Kuzari

И построено это имя на языке собирательности — из-за того, что было принято среди народов, служивших идолам: они делали изображения и верили, что в каждом из них поселятся силы сфер и тому подобное, и каждый из них у них — элоhа; и называли всех вместе Элоhим, и клялись ими, как будто они властвуют в них; и они умножаются — по множеству сил, управляющих телом, и сил, управляющих миром, ибо «силы» — прозвище причин движений: ведь всякое движение приходит от силы, отличной от силы другого движения, ибо сфера солнца и сфера луны не бегут одной силой, но сменяющимися силами.

И они не обратились к первой силе, от которой пришли все эти силы: либо потому что не признавали её и утверждали, что собрание этих сил — это испытываемый (видимый) элоhа, и что Нефеш также не есть ничто, кроме собрания сил, управляющих телом; либо признавали Элоhим, но им казалось далёким, что служение Ему принесёт пользу, и думали, что Он сокрыт и возвышен так, что не знает нас, тем более — что наблюдает за нами; да будет далёк Бог от их слов.

Поэтому они служили не одному, но многим, которых называют Элоhим — как общему названию, включающему причины без различения.

А точность и превосходство — лишь в почитаемом Имени йод-hэй-вав-hэй, да будет Он благословен. Это имя известно, и намёк на него — в качествах, не в месте; после того как оно не было известно — ибо в общем Его называли Элоhим, а в выделении называли hа-Шем. Как будто спрашивающий спросил: «Какому элоhа подобает служить: солнцу, или луне, или небесам, или созвездиям, или одной из звёзд, или огню, или ветру, или духовным ангелам, или им подобным? Ведь у каждого из них есть действие и власть, и каждый из них — причина в становлении и в разрушении». И ответ будет: hа-Шем! — как ты говоришь: «такой-то» по известному имени, как «Реувен» и «Шим'он», после того как из слова «Реувен» и «Шим'он» будет понята истинность их самих.

Но у того, кто слышал Его слова и повеления, и Его предостережения, и Его воздаяние за служение, и Его наказание за нарушение, — он называет Его известным именем, как именованием Того, кто говорил с ним; и утвердил у себя, что Он — Творец мира после того, как его не было. И начало их — Адам: он не знал hа-Шем, если бы не Его разговор с ним, и Его воздаяние и наказание, и то, что Он сотворил ему Хаву из его рёбер; и выяснилось ему, что Он — Творец мира, и Он намекнул ему речью и качествами и назвал Его «Й-й». А без этого он бы остался при имени «Элоhим», из которого не выясняется, что Он: один Он или более одного, знает ли части или нет.

А затем Каин и hевель знали Его, после того как приняли Его от своего отца — в пророческом видении; а затем Ноах; а затем Авраhам, Ицхак и Я'аков — до Моше и тех, кто был после него из пророков. И они называли Его «Й-й» в своём видении; а народ, принимающий от них, по вере им, называл Его «Й-й», потому что Его слово и Его руководство были прилеплены к людям, и сгула из людей была прилеплена к Нему, — пока они видели Его посредством того, что называется «Кавод и Шхина и Малхут, и огонь, и облако, и образ, и подобие, и видение радуги», и прочее из того, что было для них доказательством, что речь с ними — от Него; и называли Его «Квод Й-й». И бывает, что называли ковчег «Й-й», как говорили: «Кума hа-Шем!» и «Шува hа-Шем!» при его покое; и «Ала Элоhим би-труа, hа-Шем бе-кол шофар» — а хотели (сказать) «ковчег hа-Шем».

И бывает, что называют «Й-й» отношение, которое есть между сынами Исраэля и Им, и присоединение; и об этом сказано: «hало месан’эха hа-Шем эсна, ве-ойвей hа-Шем» — то есть: народ hа-Шем, или союз hа-Шем, или Тора hа-Шем; ибо нет соединения между Ним и каким-либо из народов, потому что Он не уделяет Своего света, кроме как сгула и обладателям истинной религии; и они приняты Им, и Он принят ими. И потому Он называется Элоhей Исраэль, а они называются «ам hа-Шем» и «ам Элоhей Авраhам».

И скажу: если некоторые из народов пошли за Ним и служили Ему по слуху и Каббала, где Его принятие их, и прилепление к ним, и Его благоволение к их служению, и Его гнев при их ослушании? Но мы видим их оставленными природе и случаю: их благо и их зло — по их нраву, не в ясном деле, что оно только по Божественному делу.

И так Он выделил нас, сказав: «hа-Шем бадад янхенну, ве-эйн иммо Эль нехар». И это имя было выделено среди нас — так, что никто иной не знает истины знания его, кроме нас. И оно — имя известное: оно не терпит определённого артикля hэй, как он добавляется к Элоhим, и говорится: hа-Элоhим.

И это имя — из числа добрых превосходств, которыми мы были выделены, и его тайна скрыта. Но достоинство букв, особых ему, — говорит: потому что это буквы אהו"י, которые являются причиной проявления всех букв; ведь не произносят ни одну из букв, пока не найдёшь эти (гласные), то есть патаха к алефу и hэй, и камац к ваву, и шевер к йоду; и они как ветры, а остальные буквы — как тела. И «Йаh» — подобно этому.

Но «Эhйе» возможно, что будет из этого имени, и возможно, что будет производным от «hайо»; и хотел этим: удержать от мысли об истинности сущности, знание которой невозможно. И когда он спросил и сказал: «И скажут мне: каково Его имя?» — ответил ему, говоря: «Зачем им искать то, чего не смогут постичь?» — подобно тому, что сказал ангел: «Зачем ты спрашиваешь имя моё, и оно פלאי (пелаи — “чудесно”)». Но скажи им: Эhйе; и толкование его: «который буду», — то есть: Сущий, который буду находиться для них в то время, когда будут искать Меня; пусть не просят великого доказательства больше того, что Я буду находиться с ними, и пусть примут Меня так. И сказал: «Эhйе послал меня к вам». И уже прежде Он поставил Своё знамение Моше в этом деле, сказав: «Ки Эhйе иммах, ве-зе леха hа-от…» — и знамение, что «Я послал тебя», — то, что буду находиться для тебя в каждом месте.

И присоединил к этому подобное, сказав: «Элоhей авотейхем шлахани алейхем, Элоhей Авраhам, Элоhей Ицхак, ве-Элоhей Я'аков» — известных тем, что Божественное дело постоянно находилось с ними.

