Gevurot Hashem

Канун Песаха, ближе к Минхе, человеку не следует есть до наступления темноты (Псахим 99б). Объяснили в Гемаре (там же, 107б): чтобы он не пришёл к тому, что будет есть мацу «грубым поеданием» (ахила гаса), ибо грубое поедание не считается едой, как мы говорим в последней главе Йомы (80б): тот, кто ест грубым поеданием в Йом-Кипур — освобождён от наказания, ибо грубое поедание — это не еда. И Тосафот (Псахим 107б) задали вопрос из того, что сказано в Назир (23а): что означает написанное (Ошеа 14:10) «Ибо прямы пути Господни, и праведники пойдут по ним, а грешники споткнутся на них»? Притча о двух людях, которые ели пасхальную жертву: один ел её ради исполнения заповеди — о нём сказано «праведники пойдут по ним»; а другой ел её ради грубого поедания — о нём сказано «грешники споткнутся на них». И возражает: пусть он не исполнил заповедь наилучшим образом, но разве можно назвать его грешником? И ответил Рабейну Там, что есть два вида грубого поедания: поедание, при котором его душа испытывает отвращение к еде — за такое поедание он освобождён в Йом-Кипур. И есть грубое поедание, при котором он не испытывает желания есть, но в еде есть вкус — за такое грубое поедание он не освобождён. До сих пор его слова.

И хотя я недостоин придирчиво разбирать слова Тосафот, приводимые от имени Рабейну Тама, тем не менее — это Тора, и нам надлежит учить. Ибо по его объяснению возникает затруднение: почему Гемара в Назир спрашивает «пусть он не исполнил заповедь наилучшим образом и прочее», — почему бы не объяснить, что речь идёт о случае, когда он ел совершенно грубым поеданием, так что его душа испытывала отвращение к еде? Приходится сказать, что его не тошнило от еды, ведь иначе было бы затруднение: «мы говорим об одном пути, по которому праведник идёт, а грешник спотыкается, а здесь два пути» — как возражают там же. В таком случае — точно так же нельзя объяснить, что он ел ради поедания, к которому не испытывал желания, ибо тогда возникает затруднение: ведь это два пути, ибо праведник ел по закону, а грешник — не по закону, и это два пути. И нельзя вовсе сказать, что закон поедания пасхальной жертвы таков, что он был столь сыт, что не испытывал желания есть, — ведь тогда он не исполнял бы заповедь наилучшим образом, если ест пасхальную жертву без желания есть, а только потому что в ней есть вкус.

И ещё ответили Тосафот (Псахим 107б): «разве ты назовёшь его грешником?» [с удивлением] — то есть поедание пасхальной жертвы не является непременным условием, и раз он исполнил заповедь Песаха, то, хотя он не исполнил заповедь поедания пасхальной жертвы, он не называется «грешником» за то, что не исполнил другую заповедь. И на это тоже можно возразить, ибо в этом нет смысла: ведь в конечном счёте в отношении второй заповеди он грешник.

Но представляется, что правильное объяснение таково: «ел ради грубого поедания» (Назир 23а) — это несомненно не грубое поедание в буквальном смысле. И вот его смысл: притча о двух людях, которые ели пасхальную жертву будучи сытыми — один ел ради заповеди, а другой ел ради грубого поедания. Не говорится, что он «ест грубым поеданием» в буквальном смысле, но «ел ради грубого поедания» — то есть он обжора, поедающий мясо с жадностью, он прожорливый человек и ест пасхальную жертву ради своей прожорливости, и тот, кто ест ради грубого поедания, не исполняет заповедь наилучшим образом. И не говорится «что он ест пасхальную жертву ради своего удовольствия», ибо это хуже — что он прожорлив, а обычное удовольствие, свойственное людям, вовсе не делает его грешником. И возражает: раз в конечном счёте он исполнял заповедь Песаха, «разве ты назовёшь его грешником и прочее». И так следует из слов Раши, благословенна его память, в Назир, в главе «Тот, кто сказал» (Назир 23а). И нельзя объяснить это как грубое поедание в полном смысле, ибо тогда возникнет затруднение — ведь это два пути, ведь праведник не ест так, а значит, это два пути.

И в Гемаре (Псахим 107а) спросили: «ближе к Минхе Гдоле» учим мы или «ближе к Минхе Ктане»? И вывели, что «ближе к Минхе Ктане» учим мы. А Минха Ктана — с девяти с половиной часов, и «ближе к Минхе» — это с девяти часов и далее. Причина добавления получаса в том, что по закону Минха Гдола — сразу после полудня, а Минха Ктана — после прохождения половины второй половины дня, то есть с девяти часов и далее. Но чтобы было полностью заметно, что вечерние тени удлинились, сказали (Брахот 26б): Минха Гдола — со времени шести с половиной часов. А Минха Ктана — чтобы было заметно наступление вечера — с девяти с половиной часов. И это для строгости, как учили (Псахим 58а): «тамид забивают в восемь с половиной часов и приносят в девять с половиной часов». Но для облегчения так не говорим. Поэтому человеку не следует есть с девяти часов и далее, то есть за полчаса до Минхи Ктаны — когда наступил девятый час, дали ему статус Минхи Ктаны, и не следует есть.

Что касается питья вина в канун Песаха — говорит Гемара (Псахим 107б): Рава пил вино весь канун Песаха, чтобы разжечь аппетит и есть больше мацы. А в главе «Как благословляют» (Брахот 35б) спрашивает: но ведь вино насыщает? А вот Рава пил вино весь канун Песаха! И отвечает: немного — насыщает, много — разжигает аппетит. И Тосафот (Брахот, там же) написали: отсюда следует, что запрещено пить вино в канун Песаха с Минхи и далее. А если хочет пить — пусть пьёт много вина, ибо много — разжигает аппетит. До сих пор их слова. Но автор Тура не согласен с этим и постановил (в Орах Хаим) глава 471 (параграф 1), что можно пить и много, и мало. А наш учитель рав рабби Йосеф Каро, благословенна его память (в Бейт Йосеф, там же) удивляется словам Тура, ведь Тосафот доказали из Гемары, что мало вина запрещено пить.

А я говорю, что автор Тура объясняет Гемару правильно. Он объясняет так: «вино в большом количестве разжигает аппетит, а в малом — насыщает» — то есть вино, хотя и поддерживает сердце, приносит человеку побуждение к еде. И вот в чём дело: вино поддерживает человека, питает его, и он не голоден — это называется «насыщает», но при этом оно пробуждает в нём желание пищи. Ибо есть различие между тем, кто ест из желания есть, и тем, кто ест из-за голода: едящий из-за голода ест и невкусную пищу, лишь бы насытить душу и прокормиться, а тот, кто ест из желания — желает вкусных вещей. Поэтому и сказано: «вино в большом количестве разжигает аппетит, а в малом количестве насыщает сердце» — то есть много вина пробуждает в человеке желание пищи, а мало — насыщает. И почему Гемара не говорит, что вино и разжигает много, и насыщает тоже много? Потому что если бы оно насыщало много, выходило бы, что его вред перевешивает пользу, ведь человек ест от голода столько же, сколько ест от побуждения аппетита. Поэтому, если бы оно насыщало столько же, сколько разжигает аппетит, зачем бы Рава пил вино, чтобы есть больше, — ведь вино насыщало бы столько же, сколько побуждает к еде. Поэтому нужно сказать, что то, что оно насыщает — это мало, а то, что оно разжигает аппетит — это много. Поэтому Рава пил вино, и хотя оно немного насыщало его, он не считался с этим, раз оно сильно разжигает желание пищи. Таково объяснение Тура.

