וישב הים לפנות בוקר לאיתנו כו' (שמות יד, כז). פירוש מחמת שהים ראה גודל תענוג השם יתברך מהבקיעה שעל ידו יאמרו ישראל שירה לא רצה לחזור שהיה חפץ שיהיה תמיד יבשה שיאמרו תמיד שירה משום הכי אמר וישב הים לפנות בוקר לאיתנו, לתנאי שיקרע רק למשה רבינו עליו השלום אבל אחר כך יהיה ים כמקדם. ועל פי זה מתורץ קושיית האור החיים, מאי רבותא דים הלא גם הירדן נבקע וכן נהר גינאי לרבי פנחס בן יאיר. ולפי מה שכתבנו לעיל מתורץ, דהירדן ונהר גינאי שכבר ראו תענוג הבורא ברוך הוא שהגיע מבקיעת ים סוף משום הכי באהבה רבה רצו שיבקעו, מה שאין כן הים דעדיין לא ראה קודם בקיעתו תענוג הבורא הוי רבותא:
Exodus 14,27. “towards morning the sea reverted to its permanent state.” Having seen how pleased its Creator had been with its having been split , something that had resulted in the Israelites breaking out in song of thanksgiving and admiration for Hashem, the sea had not wanted to turn into water again, believing that by remaining dry land the Israelites would regularly offer such songs of praises to their Creator. [The author views the word איתנו as a variant of the word תנאי, condition. Ed.]The sea conditioned its resuming its natural state on only Moses being allowed to command it in the future. When we consider this exegesis, the question raised by the author of the Orach Chayim what was so special about the sea being split seeing that the Jordan has been split also, but not at the command of Moses but of Joshua, and according to the Talmud Chulin. 7, the river Ginnai split at the command of Rabbi Pinchas ben Yair, is easily answered. Since the Jordan and the river Ginnai had already noticed how pleased G’d had been when the sea divided itself, they did not deserve special credit for their conduct. The sea of reeds, however, had been the first body of water that had negated its normal status in order to please the Lord, did deserve laudatory mention. When the sea split it had not yet been aware that its action would be so pleasing to its Creator.
«И вернулось море к утру в свою силу» и далее (Шемот 14:27).
Смысл в том, что море увидело великое наслаждение Всевышнего от рассечения, благодаря которому Израиль воспел песнь, и не хотело возвращаться: оно желало оставаться сушей навсегда, чтобы всегда пели песнь. Поэтому сказано «и вернулось море к утру в свою силу» — по условию, что оно расступится лишь для Моше, учителя нашего, мир ему, а затем снова станет морем, как прежде.
На основании этого разрешается вопрос Ор ха-Хаим: в чём особенность моря, ведь и Иордан расступился, и река Гинай для рабби Пинхаса бен Яира? Согласно вышесказанному, это понятно: Иордан и река Гинай уже видели наслаждение Творца, проистёкшее от рассечения Тростникового моря, и потому с великой любовью пожелали расступиться. Но море ещё не видело прежде своего рассечения наслаждения Творца — в этом и состоит его особенность.