Gur Aryeh on Bereishit 3

И удивительно на его слова, ибо совершенно неверно сказать, что [подстрекаемый] будет шогег: ведь если служил идолопоклонству (авода зара) через подстрекательство — обязан смертью, и не является в этом введенным в заблуждение, и это вещь простая. И еще: если женщина была шогег — почему обязал ее Святой, благословен Он, теми наказаниями, ведь она сделала лишь по ошибке? — но она была намеренно (мезид). И главная трудность — вовсе не трудность: то, что он возразил, что не может освобождаться этим так же, как подстрекатель не освобождается этим доводом, — ведь, конечно, он вполне может освобождаться этим; а то, что подстрекатель не освобождается из‑за «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?» — там его обязанность не приходит из‑за того, что подстрекаемый совершил преступление — чтобы ты возразил «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?», — а из‑за того, что он подстрекал к преступлению; ведь всякая вещь, где основная обязанность приходит из‑за того, что подстрекаемый совершил преступление, — применимо к этому «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?», но относительно подстрекателя Тора обязала его из‑за его подстрекательства, а не из‑за преступления подстрекаемого. Знай тебе, ведь он обязан — даже если подстрекаемый не совершил преступления, он обязан за подстрекательство (Рамб"ам, гилхот авода зара 5:1); а здесь, если бы человек не согрешил — [змей] был бы совершенно свободен, потому что здесь основная обязанность — из‑за того, что привел человека к греху, а не из‑за подстрекательства; и в том, что привел человека к греху, вполне применимо «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?», ибо не из‑за подстрекательства он обязан здесь, и не разгневался Святой, благословен Он, на змея; и если бы было подстрекательство без греха человека — не было бы здесь наказания змею, ведь Он пришел наказать его только после того, как согрешил человек, из чего следует, что все наказание змея — за то, что был причиной согрешить человеку, и это просто. И так истолковали Тосафот в главе (первой) [третьей] Санhedрина (29а).

Но трудно: хотя не переворачивают, чтобы найти заслугу для подстрекателя, все же если знает полную заслугу — почему не будет приводить о нем, раз это полная заслуга? Ведь сказано лишь «не переворачивают, чтобы найти заслугу», но если ему известна полная заслуга — конечно, нельзя скрывать его заслугу; а это «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?» — явная заслуга. И казалось бы истолковать — и так следует из слов Раши, который сказал «что не переворачивают, чтобы найти заслугу для подстрекателя» — что таково его объяснение: относительно человека и его жены мы находим, что спросил их Святой, благословен Он: «почему ты сделал это?», и ответил человек (стих 12): «женщина, которую Ты дал со мной», женщина сказала (стих 13): «змей обманул меня»; и хотя ответ человека и его жены вовсе не был ответом, поскольку все же судье следует перевернуть и спросить в их пользу — быть может, есть у них заслуга, — также следовало спросить змея: «почему ты сделал это?»; а то, что привязал основание к тому, что он мог бы ответить «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?», таково объяснение: возможно, поэтому не спросил, потому что у змея нет никакого оправдания вообще; ибо у человека было оправдание, хотя оно бы не помогло, все же нужно было вести с ним разбор, но у змея нет оправдания вовсе — это неверно; ведь, конечно, следовало вести разбор со змеем, потому что и у змея есть ответ как у человека — ответить этим ответом: «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?»; и если так, следовало бы написать вопрос и ответ, как написал у человека и у женщины; אלא (но) чтобы сообщить тебе, что не переворачивают, чтобы найти заслугу для подстрекателя; и раз не переворачивают, чтобы найти заслугу для подстрекателя, потому не спросил его вовсе «почему сделал», чтобы не переворачивать в его пользу. Но, конечно, как ответ не помог человеку и Хаве, так не помог бы и змею; однако все же следовало спросить [змея]: «почему (сделал)», и теперь не нужно объяснение выше.

Но в 3‑й главе Санhedрина (29а) следует по простому смыслу, что змей мог бы заявить «слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?», и несмотря на это Святой, благословен Он, не заявил это за него; и нужно сказать: поскольку он все равно подстрекал человека, на него, во всяком случае, распространяется наказание подстрекателя, и не помогает ему, чтобы освободить его, если только он сам не заявил; а раз он не заявил — мы не заявляем за него; и вот у него закон подстрекателя, пока он сам не заявит.