Gevurot Hashem

Учили (Псахим 108б): «Все обязаны в этих четырёх бокалах — и мужчины, и женщины, и дети. Сказал рабби Йеуда: какая польза детям от вина? Но раздают им орехи и поджаренные зёрна, чтобы они не заснули и задавали вопросы. Рассказывали о рабби Акиве, что он раздавал орехи и поджаренные зёрна детям в канун Песаха, чтобы они не заснули и задавали вопросы».

И представляется, что спорят о детях, достигших возраста воспитания, ибо если не достигли возраста воспитания — какова причина первого таная? Далее, сказано: «раздают им орехи и поджаренные зёрна, чтобы не заснули и задавали вопросы» — значит, у ребёнка есть разумение задавать вопросы, а такой ребёнок, по-видимому, достиг возраста воспитания, ведь если не достиг возраста воспитания, у него нет разумения спрашивать — что отвечать ребёнку, не достигшему возраста воспитания? И даже относительно ребёнка, достигшего возраста воспитания, рабби Йеуда считает, что он освобождён: ведь мудрецы установили четыре бокала на манер свободы (Псахим 109б, 117б), а это неприменимо к малым детям, которые не привыкли к вину. Поэтому он говорит: «Какая польза детям от вина?»

И представляется, что галаха как первый танай. И хотя рав Альфас (Псахим 23а по листам Рифа) привёл барайту в её виде, это не потому, что он постановил как рабби Йеуда, а чтобы сказать, что также нужно раздавать орехи и поджаренные зёрна, как заключает барайта: «рассказывали о рабби Акиве». Однако Рамбам постановил как рабби Йеуда, как следует из его слов. И Тур (Орах Хаим, глава 472, параграф 15) объяснил: тем не менее хорошо и правильно поставить бокал перед каждым, даже перед детьми.

И спрашивает Гемара (Псахим 109б): как могли мудрецы установить четыре бокала — ведь это может привести к опасности, и учили: не следует есть по два и не следует пить по два? И отвечает Равина: четыре бокала установили мудрецы на манер свободы, и каждый из них — самостоятельная заповедь. И объяснил рав Альфас, благословенна его память (Псахим 24а по листам Рифа): «Сказали мудрецы прежних поколений: раз каждый бокал — самостоятельная заповедь, произносят «Творящий плод виноградной лозы» на каждый бокал». И подтверждение этому мнению из Мишны (Хулин 86б): «Зарезал сто диких животных в одном месте — одно покрытие для всех. Сто птиц в одном месте — одно покрытие для всех. Рабби Йеуда говорит: зарезал животное — пусть покроет, а потом зарежет птицу». И сказал о нём рабби Йоханан: «Рабби Йеуда согласен относительно благословения, что произносит лишь одно». Сказал ему Равина раву Аха: «Чем это отличается от рава Бруны и рава Хананэля, учеников Рава, которые сидели за трапезой, а рав Йева Старший прислуживал им, и они сказали ему: «Дай нам и произнесём благословение», а потом сказали: «Дай нам и выпьем». Сказал им рав Йева Старший: «Так сказал Рав: раз вы сказали «дай нам и произнесём благословение», вам запрещено пить вино». И ответил ему: «Разве сравнимо? Там пить и благословлять одновременно невозможно. Здесь же можно зарезать одной рукой и покрывать другой». Отсюда следует, что для Биркат а-Мазон, раз невозможно пить и благословлять одновременно, нужно снова произнести «Творящий плод виноградной лозы». Точно так же, раз невозможно читать и пить одновременно, нужно снова произнести благословение после завершения Агады и после завершения Алеля. И это разумное мнение». До сих пор слова рава Альфаса, благословенна его память.

И возразил Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 24): его слова не представляются верными, ибо заповедь не обязывает к благословению. Ведь мы видим, что рав Аши считает (Псахим 103б), что благословляют только на первый бокал, но не на бокал Биркат а-Мазон, хотя Биркат а-Мазон требует бокала. Из этого следует, что заповедь не обязывает к благословению, пока нет отвлечения внимания. И хотя галаха не по раву Аши — это по другой причине: Биркат а-Мазон является перерывом и отвлечением внимания. Но если бы Биркат а-Мазон не был перерывом, не благословлял бы на бокал Биркат а-Мазон, хотя Биркат а-Мазон требует бокала. Точно так же, хотя это две заповеди и они не обусловливают друг друга, произносят одно благословение на обе, и мы не говорим, что раз каждая — самостоятельная заповедь, благословляет на каждую. А то, что привёл доказательство, что читать и пить одновременно невозможно — это не доказательство, ибо так сказали лишь о Биркат а-Мазон, который является отвлечением внимания и завершением того, что ел. Но если молится во время трапезы, мы не говорим, что пить и молиться одновременно невозможно. Таковы слова Роша, благословенна его память. А народ следует словам рава Альфаса и благословляет на каждый бокал.

Если вдуматься в возражения Роша, можно снять их. Вот: его возражение от рава Аши (Псахим 103б), который не благословлял на бокал Биркат а-Мазон, хотя Биркат а-Мазон требует бокала — можно различить: относительно Биркат а-Мазон рав Аши считал, что раз для Биркат а-Мазон не требуется отдельный бокал, а лишь произнести благословение над бокалом, и по-видимому, когда благословил на первый бокал, имел в виду всё, что будет пить, — зачем же благословлять на бокал Биркат а-Мазон? Но в четырёх бокалах питьё этого бокала отделено от питья первого бокала, ибо каждое питьё отделено само по себе. И если бы всё было одним питьём, не было бы четырёх отдельных бокалов, поэтому нужно благословлять на каждый. Возможно, Рош возразил: ведь Биркат а-Мазон отделён от Кидуша, и тем не менее не нужно «Творящий плод виноградной лозы» на каждый. Это несравнимо: там Биркат а-Мазон отделён от Кидуша, и каждый — самостоятельная заповедь, но сами бокалы не отделены друг от друга, а лишь произносят благословение над бокалом и Кидуш над бокалом, и основная суть заповеди — Кидуш и Биркат а-Мазон. Но не требуется, чтобы бокал был отделён от бокала Кидуша, ибо бокалы считаются единым, ведь требуется лишь произнести Кидуш над бокалом и Биркат а-Мазон над бокалом, и неважно, отделены ли бокалы. Но здесь, относительно четырёх бокалов, нужно, чтобы каждое питьё было самостоятельным, поэтому нужно благословлять на каждое питьё, чтобы бокалы были отделены. И это представляется верным.

