Gevurot Hashem

«Вот главы домов отцов их» (Шмот 6:14). Писание начало перечислять их родословие от Реувена, показывая, что они произошли от колена Леви — третьего среди колен, а третий всегда более всего готов к принятию совершенства, ибо он — совершенное число. Ведь единица не содержит множественности и не называется числом; число два — не совершенное число, ибо в нём лишь чётность и нет нечётности. Но тройка, поскольку в ней есть и чётность, и нечётность, называется совершенным числом. И благодаря тому, что третий — это совершенное число, третий более всего готов к принятию совершенства, и потому было избрано колено Леви — третье — чтобы от него произошли избавители, благодаря готовности третьего к принятию совершенства. И можно ещё продолжить об этом, но здесь не место. Потому причиной того, что Амрам женился на своей тётке, было то, чтобы и отец, и мать были из колена, избранного для того, чтобы от него произошли избавители.

После того как было избрано колено Леви для того, чтобы от него произошли избавители, из сыновей Леви был избран второй — Кеат, из сыновей Кеата — первый — Амрам, а из детей Амрама — третий: Мирьям, Аарон и Моше. И это соответствует тому, что мы сказали выше: третий обладает готовностью к принятию совершенства, поскольку это число — совершенное число. Когда ещё не было никакой готовности к совершенству, требовалось совершенное число, чтобы совершенство было достигнуто. Но когда уже появилась готовность к совершенству, — то есть уже родился Леви, от которого готовились произойти избавители, — тогда уже не требуется полная подготовка в виде полностью совершенного числа, а достаточно подготовки числом два, ибо и двойка содержит в себе некоторое число, как было разъяснено выше — это чётное число. Потому второй сын Леви, Кеат, был готов к тому, чтобы от него произошли избавители, ибо насколько возможно было приблизить благо — а именно избавление, — настолько оно приближалось. После этого, когда подготовка усилилась — ибо Кеат, будучи вторым, тоже содержал в себе некоторую готовность, как мы сказали, — уже не требовалось никакой дальнейшей подготовки вовсе, и первым родился тот, от кого подобало произойти избавителям, и Амрам был первым. А когда родились сами избавители — это уже иная ступень, ибо прежние не были самими избавителями, а лишь предками избавителей, — а теперь родились сами избавители, и потому потребовалось вернуться к полной готовности, чтобы это был третий. И Моше был третьим.

Потому Писание перечислило родословие колен одного за другим до Леви, указывая: когда родился третий, тогда подобает произвести избавителей. И описало цепь происхождения избавителей, и всё это — в подобающем и глубоко выверенном порядке. И ничто не случайно, как мы говорили во многих местах: нельзя сказать, что хоть что-то в избавлении было случайным, тем более порядок происхождения, — но всё по воле Господа. Впрочем, в этом содержатся ещё весьма глубокие вещи относительно происхождения Моше и Аарона, но не следует более распространяться.

«А Я ожесточу сердце фараона» (Шмот 7:3). Некоторые спрашивают: почему Святой, благословен Он, умножил казни на фараона, дабы умножить чудеса Свои в земле египетской? Если фараон хотел послушаться, зачем Он так поступал с ним, ожесточая его сердце, чтобы тот не мог послушаться? Тогда получается, что казни обрушивались на него напрасно, без его вины. Однако это вовсе не затруднение. Ибо поскольку фараон сказал (Шмот 5:2): «Кто такой Господь, чтобы я послушался голоса Его?» — этот злодей и его народ являлись причиной того, что имя Господа не было известно, ибо все знали об отрицании, и он вызывал осквернение Его имени, да будет Он благословен. Потому подобало, чтобы имя Господа стало известно через них, коль скоро они отрицали Его имя, да будет Он благословен. Потому сказано (см. Шмот 7:3,5): «А Я ожесточу сердце фараона, дабы умножить чудеса Мои в земле египетской, и узнают, что имя Моё — Господь» — вместо его слов «Кто такой Господь, чтобы я послушался голоса Его?» Поэтому фараон обязан был исправить то, что уже испортил, — чтобы через него стало известно Его имя, да будет Он благословен. Потому Он ожесточил его сердце, чтобы тот не послушался, дабы Господь навёл на него описанные казни, и тогда стало бы известно Его имя, да будет Он благословен.