А «Элоhей hа-Элоhим» — прозвище, потому что все действующие силы нуждаются в Нём, да будет Он благословен, чтобы Он упорядочил и управлял ими; и «Адоней hа-адоним» — подобно этому.

Но «Эль» — производно от эйалют (сила), и из Него выходят все силы; и Он возвышен над уподоблением им; и уместно сказать: «Ми хамоха ба-элим» — множественное «Эль». А «Кадош» — прозвище: что Он освящён и возвышен от того, чтобы приписать Ему качество из качеств сотворённых; а если назовётся ими — это путь переносного выражения. И потому Йешаяhу слышал «Кадош, Кадош, Кадош» без конца; и смысл — что Он освящён и возвышен от того, чтобы что-либо из нечистот народа постигло Его, при том что Его слава обитает среди них; и потому увидел Его на «престоле высоком и вознесённом». И назовётся «Кадош» — духовное, которое не овеществится и не будет зависеть от того, от чего зависят тела.

И говорится «Кдош Исраэль» — прозвище Божественного дела, прилепленного к нему и затем к множеству его семени: прилепление мысли и управления, не прилепление прикосновения.

И не дозволено всякому желающему сказать: «Элоhай у-Кдоши», иначе как переносно, путём Каббала; но по пути истины не скажет это никто, кроме пророка или благочестивого, к которому прилеплено Божественное дело. И потому сказали пророку: «Халь-на эт пней Й-й Элоhейха». И намерение было, чтобы у этого народа было их соотношение к народам — как соотношение царя к людям; как сказано: «Кдошим тиhйу, ки Кадош ани Й-й Элоhейхем».

Но «Адонай», пишущееся алеф-далет-нун-йод, — это как намёк на вещь; хотя поистине Он выше намёка, ибо намёк — к стороне из не-стороны: так как намекают на действия, исходящие от Него, — на служащие Ему как первые орудия; как намекают на разум и говорят, что он в сердце или в мозгу, и говорят: «этот разум» или «тот разум», — а поистине нет намёка на то, что не ограничено местом. И хотя все органы служат разуму, это служение — посредством сердца или мозга как первых орудий; потому намекают на них, что разум там.

Так намекают на небеса, потому что они — орудие, служащее Его чистому желанию, без других промежуточных причин между ними; и не намекают на что-либо из составных (вещей), потому что они — орудия, служащие через другие причины, нисходящие к Нему, да будет Он благословен, — Он причина причин. И говорится: «hа-йошви ба-шамаим», «ки hа-Элоhим ба-шамаим»; и бывает, что говорят переносно: «йират шамаим», «йере шамаим ба-сетер» и «мин hа-шамаим йерухаму».

И так намекают на столп огня и столп облака, и поклоняются напротив него, и говорят, что Элоhим там; потому что этот столп служит только Его желанию и не таков, как прочие облака и огни, возникающие в воздухе по другим причинам.

И так намекают на «огонь поедающий на вершине горы», который видел народ, и на духовный образ, который видели знатные: «и под Его ногами — как дело кирпича сапфира». И назвали это: «Элоhей Исраэль».

И так намекают на ковчег союза и говорят о нём «Господин всей земли» — из-за чудесных проявлений при его присутствии и их исчезновения без него; как назвали глаза «видящими», хотя вещь, в которой зрение, — не они, а Нефеш. И бывает, что намекают на пророков и благочестивых мудрецов, потому что они как первые орудия для желания Бога: пользуются Его желанием и не нарушают ничего из Его слова, и чудеса видны через них. И в этом же смысле сказали наши учителя, да будет благословенна их память: «Эт Й-й Элоhейха тира» — «прибавить учеников мудрецов». И по праву о том, кто на этой ступени, чтобы называли его «иш hа-Элоhим» — составной титул из человечности и божественности, как будто сказал: «божественный человек».

И когда речь будет с Божественной вещью, на которую намекают, скажут: «Адонай» (алеф-далет-нун-йод), как будто говорит: «Господин мой, Ты — мой властитель». И намекают на то, что ограничено местом, переносно, как сказано: «йошев Цийон, йошев hа-крувим, шохен Йерушалаим».

И множатся качества, а сущность одна — из-за различия принимающего обиталища, как различие искр при одном солнце. Но это сравнение не уместно во всём, разве что солнце было бы непостижимым, а искры существовали бы, и их причина не постигалась бы иначе как путём видения.

И нужда приводит немного расширить здесь слова, потому что это место возражения: как намекают на место Того, у кого нет места, и верим, что на Него указывает, что Он — первая причина.

И мы предлагаем в ответ на это предложение и скажем: чувства постигают из ощутимых лишь их происшествия, а не их сущности; и не постигают в царе, по воображению, кроме внешних видов, и планов, и мер, — и это не истина царя, которого они принимают возвеличивать. Но ты видишь его на войне в одном убранстве, и увидишь его в государстве в другом, и в доме в другом, и говоришь, что это — царь: по решению разума, не по решению чувства. И возможно, что ты увидишь его мальчиком, а затем юношей, а затем стариком, а затем дряхлым; и увидишь его здоровым, а затем больным; и уже переменились его виды, и его осязания, и его влажности, и его качества — а ты говоришь, что это он; и постановил, что он — царь, потому что он тот, кто говорил с тобой, и приказывал тебе, и предостерегал тебя. А это от него — лишь разум или говорящая Нефеш.

И уже установилось, что та часть в нём — сущность без определения, и нет на неё намёка; а ты уже намекнул на неё и постановил, что это — царь. И когда он умер и ты увидел от него то, что ты видел, — ты постановил, что он уже не царь, а лишь тело: кто захочет — сдвинет его, и оно будет действовать многими способами действий, от случая и желания, как облака в воздухе: понесёт их ветер и принесёт иной, и соберёт их один ветер и развеет иной. А прежде этого дождь не действовал иначе как по желанию Нефеш того царя. И он был как Божественный столп облака, который ветры не рассеют.

Другое сравнение: солнце — мы видим его простым кругом по размеру щита и по облику: светящее, тёплое, спокойное; а разум постановляет, что это большой шар, больше шара земли в сто шестьдесят шесть раз, и что оно не тёплое и не спокойное, но движется двумя противоположными движениями: восточным и западным — при условиях, объяснение которых будет долгим. И не дана чувствам сила постигать сущность вещей, но особая сила — постигать происшествия, связанные с ними; разум берёт из них доказательство о самих вещах и об их причине, но не стоит на сущности и на предмете — кроме совершенного разума. А всякий, кто разум в действии, как ангелы, постигает предметы и сущности сами по себе, без нужды в происшествиях как посредниках.