А то, что Рош отверг доказательство рава Альфаса из главы «Покрытие крови» (Хулин 86б), сказав, что «пить и благословлять одновременно невозможно» относится лишь к Биркат а-Мазон, который является отвлечением внимания и завершением того, что ел, но где нет отвлечения внимания и завершения — не говорим, что обязан благословлять, — на это Рамбан, благословенна его память, в книге «Милхамот Гашем» (Псахим 24а по листам Рифа) ответил: несомненно, где невозможно делать два дела одновременно, например пить и произносить Агаду, — это является перерывом, и нужно снова благословлять. И это несравнимо с молитвой во время трапезы, ведь там иное: он не обязан молиться, и если захочет — не будет молиться, и это не считается перерывом, даже если помолится. Но здесь, где он обязан произносить Агаду, — это несомненно перерыв. Так ответил Рамбан, благословенна его память, и это верно.

Однако мне затруднительны слова самого рава Альфаса: ведь из слов рава Альфаса (Псахим 19б по листам Рифа) следует, что когда компания трапезничающих застигнута наступлением праздника — расстилает покрывало и произносит Кидуш, и произносит «Амоци», но «Творящий плод виноградной лозы» произносить не нужно, и Кидуш не является перерывом, как объяснил Рош слова рава Альфаса. Тогда затруднительно: хотя Кидуш — обязанность, и нужно прервать для Кидуша, тем не менее Кидуш не является перерывом. Почему же произнесение Агады является перерывом — ведь это подобно Кидушу? По словам рава Альфаса, если человек сидел и пил до наступления праздника в канун Песаха, ему не нужно благословлять на первый бокал, и Кидуш не является перерывом. Тогда почему не будет таков же закон для второго бокала, когда выпил первый — чтобы не благословлять на второй? Поэтому ответ Рамбана, благословенна его память, недостаточен.

И представляется, что мнение рава Альфаса таково: относительно четырёх бокалов, поскольку мудрецы так установили порядок — разделить питьё первого бокала и произнести Агаду, — Агада, которую он произносит, является также завершением первого бокала, ибо таков порядок бокалов: произносит Кидуш дня над первым бокалом (Псахим 114а) и пьёт, и начинает Агаду (Псахим 116а). И тогда хорошо применимо правило: «пить и благословлять одновременно невозможно» (Хулин 87а). И это несравнимо с молитвой, где питьё не должно быть прервано, ибо возможно питьё без молитвы. Поэтому, хотя молился во время трапезы, молитва не является перерывом. Точно так же возможно питьё трапезы без Кидуша, и потому, хотя есть Кидуш, Кидуш не является перерывом. Но в четырёх бокалах, где таков порядок бокалов — прервать питьё и произнести Агаду, — получается, что Агада является завершением и прекращением питья, которое было до неё. Таков возложенный на него порядок — прервать питьё и произнести Агаду, и потому Агада является перерывом. Чего нельзя сказать о молитве, которая не относится к трапезе и не предназначена для её прерывания.

И тогда хорошо объясняется сказанное в «Кануны Песаха» (Псахим 103б): галаха не по ученикам Рава, что если сказал «дайте нам и произнесём благословение», ему запрещено пить. Ведь праздник, выпавший на исход Субботы — Рав сказал порядок: Якнаг (вино, Кидуш, свеча, Авдала, время). То есть: почему бы не сказать, что свеча и Авдала являются перерывом между благословением на вино и питьём, и нужно снова произнести «Творящий плод виноградной лозы»? Но ведь это не перерыв. Точно так же и относительно Биркат а-Мазон — не перерыв. И отвергает: «Это не так: там он отвлёк свой разум от питья, здесь не отвлёк свой разум от питья». До сих пор. И следует: где не отвлёк разум от питья — это не перерыв, и не нужно снова благословлять. А здесь иное: раз порядок Агады после первого бокала требует прерывания, это является завершением первого бокала и перерывом.

Рамбан, благословенна его память (Милхамот Гашем, Псахим 24а по листам Рифа), ответил на это так: вот каков смысл — «там он отвлёк свой разум от питья»: хотя бокал в его руке, раз он отвлёк разум от питья — это перерыв. Но Авдала — раз бокал в его руке и он намерен пить — это не перерыв, разве что он прервал другой заповедью. До сих пор. И можно сказать, что в четырёх бокалах, раз он прервал другой заповедью — ведь каждый бокал является самостоятельной заповедью — это перерыв, хотя он не отвлёк разум от питья. Таковы слова Рамбана, благословенна его память.

Однако его ответ недостаточен для снятия противоречия в словах самого рава Альфаса, ибо сам рав Альфас считает, что Кидуш не является перерывом, хотя это другая заповедь, — и тем не менее не является перерывом для того, что пил. Ведь Кидуш — это прерывание другой заповедью, и по мнению рава Альфаса это не перерыв, и не нужно благословлять, если прервал Кидушем, когда наступил праздник. Но если мы скажем, как сказали выше, — что Агада является завершением первого бокала — нет никакого затруднения.