И это объяснение достойно того, чтобы полагаться на Тур, ибо ход Гемары поддерживает его. Ведь там сказано (Псахим 107б): «Сказал Рава: откуда я это знаю? Ибо учили: между первым и вторым бокалом пусть пьёт; а если ты скажешь, что вино насыщает, и прочее». По объяснению же Тосафот, раз малое количество вина насыщает, всё равно затруднительно — зачем пить между первым и вторым бокалом, ведь два-три ревиита вина вряд ли называются «много». Далее, сказано (Брахот 35б): «А разве вино вообще насыщает? Ведь написано (Тегилим 104:15): "И вино, веселящее сердце человека"». Из того, что спрашивает «а вино разве насыщает и прочее», следует, что он хочет доказать из Писания, что даже малое количество не насыщает. И как же можно это доказать из стиха? Ведь можно сказать, что речь идёт о большом количестве вина, которое не насыщает, по объяснению Тосафот. Но по нашему объяснению всё хорошо: любое вино в мире немного насыщает, и возражает: разве вино хоть немного насыщает, ведь написано «и вино, веселящее сердце человека» — но не насыщающее. И это объяснение верно по ходу Гемары, без затруднений.

Из слов Рамбама (Законы хамеца и мацы, глава 6, закон 12): «Но он может есть немного фруктов или овощей, но не наполнять ими свой живот». До сих пор его слова. И представляется, что Рамбам объяснил так, исходя из слов рабби Йоси (Псахим 107б): «Но он может обмакивать в разные закуски (тарнима)». Он не сказал «но он может есть разные закуски», а именно «обмакивать» — что означает именно способ обмакивания, как принято у людей обмакивать перед трапезой, чтобы пробудить аппетит к еде. Так же объяснил Рашбам (там же, к словам «в овощи»): «Такие вещи, как разные закуски и овощи, пробуждают сердце к еде». И следует из этого, что это делается по обычаю людей, пробуждающих аппетит, но не наполнять ими свой живот.

То, что сказано здесь, что запрещено есть с девятого часа (Псахим 107б), относится к запрету есть мацу обогащённую (маца ашира), но обычную мацу запрещено есть с полудня, как сказано в Иерусалмском Талмуде (Псахим 10:1): «Тот, кто ест мацу четырнадцатого нисана — как будто сожительствует со своей невестой в доме тестя». До сих пор. Причина же в том, что с полудня запрещён хамец (Псахим 4б), но ещё не наступило время заповеди мацы до вечера (Шмот 12:18), и это подобно обручённой, которая обручена с одним человеком, но ещё не наступило время, когда она будет ему дозволена — до свадьбы. Поэтому не сказано, что сидящий в сукке в канун Суккот подобен сожительствующему со своей невестой, — ибо там иное: там нет «невесты», ведь не запрещено сидеть в доме. Но в канун Песаха, когда запрещён хамец, а время мацы ещё не наступило — это подобно сожительству с невестой в доме тестя. И говорится там (Иерусалмский Талмуд, там же): сожительствующего со своей невестой в доме тестя бьют ударами за строптивость (макот мардут), и того, кто ест мацу в канун Песаха, бьют ударами за строптивость.

Именно обычную мацу запрещено есть — то есть мацу, которой выполняют обязанность вечером. Но мацу обогащённую (маца ашира), которой не выполняют обязанность, — нет запрета есть. А с девятого часа и далее запрещена и маца обогащённая. Так объяснил Рош (Псахим, глава 10, параграф 1) и Тур (Орах Хаим, начало главы 471). На основании этих правил мы учим, что тот, у кого нет обычной мацы вовсе, а есть только маца обогащённая, — нет заповеди есть её вовсе. Ибо если бы была заповедь есть мацу обогащённую, когда нет другой мацы, то было бы запрещено и мацу обогащённую есть [в канун Песаха], ведь она подходила бы для исполнения обязанности, когда нет другой мацы.

И следует задаться вопросом: раз написано (Шмот 12:18) «вечером ешьте мацу», а маца обогащённая — это маца, ведь все хлебные приношения делаются мацой (Мнахот 52б) и замешивались на масле, — то в случае, когда у него есть только маца обогащённая и он не может исполнить заповедь (Дварим 16:3) «хлеб бедности», почему бы ему не исполнить заповедь мацы хотя бы? Согласно этому, даже мацу обогащённую запрещено есть [в канун Песаха]. А то, что учили (Псахим 99б) «не следует есть с девятого часа и далее» — это относится к тому, чтобы не наполнять живот прочими закусками.

И удивительно, что Рош (Псахим, глава 10, закон 1) привёл доказательство из того, что сказано в главе «Кануны Песаха» (Псахим 99б): «не следует есть от Минхи и далее», и из этого следует, что именно ближе к Минхе запрещено, но до этого — разрешено. И Рош уточняет: о чём здесь речь? Если о хамеце — он запрещён с четвёртого часа. Если о маце — её запрещено есть в канун Песаха. Если о закусках — они разрешены весь день. Значит, речь идёт о маце обогащённой, которая запрещена от Минхи, а до этого — разрешена. До сих пор слова Роша. Но это, конечно, не является доказательством в пользу мнения Рамбама, что закуски разрешены только в малом количестве, но не наполнять ими живот.

И даже по мнению Роша, что любые закуски разрешены, даже если ест не способом обмакивания, можно объяснить Мишну как говорящую о варёной маце, когда кусок цел. И мы держим галаху по рабби Йоси (Брахот 38б), что варёной мацой не выполняют обязанность, ибо требуется вкус мацы. Хотя для благословения «Амоци» это несомненно хлеб, и произносят над ним «Амоци», когда кусок цел и имеет вид хлеба (Брахот 37а), — для заповеди мацы это не называется «маца», раз в ней нет вкуса мацы, поскольку она варёная. И возможно, что в таком случае это разрешено в канун Песаха, ибо это вовсе не маца. Но маца обогащённая — это «маца».

И если закуски разрешены полностью, тогда зачем Гемаре (Псахим 107б) понадобилось говорить, что «обмакивает в закуски»? Следовало бы сказать, что всё, что не хлеб, разрешено есть, потому что не насыщает. Но несомненно, всё запрещено есть, и разрешено только то, что пробуждает желание есть — то есть малое количество, например обмакивание в закуски. Далее, сказано (там же) после этого: «рабби Ицхак обмакивал в овощи» — и из этого следует, что не всякая еда разрешена, а только обмакивание и подобное ему, что пробуждает желание есть.