Но наш разум, который сначала в потенции в первоматерии, не может стоять на истинности вещей иначе как благодаря тому, чем наделил его Творец из особых сил, которые Он поместил в чувства, пригодные к происшествиям ощутимых, постоянно прилепленных ко всему виду: ведь нет разногласия между зрением моих глаз и твоих глаз, что тот круглый светящий и согревающий диск — это солнце. И хотя эти качества далеки для разума, это не повредит виду, но принесло пользу, потому что мы взяли из них доказательство для своей цели.

Подобно тому, как получит пользу зрячий и разумный, ищущий своего верблюда, от слов аль-а'маши аль-ахваль (что его глаза косые и что он видит из одного два): «Я вижу в таком-то месте две куркийот (гирник)»; и зрячий узнает, что это верблюд, которого тот видел: из слабости зрения ему показалось, что это куркийя, а из-за искажения зрения ему показалось, что их две. И зрячий получил пользу от его свидетельства и оправдал его в скверности его выражения из-за скверности его зрения. Так и чувства и сила воображения у разума.

И как Творец в Своей мудрости положил такое соотношение между видимым чувством и телесно ощутимым, так положил в мудрости соотношение между скрытым чувством и тем, что не телесно; и дал избранному из Своих творений скрытый глаз, видящий вещи их глазами, не смешивающиеся; и разум берёт от них доказательство о сути тех вещей и об их сердцевинах.

А у кого сотворён тот глаз — тот поистине зряч; и увидит всех людей как слепых, и будет наставлять и выпрямлять их. И возможно, что те глаза — это сила воображения, пока служит разумная сила; и они увидят большие, страшные формы, указывающие на истины, в которых нет сомнения. И великое доказательство истинности — согласие всего того вида о тех формах, то есть: все пророки, видящие вещи, часть из них будет свидетельствовать части, как мы делаем в наших ощущениях; ибо мы свидетельствуем о сладости мёда и горечи полыни, и если увидим кого-то, кто спорит с нами, скажем, что он выходит из природного порядка.

И эти, без сомнения, видят тот Божественный мир скрытым глазом. И видят формы, пригодные их природе и тому, к чему привыкли, и рассказывают их по их образцу, как увидели их овеществлёнными. И эти образцы истинны в соотнесении с тем, чего ищут мысль, воображение и чувство; но не истинны в соотнесении с сущностью, которую ищет разум — как мы привели пример с царём: ибо кто скажет, что он — высокий белый, одетый в шёлк, с венцом на голове и подобное этому, — не лжёт; и кто скажет, что он — лишь разумный, знающий, приказывающий, предостерегающий в такой-то стране, в такое-то время, о таком-то народе, — тоже не лжёт.

И когда пророк видит скрытым глазом совершенную из форм форму, которую он видел в подобии царя или судьи, сидящего на престоле суда, в деле приказа и предостережения, поднимающего и низлагающего, — он знает, что это форма, пригодная царю, которому служат и которого слушают. А когда увидит подобие несущего сосуды или несущего письменные принадлежности, или подпоясанного для служения, — знает, что это форма, пригодная служащему и слушающему.

И пусть не будет тяжело в твоих глазах подобие человека Творцу: ибо по рассмотрению разума Он сначала уподобляется свету, потому что он — важнейшее из ощутимых, и самое тонкое из них, и окружающее и включающее части мира более всех. А когда мы подумаем о качествах, которые невозможно отвергнуть — будь то переносно, будь то истинно, как: «живой», «могущественный», «знающий», «желающий», «упорядочивающий», «дающий каждой вещи то, что ей подобает», и «судящий праведно», — не найдётся в том, что мы видим, близкого подобия более, чем говорящая Нефеш, то есть совершенный человек. И это — со стороны того, что он человек, а не со стороны того, что он тело: ведь в этом он соучастен с растением; и не со стороны того, что он живое: ведь в этом он соучастен со скотом.

И уже уподобляли философы мир великому человеку, а человека — малому миру. И если так, и Элоhим — это Руах мира, и его Нефеш, и его разум, и его жизненность, как Он называется «Хей hа-олам», — уже прояснено подобие путём разума; тем более, что у пророчества видение более открыто, чем рассуждение. И то видение постигло высшее множество «глаз в глаз», и увидело воинство небес из близких духовных и прочих — в образе человека; и на них Он намекнул, сказав: «Сделаем человека по Нашему образу, по Нашему подобию». И смысл: уже возвёл Я творение и привёл его по порядку мудрости — от элементов к ископаемым, к растениям, к животному в воздухе и в воде, а затем к животному на земле, обладающему тонкими чувствами и чудесными знаниями; и нет после той ступени, кроме ступени, близкой к Божественному, ангельскому роду. И сотворил человека в образе Своих ангелов и Своих служителей, близких к Нему ступенью, не местом, ибо Он возвышен над местом.

И по двум подобиям невозможно, чтобы Его образ в воображении был иначе как образ величайшего из людей, от которого выходит содержание и порядок остальным людям по ступеням, как от Него, да будет Он благословен, выходит порядок мира и его устройство. И видят Его, когда Он низлагает и воздвигает и судит царей: «ад ди карсван ремив ве-‘атик йомин йетив» (ад ди карсван ремив ве-‘атик йомин йетив — “пока престолы не были поставлены, и Древний днями сел”). И во время гнева и мысли выступить — «сидящий на престоле высоком и вознесённом, и серафимы стоят над Ним». А во время движения — колесница, которую видел Йехезкель, и которую он всю сохранял в своей мысли вне места пророчества; и это — как Он установил его границу от Ям-Суф до Ям Плиштим, и войдёт в неё Мидбар Синай и Се'ир и Паран, также Мицраим, — ибо тому месту есть степень: когда в нём случаются условия Торы и заповеданное в них, — те формы явятся «глаз в глаз» в видении, а не в загадках; как явились Моше Мишкан и порядок служения, и Эрец Кна'ан и её части, и стояние «ва-я'авор Й-й аль панав ва-йикра», и стояние Элияhу в том же месте.

