходящий во Имя Господне, благодарите Господа, ибо Он благ, ибо вовеки милость Его». Это и есть главная чаемая в будущем свобода — вечная свобода разумной души. Именно это показал нам Всевышний в первом избавлении, поразив Египет после полуночи, при владычестве Марса (силы Самаэля — притеснителя и обвинителя, так же и ныне, вскорости). Именно тогда было дано нам разрешение выйти на свободу, когда фараон закричал: «Встаньте, выходите из среды народа моего». Теперь ты поймёшь: одни говорят — первые бокалы требуют возлежания, «ибо тогда начинается свобода», — то есть в рассказе об Исходе и явлении славы Его для вывода нас из-под власти созвездий, что является фундаментом для всех избавлений, ибо Египет — их глава, первый среди созвездий, «ударь по капители» и т. д. В этом и нужно показать знак свободы. Два последних бокала не требуют возлежания — «что было, то было»: то, что было и что будет при каждом избавлении от всех народов, уже было в Египте, ибо Египет — глава и корень, как сказано выше. Другие говорят, напротив: два последних бокала требуют возлежания, «ибо в тот час наступает свобода» — ведь ты видишь, что свобода в Египте не наступила, пока Всевышний не сокрушил силу обвинения Самаэля при Марсе, и тогда фараон закричал: «Встаньте, выходите!» Этим Всевышний показал нам, что главная свобода — когда Он отомстит за нас нечестивому царству, чьё созвездие — Марс и чья сила — Самаэль. Два первых бокала не требуют возлежания — «мы ещё рабы»: хотя в Египте было полное избавление, тем не менее мы говорим «ещё рабами были мы», ибо мы стали рабами вновь, и главный знак свободы нужно показать в памятовании будущего избавления — того, что показал нам Всевышний в Египте, как сказано выше. «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания»: такова наша обязанность, и таков подобающий нам знак свободы (в благодарности Всевышнему) в обоих аспектах — свобода от власти созвездий и свобода от порабощения царствам и обвинений их ангелов-покровителей, и мы выйдем свободными, вскорости, от обоих видов изгнания — души и тела. «И разумные будут сиять, как сияние небосвода». Да поспешит Всевышний водворить славу Свою в нашей земле, вскоре, в наши дни. Амен.

На уровне тайны (сод). Смотри в писаниях Аризаля: четыре бокала соответствуют Мохин ХаБаД (Имы — Матери): первый бокал — мозг Хохмы, второй — мозг Бины, третий — мозг Даат со стороны милостей (Хасадим), четвёртый — мозг Даат со стороны суровостей (Гвурот). Происходящее в высших высотах подобает объяснить нашим разумением, ибо, конечно, происходящее наверху нисходит и к нам озарением для Торы и служения. Обрати внимание: в Египте было изгнание Даат (познания) — «не знали Господа» и были погружены в нечистоту Египта. Качество Даат, как известно, является посредником между инструментом мысли и действием. Мозг Хохмы (в человеке) — первое постижение, размышление о вещи. Мозг Бины — второе постижение, вдумывание в одну вещь из другой, обдумывание того, как познать и совершить желаемое. После того как дело завершено в Хохме и Бине и принято решение вывести его из потенциала в действие, оно совершается инструментом Даат, который закрепляет вещь в мысли, не давая покоя, пока дело не завершится (Даат — от слова «связь», «и познал Адам» и т. д.). Например, когда человек размышляет о любви к Господу и трепете перед Ним: сначала он мудрствует своей Хохмой — что Бог свят, «велик наш Господин и обилен силою»; затем своей Биной вдумывается в частности Его величия по широте своего разума, в Его великие благодеяния, благословен Он, и в то, как мы обязаны служить Ему. Затем, если он отвлечётся от этой мысли, он не будет затронут, не падёт на него страх и трепет, и не войдёт в его сердце любовь к Всевышнему. Но когда он свяжет это в своём Даат и утвердится в этой мысли, тогда он будет затронут, падёт на него страх и трепет, и войдёт в его сердце любовь и трепет перед Господом (что является совокупностью всех добрых дел, совершаемых под солнцем, — в трепете и любви). Потому в Даат есть обёртка милостей (любовь) и обёртка суровостей (трепет). Когда Всевышний вывел Израиль из Египта и возвестил им Свою великую силу и мощь Своих чудес, Он многократно говорил им: «и узнаете, что Я — Господь, Я — Господь». И вот это вывело их на вечную свободу. Одни говорят: два первых бокала требуют возлежания — они соответствуют Мохин Хохмы и Бины, «ибо тогда начинается свобода»: у нас уже есть познание и способность размышлять о Его величии и возвышенности, и это — главный успех души, вечная свобода. Два последних бокала не требуют возлежания — они соответствуют обёрткам милостей и суровостей в Даат, «и что было — то было»: раз человек вдумывается в Хохму и Бину, трепет и любовь сами собой войдут в его сердце, и Даат не совершает нового действия, а лишь то, что уже сделано в Хохме и Бине. Другие говорят, напротив: два последних бокала требуют возлежания, «ибо в тот час наступает свобода» — когда человек вдумывается в Даат и связывается той мыслью, рождающей любовь и трепет, ибо в Даат — обёртка милостей и обёртка суровостей. Два первых бокала не требуют возлежания — «мы ещё рабы»: от кратковременного размышления без связи человек ещё не выходит из порабощения и замутнённости материи и не будет затронут трепетом и любовью к Нему, благословен Он. «Теперь, когда сказано и так, и так, — и те, и другие требуют возлежания»: два первых бокала — за их достоинство первенства, ибо они — родители, подобно отцу и матери; два последних — за их достоинство цели — вывести сосуд к его действию, привести к реализации. И Доброе Имя да простит. И да будет угодно, чтобы уста наши не произнесли ничего, что не по Его воле. Амен.