Однако несомненно следующее представляется очевидным: если в маце совсем нет воды, то в таком случае ею нельзя выполнить обязанность не только потому, что это маца обогащённая, но и потому, что она не приходит к заквашиванию. И несомненно, мацой, которая не приходит к заквашиванию, невозможно выполнить обязанность вовсе, даже в стеснённых обстоятельствах, ибо это подобно рису и просу, которые вовсе не являются мацой, и в таком случае, несомненно, разрешено [есть её в канун Песаха]. И Рабейну Там, который разрешал — несомненно, именно такой случай он разрешал. И причина здесь не в маце обогащённой, ибо это относится к маце, в которой есть и вода, и фруктовый сок вместе — такая приходит к заквашиванию, просто она называется мацой обогащённой. Но если замешана только на фруктовом соке, она не приходит к заквашиванию и разрешена полностью. А то, что учили (Псахим 99б): «не следует есть от Минхи и далее в кануны Песаха» — причина в обязанности мацы, чтобы он не пришёл к тому, что будет есть мацу грубым поеданием (Псахим 107б).

И спрашивает Гемара (Псахим 100а) относительно того, что сказано, что даже рабби Йоси согласен, что в канун Песаха не следует есть от Минхи и далее, и возражает из слов рабби Ирмии, который сказал от имени рабби Абау, который сказал от имени рабби Йоханана, который сказал от имени рабби Йоси бар Ханины: «Галаха как рабби Йеуда в канун Песаха, и галаха как рабби Йоси в кануны Суббот». «Галаха как рабби Йеуда в канун Песаха» — из этого следует, что они спорят и относительно кануна Песаха. И отвечает: нет, из этого следует, что они спорят относительно прерывания трапезы. И сказано там: «не разошлись оттуда, пока не установили галаху по рабби Йоси. И сказал рав Йеуда от имени Шмуэля: галаха ни по рабби Йоси, ни по рабби Йеуде, а расстилает покрывало и произносит Кидуш».

Рав Альфас (Псахим 19б по листам Рифа) привёл только слова Шмуэля, что расстилает покрывало и произносит Кидуш, и отверг слова рабби Йоханана и рабби Ханины, которые постановили: галаха как рабби Йеуда в канун Песаха и галаха как рабби Йоси в кануны Суббот. И объясняют Ран (там же) и Рамбан (Милхамот, там же) причину: галаха как Шмуэль, потому что барайта подтверждает его мнение, ибо учили (Псахим 100б): «и согласны, что не приносят стол, а если принёс — расстилает покрывало и произносит Кидуш». И это соответствует Шмуэлю, ибо по рабби Йеуде недостаточно расстелить покрывало, а требуется полное убирание стола. А по рабби Йоси не нужно расстилать покрывало, раз он считает, что не прерывают, — значит, вовсе не нужно расстилать покрывало. Следовательно, это соответствует Шмуэлю. А конец барайты, который учит «если принёс и прочее», не относится к началу барайты, которое учит «и согласны и прочее» по мнению рабби Йеуды и рабби Йоси, а конец, который учит «если принёс» — это слова самого таная. Так объяснил Ран.

Но мне затруднительно: откуда мы знаем, что это так? Ведь, возможно, и рабби Йеуда согласен, что достаточно расстелить покрывало. Ведь то, что по мнению рабби Йеуды требуется полное прерывание, — это когда он уже ест, и если не прервёт убиранием стола, не будет видно, что трапеза приходится в честь Субботы, — поэтому требуется убирание стола. Но здесь, когда он ещё не ел, достаточно расстелить покрывало. Хотя рабби Йоси считает, что не прерывают — это потому, что раз он уже ел, мудрецы не обязали его прерывать, но когда он ещё не ел — он так не считает. Ведь необходимо сказать по мнению рабби Йоси следующее: хотя рабби Йоси считает, что не прерывают, он говорит: «и согласны, что не приносят стол, пока не произнесёт Кидуш». И по необходимости причина в том, что изначально следует сначала произнести Кидуш, и «не прерывают» сказано только тогда, когда уже ели. Точно так же и рабби Йоси согласен, что нужно расстелить покрывало, раз ещё не ели.

И можно объяснить, что рав Альфас считает, что причина мнения рабби Йоси — что не следует произносить Кидуш посреди трапезы и не следует прерывать убиранием стола, а следует произнести Кидуш так, посреди трапезы, — в том, что не будет видно, что трапеза приходится в честь Субботы, раз он не прервал убиранием стола. Поэтому рабби Йоси считает, что ест до наступления темноты, прерывает и произносит Кидуш. А если бы произнёс Кидуш во время трапезы, не было бы заметно, что трапеза приходится в честь Субботы. И тогда хорошо подтверждается, ведь мы видим, что расстилание покрывала и произнесение Кидуша является достаточным знаком, ибо если принёс стол — расстилает покрывало и произносит Кидуш, и мы не говорим, что это недостаточный знак того, что трапеза в честь Субботы. А значит, и во время трапезы расстилание покрывала является таким же достаточным знаком.

И ещё представляется, что причина, по которой рав Альфас постановил как Шмуэль, в том, что если бы Шмуэль не знал, что мудрецы спорят с обоими, он не стал бы постановлять ни по рабби Йоси, ни по рабби Йеуде. Но Шмуэль знал по преданию, что мудрецы спорят и говорят, что достаточно расстелить покрывало и произнести Кидуш. И так сказано в Иерусалмском Талмуде (Псахим 10:1), что мудрецы спорят и с рабби Йоси, и с рабби Йеудой, — и потому следует постановить как Шмуэль. Поэтому рав Альфас отверг слова рабби Йоханана и рабби Йоси бар Ханины. И в отношении Песаха тоже достаточно расстелить покрывало и произнести Кидуш, и нельзя сказать, что на Песах требуется полное убирание стола, ибо нет основания различать: раз расстилание покрывала является прекращением трапезы, то и для Песаха тоже, ведь на Песах требуется лишь прервать и есть мацу. А Рашбам (Псахим 100а) постановил как Шмуэль в прочие кануны Суббот, но в канун Песаха требуется прерывание убиранием стола. И эти слова весьма удивительны, ведь строгость Песаха состоит лишь в поедании мацы, и для этого достаточно расстелить покрывало, как в прочие кануны Суббот, — почему же в канун Песаха этого недостаточно? И слова рава Альфаса являются основным мнением.

И уточнил Рош (Псахим, глава 10, параграф 2) из Мишны (Псахим 99б): «не следует человеку есть от Минхи и далее до наступления темноты» — что здесь сообщается, что в канун Песаха запрещено есть до наступления темноты. Хотя в прочие кануны Суббот разрешено добавлять от будничного к святому и есть до ночи (Брахот 27б), в канун Песаха это запрещено, ибо маца уподоблена пасхальной жертве (Псахим 120а), а пасхальная жертва поедается ночью (Звахим 56б) — значит, и маца поедается ночью. До сих пор его слова.