И эти предметы, которые не постигаются путём рассуждения, отменили философы Греции, потому что рассуждение отдаляет то, чего не видится подобного; а пророки утвердили их, потому что не могли отрицать то, что видели духовным глазом, которому было дано у них преимущество. И были общины и в разделённых поколениях — не проходило над ними согласие (на выдумку); и признавали их мудрецы, которые постигали их и видели их во время их пророчества. И если бы философы Греции видели пророков во время их пророчества и их знамения, они бы признали их и искали бы, отказавшись от путей рассуждения, как человек достигает этой ступени. И уже сделал это некоторые из них — тем более философствующие из людей вероучений.

И к подобному этому будет намёк алеф-далет-нун-йод на присутствующее Божественное дело, как будто говорит: «господин мой». А «Малхут Й-й» — прозвище посланничества; и ангел бывает сотворённым на время нужды из тонких элементарных тел, а бывает из вечных ангелов; и, возможно, они — те духовные, о которых говорят философы; и нам не отвергать их слова и не принимать их.

И сомнение в том, что видел Йешаяhу, и Йехезкель, и Данийель: из сотворённых ли это для времени нужды или из существующих духовных форм.

А «Квод Й-й» — это тонкое тело, идущее вслед за желанием Элоhим, изображающееся так, как Он захочет показаться пророку, по первому мнению. Но по второму мнению «Квод Й-й» будет общим названием всех ангелов и духовных орудий: престол и колесница, и свод, и офанним, и гальгалим, и прочее из того, что существует и стоит. И это называется «Квод Й-й», как служителей царя называют «кавод», и «кавод» перед ними.

И, возможно, это было прошением Моше, когда он сказал: «Покажи мне, прошу, Свою славу», и Он сказал ему: да — при условии, что он остережётся видеть лицо, которое человек не может видеть; как сказано: «и увидишь Мои задние (стороны)». И в той славе — то, что может вынести видение пророков; а в её следах — то, что выносит наше зрение, как облако и поедающий огонь из того, что привычно у нас; и после этого — более тонкое, чем тонкое, пока не дойдёт до ступени, которую не постигнет пророк; и если прорвётся к ней — распадётся его состав, как мы видим в силах зрения: ибо тот, чьё зрение слабо, не увидит ничего, кроме малого света, остающегося между вечерами, как летучая мышь; и у кого глаза косые и слабое зрение — не увидят, кроме тени; а у кого зрение сильное — увидит солнце, но сущность солнца, в его чистоте, никакой глаз не сможет вынести, и если будет давить на это — ослепнет.

И это — «Квод Й-й» и «Малхут Й-й» и «Шхинат Й-й» в именах Торы.

Но иногда эти выражения были заимствованы и для природных порядков, и сказали: «Полна вся земля Его славы», «и Его царство властвует над всем»; но поистине слава и царство будут видимы лишь на Его избранных, и Его сгула, и Его пророках, — через которых станет ясно эпикуросу, что у Элоhим есть действительная власть и существующее царство, и знание частностей дел созданий; и он скажет поистине: «Й-й царствует», «и откроется слава Й-й», «Й-й будет царствовать вечно», «говорящий Цийону: царствовал Элоhаих», «и слава Й-й над тобой взошла».

И не следует отдалять всё, что сказано в «Тмунат Й-й яббит», «и увидели Элоhей Исраэль», и «дело колесницы», также и «шиур кома», — из-за того, что есть в этом внесение Его страха в Нефеш, как сказано: «и ради того будет Его страх на ваших лицах».

И не верь умничающему, который скажет, что его мысль соединяется по порядку, пока не достигнет всех предметов, нужных в божественности, одним лишь своим разумом, не опираясь на ощущаемое, — увидев образ из слов, или из письма, или из видимых или воображаемых форм. Разве ты не видишь, что ты не можешь включить все предметы своей молитвы одной лишь мыслью без чтения, и не сможешь сосчитать до ста, например, одной лишь мыслью без речи, тем более если эта сотня будет из разных счётов. И если бы не ощущение, включающее тот разумный порядок в своих образах и движениях, — он не включился бы.

И так устраивается у пророка величие Элоhим, и Его способность, и Его милосердие, и Его мудрость, и Его жизненность, и Его постоянство, и Его царство, и то, что Он не нуждается во всём и что всё нуждается в Нём, и Его особая ступень и Его Кдуша — через то, что он внезапно, в одно мгновение, видит величие той сотворённой ему формы, и её великолепие и её величие, и качества и орудия, указывающие на способность: как простёртая рука, и вынутый меч, и огонь, и ветер, и молнии, и громы, служащие Его речению; и речь, выходящая между ними, с предостережениями и сообщением того, что было и будет; и стояние людей; и ангелы перед Ним покоряются; и исход всех их нужд от Него — достаточно им и не будет им недостачи ни в чём; Он возвышает низкого и унижает высокого; и протягивает Свою правую руку к возвращающимся и взывает к ним: «Кто знает — вернётся, и смилуется Элоhим»; и гневается и сердится на злодеев, «меhадэ мальхин у-меhаким мальхин» (меhадэ мальхин у-меhаким мальхин — “низлагает царей и воздвигает царей”), и «лефанав элеф альфин йешамшунейh…» — и т. п. Всё это и подобное этому видит пророк в одно мгновение, и страх и любовь входят, вбитые в его Нефеш, на все дни его жизни; и он ходит все дни своей жизни, желая, тоскуя и прося, чтобы это явилось ему во второй или в третий раз. И уже считалось у Шломо великим делом «два раза», как сказано: «явившийся ему дважды». Когда достиг философ подобного этому своим разумением?

И предводитель каждой из двух сект сказал, что он достиг тех Божественных светов в месте их восхода, то есть: в Святой земле; оттуда его вознесли на небеса и велено было направить весь род человеческий, и местом их направления была та земля; и дело задержалось лишь немного — пока они не возвратили своё направление к месту, где находится их множество. Разве это не как тот, кто захочет направить всех людей к источнику солнца, но их глаза больны и они не могут видеть и не нашли его места; и он понёс их к северному полюсу или к южному полюсу и сказал им: солнце — вот здесь! Направьте его напротив себя — увидите его! — и они не увидели его.

А предводитель Моше, мир ему, поставил толпу у горы Синай, чтобы увидеть свет, который они увидели бы, если бы могли вынести его до конца. А затем он позвал семьдесят старейшин — и они увидели его, как сказано: «И увидели Бога Израиля». А затем он собрал других семьдесят старейшин, и сошло на них от света пророчества то, чем они изменились с ним, как сказано: «И отделил от Руах, который на нём, и дал на семьдесят мужей старейшин»; и одни свидетельствуют другим о том, что видят и что слышат. И удалились от народа злые мысли — будто пророчество было утверждением отдельного человека, который заявил о нём; ибо невозможно провести согласие над той толпой — тем более когда они размножились и стали общинами, сходными с общинами при Элиша в знании дня, когда был взят Элиягу, когда они говорили ему: «Знаешь ли ты, что сегодня Йй берёт твоего господина над твоей головой?» — и все они свидетели Моше, ревностно поддерживающие его Тору.