Более того, изначально это вообще не представляет затруднения. Ибо при первых пяти казнях Святой, благословен Он, не укреплял его сердце, но всякий раз говорится, что сердце его ожесточалось само по себе. Лишь при последних пяти казнях Святой, благословен Он, укрепил его сердце. Причина в том, что из десяти казней, которые Святой, благословен Он, навёл на египтян, пять относились к нижним — на земле, а пять — к верхним — на небе, и это будет разъяснено далее при толковании стиха (Дварим 26:8): «Рукою крепкою и мышцей простёртою». При первых пяти казнях, когда казни поражали нижнее, а человек — глава нижнего мира и отчасти принадлежит также к верхнему, казни не превосходили человеческих сил, и потому фараон сам укреплял своё сердце. Но когда начались последние казни, идущие от верхнего — превышающие силы человека, — фараон наверняка отпустил бы Израиль не потому, что раскаялся, а потому что казни были для него слишком тяжелы. А Святой, благословен Он, желает, чтобы человек не был принуждён в своих поступках казнями. Потому Святой, благословен Он, укрепил его сердце, чтобы противостоять тому, что казни вынуждали его отпустить Израиль; Он укрепил его сердце, чтобы принудить его не отпускать, и таким образом склонял его в другую сторону. Поэтому совершенно правильно то, что Он ожесточил его сердце, чтобы противостоять казням, которые склоняли бы его к отпущению, и теперь весы были уравновешены.

Однако в Шмот Рабба на главу Бо (13:3): «Ибо Я отяготил сердце его» (Шмот 10:1). Сказал рабби Йоханан: отсюда дана возможность еретикам говорить, что не было у него возможности совершить раскаяние, ибо сказано: «Ибо Я отяготил сердце его». Сказал Реш Лакиш: да замолкнут уста еретиков! Ибо «если к насмешникам — Он насмехается» (Мишлей 3:34): Святой, благословен Он, предупреждает человека первый раз, второй и третий, и если тот не раскаивается, Он запирает его сердце от раскаяния, дабы взыскать с него за то, в чём он согрешил. Так и здесь: фараон-злодей — поскольку Святой, благословен Он, посылал к нему пять раз, а тот не обратил на это внимания, — сказал ему Святой, благословен Он: ты ожесточил свою выю и не раскаиваешься, — вот, Я добавлю тебе нечистоту к нечистоте. Потому и сказано: «Ибо Я отяготил сердце его и сердце рабов его».

Это качество, что Святой, благословен Он, добавляет нечистоту к их нечистоте, — весьма глубокая вещь. Ибо раскаяние (тшува) относится к человеку потому, что действие греха исходит от человека, который подвержен изменению и перемене. Поэтому его действия и грехи не считаются полноценными действиями. Ведь действие оценивается по совершающему, а совершающий — обладатель тела, подверженный изменению и перемене, и потому его действие — не полноценное действие. Изначально действие исходит от человека, который может изменить своё действие от дурного к хорошему, и потому он может изменить свои действия через раскаяние, и тогда действие считается как бы никогда не совершённым.

Но если его предупреждают, то предупреждение и свидетельство делают так, что его действия считаются более полноценными действиями, ибо ему было засвидетельствовано, и он не послушал, а это — несомненно полноценное действие. Тогда Святой, благословен Он, запирает от него пути раскаяния и отягощает его сердце. Ибо прежде Святой, благословен Он, взирает на злодея в ожидании, что тот изменит свои действия, — ведь он подвержен изменению и перемене и может изменить их к добру. Но когда он так поступил — был предупреждён и не послушал, — Святой, благословен Он, добавляет ему нечистоту к нечистоте, ибо он готов к нечистоте, а не к раскаянию. И поскольку он готов, Он поступает с ним так, дабы взыскать с него. И эти вещи весьма глубоки, хотя и кажутся очевидными и известными: Святой, благословен Он, запирает пути раскаяния, ибо нарушение после предупреждения выглядит как сознательный и умышленный грех, а раскаяние возможно лишь за ошибку, происходящую от тела человека, но не от разума, как было разъяснено выше (конец главы 20) при толковании стиха (Шмот 2:20): «Позовите его, и пусть ест хлеб».

Согласно этому, то, что Писание говорит (Шмот 7:3): «А Я ожесточу сердце его, дабы умножить чудеса Мои», и не говорит, что сердце его ожесточится потому, что он был предупреждён и не раскаялся, — объясняется тем, что здесь есть причина, по которой его сердце было ожесточено не ради ускорения выхода Израиля, хотя главная цель посланничества состояла именно в этом. Потому Он сказал: дабы умножить чудеса Мои, Я ожесточу сердце его.