И требует рассмотрения: ведь субботняя трапеза должна быть ночью, ибо нужно есть одну трапезу ночью, и тогда как же есть днём до ночи? Это не подобно Кидушу: хотя Кидуш нужно произносить ночью, можно произнести его днём, когда добавляет от будничного к святому, ибо сам Кидуш свидетельствует, что он добавляет к ночи, и поэтому можно произнести Кидуш днём, ведь Кидуш относится к Субботе. И хотя он опережает Кидуш, в этом отношении можно добавить от будничного к святому. Но есть трапезу, которую обязан есть ночью — ведь в конечном счёте еда приходится на день. И представляется, что полагались на то, чтобы устраивать субботнюю трапезу днём, лишь потому, что она продолжается до ночи, и раз она продолжается до ночи, трапеза приходится и на Субботу тоже. И хотя трапеза не была начата в Субботу, раз он ел после Кидуша, это ясно свидетельствует, что трапеза — в честь Субботы, но заповедь трапезы, которая должна быть одна ночью, исполняется тем, что трапеза продолжается до ночи. Согласно этому, те, кто спешат и прекращают есть до дневного Кидуша, поступают неправильно.

«И даже бедняк в Израиле не должен есть, пока не возляжет» (Псахим 99б). Объяснение: возлежит на ложе за столом, как поступают свободные люди, в память о свободе (Раши и Рашбам, там же). Слово «возлежание» (хасава) происходит от корня со значением «сидение», как переведено (Берешит 37:25): «и сели есть» — «вэистахару», что от корня со значением «кружение». Так объяснил и рав Ай Гаон. И поскольку сказали мудрецы, благословенна их память (Ктубот 111а): «Всякое сидение, при котором нет опирания, — стояние лучше него», — поэтому нужно опираться. Но в любом случае «возлежание» означает «сидение». И ещё: не было бы видно, что он сидит для еды, если бы не возлежал, как принято возлежать для еды с опиранием. Поэтому сказано «пока не возляжет», а не «пока не сядет».

И объясняется в Гемаре (Псахим 108а): маца и четыре бокала требуют возлежания, и если не съел казаит мацы с возлежанием — не выполнил обязанность и должен вернуться и есть снова (Рош, Псахим, глава 10, параграф 20). И так же афикоман тоже требует возлежания. Но марор не требует возлежания, ибо он не является напоминанием о свободе.

И говорится в Гемаре (Псахим 108а): лежание на спине (пракдан) не считается возлежанием; возлежание на правый бок не считается возлежанием, и более того — есть опасность, что пища попадёт в дыхательное горло вместо пищевода. Раши (там же) объяснил: «это относится к лежащему на спине, ибо когда шея его откинута назад, крышка надгортанника, закрывающая дыхательное горло, открывается и откидывается вверх, и дыхательное горло раскрывается, и пища попадает в него [и он давится]». А Рашбам, благословенна его память (там же), объяснил, что это относится к возлежанию на правый бок: «Пищевод расположен с правой стороны, и крышка надгортанника открывается сама, когда он наклоняется вправо». Так объяснил Рашбам. И тогда, по этому объяснению, левша возлежит как все прочие люди — на левый бок, ведь если возляжет на правый бок, крышка надгортанника откроется сама. А по объяснению Раши, возлежание на правый бок не считается возлежанием, потому что нужно есть правой рукой, и поэтому возлежание на правый бок — не возлежание. И написали Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 20), и Тур (Орах Хаим, глава 472, параграф 3), что по мнению Раши, если он левша — возлежит на левый бок. А Рашбам отверг объяснение Раши, ибо если бы речь шла о лежании на спине, следовало бы присоединить это к лежанию на спине, а не к возлежанию на правый бок. По объяснению Рашбама вот каков смысл: возлежание на правый бок не считается возлежанием, потому что нужно есть правой рукой. И нельзя объяснять это тем, что «пища может попасть в дыхательное горло», ибо это сказано после — «и более того и прочее». И тогда по первой причине возлежание на правый бок не считается возлежанием, а если он левша — возлежит на левый бок, который является правым для всех людей. А затем сказано «и более того и прочее» — по этому объяснению левша возлежит на левый бок всех людей. И можно объяснить так: «возлежание на правый бок не считается возлежанием» — ибо не принято у людей возлежать на правый бок, так как пища может попасть в дыхательное горло вместо пищевода. А значит, это не является исполнением заповеди. «И более того» — это представляет для него опасность, «ибо пища может попасть в дыхательное горло вместо пищевода».

Однако мне затруднительно: по объяснению Рашбама, левша возлежит как все прочие люди, но как же он может есть левой рукой — разве это путь свободы? И если бы не объяснения Раши и Рашбама, я бы объяснил: «возлежание на правый бок не считается возлежанием», потому что это не путь свободы, ведь человек не может есть левой рукой. «И более того и прочее» — вот каков смысл: поскольку он не может глотать надлежащим образом, ибо еда осуществляется силой правой стороны, и когда он возлежит на правый бок, он не может глотать как следует, и из-за трудности глотания есть опасение, что пища попадёт в дыхательное горло вместо пищевода. Так представляется ясным и очевидным. И тогда, несомненно, левша всегда должен возлежать на левый бок, который является правым для всех людей.

Женщина не нуждается в возлежании (Псахим 108а). И объясняется в Шеильтот (раздел Цав, параграф 77): причина в том, что не принято у женщины возлежать. А в наших текстах Гемары (Псахим 108а) сказано: «женщина при муже не нуждается в возлежании», и следует из этого, что другая женщина нуждается в возлежании. Но эта версия текста неверна: чем отличается «при муже»? Если из-за страха перед мужем — это не столь велико, как страх отца перед сыном, а ведь сказано там: «сын при отце нуждается в возлежании». Хотя и написано (Ваикра 19:3): «Каждый мать свою и отца своего бойтесь», этот страх объясняется в Кидушин (31б): что такое страх? Не стоит на его месте, не садится на его месте, не противоречит его словам — всё, что если бы делал, выглядело бы как пренебрежение почётом отца. Но возлежать в почётной манере — разрешено.

Но перед своим учителем не нужно возлежать, ибо страх перед учителем подобен страху перед Небесами (Псахим 108а), и не следует вести себя властно перед ним, поэтому не нужно возлежать. Из этого следует, что если учитель является его отцом — не нужно возлежание, ведь несомненно и тогда действует правило «страх перед учителем подобен страху перед Небесами». Однако Рош (Псахим, глава 10, параграф 20) и Тур (Орах Хаим, глава 472, параграф 5) постановили, что если отец является его учителем — нужно возлежание. Их доказательство в том, что сказано (Псахим 108а): «сын при отце нуждается в возлежании», а обычно отец обучает сына Торе, ведь сказано в Кидушин (31а), что сын боится отца более, чем матери, потому что тот обучает его Торе. Следовательно, обычно отец обучает сына Торе. До сих пор их слова.