Есть версии текста в «Кануны Песаха» (Псахим 103б): «Здесь он не отвлёк разум от питья — все они суть одно длинное благословение». До сих пор. По этой версии следует: где это подобно одному длинному благословению, как Якнаг, — тогда говорим, что это не перерыв. Но в таком случае, как наш, где первый бокал определённо не является длинным благословением, раз таков порядок бокалов — прервать питьё и произнести Агаду, — Агада является перерывом. И нет затруднения из слов самого рава Альфаса, который считает, что если сидел и пил и наступил праздник — не нужно благословлять «Творящий плод виноградной лозы» на первый бокал, и Кидуш не является перерывом, как мы сказали. Ведь там, поскольку возможна трапеза без Кидуша, хотя Кидуш теперь обязателен, Кидуш не является прерыванием. В отличие от четырёх бокалов, где таков порядок — прервать питьё и произнести Агаду, — Агада является перерывом. Таково, по-видимому, мнение рава Альфаса. Далее, рав дал ещё одну причину: раз это разделённые заповеди, нужно благословлять на каждую, чтобы разделить их, как сказано выше.

Из этого можно было бы выучить: раз сказано, что каждый бокал — самостоятельная заповедь (Псахим 109б), то если у него есть только три бокала — пусть выпьет три, ведь каждый — самостоятельная заповедь. Но представляется, что отсюда нельзя так учить: ведь сказано, что каждый — самостоятельная заповедь, лишь в том смысле, что четыре бокала не являются одним питьём, и нет в них опасности «пар» (зугот), ведь у каждого своя отдельная причина, и нет в них «пар». Тем не менее они обусловливают друг друга.

Далее, можно привести ещё доказательство в пользу рава Альфаса: раз каждый из четырёх бокалов — самостоятельная заповедь, если прервал речью — должен снова благословить. Ведь таков наш закон: зарезал сто птиц в одном месте — одно благословение на всех (Шулхан Арух, Йоре Деа, глава 19, параграф 2). Но если прервал между ними речью — должен снова благословить (там же, параграф 5). Точно так же, если прервал между ними речью Агады — должен снова благословить. И несомненно, если молился между одной птицей и другой — должен снова благословить; точно так же, если произнёс Агаду между бокалом и бокалом — должен снова благословить. И хотя рав Альфас считает (Псахим 19б по листам Рифа), что если сидел и наступил праздник — не нужно благословлять «Творящий плод виноградной лозы» и Кидуш не является перерывом, хотя Кидуш — самостоятельная заповедь, — это не затруднение, ибо бокалы не разделены, как мы сказали выше. Но здесь, где бокалы разделены и он прервал между ними, — это перерыв, подобно тому, кто зарезал птицу и прервал речью, и должен снова благословить. Точно так же, раз каждый бокал — самостоятельная заповедь, когда прервал — должен снова благословить.

Однако на всё это можно возразить: это несравнимо с тем, кто разговаривал между одной птицей и другой и должен снова благословить. Ведь там иное: каждая шхита — самостоятельная, и он прервал речью — это считается перерывом. Но здесь, хотя каждый бокал — самостоятельная заповедь, тем не менее в отношении благословения «Творящий плод виноградной лозы» — ведь если бы он выпил четыре бокала подряд без заповеди, ему не нужно было бы благословлять «Творящий плод виноградной лозы» на каждый бокал. А благословение «Творящий плод виноградной лозы», которое он произносит, — не из-за заповеди, ведь это не благословение на заповедь, как при шхите, которая является благословением на заповедь, и заповеди разделены, и нужно благословлять при перерыве. Но благословение на удовольствие (биркат а-неенин) — все бокалы составляют одно удовольствие и одно питьё, и он уже начал пить с первым бокалом, поэтому не нужно благословлять на второй бокал, если не отвлёк от него разум и намеревался пить ещё.

Мнение рава Альфаса, который написал, что раз каждый из четырёх бокалов — самостоятельная заповедь, нужно благословлять на каждый бокал, — затруднительно: какое значение имеет то, что каждый — самостоятельная заповедь? Ведь это благословение — не на заповедь, а на удовольствие, и удовольствие — одно. Однако рав Альфас считает: раз, выпивая первый бокал, он не намеревался пить много подряд, а намеревался пить отдельные бокалы, — это не считается одним питьём, раз каждый бокал — самостоятельная заповедь, и нужно благословлять на каждый. Ибо мы говорим, что раз благословил на первый бокал — не нужно благословлять ещё, лишь когда он сел пить, и мы считаем это одним долгим питьём, и потому не нужно благословлять ещё. Но в четырёх бокалах, которые разделены, и каждый — сам по себе, нельзя сказать, что это подобно одному долгому питью, ведь каждый — самостоятельная заповедь, и он не намеревался на одно долгое питьё, и потому нужно благословлять на каждый бокал. Это несравнимо с бокалом Биркат а-Мазон, на который рав Аши не благословляет (Псахим 103б), хотя Биркат а-Мазон — самостоятельная заповедь, требующая бокала, — ведь раз бокалы не разделены, не нужно благословлять.

Поэтому хорошо объясняется наш обычай благословлять на два бокала: на один — шесть благословений бракосочетания (Ктубот 8а), а на второй бокал Биркат а-Мазон — «Творящий плод виноградной лозы», и не благословляют «Творящий плод виноградной лозы» на каждый отдельно. Ведь хотя заповеди разделены, тем не менее в самих бокалах нет никакого разделения, и потому следует благословлять «Творящий плод виноградной лозы» только на один.

Общее правило таково: разделённость бокалов приводит к тому, что каждый требует благословения. Тем не менее на бокал Кидуша из четырёх бокалов произносят «Творящий плод виноградной лозы», а затем Кидуш дня (Псахим 114а). Но на остальные бокалы — произносит Агаду, а затем «Творящий плод виноградной лозы», и так же на третий и четвёртый. Причина: хотя каждый бокал — самостоятельный, тем не менее, если произнесёт «Творящий плод виноградной лозы» до произнесения Агады, это будет выглядеть так, будто он благословляет дважды подряд «Творящий плод виноградной лозы», а это неуместно. Поэтому, когда он уже произнёс Агаду на второй бокал и тем самым видно, что это второй бокал из четырёх, — тогда ему следует произнести «Творящий плод виноградной лозы», потому что бокалы разделены. Теперь тебе разъяснено мнение рава Альфаса, благословенна его память, что нужно благословлять «Творящий плод виноградной лозы» на каждый бокал.