И из корней их веры — что они говорят: не сделает Йй добра и не сделает зла; и что следует верить в предвечность мира и не видеть, будто мир был вообще отсутствующим до того, как был сотворён, но не отступал и не отступит. И если они называют благословенного Бога «Творцом», то это путём переноса, а не по прямому смыслу слова; но он хочет, говоря «Творец» и «Создатель», что Он — причина и основание, и следствие не отступает вместе с причиной: если причина в потенции — следствие в потенции, а если она в действии — следствие в действии; и благословенный Творец — причина в действии, и Его следствие — в действии, пока Он — его причина.

Но если они удалились так далеко — не следует обвинять их, потому что они достигли Божественного знания лишь путём рассуждения, и это — из того, к чему привело их рассуждение. И признающий из них истину скажет обладателям Торы, как сказал Сократ народу: «Эту вашу Божественную мудрость я не отрицаю; но я говорю, что я её не знаю; однако я мудр в человеческой мудрости».

Но эти народы — по мере того как приблизились, так и удалились; а если нет — то вот, Йарав’ам и его партия ближе к нам: они были идолопоклонниками, и при этом они — Израиль, обрезанные, соблюдающие Шаббат и прочие заповеди, — кроме малого, что необходимость управления привела их нарушить; и они признают Бога Израиля, выводящего их из Египта, как мы сказали о сделавших тельца в пустыне. И нет у этих преимущества, кроме отдаления от форм; но раз они отклонили место направления и искали Божественное дело в месте, где его нет, — помимо того, что они изменили большинство слышимых (традиционных) заповедей, — они уже удалились чрезвычайно.

И уже встал Йеhу бен-Нимши стереть деяние Ах’ава, и постарался тем старанием той хитростью, говоря: «Ах’ав служил Ба‘алю немного — Йеhу будет служить ему много», — пока не стёр память Ба‘аля; но не простёр руки на тельцов.

И сделавшие первого тельца, и партия Йарав’ама, и владельцы бамот, и идол Миха — все они были направлены только к Богу Израиля, но с преступлением, за которое совершающие его повинны смерти; как тот, кто берёт свою сестру для нужды или для страсти, но исполняет все заповеди брака так, как повелел в них Бог; или как тот, кто ест мясо свиньи, но он осторожен в шхите и в отношении крови и прочих условий пищи, как ему было заповедано.

И простой свет — как наше слово «Элоhим», как разъяснено; а проникающий свет — как «Йй», имя известное, особенное в отношении между Ним и совершенным из всех Его творений на земле, то есть: пророки, чьи души чисты, принимают Его свет — он проходит в них, как проходит свет солнца в шохаме и жемчуге. И эти души имеют исход и каменоломню из семени «Адам», как разъяснено. И тянется особое свойство и «сердце» из поколения в поколение и из времени во время; и выйдет множество сынов человеческих помимо того «сердца» — как кожуры, листья, ветви и прочее.

И называется Бог этого «сердца» в частности «Йй»; и из-за Его прилепления к Адаму было перенесено имя Элоhим после завершения деяния Творения на «Йй Элоhим», — как сказали наши мудрецы: «полное имя называется над полным миром»; а полнота мира была только в Адаме, который был сердцем всего, что предшествовало ему.

И смысл, подразумеваемый в «Элоhим», не станет отрицать тот, у кого есть разум; но отрицание падёт на «Йй», потому что пророчество — дивное и чуждое в единицах, тем более в толпе. И потому отрицал Пар‘о и сказал: «Я не знаю Йй», — как будто понял из слова «Йй мефораш» то, что понимается из «проникающего света», и указал этим на Бога, чей свет прилепится к сынам человеческим и пройдёт в них. И добавил сказать ему: «Бог евреев», — намекнув на отцов, которые засвидетельствовали им свидетельствами в пророчестве и в славе.

Но «Элоhим» — ты видишь: это имя было в употреблении в Египте, как сказал первый Пар‘о Йосефу: «После того как Элоhим открыл тебе всё это», «человек, в котором Руах Элоhим», — как если бы один человек видел солнце один и видел места его восхода и места его движения, а мы никогда его не видели, но пользуемся тенью и облаком; и его дом кажется нам более освещённым, чем наши дома, из-за его знания хода солнца, и он устанавливает ему окна и проёмы по своему желанию; и также его посевы и посадки кажутся успешными, и он сказал бы нам, что это — из-за его знания о солнце, а мы бы отрицали это и говорили: «Что оно такое? Но мы знаем свет и его многочисленные пользы — только они приходят к нам случайно». А он говорит: «Придёт ко мне от него то, чего я хочу, и тогда, когда я хочу, потому что я знаю его причину и как оно движется; и когда я приготовлюсь к нему и устрою (всё) и буду хранить во всех моих делах времена, известные мне, — я не лишаюсь его пользы, как вы видите».

И имя Йй — это то, что называется от Него «лицом», как сказано: «Лицо Моё пойдёт», и «Если не идут Твои лица», и это — искомое в этом. А кто принимает её свет более совершенным принятием — жемчуг и шохам, как сказано: «Пусть же пойдёт Адонай среди нас».

И смысл «Элоhим» постигается рассуждением: ибо разум указывает, что у мира есть правитель и устроитель, и люди расходятся в этом согласно своим рассуждениям; и близкое из мнений к этому — мнение философов. Но смысл Йй не постигается рассуждением, а только тем пророческим видением, в котором человек почти что отделяется от своего вида и прилепляется к ангельскому виду, и входит в него другой Руах, как сказано: «И превратишься в другого человека», «и обратил ему Элоhим другое сердце», «и Руах облачился», «была на мне рука Йй», «и Руах недива поддержит меня» — обозначения Руах hа-кодеш, который облачается в пророка во время пророчества; и (также) в назира и в помазанника, когда он помазан на священство или на царство — в час, когда помажет его пророк; или в час, когда поможет ему Элоhим и направит его в каком-то деле; или во время сообщения коэна в знании сокрытого после того, как он спросит через Урим ве-Туммим.