И следует уточнить: какое значение имеет то, что обычно «отец», упомянутый в Торе, обучает сына Торе? Ведь в том отце, о котором говорят мудрецы, не представляется, что обычно отец обучает сына Торе, ибо иногда отец — простолюдин. Ведь сказано в главе «Эти находки» (Бава Мециа 33а): потеря учителя предшествует потере отца. Значит, мы находим отца, который не является учителем, — ведь потеря отца, который является его учителем, предшествует потере учителя. Далее, из хода Талмуда не следует такое толкование: ведь смысл Гемары в том, чтобы сказать, что сын при отце нуждается в возлежании, и мы не говорим, что из-за страха перед отцом он освобождён от возлежания. А по объяснению Роша, наоборот — то, что он его отец, является причиной обязанности возлежания, ведь если бы он не был его отцом, он был бы освобождён как ученик перед учителем, а поскольку он его отец — должен возлежать. И смысл отрывка не таков. Далее, если бы было по объяснению Роша, следовало бы поместить «сын при отце» после «ученик при учителе», и тогда бы хорошо объяснялось: ученик при учителе не нуждается в возлежании, а если это сын при отце, хотя он и его учитель — нуждается в возлежании. А из того, что сначала установили «ученик при учителе», видно, что это вовсе не относится к случаю, когда сын является его учеником. И представляется, что мнение Роша состоит в том, что обычно отец — как если бы дал ему разрешение, а он считает, что если учитель дал ему разрешение — нуждается в возлежании. И это будет объяснено далее.

А то, что сказано: ученик при учителе не нуждается в возлежании — это даже если учитель не выдающийся. Доказательство из того, что приводится (Псахим 108а): «со всеми человек возлежит, и даже ученик с учителем». И нужно было объяснить, что речь идёт о подмастерье плотника. А из того, что не объясняется, что речь идёт об ученике, чей учитель не является выдающимся, следует, что даже при невыдающемся учителе не нуждается в возлежании. И мне затруднительно: откуда вопрошающий знает это? Почему бы не различать между выдающимся учителем и невыдающимся? Ведь мы находим в другом месте относительно вставания (Кидушин 33а): перед выдающимся учителем нужно вставать во весь рост, а перед невыдающимся учителем нужно вставать лишь на четыре локтя. Далее, ведь причина, по которой не нужно возлежать, — «страх перед учителем подобен страху перед Небесами», а это относится только к выдающемуся учителю. При невыдающемся учителе эта причина неприменима, ибо если бы была применима, следовало бы вставать перед ним тоже во весь рост, ведь «страх перед учителем подобен страху перед Небесами». А если возразить, что нельзя найти случай возлежания кроме как при подмастерье плотника, — несомненно, можно сказать, что обычно «учитель» означает выдающегося учителя, а невыдающегося называют «учитель невыдающийся». Поэтому представляется, что этот вопрос требует рассмотрения. И пусть учитель даст ему разрешение, и тогда нужно возлежание.

А если выдающийся учитель дал ему разрешение — представляется, что он не обязан из-за этого возлежать, ведь он может сказать, что не желал возлежать из-за благоговения, и он не обязан. А то, что постановил Рамбам (Законы хамеца и мацы, глава 7, закон 8): «Ученик при учителе не возлежит, а если дал ему разрешение — возлежит» — он не хочет сказать, что должен возлежать, если учитель дал ему разрешение, а лишь что ему разрешено возлежать. В отличие от случая, когда учитель не дал ему разрешения — тогда он не может возлежать. И так можно доказать из Гемары (Псахим 108а): «Ученик при учителе не нуждается в возлежании». О каком случае идёт речь? Если когда не дал ему разрешения — следовало бы сказать «не возлежит», ведь ему нельзя возлежать, и зачем сказано «не нуждается в возлежании»? Значит, речь идёт о том, когда дал ему разрешение, и даже тогда — не нуждается.

В Трумат а-Дешен (часть 1, параграф 138) написано, что если человек трапезничает у выдающегося мудреца Торы своего поколения — не нуждается в возлежании. И затруднительно: ведь сказано (Псахим 108а) «ученик при учителе», и объяснена причина — «страх перед учителем подобен страху перед Небесами», а эта причина применима только к выдающемуся учителю. Однако несомненно, если он трапезничает у раввина, который является руководителем в городе, — раз весь город следует его указаниям, он называется «его учителем», хотя тот и не учился перед ним, раз он раввин жителей города, а тот тоже живёт в городе.

Прислуживающий (шамаш) нуждается в возлежании, ибо сказал рабби Йеошуа бен Леви: «Прислуживающий, который съел казаит мацы с возлежанием — выполнил обязанность» (Псахим 108а). Из этого Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 20), вывел: из того, что сказано «выполнил» (в прошедшем времени, постфактум), следует, что для всего, что требует возлежания, — мацы и четырёх бокалов — если не возлежал, не выполнил обязанность, и должен вернуться и есть и пить. А Тосафот (Псахим 108а, к словам «все они») сомневаются относительно третьего и четвёртого бокалов: раз запрещено пить между третьим и четвёртым бокалами (Псахим 117б), чтобы не выглядело, будто добавляет к четырём бокалам, — нужно ли пить ещё один бокал с возлежанием? Но для Роша это очевидно: это не считается добавлением к бокалам, ведь раз нужно пить с возлежанием, если выпил без возлежания, этот бокал не засчитывается в число четырёх бокалов, и нужно выпить другой бокал.

Те, кто произносят на каждый бокал отдельное начальное благословение: если выпил первый бокал без возлежания — если он не намеревался пить между первым и вторым, это подобно «передумавшему» (нимлах), и должен произнести благословение сейчас, когда пьёт с возлежанием. А если намеревался пить между первым и вторым — раз он не отвлёк свой разум от питья, когда пил первый бокал, то хотя и пил без возлежания, когда пьёт второй бокал с возлежанием — не нужно благословлять, ибо уже благословил. Но между третьим и четвёртым бокалами, когда всегда запрещено пить (Псахим 117б), несомненно, когда пил третий бокал, он отвлёк свой разум от питья, и благословляет, когда возвращается пить третий бокал с возлежанием, ведь он не намеревался пить, и это считается отвлечением внимания.

Из того, что сказал рабби Йеошуа бен Леви: «Прислуживающий, который съел казаит мацы с возлежанием — выполнил обязанность», я учу следующее: из того, что он сказал постфактум «выполнил», следует, что всё, что человек ест из мацы в ночь Песаха, изначально требует возлежания. Ведь хотя выполняют обязанность одним казаитом (Псахим 40а), если он съел много — всё это одна заповедь. И лучше, чтобы вся его еда была в рамках заповеди, и поэтому ему следует есть всю мацу с возлежанием, ибо это путь свободы. Ведь если не так, зачем сказано «прислуживающий, который съел казаит мацы с возлежанием — выполнил»? Именно прислуживающий, который обслуживает участников трапезы, и ему невозможно возлежать. Но все остальные люди пусть возлежат всё время, пока едят мацу. Ибо казаит, о котором мудрецы говорят повсюду, — это для того, чтобы им выполнить обязанность, но если съел больше — всё считается поеданием мацы в рамках заповеди. Поэтому зачем же ему отстранять себя от заповеди? И так объяснил Рамбам, благословенна его память.

А Ави а-Эзри постановил, что в наше время в этих странах, где не принято возлежать весь год, даже в ночь Песаха не нужно, а возлежит или сидит как обычно. И эти слова удивительны: какое значение имеет то, что весь год не возлежает и не выказывает свободы? В эту ночь он обязан показать себя свободным человеком, и потому должен возлежать, хотя весь год не возлежает и не выказывает свободы — в эту ночь он обязан.

