Gur Aryeh on Bereishit 32

Нельзя сказать, что он боялся убить других — тех, кого Эсав привёл с собой (стих 6), — и хотя они пришли его убивать и действует правило "если кто-то идёт убить тебя — убей его первым", здесь иначе, ибо они были принуждены: Эсав заставил их идти с ним. Это невозможно, ибо сказано в главе Коль Шаа (Песахим 25а): во всех нарушениях Торы пусть нарушит и не будет убит, кроме идолопоклонства, разврата и кровопролития, где должен быть убит, но не нарушить. Если говорят ему: "убей такого-то, иначе убью тебя" — пусть будет убит, но не нарушит. И сказано (там же, 25б): причина в том — "откуда тебе знать, что твоя кровь краснее? Может, его кровь краснее". Значит, нельзя сказать, что Эсав принудил их против воли — они должны были дать себя убить.

Но можно сказать, что, возможно, они не пришли убивать Яакова: хотя Эсав привёл их с собой — они пришли из страха, но не для убийства. И Яаков, поскольку не знал, пришли ли они убивать или нет, боялся, что убьёт их не по праву, и поэтому горевал, что, может быть, убьёт других.

И нельзя возразить: в любом случае, если закон таков, что раз они пришли с тем, кто шёл убивать, — предполагается, что их статус подобен его, — ему не следовало бы беспокоиться, ведь они пришли с ним и сами навлекли на себя [опасность]. А если мы предполагаем, что они пришли из страха и наверняка ничего не сделают, тогда, конечно, запрещено убивать, и неуместно здесь "и стеснилось ему", раз убивать запрещено. — Хотя есть основание убить их, раз они пришли с Эсавом, который шёл убивать, тем не менее он боялся наказания, ибо это подобно невольному греху: Яаков думал бы, что они пришли убивать, а они не пришли убивать, и это невольный грех.

Некоторые спрашивают: почему Яаков боялся, ведь Святой, благословен Он, обещал ему, как сказано (выше 28:15): "И вот Я с тобой, и буду хранить тебя"? А теперь он боялся. В Гемаре отвечают в первой главе Берахот (4а) и в главе Хелек (Сангедрин 98б), и так объяснил Раши далее (стих 10): он боялся, что, может быть, грех стал причиной [утраты обещания].

На это возражают: ведь в первой главе Берахот (7а) сказано, что всякое слово, вышедшее из уст Святого, благословен Он, к добру, даже данное условно, не отменяется. Тогда почему он боялся?

Нельзя сказать, что "осквернился грехом" — это особый случай, когда он осквернился после обещания. Ведь Ирмеяhу сказал Хананье бен Азуру (см. Ирмеяhу 28:7, 9): "Послушай же, пророк: пророк, который пророчествует о мире, — когда исполнится слово пророка, узнается, что его послал Господь". Это доказывает, что пророчество к добру не может измениться даже из-за греха, ибо иначе как можно будет это проверить — может быть, согрешили? (так у Раама).

И нет затруднения из слов Ирмеяhу (18:9): "Иногда Я скажу... чтобы насадить и построить, и обратится народ тот..." — ибо там Святой, благословен Он, говорил в Своём сердце, и это не вышло из уст Святого, благословен Он, к пророку, так что нет лжи в его отмене. Но когда Святой, благословен Он, послал пророка пророчествовать — не изменится. Так ответил Рамбам, благословенна его память.

Но на это затруднительно из барайты (Берахот 4а): "Пока пройдёт народ Твой, Господи, пока пройдёт..." (Шмот 15:16) — "достойны были Израиля, чтобы им было совершено чудо при втором вхождении, как при первом, но грех стал причиной". Как же возможно, что обещание, вышедшее из уст Святого, благословен Он, изменится — ведь пророк пророчествовал об этом?

Радак, благословенна его память, ответил (Ирмеяhу 28:7): там, если не исполнилось всё, исполнилось частично. Но если пророчество не исполнилось вовсе, как было у Ирмеяhу, — в этом видно, что Господь не посылал его. Но все эти слова не имеют ни корня, ни основания, ни ветви.