Однако здесь нет принудительного доказательства вовсе, ибо все его доказательства можно отвергнуть, как отверг Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 24). Ведь «пить и благословлять одновременно невозможно» (Хулин 87а) говорится только о Биркат а-Мазон, который является прекращением питья, но там, где нет прекращения питья, нет перерыва. И то, что мы сказали — что это разделённые заповеди — тоже не доказательство, ибо «Творящий плод виноградной лозы» — это одно, а заповедь — другое. Если бы мы благословляли на заповедь, мы бы сказали, что нужно благословлять на каждую заповедь отдельно. Но благословение, которое является благословением на удовольствие, — какое значение имеет то, что заповедь разделена, раз он намерен получить удовольствие от четырёх бокалов как одного, достаточно одного благословения, как и прочие благословения на удовольствие. Далее, уже разъяснено выше: хотя сказано, что каждый бокал — самостоятельная заповедь (Псахим 109б), они не являются полностью разделёнными заповедями. Ведь нельзя сказать, что если у него только два или три бокала — он должен выпить три. Значит, они не полностью разделены, и потому одно благословение покрывает их все.

Разве это весомее, чем тфилин головы и руки? Хотя они не обусловливают друг друга (Мнахот 38а), произносят одно благословение — по мнению самого рава Альфаса, хотя они не обусловливают друг друга. И даже по мнению Роша, благословенна его память (Законы тфилин, параграф 14), который считает, что произносят два благословения, — там именно потому, что это полностью разделённые заповеди и они не обусловливают друг друга. Но четыре бокала не полностью разделены, и несомненно одного благословения достаточно для всех.

А если из-за перерыва Агадой, что якобы является перерывом, — по необходимости нельзя сказать, что Агада является перерывом. Ведь если Агада — перерыв, то согласно тому ответу в Гемаре (Псахим 109б) на вопрос: «Установили мудрецы нечто, что приводит к опасности [«пар»]?» — и отвечают: «Бокал благословения присоединяется к благословению, но не к злу». Но ведь без этого ответа, раз на каждый бокал нужно благословлять «Творящий плод виноградной лозы» из-за перерыва Агадой, — тогда «пары» здесь неприменимы, ведь между бокалами был перерыв, и разве применимы тут «пары»? Зачем тогда говорить, что «бокал благословения не присоединяется к злу»? По необходимости Агада не является перерывом, и это ясное доказательство, в котором нет никакого сомнения. И таков закон: не следует благословлять «Творящий плод виноградной лозы» на второй бокал и не на четвёртый бокал, а только на бокал Биркат а-Мазон. И так подобает поступать.

Относительно завершающего благословения рав Альфас, благословенна его память (Псахим 24а по листам Рифа), написал, что нужно благословлять после второго и четвёртого бокалов. И удивились: как можно произносить завершающее благословение, ведь ему нужно покрыть вино, выпитое во время трапезы, а вино до трапезы покрывает вино после трапезы (Тур и Шулхан Арух, Орах Хаим, глава 174, параграф 4). И рав Зрахья, благословенна его память (Псахим 24б по листам Рифа), ответил: рав Альфас следует Мишне (Псахим 99б), которая учит «не дадут ему менее четырёх бокалов», и у него нет вина во время трапезы, поэтому нужно произнести завершающее благословение после него.

Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 24), возразил на это: раз при наличии вина во время трапезы не произносят завершающего благословения, то и когда нет вина — не произносят. Ибо нельзя сказать, что если есть ещё вино — не нужно завершающего благословения, ведь вино во время трапезы не требует благословения, ибо оно подобно вещам, приходящим вследствие трапезы, которые Биркат а-Мазон покрывает (Брахот 41б). Как может быть, что они покрываются одним начальным благословением, если не нуждаются в одном завершающем? Ведь сразу после того как выпил вино перед трапезой, оно требует завершающего благословения, которое не связано с вином во время трапезы, и потому они не объединяются вместе. Следовательно, нужно сказать, что вино перед трапезой подобно вину во время трапезы, и Биркат а-Мазон покрывает его. Таковы слова Роша, благословенна его память.

Как представляется, это не является затруднением для слов рава: хотя вино перед трапезой требует завершающего благословения, а вино во время трапезы не требует завершающего благословения, — они покрываются одним начальным благословением. Ибо вино во время трапезы для начального благословения подобно вину перед трапезой, а для завершающего благословения не подобно вину перед трапезой — ведь оно требует благословения перед ним, но не после. По необходимости нужно сказать: для начального благословения оно не считается вещью, приходящей вследствие трапезы, а для завершающего благословения считается вещью, приходящей вследствие трапезы. Поэтому вино перед трапезой покрывает вино во время трапезы от начального благословения, хотя для завершающего благословения они не покрываются вместе.

Вот тебе доказательство: ведь в любом случае мы говорим, что вино перед трапезой покрывает вино во время трапезы, даже когда, благословляя на вино вначале, он вовсе не намеревался есть, а потом передумал и ему принесли еду. Даже тогда вино во время трапезы покрывается вином перед трапезой. Но ведь несомненно нельзя считать это вино относящимся к трапезе, как полагает Рош, раз он вовсе не намеревался трапезничать и пил не для того, чтобы возбудить аппетит. Несомненно, это вино перед трапезой требует завершающего благословения, и Биркат а-Мазон не покрывает его в таком случае. Как же можно сказать по мнению Роша, что оно покрывает вино во время трапезы в таком случае, раз они не покрываются одним благословением?