«И не дадут ему менее четырёх бокалов» (Псахим 99б). Объяснение: установили четыре бокала как проявление свободы, а причина, почему именно четыре — не меньше и не больше — будет объяснена далее.

И объяснили Тосафот (Псахим 99б): из языка Мишны следует, что четыре бокала нужны только хозяину дома, и он выводит всех остальных. Ведь чем отличаются четыре бокала от Кидуша всего остального года? Далее, сказано в Гемаре (Псахим 108б): «Если дал выпить из него своим сыновьям и домочадцам — выполнил обязанность, при условии, что сам выпил большую часть бокала». Из этого следует, что они выполнили обязанность слушанием. Но можно возразить, что речь идёт о тех, кто не достиг возраста воспитания. Тем не менее из Гемары следует, что бокал нужен каждому, ибо сказано (Псахим 108б): «Все обязаны в четырёх бокалах — как женщины, так и мужчины». Но можно возразить, что имеется в виду: обязаны слушать [благословение] четырёх бокалов. До сих пор их слова.

Но я не понимаю этого: не может быть, чтобы один выводил других в четырёх бокалах. Ведь чем это отличается от мацы и марора? Подобно тому как один не может вывести другого в маце и мароре, так не может вывести и в четырёх бокалах, ибо это заповедь, возложенная на каждого лично. А то, что привёл доказательство от Кидуша всего остального года, — там основная суть не в бокале, а основная суть — в самом Кидуше, просто не произносят Кидуш иначе как над бокалом. И раз хозяин дома выпил — этого достаточно. Но здесь основная суть — в бокале, а не в Кидуше; просто установили, чтобы на каждый из бокалов совершали заповедь, но бокал — это основное. И к этому неприменимо то, что один выводит другого.

И сказал рабби Йеошуа бен Леви: женщины обязаны в четырёх бокалах, ибо и они были в том чуде (Псахим 108а-б). Объяснение: исход из Египта был и для них тоже, как и для мужчин. И если скажешь: в сидении в сукке тоже следовало бы обязать их, ведь они тоже были в чуде суккот. Но это не затруднение: хотя женщины были в чуде суккот, Тора освободила женщин (Сукка 28а), и Царь может освободить того, кого пожелает, от повинности. Хотя по логике все должны быть обязаны, Он может освободить того, кого пожелает. Но в заповедях мудрецов, где мы сами приняли четыре бокала ради чуда Избавления, нет различия между женщинами и мужчинами, раз все были в том чуде, и потому заповедь возложена и на женщин. Ведь Господь, благословен Он, дал заповедь суккот Израилю не потому, что они сидели в суккот, когда вышли из Египта, но основная суть заповеди — как прочие заповеди, которые дал Господь, благословен Он, Израилю, просто Он связал причину заповеди с тем, что поселил Израиль в суккот. И есть различие между дарованием заповеди Израилю и причиной заповеди, ибо у многих вещей есть причина, но Господь, благословен Он, не пожелал повелеть их. Поэтому причина — это одно, а заповедь — другое, и от всякой повелительной заповеди, обусловленной временем, женщины освобождены (Кидушин 29а). Но в четырёх бокалах, которые мудрецы установили именно ради чуда, а чудо было равным для женщин и для мужчин.

Далее, заповедь мудрецов не подобна заповеди Торы: ведь все заповеди мудрецов основаны на «не отступай» (Дварим 17:11), и когда человек исполняет заповедь четырёх бокалов, он исполняет заповедь «не отступай» — вот основная суть заповеди. Поэтому в главе «Как берёт жену брата его» (Йевамот 20а) вторичные запреты, установленные мудрецами, названы «запрет заповеди», ибо «заповедь — слушать слова мудрецов». И все заповеди от мудрецов входят в запрет «не отступай», а к запрету «не отступай» неприменимо понятие «повелительная заповедь, обусловленная временем», ибо это запретительная заповедь. Некоторые объясняют так: раз мы находим, что все запретительные заповеди обязательны и для женщин (Кидушин 29а), поскольку они строже, ведь за них полагается бичевание, — даже если обусловлены временем. А мы находим, что заповеди мудрецов строже, чем запретительные заповеди, как сказано в Эрувин (21б): «Сын мой, остерегайся их слов более, чем Торы, ибо слова Торы — это повелительные и запретительные заповеди, но нарушающий слова мудрецов подлежит смерти». И раз за запретительные заповеди, за которые полагается бичевание, женщина обязана — и при наличии, и при отсутствии обусловленности временем, — то в заповедях мудрецов, за нарушение которых полагается смерть, тем более нет различия между повелительными заповедями, обусловленными временем, и необусловленными. Первое объяснение более очевидно.

Сказал рав Йеуда от имени Шмуэля: в этих четырёх бокалах должно быть достаточно для наполнения хорошего бокала (Псахим 108б), то есть бокала благословения (Рашбам, там же). Эта мера равна четверти лога, и столько должно быть в каждом бокале. Размер сосуда: длина два пальца (агудаль), ширина тоже два пальца, высота два пальца, полпальца и пятая часть пальца. И объяснили Тосафот: то, что сказано (Псахим 108б), что нужно выпить большую часть — это полный глоток (мело лугмав). Их доказательство из сказанного (Псахим 107а): «Произносящий Кидуш, который отведал полный глоток — выполнил обязанность»; следовательно, достаточно отведать полный глоток. Но остальные комментаторы не согласны с этим. Ведь, несомненно, это не подобно Кидушу: там требуется лишь отведать бокал, и полный глоток считается отведыванием. Но здесь нужно выпить четыре бокала, а бокалом считается, только если выпить большую часть бокала. Поэтому не сказано здесь, при четырёх бокалах, «при условии, что он выпил полный глоток», а сказано (Псахим 108б): «при условии, что он выпил большую часть бокала» — что доказывает: при четырёх бокалах закон не таков, что можно выйти отведыванием полного глотка, а нужно выпить большую часть бокала. А при Кидуше и Биркат а-Мазон достаточно отведать полный глоток.

Тем не менее представляется, что изначально нужно выпить всю четверть лога, ибо правило «большая часть подобна целому» применяется лишь для того, чтобы выполнить обязанность постфактум, но изначально нужно выпить всё. Ведь на «большую часть» полагаются только постфактум, и так доказывается во многих местах, и так объяснили Тосафот.

