ניסן

Отрывок из Агады: «Марор этот, который мы...» и так далее — «за то, что делали горькой египтяне...» и так далее. Следует обратить внимание на порядок слов Рабана Гамлиэля: «Всякий, кто не произнёс... Песах, маца, марор». Смысл Песаха — в честь минования. Маца — за то, что не успело тесто их закваситься... пока не открылся им Царь царей, Святой, благословен Он, и не избавил их. Эти два — память о чудесах избавления. А марор — память о «и делали горькой», то есть о рабстве и порабощении.

Но если так, следовало бы расположить в порядке: марор, песах, маца!

Подобно больному в его болезни: лекарь старается ради него и даёт ему горькие снадобья против его воли и против его природы, и как тяжкое бремя тяготит это больного, ибо он не понимает, зачем врач так жесток к нему, чтобы поить его такой чашей горечи. Но когда он выздоровеет и встанет на ноги, и пойдёт на улицу с опорой на посох, — тогда задним числом поймёт великое старание лекаря, действовавшего с милосердием и состраданием, и тогда восхвалит и возблагодарит верного и милосердного лекаря.

Так и здесь: по решению Творца делали горькой жизнь праотцев наших в Египте, и им было непонятно, за что Господь так поступил, — пока не встали почти на ноги свои во время исхода из Египта и задним числом поняли великое благо от горьких снадобий: оно было ради уничтожения и смирения грубости их материи и грубой животной жизненной силы. И они достигли свечения жизни жизней.

В память об этом — заповедь марора: в память о великом благе, которое совершил с нами Владыка всех деяний, — смирить животную жизненную силу и сделать нас готовыми, как ангелы духа, принять Тору. Это благо не было понятно, пока не открылся им Царь царей, Святой, благословен Он, в Египте. Потому в порядке восхваления в рассказе об исходе из Египта стоит: Песах, маца и марор. Я был краток, но ещё будет разъяснено подробнее, с Божьей помощью.

Но согласно вышесказанному выражение «горечь» точно. Горькое — это то, что противоположно природе живого существа. Ты ведь видишь: пища, которая горька для одного живого существа, является основной пищей другого. Ибо эта пища противоположна природе одного существа — потому она горька для него, а для другого существа, природе которого она соответствует, — она приятна на вкус.

Так и здесь: «И делали горькой жизнь их» — горечь жизни означает, что воздействовали на них противоположно их жизненной силе, которая была грубой, подобной животной, телесной. И через это в них была упразднена телесная жизненная сила и животная душа, и они вернулись к духовной жизненной силе, подобно ангелам духа.