И я говорю: даже если есть у него вино во время трапезы, и вино перед трапезой покрыло вино во время трапезы, — когда он прекращает пить, он должен произнести завершающее благословение на вино перед трапезой. Рав Альфас, благословенна его память, не имел в виду, что нужно произнести завершающее благословение сразу после второго бокала, а хотел сказать, что нужно произнести завершающее благословение после второго бокала, когда прекращает пить, — как всякое завершающее благословение, которое произносят, когда прекращают пить, — и нет затруднения. Таково же мнение Рамбана, благословенна его память (Милхамот Гашем, Псахим 24а по листам Рифа): обязан произнести завершающее благословение на второй бокал, даже если есть у него вино во время трапезы. И вино перед трапезой не считается вещью, приходящей вследствие трапезы, а подобно вещам, приходящим после трапезы, которые требуют благословения и до, и после них (Брахот 41б).

Однако затруднительно: ведь рав Альфас прямо постановил (Псахим 21а по листам Рифа), что передумавший не нуждается в завершающем благословении на съеденное, как он явно объяснил относительно случая рава Бруны и рава Хананэля (Псахим 103а), которым запрещено было пить, пока не произнесут начальное благословение. Тогда затруднительно: зачем нужно завершающее благословение после второго бокала? Поэтому слова рава Альфаса удивительны. Нужно сказать, что мнение рава Альфаса таково: хотя передумавший не нуждается в благословении — это в момент, когда он возвращается и хочет пить: не нужно произносить завершающее благословение задним числом. Но когда он не хочет пить сейчас и находится в состоянии отвлечения внимания — тогда, несомненно, нужно завершающее благословение. По мнению рава Альфаса, после первого бокала не считается завершением первого бокала, пока он не начал произносить Агаду на второй бокал, и вот он благословляет на второй бокал, поэтому не нужно завершающее благословение. Но на второй бокал — ведь он отвлёк разум от питья, когда прекратил намерение пить, и у него нет в руке другого бокала, — тогда возникает обязанность завершающего благословения на второй бокал, раз он прекратил намерение пить. А после третьего бокала не нужно благословлять, раз четвёртый бокал в его руке и он хочет пить четвёртый, поэтому не нужно завершающее благословение на третий бокал.

Общее правило: передумавший не нуждается в завершающем благословении, кроме случая, когда не хочет пить другой бокал. А это — после второго бокала, когда он прекратил намерение пить, [и] после завершения трапезы сказал «дайте нам и произнесём благословение» — это прекращение намерения пить, и у него нет в руке другого бокала, и нужно завершающее благословение. И это очевидно: таково его мнение, и это разумно: раз он прекратил намерение пить и также не хочет сейчас пить — обязан произнести завершающее благословение. Но при первом и третьем бокалах его отвлечение внимания не вызвано тем, что он прекратил намерение пить, а тем, что «пить и благословлять одновременно невозможно» (Хулин 87а), и это обязывает его произнести «Творящий плод виноградной лозы» на второй бокал, а когда бокал в его руке — он уже намерен вернуться и пить второй бокал. Передумавший, не намеревающийся пить, встречается только при втором бокале — после трапезы, когда он прекратил намерение пить и не передумал вернуться к питью. Поэтому нужно благословлять после второго бокала именно, когда прекратил намерение пить. Таково мнение рава Альфаса.

И представляется, что по мнению комментаторов, таких как Рашбам (Псахим 103б, к словам «нет галахи») и тех, кто следует его подходу — не как рав Альфас, — считающих, что передумавший всегда нуждается в завершающем благословении и объясняющих высказывание о раве Бруне и раве Хананэле (Псахим 103а), что «им запрещено пить», пока не произнесут Биркат а-Мазон: согласно этому представляется, что и здесь нужно произнести завершающее благословение на каждый бокал, если мы постановляем по раву Альфасу (Псахим 24а по листам Рифа), что каждый бокал требует начального благословения, ибо Агада является перерывом, — ведь отвлечение внимания обязывает к завершающему благословению на съеденное. Это подобно тому, что учили (Псахим 101б): «Компания сотрапезников, возлежавших за столом и вышедших навстречу жениху или невесте — нуждаются в завершающем благословении задним числом». Точно так же, раз они прекращают для Агады и Алеля, — это полностью подобно тем, кто выходит навстречу жениху и невесте, и нуждаются в завершающем благословении задним числом. Поэтому нужно завершающее благословение и после первого, и после второго, и после третьего бокалов тоже. Таково же мнение Ави а-Эзри (часть 2, параграф 525), которого привёл Тур от его имени (Орах Хаим, глава 474): нужно завершающее благословение после первого, третьего и четвёртого бокалов. Но второй бокал, по его мнению, не требует завершающего благословения, и его причина в том, что он считает, как Рош, благословенна его память (Псахим, глава 10, параграф 24), что бокал перед трапезой, раз он покрывает вино во время трапезы, оба покрываются одним благословением. И подобно тому как вино во время трапезы покрывается Биркат а-Мазон, так и бокал перед трапезой покрывается им. Поэтому после второго бокала не нужно завершающего благословения. Но довод Роша уже отвергнут, и тогда нужно завершающее благословение на каждый бокал.

И по правде, этот подход представляется мне верным: отвлечение внимания полностью обязывает к завершающему благословению. Доказательство этому из случая рава Бруны и рава Хананэля, учеников Рава (Псахим 103а): они сидели за трапезой и сказали «дайте нам и произнесём благословение», а потом сказали «дайте нам и выпьем». Сказал им рав Йева Старший: «Так сказал Рав: раз вы сказали «дайте и произнесём благословение» — нужно произнести завершающее благословение». А то, что Тосафот в главе «Покрытие крови» (Хулин 86б) отвергли это доказательство, сказав, что рав Йева хотел предостеречь, чтобы они не ошиблись и не пили без благословения, — это представляется натянутым, ведь, возможно, они тоже знали это и не ошиблись бы. Но несомненно, раз он отвлёк свой разум и хотел произнести благословение — обязан произнести завершающее благословение.