И тогда уйдут из сердца человека прежние сомнения, которыми он сомневался об Элоhим; и он высмеет те рассуждения, которыми привыкали достигать божественности и единства. И тогда человек возвращается служащим, желающим своего Служимого и отдающим свою нефеш на убиение ради любви к Нему — из-за величины сладости, которую он находит в прилеплении к Нему, и вреда и боли в удалении от Него, — в противоположность философам, которые не видят в Его служении ничего, кроме доброй морали и говорения истины, возвеличивая Его над прочими существующими — как следует возвеличивать солнце над прочими видимыми, — и что в отрицании Элоhим нет ничего больше, чем низость нефеш, желающей лжи.

И поистине Он называется «Богом Израиля», потому что это видение было отсутствующим у прочих; и называется «Богом земли» из-за того, что у неё есть особая сила от её воздуха и её земли, и её небеса помогают этому, — вместе с делами, зависящими от неё, как служение земле и подготовка к успешности этого вида.

И всякий, кто преследовал Божественный закон, идёт за обладателями этого видения, и их души успокоятся верить им — при цельности их слов и грубости их притч — так, как не успокоятся верить философам при тонкости их исследовательских построений и красоте порядка их сочинений и того, что кажется в них из доказательства; однако массы не идут за ними так, как будто души действительно пророчествуют, — как сказали: «узнаваемы слова истины».

И когда человек знает ту цель, которую ищут знанием, он не будет заботиться о том, что делает: ведь они не боятся получить награду за тот страх и не думают, что если бы они грабили или убивали, то были бы наказаны за это. Но они велели добро и предостерегали от зла путём подобающим и похвальным — чтобы уподобиться Творцу, Который устроил вещи путём добра; и установили разумные законы, а это — управления, которые не обязательны, но обусловлены временем нужды. И Тора не такова, кроме как в частях обычайных; и уже разъяснено в мудрости Торы, что терпит условие, а что его не терпит.

Ибо ноцрим не хвалятся царями, ни богатырями, ни богатыми, но — теми людьми, которые шли за Йешу все долгие дни, в которые не была установлена их религия; и те люди были в изгнании, скрывались и были убиваемы везде, где их находили, и ради укрепления своей веры переносили удивительные вещи — позор и смерть. И ими они благословляются и почитают их места и места их убийства, и строят бамот по их именам.

И также помощники обладателей религии Йишма‘эль перенесли много позора, пока им не помогли; и ими они хвалятся, и своей униженностью и своей смертью ради помощи своей религии восхваляются — не царями, возвеличивающимися своим богатством и величием своего положения, а теми, кто носил лохмотья и ел ячмень без насыщения, но делал всё это с целью своего отделения к Элоhим.

И если бы я видел, что йеhудим делают это ради Элоhим, я бы сказал, что у них есть преимущество над царями дома Давида, потому что я помню то, чему ты научил меня в высказывании «с сокрушённым и смиренным Руах»: что свет Элоhим не пребывает иначе как в душах покорённых.

И он не упомянул сердце, потому что оно — царь; и не (упомянул) оболочку и лёгкое, потому что они — служители, особо принадлежащие ему, и не служат остальному телу, кроме как случайным образом, а не по первоначальному намерению; а мозг входит в части чувств, рождающихся от него. И ещё есть органы, которые ниже оболочки, разделяющей тайну, потому что они — первая природа, а оболочка разделяет между миром природы и миром жизни, как шея разделяет между миром жизни и миром речи, как упомянул Афлатон в книге «Тимэус». И первые исходы — из мира природы, и там корень бытия: оттуда выходит семя и там создаётся зародыш из того, что между четырьмя природами; и оттуда избрал Творец приносимые (в жертву) части: жир и кровь, и избыток печени, и две почки; и не избрал сердце, и не мозг, и не лёгкое, и не оболочку.

И тайна очень глубока, а объяснение запрещено; и уже сказано: «Не толкуют книгу Йецира, кроме как при условиях, ибо немногие к этому приготовлены». А затем сказал: «Семь двойных; шесть граней для шести сторон, и Святой Хейхал направлен в середине; благословенна слава Йй от Его места: Он — место мира, а мир Его не есть место Его». Намёк на божественный предмет, соединяющий противоположности. И уподобил его точке и центру тела, имеющего шесть сторон и три протяжения; и пока не установится внутреннее, не установятся края. И указал на соотношение между ними и силой, несущей всё, в которой соединяются противоположности в соотношении, установленном в «мире, и Нефеш, и годе», ибо поставил для каждого из них нечто, включающее его части и упорядочивающее его.

И сказал: «Тли в мире — как царь на войне»; «Тли» — имя таннина, упомянутого в астрономической мудрости; по‑арабски — «גַ'וְזַהְר» (джавзар; “Гавзар/Джавзар”). Намекнул им на мир разума, ибо таннином там называют скрытые вещи, которые не постигаются чувством. А его намерение в «галгале» — галгаль солнца, наклонённый, в котором устроятся части года. А сердце упорядочивает жизнь и властвует над её частями. И он хочет сказать, что мудрость в трёх — одна, и божественный предмет — один, а различие между ними — лишь в различии их материй. И уподобил божественный предмет, когда он управляет духовными, «как царь на своём престоле», чьи слова исполняются малым намёком у его избранников и рабов, знающих его, без движения ни от них, ни от него. И уподобил его, когда он управляет сферами, «как царь в государстве», ибо он должен показываться по углам государства, чтобы на каждой его части была видна его власть, и страх, и его пользы. И уподобил его, когда он управляет жизнью, «как царь на войне», — ибо он между противоположностями: будет стараться усилить любящих его и одолеть врагов его.

И мудрость одна, ибо мудрость в сферах не больше мудрости в малейшем из живых, но величие их достоинства — потому что они из чистой и устойчивой материи: не уничтожит их никто, кроме их Творца; а живые — из материи, принимающей отпечаток, претерпевающей: противоположности постоянно отпечатываются на ней — холод и жар и прочее, и время их уничтожает, если бы не мудрость, которая ухитрилась для них в самце и самке, чтобы сохранить вид при гибели особей; и это — в круговращениях галгаля и восходе и заходе, на что указала эта книга. И сказал, что нет различия между созданием самца и самки, кроме того, что между проявлением их органов и их сокрытием; и это уже разъяснено в анатомировании: органы самки как органы самца, только они обращены внутрь, как сказал: «самец в “אמש” (Эмеш), а самка в “אשם” (Ашам); возвращается галгаль лицом и назад: нет в добре наверху выше “ענג” (Онег, наслаждение), и нет во зле внизу ниже “נגע” (Нега, язва)». Его намерение: что буквы «אמש» и «אשם», и «ענג» и «נגע» — одни и те же, и нет между ними кроме предшествования и последования, как восход и заход для одного галгаля по его закону; а по нашему закону мы — «рацо ва-шов».