Если бокал был большой, есть сомнение: раз нужно выпить большую часть бокала, не выполнит обязанность, пока не выпьет большую часть бокала как он есть. Или же скажем: раз мера бокала — четверть лога, достаточно четверти лога или большей части четверти, и хотя в нём гораздо больше четверти, выпитие четверти называется «выпиванием бокала». По мнению Рамбана, благословенна его память, если бокал вмещает две или три четверти, нужно выпить большую часть по размеру бокала. Причина в том, что нужно выпить четыре бокала, и поэтому требуется большая часть бокала. Однако есть комментаторы, которые считают, что не нужно пить большую часть бокала, а если выпил большую часть четверти — выполнил обязанность. Ведь если бы изначально налил в него только четверть, хотя бокал был очень большой, — выполнил бы обязанность, ибо нигде не сказано, что бокал должен быть полным. Если так, то сейчас, когда бокал полон, из-за этого нельзя сказать, что он обязан выпить всё его содержимое, а выполняет обязанность, даже если выпил только четверть. Но можно провести различие: если изначально в нём была только четверть — это достаточно, ибо то, что в нём, и есть бокал, который нужно выпить. Но если бокал полон — всё, что в бокале, является бокалом, и нужно выпить большую часть бокала. Далее, несомненно представляется, что бокал должен быть наполнен по крайней мере до большей части, ибо иначе вовсе не называется «бокалом», если не наполнена большая его часть.

Однако можно доказать, что требуется выпить большую часть бокала: ведь сказано (Псахим 108б) «при условии, что выпьет большую часть» — по необходимости это означает большую часть бокала в буквальном смысле. Ибо нельзя объяснить «большую часть бокала» как «большую часть четверти» — такой меры, как «большая часть четверти», мы нигде не находим. Где требуется четверть — требуется полная четверть, и к четверти неприменимо понятие «большей части». И тогда какой смысл в «большей части бокала», если нужно выпить только четверть из большого бокала? И нельзя сказать, что «большая часть бокала» относится к случаю, когда в нём только четверть, а если там много — достаточно четверти. Это совершенно не представляется верным: ведь в любом случае — если мы следуем за бокалом, нужна большая часть, даже если там много; а если мы следуем за четвертью — нужна полная четверть. Поэтому тот, у кого большой бокал, должен наполнить бокал хотя бы до большей части и выпить большую часть бокала. А если он разбавлен, нужно, чтобы после разбавления водой было четверть лога.

Если выпил их неразбавленными, то есть без разбавления водой — выполнил обязанность (Псахим 108б). И объясняет Рава: выполнил обязанность четырёх бокалов, но обязанность свободы не выполнил, ибо пить неразбавленное вино — не путь свободы, и поэтому не выполнил обязанность свободы. Но это относится именно к их вину, а наши вина не требуют разбавления. И представляется, что разбавление зависит от вина, как следует из главы «Выносящий вино» (Шабат 77а): «разбавленное — две части воды из вина Шаронского». И говорится, что Шаронское вино слабое, а остальные вина — три части воды и одна часть вина. А наши вина, которые не требуют разбавления, поскольку они слабые, вовсе не нуждаются в разбавлении.

Тем не менее из слов Гемары следует, что в бокал Биркат а-Мазон нужно добавить немного воды. Ибо сказал рабби Элиэзер в главе «Трое, которые ели» (Брахот 50б): «Все согласны, что бокал благословения не благословляют, пока не добавят в него воды». И причина не в разбавлении из-за непригодности к питью, ведь он не говорит «пока не разбавит», а говорит «пока не добавит в него воды», и нет различия между большим и малым количеством. Причина, на мой взгляд, очевидна: хотя наше вино не нуждается в разбавлении, однако само вино как таковое — а это вина Земли Израиля, которые являются основными винами — несомненно нуждается в разбавлении. Следовательно, мы находим, что природа вина нуждается в воде, ибо вина Земли Израиля — основные, и они нуждаются в воде. Поэтому не благословляют ни над каким вином, пока не добавят в него воды, ведь когда вино было сотворено, оно нуждалось в воде. И даже если добавил лишь немного воды — раз присутствует название «вода», которая является улучшением вина, этого достаточно. И наоборот, если оно полностью разбавлено, не следует благословлять над ним, ибо раз оно вышло из категории «вина» и называется «разбавленным», не подобает благословлять над ним. Поэтому сказано (Брахот 51а), что одно из десяти правил бокала благословения — он должен быть «чистым» (хай), и объясняют «чистый» — разбавленный, но не полностью, чтобы не вышел из категории вина. Но немного воды нужно, поскольку вино непригодно к питью без воды, и вода является улучшением вина, необходимо, чтобы в нём была вода.

Поэтому в бокал благословения, раз вода является возвышением для вина, следует добавить воды. Но для прочих бокалов, даже для бокала Кидуша, это не требуется для заповеди — только для бокала Биркат а-Мазон. Так следует и из главы «Продающий плоды» (Бава Батра 97а), где сказано: «Не произносят Кидуш иначе как над вином, пригодным для возлияния на жертвенник». И спрашивает: что это исключает? Если исключить разбавленное и прочее — это возвышение для него, ведь сказал рабби Элиэзер: «Не благословляют над вином, пока не добавят в него воды». До сих пор. Из этого следует, что и для бокала Кидуша не требуется. Ведь если бы для бокала Кидуша тоже нельзя было произносить Кидуш без добавления воды, нельзя было бы возразить «это возвышение для него», а следовало бы возразить: «ведь не произносят Кидуш иначе как с водой». Значит, именно для бокала благословения нужно, чтобы в нём была вода, но не для Кидуша, и так же и для четырёх бокалов. А раз для бокала Биркат а-Мазон необходимо, чтобы он не был полностью разбавлен, тем более бокал Кидуша и четыре бокала на Песах — не произносят Кидуш над полностью разбавленным, ибо полностью разбавленное вино не называется просто «вино», а «вино разбавленное». Так представляется.

«Если выпил их разом — выполнил обязанность»; рав сказал: обязанность вина выполнил, но обязанность четырёх бокалов не выполнил (Псахим 108б). Объяснение: выполнил обязанность вина, ибо засчитывается ему как один бокал, но в число четырёх бокалов не засчитывается, ведь нужно выпить четыре бокала. Раши, благословенна его память (там же), объяснил, что он слил все четыре бокала в один бокал и выпил разом. Рашбам, благословенна его память (там же), возразил: ведь даже если слить много в один бокал, это считается лишь одним бокалом. И Рашбам объяснил «выпил разом» — не по порядку нашей Мишны, а выпил подряд. Так же объяснили Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 21), и Тур, благословенна его память (Орах Хаим, глава 472, параграф 8). Но, как представляется, это не затруднение: Раши считает, как те комментаторы, что при большом бокале нужно выпить только четверть. И тогда нужно было сообщить, чтобы ты не сказал, что раз он выпил четыре четверти — выполнил обязанность. А Рашбам считает, как Рамбан (как сказано выше): если не так, почему это считается одним бокалом — ведь он может отпить немного из бокала, и не нужно пить весь бокал.

И удивительно по мнению Рашбама: раз он выпил четыре бокала, хотя и подряд, почему он не выполняет обязанность? Ведь порядок нашей Мишны — это лишь для наилучшего исполнения заповеди. Ибо сказано в Гемаре (Псахим 117б) относительно Мишны: «Налили ему третий бокал — произносит Биркат а-Мазон»; и уточняет: «из этого следует, что Биркат а-Мазон требует бокала». И отвечает: «Четыре бокала установили мудрецы, и на каждый из них совершим заповедь». Если так — почему же это должно быть непременным условием?