Далее, в главе «Как благословляют» (Брахот 42а): Рабба и рабби Зейра ели; убрали стол перед ними, и принесли им финиковый десерт. Рабба ел, рабби Зейра не ел. Сказал ему: «Разве господин не считает, что после убирания стола запрещено есть и прочее?» И если бы он нуждался только в начальном благословении, почему бы ему не захотеть есть — произнесёт начальное благословение и будет есть? Но ему нужен Биркат а-Мазон. Далее, учили (Псахим 101б): «Компания сотрапезников, возлежавших за столом и вышедших навстречу жениху или невесте — и не оставивших там старшего: уходя, нуждаются в завершающем благословении задним числом, а возвращаясь — нуждаются в начальном благословении». И зачем им завершающее благословение задним числом? Но раз они покинули это место — это подобно отвлечению внимания от еды и питья, и нуждаются в завершающем благословении задним числом.

А что касается того, что Рош отклонил это доказательство, утверждая, что там речь идёт лишь о добром совете — чтобы не забыли вернуться и не пренебрегли биркат ха-мазон. Так отклонил Рош (в главе Кисуй ха-дам, Хулин 86, параграф 5) это доказательство. И это вызывает удивление: если дело обстоит так, то почему он привёл этот добрый совет именно когда не оставили там старика? Даже если оставили там старика, тоже следовало бы сообщить этот добрый совет — ведь, возможно, они не вернутся на своё место, потому что ради старика, которого они там оставили, не станут возвращаться. И скорее Рошу следовало бы отклонить иначе, сказав, что потому нужно произнести заключительное благословение, чтобы видящие не заподозрили их в том, что они не благословят. А когда оставили там старика, видно, что они не намерены совсем уходить, а собираются вернуться и благословить.

А что касается доказательства, которое привёл Рош (Хулин 86, параграф 5) в пользу этого толкования — что это лишь добрый совет: ведь если бы это было не так, а являлось бы законом, что необходимо прервать и произнести заключительное благословение, то очевидно, что нужно и начальное благословение, поскольку уже произнесли заключительное, выходя, — как же не произнести начальное, возвращаясь? Стало быть, заключительная часть [мишны] говорит о случае, когда не приняли совет и не произнесли заключительного благословения — тогда им нужно начальное благословение. Это вызывает удивление: разве врата объяснений закрыты перед нами? Ведь можно также объяснить, что нас учат: начальное благословение необходимо даже там, где не требуется заключительное — например, когда ещё не съели количество, обязывающее к заключительному благословению. Тогда не нужно произносить заключительное при выходе, и тем не менее нас учат, что при возвращении нужно произнести начальное благословение.

Более того, напротив: если бы нас научили лишь тому, что нужно заключительное благословение, я бы подумал, что причина в том, что опасаемся — вдруг забудет благословить, и потому нужно заключительное благословение. Но теперь, когда нас учат, что при выходе обязаны произнести заключительное благословение, а также начальное при возвращении — неизбежно причина в том, что перемена места подобна отвлечению мысли. И из этого следует практический вывод: даже если уже вышел со своего места постфактум и вернулся — поскольку покинул своё место, это подобно отвлечению мысли, и должен благословить, раз уже вернулся на своё место. Ведь нельзя объяснить, что начальное благословение обязательно потому, что уже произнёс заключительное, — ибо это не следует из текста, который говорит, что именно выход вызывает обязанность заключительного благословения на съеденное и начального при возвращении. Значит, неизбежно причина — в отвлечении мысли, и это объяснение ясно.

А то, что сказано в главе Коль ха-басар (Хулин 107б): "Прислуживающий должен благословить на каждый кусок" — и не подразумевается, что он должен произнести заключительное благословение. Там случай особый: поскольку прислуживающий начал есть вместе с ними, он обязан участвовать в зимуне, и потому не может произносить заключительное благословение на каждый кусок. Но без этого [обстоятельства] — должен был бы благословить. Таким образом, нет никакого доказательства, что передумавший не должен произносить заключительное благословение. Напротив, есть доказательство, что должен произнести заключительное благословение — из истории с рав Бруной, приведённой выше.

А теперь мы вновь возвращаемся к учению из главы Кисуй ха-дам (Хулин 86б), и оттуда уточним наш путь. Там же сказано: Рабби Ханина сказал — признавал рабби Йеуда, который говорил, что если зарезал дикое животное, должен покрыть [кровь], а затем зарезать птицу и покрыть, — признавал он, что относительно благословения произносят лишь одно благословение. Сказал ему Равина — раву Аха бар Рава, а по другой версии рав Аха бар Рава — раву Аши: чем это отличается от случая с учениками Рава? Ведь рав Бруна и рав Хананэль, ученики Рава, сидели на трапезе, и прислуживал им рав Йева Старший. Сказали ему: "Дай нам, и мы благословим". Потом сказали ему: "Дай нам выпить". Сказал им рав Йева Старший: так сказал Рав — раз вы сказали "Дай нам, и мы благословим", вам запрещено пить вино. Так и здесь: раз он занялся покрыванием [крови], он обязан благословить [заново]. [Ответили ему:] как можно сравнивать? Там пить и благословить одновременно невозможно. Здесь же возможно — режет одной рукой и покрывает другой.