И намекнул органами, которые ниже оболочки, на исходы четырёх природ, как сказал: «Двое ло'азим и двое али'зим; двое йо'ацим и двое али'цим; сделал их как спор, расположил их как войну: часть этих соединяются с теми, а те — против этих; если нет этих — нет тех; и все они сцеплены друг с другом». И намёк вполне понятен; и если тяжело объяснить его отделение от нужды живых существ к противоположностям и как они причиняют его спасение от этой войны, то (знай), что если бы не эта война, не было бы и этого его спасения.

После того как он упорядочил творения и предварил важную вещь, а это — Руах Элоким חיים, сказал: «Одна: Руах Элоким חיים; две: дух от духа; три: вода от духа; четыре: огонь из воды». И не упомянул землю, потому что она — тело и материя для возникающих, ибо все они — земля; но говорят: это тело огненное, а это тело воздушное, а это тело водяное. Поэтому предварил трёх матерей: огонь, и воду, и дух. И предварил Руах Элоким — а это Руах ha‑Кодеш: из неё созданы духовные ангелы, и в ней соединяются духовные души; а после неё — воспринимаемый воздух; а после него — воды, которые над ракией, которых не постигла дерзость философов — поэтому не признали их. И возможно, что скажет о нём говорящий, что это — ледяной шар, который по‑арабски зовут «זַמְהַרִיר» (замхарир; “замхарир”), и место предела достижения облаков; а после него — место природного огня, который на арабском называют «אַלְאַתִ'יר» (аль‑атир; “эфир”), как сказал: «огонь из воды». Как говорят о «и Руах Элоким парит над поверхностью вод», — ибо его намерение в этих водах: первая материя без качества, но «тоhу ва‑боhу», пока не стала качественной по желанию божественного хотения, окружающего её, и назвал его «Руах Элоким». И уподобление природной материи воде — самое верное, ибо то, что тоньше воды, не будет из него сильной «природной сущности», а то, что гуще воды, — действия природы не будут равны во всех её частях, потому что они крепки; ибо земное тело годится только для «ремесла», потому что ремесло включает только поверхности материи, а не все её части; а природа включает все части вещи. И нет «становящегося» иначе как то, что уже было в свойстве воды: течёт, стекает; а если не так — не назовётся природно становящимся, но «ремесленным» или «составным» или «случайным». И природа действует в нём лишь пока он внутри состава воды: оформляет его своим хотением, а затем оставляет то, что нужно затвердеть, — и оно затвердевает.

И сказал о подобном этому: «Сделал из тоhу — осязаемое, и сделал то, чего нет, — существующим, и вытесал великие столбы из воздуха, который не схватывается». И ещё сказал: «Вода от духа; начертал и вытесал тоhу ва‑боhу, и ил, и грязь; сделал их как грядку, поставил их как стену, покрыл их как настил; налил на них воды — и стали прахом». И ещё сказал: «Тоhу — это зелёная линия, окружающая весь мир; боhу — это гладкие камни, погружённые в бездну, из‑между которых выходят воды».

И намекнул немного на тайну почтенного имени йод‑hэй‑вав‑hэй, которое приличествует божественной сущности, единящейся, у которой нет сущности (маhут), ибо «сущность» вещи — «кроме существования» вещи; а Бог, да будет благословен, Его существование — Его сущность. Ибо «сущность» вещи — её «определение», а определение составлено из рода и отличия; и нет ни рода, ни отличия у первой причины; и необходимо, чтобы Он был… Он.

И как он рассказал, что причиной множества вещей является круговращение галгаля, как сказал: «возвращается галгаль лицом и назад», — он уподобил это смешению отдельных букв: «алеф со всеми и все с алефом; бет со всеми и все с бетом; возвращаются по кругу; выходит, что вся речь выходит в двухстах тридцати одном воротах». А после этого сказал, как умножились в утроении букв и их четверении: «три камня строят шесть домов; четыре строят двадцать четыре дома; выйди и вычисли то, что уста не могут сказать и что ухо не может услышать».

Так нам нужно исследовать, откуда умножились вещи прежде круговращения галгаля: ведь Творец один, и у галгаля в виде подобия — шесть сторон. И он положил в умопостигаемой речи имена для Творца, а в телесной речи избрал для Него самые тонкие буквы, которые как духи для остальных букв, — и это hэй, вав, йод. И сказал, что хотение, когда оно выходит в этом почтенном имени, будет тем, чего пожелает Он, да будет благословен. И нет сомнения, что Он и ангелы говорят умопостигаемой речью и знают то, что будет в телесном мире до создания мира; и как истечёт речь и произнесение от Него к говорящим, которые будут созданы в мире. И по праву было, чтобы телесный мир был создан в деле, приличествующем телесности, — почтенным умопостигаемым именем, приличествующим телесному имени: יהו, יוה, הוי, היו, ויה, והי; и из каждого из них обязалась сторона из сторон мира — и установился галгаль. И это — из вещей, которые не удовлетворяют всё, либо потому что искомое глубже постижения, либо потому что наши понимания укорочены, или по обоим причинам вместе.

И о подобном этому исследовали философы и привели исследование к тому, чтобы сказать: «из одного не будет от него, кроме одного»; и установили близкого ангела, истекающего от первого; а затем сказали, что у этого ангела есть два свойства: одно — что он знает своё существование своей сущностью, и второе — знание, что у него есть причина; и обязались от него два: ангел и галгаль устойчивых звёзд. И так же: в том, что он уразумел от первого, обязался от него второй ангел; а в том, что он уразумел от своей сущности, обязался от него галгаль Шабтай; и так до луны, а затем — к действующему разуму. И уже приняли люди это и соблазнились этим, пока не сказали, что это — доказательство, потому что приписали это философам Яван. Но это довод голый: в нём нет удовлетворения, и возражают на него многими способами.