По всей видимости, слова Тура противоречат друг другу: Тур (Орах Хаим, глава 472, параграф 7; глава 475, параграф 4; глава 479, параграф 1) объяснил, что если выпил без возлежания — должен выпить снова. Но ведь на второй бокал, который он выпил потом, он не произносил Агаду, или не произнёс Биркат а-Мазон, и тем не менее выполнил обязанность. И трудно сказать, что поскольку он сделал перерыв Биркат а-Мазон, то хотя и не произнёс Биркат а-Мазон именно на этот бокал — это достаточно. Ведь откуда Рош и Тур берут такую логику? Раз мы требуем порядок Мишны, может быть, нужно и произнести на каждый бокал то, что установили мудрецы. Что же вынудило Рашбама объяснять так? Ведь можно объяснить, что он поместил два или три бокала в рот одновременно — не выполнил обязанность, ибо нет здесь ни первого, ни второго, а нужно, чтобы был первый и второй.

Относительно красного вина из Гемары (Псахим 108б) следует, что не нужно искать именно красное. Ибо учили (там же): «В этих четырёх бокалах должно быть по четверти, будь то чистое или разбавленное, новое или выдержанное. Рабби Йеуда говорит: нужно, чтобы в них были вид и вкус вина». До сих пор. И следует из этого, что первый танай считает — не нужен вкус и вид вина, а галаха как первый танай. И в Гемаре (там же) говорится: «Сказал Рава: каков довод рабби Йеуды? Ибо написано (Мишлей 23:31): "Не смотри на вино, как оно краснеет"». Из этого следует, что по мнению мудрецов этот довод не действует, и даже если вино не красное — им выполняют обязанность.

А то, что сказано в главе «Продающий плоды» (Бава Батра 97б): «Спросил рав Каана, тесть рава Мешаршии, у Равы: белое вино — каков его закон?» Ответил ему: «Не смотри на вино, как оно краснеет» — то есть красное вино лучше для питья. Поэтому нужно произносить над ним Кидуш, а для Кидуша белое вино негодно. Тогда затруднительно: как может белое вино быть пригодным для четырёх бокалов, ведь Кидуш — это один из четырёх бокалов (Псахим 114а)? Можно сказать, что белое вино пригодно для трёх бокалов, кроме бокала Кидуша, который остаётся при своём статусе и требует красного вина. И хорошо можно различить между бокалом Кидуша и четырьмя бокалами: четыре бокала установили для питья на манер свободы (Псахим 109б, 117б), и белого достаточно, хотя оно не красное, ибо красное не является более свободным. Но для бокала Кидуша требуется вино, пригодное для возлияния на жертвенник (Бава Батра 97а), и нужно красное.

Но Рамбан (Бава Батра 97б) объяснил, что галаха как рабби Йеуда — что требуется красное, как следует из главы «Продающий плоды» (там же). А то, что сказано в Иерусалмском Талмуде (Псахим 10:1): «Заповедь — выполнять красным вином» — это даже постфактум. Ибо нельзя сказать, что это только изначально: ведь если мы требуем стих буквально — то и постфактум тоже. А если мы не требуем стих буквально — то и изначально должно быть пригодным. Таковы слова Рамбана, благословенна его память.

Но это натянуто — постановлять как единичное мнение против большинства. А на его затруднение из Иерусалмского Талмуда, что сказано «заповедь — выполнять красным вином», и по необходимости даже постфактум, ибо откуда нам основание различать — несомненно хорошо можно различить: ведь стих вовсе не говорит о Кидуше, а из написанного «не смотри на вино, как оно краснеет» следует, что красное вино лучше, и потому для заповеди требуется красное, но не постфактум. А Рашбам (Бава Батра 97б) объяснил, что тот вопрос в «Продающий плоды» относится к возлияниям (на жертвенник). Но из хода Талмуда это не следует, ибо весь отрывок говорит о Кидуше, а не о возлияниях.

Но рав Альфас, благословенна его память, вовсе не привёл тот вопрос из «Продающий плоды». Так же и Рамбам, благословенна его память, не привёл закон о красном вине применительно к Кидушу. Поэтому представляется следующее объяснение: Рава ответил ему лишь в шутку, ибо спрашивающий гнался за красным вином для Кидуша. Сказал ему: ты, спрашивающий — «не смотри на вино, как оно краснеет», то есть не обращай внимания на его красноту, и разрешено произносить Кидуш над белым вином. Так следует из языка, что он ответил лишь остроумно, ведь сказал «не смотри на вино, как оно краснеет», а следовало бы сказать «написано: не смотри на вино, как оно краснеет», как сказано в «Кануны Песаха» (Псахим 108б) о доводе рабби Йеуды: «ибо написано: не смотри на вино, как оно краснеет». Значит, он не хотел приводить доказательство из Писания, а это слова самого Равы, который ответил спрашивающему: «не смотри на вино, как оно краснеет» — ведь ты хочешь из-за этого брать для Кидуша красное вино. И это объяснение рава Альфаса и Рамбама. И стоит полагаться на это объяснение, и не требуется красное вино ни для четырёх бокалов, ни для Кидуша. А в Иерусалмском Талмуде (Псахим 10:1) сказано, что красное — заповедь для четырёх бокалов. И Тур (Орах Хаим, глава 472, параграф 11) объяснил: если белое более качественное, заповедь предпочтительнее с белым. И так представляется верным.

Варёное вино: в Иерусалмском Талмуде (Псахим 10:1) сказано, что им выполняют обязанность. А то, что сказано в главе «Продающий плоды» (Бава Батра 97а), что произносят Кидуш только над вином, пригодным для возлияния на жертвенник — это не исключает варёное вино. Ведь вино, в которое добавлена вода, хотя и не пригодно для возлияния на жертвенник, пригодно для Кидуша, по причине того, что «это возвышение для него». Точно так же варёное вино — возвышение для него. А то, что варёное вино негодно для возлияния — не из-за его ущербности, а из толкования (Бхорот 17а): «Жертва и возлияния» (Ваикра 23:37) — как жертва не изменена, так и вино не изменено. Но для Кидуша произносят над ним, хотя оно негодно для жертвенника, подобно вину, разбавленному водой, — ведь «это возвышение для него». И подобно вину, в котором есть мёд, — хотя оно негодно для жертвенника из-за мёда, запрещённого для жертвенника, — эта причина неприменима к Кидушу. Так и для четырёх бокалов — произносят над ним Кидуш, и оно пригодно для четырёх бокалов. Рамбам (Законы Субботы, глава 29, закон 14) признал негодным произнесение Кидуша над вином, смешанным с мёдом, но с ним уже не согласились.

«Не дадут ему менее четырёх бокалов, даже бедняку, живущему от общественной кухни (тамхуй)» (Псахим 99б). Объяснение: не только бедняк, живущий от цдаки — раз его содержат от цдаки и дают ему деньги, несомненно должны дать ему деньги на четыре бокала. Но живущий от общественной кухни, которому не дают денег, а вино не собирают в общественную кухню, — можно было бы подумать, что не нужно давать ему четыре бокала. Даже в таком случае должны собрать вино и дать ему.