И вызывает удивление: что за возражение здесь [приводится]? Ведь здесь он не отвлёк мысли, а там, поскольку сказал "дай нам, и мы благословим", он отвлёк мысли от еды, и раз отвлёк мысли от еды — потому и нужно другое благословение, из-за отвлечения мысли, а здесь он вовсе не отвлёк мысли от зарезания. Поэтому представляется, что имеется в виду следующее: даже если допустить, что нужно другое благословение из-за отвлечения мысли, всё равно — почему нужно заключительное благословение? Речь идёт о заключительном благословении, а не о начальном — только о заключительном. И вот что имеется в виду: поскольку сказал "дай нам, и мы благословим" — нужно заключительное благословение, ибо он приступил к благословению. Так и здесь: поскольку он приступил к покрыванию [крови], он обязан благословить на первое покрывание, и если затем зарезал другое [животное], несомненно нужно другое благословение — ведь как может он быть свободен благодаря благословению, произнесённому на первое покрывание, когда ещё не было крови в мире, ибо ещё не зарезал вовсе? Потому и нужно благословлять на каждое в отдельности.

И отвечает: "Пить и благословлять одновременно невозможно". То есть поэтому это является завершением, и нужно заключительное благословение на еду, ибо невозможно присоединить последующую еду к первой, поскольку "пить и благословлять одновременно невозможно". И раз сказал "дай нам, и мы благословим" — должен произнести биркат ха-мазон, ибо приступил к биркат ха-мазон. Но здесь — "возможно резать одной рукой и покрывать другой", и не нужно сразу благословлять на покрывание [крови] дикого животного, ибо заповедь покрывания не обязывает его к благословению. И нет различия между [мнением] рабби Йеуды и мудрецов, кроме того, что по мудрецам покрывают за один раз [кровь] и дикого животного, и птицы, а по рабби Йеуде покрывают [кровь] дикого животного прежде, чем зарежут птицу, и не нужно благословлять на покрывание [крови] дикого животного, пока не покроют [кровь] птицы. И вот что нового сообщил рабби Ханина в этом объяснении: чтобы ты не подумал, что нужно благословить на покрывание [крови] дикого животного прежде, чем зарежут птицу — тогда, конечно, нужно было бы другое благословение на второе покрывание, ибо как благословить на покрывание, когда ещё нет крови в мире? Ведь разве тот, кто благословляет "сидеть в сукке" до ночи, когда наступает обязанность сукки, — разве он выполнил [обязанность]? И подобное этому.

Поэтому возражает, [ссылаясь] на учеников Рава и т.д.: там он обязан благословить — имеется в виду заключительное благословение, и причина в том, что он приступил к биркат ха-мазон. Так и здесь он обязан благословить на покрывание, ведь по рабби Йеуде покрывание обязательно для каждого [животного] в отдельности. Понятно по мудрецам, которые считают, что одно покрывание для всех — раз одно покрывание для всех, он не приступил к покрыванию [отдельно]. Но по рабби Йеуде, раз он обязан покрыть отдельно [кровь] дикого животного — подобно тому как там, при "дай нам, и мы благословим", раз отвлёк мысли, должен благословить на всё, что ел, — так и здесь обязан благословить на покрывание, раз приступил к покрыванию. И отвечает: там уместно сказать, что он приступил к биркат ха-мазон, потому что "пить и благословлять одновременно невозможно", и потому, раз сказал "дай нам, и мы благословим", обязан произнести биркат ха-мазон. Но здесь, хотя и приступил к покрыванию, не нужно благословлять на покрывание — он покрывает без благословения, а благословение произносит лишь в конце покрывания, ибо "возможно резать одной рукой и покрывать другой", и потому это покрывание не обязывает его к благословению. И сразу по завершении покрывания возможно, что тут же есть ещё одно покрывание. Хотя он так не поступил, а зарезал после покрывания, всё же нельзя сказать, что он приступил к покрыванию и обязан произнести благословение на покрывание — не нужно ему благословение на покрывание, и он благословляет на покрывание в конце. И теперь, согласно этому объяснению, то, что сказано — по рабби Йеуде нужно лишь одно благословение — имеется в виду одно благословение в конце покрывания, и именно относительно покрывания это сказано.

А Раши, благословенна его память, и Тосафот (Хулин 86б) объясняют, что речь идёт о шхите — что не благословляет на шхиту после покрывания. Но перед тобой [очевидно], что выражение "и признаёт рабби Йеуда, что произносит лишь одно благословение" не подразумевает этого, ибо подразумевается: хотя по рабби Йеуде два покрывания — обязывает лишь одно благословение на покрывание. И ещё более удивительно: какое отношение имеет покрывание к шхите, что возражающий полагал — раз нужно покрыть кровь первого [животного], он обязан благословить на второе зарезание? Ведь возможно, что другой покроет [кровь] полностью, и почему покрывание будет перерывом для шхиты? И даже если бы покрывание было возможно только для него самого, и невозможно было бы резать одной рукой и покрывать другой — не было бы доказательства, что покрывание является перерывом, ведь покрывание — это нужда шхиты, и почему оно должно быть перерывом? Разве это хуже, чем подносить [хлеб] к мясу (Брахот 40а), что не является перерывом? Ведь покрывание считается завершением шхиты, и раз оно завершение шхиты — почему покрывание должно быть перерывом между одной шхитой и другой? И следовало бы ответить так: там "дай нам, и мы благословим" — он отвлёк мысли от еды, и очевидно, что должен снова благословить на вторую еду. Но здесь покрывание не является перерывом, ибо оно — нужда шхиты, и нет здесь отвлечения мысли от зарезания, ведь "режет одной рукой и покрывает другой".

А если из-за того, что покрывание является завершением шхиты, и потому хотели бы сказать, что нужно благословение на [следующую] шхиту — это вызывает удивление: ведь если человеку нужно обрезать двух младенцев, он обрезает их с одним благословением, и несомненно каждое обрезание имеет своё завершение. Так и здесь: что из того, что каждое покрывание является завершением шхиты — почему нужно благословлять на вторую шхиту? И не подобно это биркат ха-мазон, ибо там — отвлечение мысли от того, что ел, а здесь — какое отвлечение мысли есть? Если из-за того, что покрыл кровь шхиты по рабби Йеуде — ведь он обязан покрыть, и нет здесь отвлечения мысли.