Главное таково: есть различие между обещанием и пророчеством. То, что сказано лишь как обещание — обнадёжить человека, — это не пророчество, оно приходит лишь обнадёжить праведника, чтобы сотворить ему добро. И по праву оно может измениться со стороны получателя: раз оно было лишь ради заслуги того, кому обещано, а тот получатель может измениться, — изменится и обещание, которое обещал ему Святой, благословен Он. Однако пророк проверяется, когда он пророчествует не для обнадёживания, а говорит, что так его послали пророчествовать о том, что будет в будущем, — не обнадёживать. Поэтому большинство пророческих речений — в прошедшем времени, как будто уже совершилось, то есть так постановлен приговор к добру от Господа, — не как обещание, которое обещает человеку на будущее. Всякое обещание — лишь для получателя обещания, и когда тот изменится — изменится. В отличие от пророчества, где дело зависит от самого себя, а не от какого-либо получателя, — лишь от самого дела, что так будет.

И поскольку Хананья бен Азур произнёс своё пророчество, как написано в стихе (см. Ирмеяhу 28:2): "Вот Я сломал ярмо царя Навухаднецара" — как будто уже совершилось, и это не обещание, — об этом сказал ему Ирмеяhу: "Послушай же, Хананья, и т.д." (см. там же, ст. 7).

И вот их слова в Берешит Рабба к этой главе (76:2): "Отсюда видно, что нет гарантированного обещания праведникам в этом мире". Объяснение: поскольку они в этом мире, возможно изменение со стороны получателя. И это доказывает, что в случае обещания — иначе.

И ещё в Берешит Рабба (там же): "И ответил Бнаяhу бен Йеhояда: амен, так скажет Господь и т.д." (см. Мелахим I, 1:36). Ведь уже сказано (см. Диврей hа-Ямим I, 22:9): "Вот сын родится тебе, он будет человеком покоя и т.д.". Но "много обвинителей встанут отсюда". Вот видишь, что в таком деле, когда Святой, благословен Он, уже послал Давиду пророчествовать о Шломо, как написано в стихе, — и нельзя объяснить это каким-либо из вышеупомянутых толкований, ведь Он послал пророчествовать, и тем не менее тот боялся, что пророчество не исполнится. И всё это потому, что мы сказали: это было лишь обещание Давиду, а не пророчество, подобное прочим пророчествам.

А на возражение (Раама) из слов "пока пройдёт народ Твой, Господи, и т.д." (Шмот 15:16) — это пророчество не было произнесено явно. Оно лишь подразумевает, что подобало совершить чудеса при втором вхождении, — не сказано прямо, что будут чудеса при втором вхождении. Ибо если бы было сказано прямо — было бы действительно затруднительно, что пророчество не исполнилось. Но там смысл лишь в аналогии: значение стиха — что второе вхождение равно перед Святым, благословен Он, первому, и раз оно равно, оно должно быть равно во всём, в том числе в совершении для них чудес, ибо аналогия не может быть частичной (Критот 22б). Но грех стал причиной отмены, и чудо не совершилось из-за греха. Тем не менее слово пророка стоит — что они равны перед Ним, и подобало в отношении чудес совершить для них чудеса тоже, но грех стал причиной.

И ещё: ведь "пока пройдёт народ Твой, Господи" — само по себе тоже обещание, ибо говорит: поскольку они "народ Твой, Господи", Ты совершаешь для них чудеса всегда, и при втором вхождении надлежит совершить для них чудеса, как при первом. И это обещание ради того, что они "народ Твой", и если грех стал причиной — раз это было лишь обещание ради того, что они "народ Твой", — это не изменение.

И когда ты вдумаешься в это, не найдёшь более затруднения. Смотри в главе Шофтим (Гур Арье, Дварим 18:22) и в книге Гвурот Гашем (гл. 7), где мы разъяснили подробнее. Во всяком случае, эти слова ясны и нет в них сомнения.