Gevurot Hashem, Second Introduction to Gevurot Hashem

И ещё он сказал, что невозможно, чтобы обновлялись чудесные явления в вещи, у которой образ в действительности противоречит самой себе; как если скажешь, что чёрное станет белым, и оно чёрное, — ибо это будет предпосылка, противоречащая самой себе и т. д. А я также говорю об этом, что это возможно, и это вовсе не будет противоречить самой себе, и будет это со стороны двух вещей: одна — со стороны природы, и одна — со стороны того, что не является природным. Ибо когда посох превратился в змея (Шмот 4:2–3), не было здесь полной утраты для посоха, так что не осталось бы на нём имени «посох»; ведь если бы так было, то «посох Элоким» (там, стих 20) был бы утратен, и затем снова был бы создан другой посох. И если скажешь, что это был совершенный змей, только змей, пригодный вернуться быть посохом, — всё же в этом змее есть аспект посоха, ведь в конце он вернётся, и это ясно. И у него два имени: называется «змей» — как он в тот час змей; и называется «посох» — со стороны того, что в конце он вернётся быть посохом. И так же с чёрным и белым: возможно, что вещь изменится, чтобы быть чёрной, и это не по её природе, и вместе с тем она белая со стороны того, что в конце вернётся к нему. И ещё будет разъяснено это: что возможно и может быть два совершенно противоположных в одном предмете, как будет разъяснено. И нет в его словах и его доводах того, что даёт истину.