И можно объяснить, что доказательство приводится так: ведь там, относительно "дай нам, и мы благословим", хотя [говорящий] хочет выпить бокал благословения и не отвлекает мысли от вина — поскольку биркат ха-мазон является завершением еды, он обязан благословить. Так и покрывание [крови]: хотя он не отвлёк мысли, раз это является завершением — обязан благословить. И отвечает: там, относительно биркат ха-мазон, это является завершением, поскольку "пить и благословлять одновременно невозможно". Но здесь покрывание не является завершением, поскольку "возможно резать одной рукой и покрывать другой".

Тем не менее разум не принимает [такого объяснения]: там, хотя он несомненно намерен выпить ещё бокал биркат ха-мазон, он отвлекает мысли от этой трапезы. И бокал биркат ха-мазон приходит не ради трапезы, а ради биркат ха-мазон, и не присоединяется к трапезе, ибо он уже отвлёк мысли от трапезы. Только бокал биркат ха-мазон обязателен ради биркат ха-мазон. Ведь он сам отвлёк мысли, и если бы не биркат ха-мазон, он не хотел бы здесь пить, и потому нужно благословить на бокал биркат ха-мазон (Псахим 103б). А здесь, хотя при покрывании происходит завершение шхиты, в конце концов он хочет зарезать много [животных] за один раз.

И теперь, если бы объяснение было таким, как мы сказали, то ясно, что передумавший должен произнести заключительное благословение. И поистине, я обращался ко всем моим учителям и не нашёл себе наставника, который бы так объяснил и успокоил мою мысль в этом учении — ни в словах Раши, благословенна его память, ни в словах Тосафот, благословенна их память, ни в словах Роша, благословенна его память. И потому во всяком случае следует оставить это объяснение, которого не приняли все строители и все светила мира. Тем не менее доказано согласно объяснению Рашбама, благословенна его память, из всех доказательств, которые были разъяснены выше.

Однако я говорю, что это не является доказательством относительно бокалов [Песаха]. Ибо даже если мы скажем, что сказавший "дай нам, и мы благословим" должен произнести заключительное благословение — причина там лишь в том, что на него возложена заповедь биркат ха-мазон, и в подобном случае запрещено её откладывать, и он обязан благословить. Но там, где эта причина неприменима — из-за заповеди, которую запрещено откладывать — нет основания утверждать, что он обязан произнести заключительное благословение. Ибо какова причина того, что передумавший должен произнести заключительное благословение? Передумавший вызывает лишь отвлечение мысли, и нужно благословить на то, что будет есть. Но причина [на самом деле] в том, что нельзя откладывать такую заповедь — после того как он обязался в биркат ха-мазон — пока не поест во второй раз. Поэтому запрещено выходить навстречу жениху и невесте, пока не благословит (Псахим 101б): раз хотят отвлечь мысли — обязан благословить, и нельзя откладывать такую заповедь. И тогда понятно, что прислуживающий не обязан произносить заключительное благословение (Хулин 107б), ибо это не подобный случай заповеди, пришедшей в руки, которую запрещено откладывать — ведь это не называется задержкой заповеди, поскольку другие ещё едят.

И теперь, относительно четырёх бокалов [Песаха], эта причина неприменима. Ибо даже по мнению Рифа (Псахим 24а по страницам Рифа), который постановил, что нужно благословить на каждый бокал — поскольку завершение первого бокала вызывается лишь тем, что произнёс Агаду, и тогда из-за того, что "пить и благословлять одновременно невозможно" (Хулин 87а), он обязан завершить первый бокал — тем не менее неприменимо [правило], что запрещено откладывать заповедь, то есть заключительное благословение первого бокала, ведь он уже произнёс Агаду и второй бокал в его руке. И даже если он сказал "дай нам, и мы благословим" после второго бокала, и теперь другого бокала нет в его руке — и можно было бы сказать, что обязан произнести заключительное благословение — даже тогда не нужно, ибо там, когда сказал "дай нам, и мы благословим", он отвлёк мысли от питья ради биркат ха-мазон, и значит, на нём [обязанность] биркат ха-мазон, а не заключительное благословение первого бокала. И таков закон, и так подобает поступать.

Между этими бокалами — если хочет пить, пусть пьёт; а между третьим и четвёртым — если хочет пить, пусть не пьёт (Псахим 117б). Тосафот (там же) объяснили, что в Иерусалимском Талмуде (Псахим 10:6) подразумевается причина: чтобы не опьянел и не смог произнести Халлель. Но вино во время трапезы не опьяняет, и может пить сколько захочет. Однако следует уточнить: если так, то между первым и вторым [бокалами] почему можно пить? Ведь, возможно, опьянеет и не сможет произнести Агаду! Можно ответить, что человек обычно не пьянеет до еды, ибо не пьёт столь много, чтобы опьянеть, и потому не беспокоились о бокале до трапезы. А во время трапезы — вино за трапезой не опьяняет.

А по истине есть ещё замечательная причина: два последних бокала связаны между собой, а два первых бокала не связаны. Ибо два последних бокала несут в себе свободу, как прямо сказано в Гемаре (Псахим 108а): именно два последних бокала содержат [аспект] свободы, но не первые. Поэтому два последних бокала, которые имеют общность, — не следует делать перерыв между ними. Но два первых бокала, поскольку свобода ещё не [наступила], — нет у них объединения. Только у последних, ибо оба они — бокалы свободы, и не следует делать разделения между ними.

И есть ещё очень глубокая причина, почему можно пить между первым и вторым бокалами, но запрещено пить между третьим и четвёртым. Ведь если бы наша Гемара считала причиной то, что не следует пьянеть, наша Гемара не промолчала бы и объяснила бы это. Но потому Гемара не объяснила, что это причина сокровенная, как будет разъяснено далее (глава 60) относительно четырёх бокалов, с помощью Всевышнего, благословен Он.