Gur Aryeh on Bereishit 8

«С момента, когда он начинает выходить из утробы матери». И причина этого известна понимающим: злое побуждение существует лишь у того, что является завершённым и сформированным, но у того, что движется к завершению, нет злого побуждения. Ибо злое побуждение существует лишь у того, что несовершенно и стремится восполнить недостаток своего вожделения. А понятие «стремится восполнить недостаток» применимо лишь к тому, что в чём-то совершенно, и в этом совершенстве есть недостаток. Но у того, что не обладает полноценным существованием — как когда он находится в утробе матери и движется к завершению, — откуда у него злое побуждение восполнять недостаток, которого ему недостаёт? И ещё: пока он в утробе матери, он несовершенен, и такова его природа, так и должно быть. И неприменимо понятие недостатка к тому, чему подобает быть незавершённым. Но когда он выходит из утробы матери и в чём-то становится завершённым, он стремится восполнить недостаток. И злое побуждение также нападает на того, кто в чём-то совершенен. И это известно, и намекнули на это мудрецы, благословенной памяти (Сукка, конец 52а): «Всякий, кто больше ближнего, — побуждение его сильнее, чем у ближнего». И всё это ясные и верные слова мудрости. А то, что сказано в трактате Йома (начало 83а): «Отчуждаются нечестивые от утробы» (Теилим 58:4) — что даже в утробе матери он становится чужим, как доказывается там, — это не то же самое. Ибо здесь имеется в виду, что злое побуждение входит в него, то есть его собственное злое побуждение. А в утробе матери он может совершать дурное действие, но злого побуждения у него нет — он просто действует так по своей природе, поскольку он нечестив от утробы. И так же о праведнике сказано (см. Ирмеяу 1:5): «Прежде чем ты вышел из утробы, Я знал тебя» — и это не означает, что он действует намеренно и по собственной воле, ведь сказали (Коэлет Рабба 4:13), что доброе побуждение не входит в человека до тринадцати лет. Значит, неизбежно, что доброе побуждение и злое побуждение — это мысль, влекущая ко злу, и мысль, влекущая к добру. И мысль, влекущая ко злу, не входит в него прежде, чем он выйдет на воздух мира. А то, что он делает в утробе матери, — это не злое побуждение, а он просто следует, подобно природе нечестивца, к нечестию, а праведник — к добру. И это не называется «добрым побуждением» и «злым побуждением».

«Не буду более, не буду более — удвоение речи равносильно клятве». И причина в том, что удвоение речи служит для укрепления того, что так будет, и в этом суть клятвы, ведь перевод [слова] «клятва» — «кийама» [утверждение] (далее 26:3). Поэтому всякое удвоение выражения — это клятва. И в трактате Швуот (36а) говорится: «Нет, нет — это клятва», ибо написано (Йешаяу 54:9): «Как Я поклялся [не допустить] вод Ноаха [пройти]». И мы не находим, чтобы Он клялся не приносить потоп, кроме как из того, что написано удвоенным выражением «и не буду более, и не буду более». Значит, явно доказано, что удвоение выражения — это клятва. И Рээм спросил: почему [мудрецы] не привели доказательство из написанного (далее 9:11) «и установлю завет Мой с вами, и не будет истреблено» и т.д.? И зачем нужно было приводить доказательство из «как Я поклялся [не допустить] вод Ноаха»? И представляется, что есть различие между заветом и простой клятвой. Ибо заключение завета — это между двумя любящими, и если один из любящих нарушает завет и любовь — завет недействителен. И если бы грешили участники завета, завет бы не помог — только если бы был один праведник в мире, Он не привёл бы потоп. Поэтому Он поклялся, ибо именно завет, который между двумя любящими, — если один не поступает как любящий и становится ненавистником — завет недействителен, и другой может нарушить завет. Но клятва действует в любом случае и не зависит от какой-либо любви — Он просто поклялся, что не приведёт потоп.