Один из них: почему остановилась эта эманация — недостаточностью от первого? А затем скажем: почему не обязалось от постижения Шабтай то, что выше него, — одно, и от постижения им первого ангела — другое, и чтобы были формы эманации Шабтай четыре? И откуда нам, что тот, кто постигает себя, обязательно породит из себя галгаль, а тот, кто постигает первого, обязательно породит из себя ангела? И в то время как будет утверждать Аристо, что он постигает себя, нужно, чтобы было востребовано, чтобы истёк из него галгаль; а если будет утверждать, что он постиг первого, — чтобы истёк из него ангел.

Однако я напомнил тебе эти начала, чтобы не смутила тебя философия и чтобы ты не подумал, что если бы ты пошёл за ней, ты оставил бы свою Нефеш у ясного доказательства; но все их начала не выдержит разум и не войдут под возражение. И ещё потому, что нет между двумя из них согласия, кроме как у принимающих от них, опирающихся на одного учителя — будь то Абудаклис, или Питагорис, или Аристо, или Афлатон, и многие другие: ни один из них не согласен со своим товарищем.

И уже толковали наши Работейну о «и вывел его наружу»: «выйди из своей астрологии», то есть: выйди из мудрости звёзд и из всякой сомнительной природной мудрости. И уже сказал Афлатон о пророке, который был во времена Маринус‑ха‑мелех, что он сказал философу, занимавшемуся философией, в видении от Бога: «не достигнешь ты Меня этими путями, а только через того, кого Я поставил посланником между Мною и Моими творениями», то есть: пророки и истинные Торы.

И определено в этой книге в тайне десяти единиц, с которыми согласны на востоке и на западе, без того чтобы природа привела к этому или разум их решил, но (это) божественная тайна, как сказано: «десять сфирот блима — обуздай уста свои от речи, обуздай сердце своё от раздумья; и если бежит сердце твоё — вернись к месту, ибо для того сказано: “рацо ва‑шов”; и на это дело заключён союз; и мера их — десять, которым нет конца: вонзи их конец в их начало и их начало в их конец, как пламя, связанное с углём; и знай и помысли, творение: что Создатель один и нет кроме Него; и перед Одним что ты считаешь?».

И печать книги: «И когда понял Авраhам и создал и начертал и сочетал и сформировал и исследовал и помыслил — и получилось у него, — открылся ему Господин всего и назвал его: “любящий Меня”, и заключил с ним союз между десятью пальцами его рук — и это союз языка, и между десятью пальцами его ног — и это союз обрезания, и провозгласил о нём: “прежде чем Я образовал тебя во чреве, Я знал тебя”».

А текуфа, принятая у простонародья, не ясна, но она по пути приближения — делением года на четыре четверти: каждая четверть — 91 день и семь с половиной часов; и может случиться, что Песах по её расчёту выпадет в четверть зимы. И уже утверждали (ноцрим) против йеhудим и думали, что основа их Торы пропала и что они не на одном корне, из‑за того что у них Песах выпадает до вступления главы авива по их расчёту в текуфе, которая публична; и не обратили сердца к ясной истинной текуфе солнца, которая в скрытности, не опубликованная, и по её расчёту Песах ни в каком случае не выпадет, пока солнце не начнёт (движение) в начале Тале, хотя бы на один день.

И не случилось в этом никакого искажения многие тысячи лет; и это расчёт, прилепленный к наблюдению Альбатани, и он самый ясный из установленных и самый истинный среди них. И как возможно, чтобы знание текуфы солнца и текуфы луны было точным и ясным иначе как из мудрости астрономии — по истине и ясности? И мы уже прежде упомянули из тайны «молад прежде полуночи» и прочее.

И осталось ещё из особой мудрости в этом вопросе книга, называемая «Пиркей рабби Элиэзер бен Hорканос»: в ней — мера земли и каждого из галгалим, и природы звёзд и созвездий, и формы и их дома, и их добро и зло, и их восхождение и нисхождение, и их возвышение и унижение, и длительность их движения; и он — из знаменитых мудрецов Мишны. И Шмуэль — из мудрецов Гемары, который сказал: «נְהִירִין לִי שְׁבִילֵי דִרְקִיעָא כִּשְׁבִילֵי דִנְהַרְדְּעָא» (неhирин ли швилей дирки‘а кишвилей динhард‘а; ясны мне пути небесного свода, как пути Нехард‘а). И занимались этим лишь ради Торы, ибо не завершится ясность хождения луны и изменения её хождения — чтобы выяснить время её соединения с солнцем, а это молад, и время её сокрытия до молада и после него, — иначе как при великой мудрости астрономии.

И так же знание четырёх текуфот с ясностью не завершится иначе как знанием низкого подъёма и высокого подъёма и восхождений при их изменении. И кто трудился в этом — невозможно, чтобы не покатились с ним прочие мудрости звёзд и галгалим; но то, что найдётся у них из природной мудрости — из того, что определено внутри их слов случайным образом, не с намерением учить ту мудрость, — это удивления и изумления. И что подумает твоё сердце: сколько было у их мудрецов книг в самой мудрости.

А то, что определено в книгах Талмуда из тех мудростей, сохранилось и осталось благодаря множеству знающих их из мудростей. И отсюда — всё, что упомянуто в Галахе шхиты и в Галахе трефы, в которых есть из мудростей то, что большей частью сокрыто от Галину́са. И если не так — почему он не упомянул в болезнях то, что мы видим своими глазами, в том, о чём засвидетельствовала Тора относительно болезни лёгкого и сердца, как: «прилежит к сердцу» и «прилежит к стенке», и слипание долей, и их недостаток и избыток, и сухость лёгкого и его расплавление?

И из их знания в соотнесении органов душевных с природными — то, что сказали: «две оболочки есть у мозга, и напротив них — у яиц». И сказали: «в виде двух бобов положены на краю котла: от бобов внутрь — мозг, от бобов наружу — нить позвоночника». И сказали: «תְּלָתָא קְנֵי הֲווֹ, חַד פָּרִישׁ לָרֵאָה וְחָד פָּרִישׁ לַכַּבְדָא» (тлата каней hаво, хад париш ле‑ре’а ве‑хад париш ле‑кавда; было три тростника: один отделён к лёгкому и один отделён к печени).

И из их знания в смертельных болезнях и не смертельных — то, что сказали: «нить позвоночника, если кожа его цела, мозг его не поднимает и не опускает». И сказали: «кто, у кого размягчился мозг, не рождает». И сказали: «оболочка, поднявшаяся от удара в лёгком, не оболочка». И сказали: «гид ha‑нашэ не действует у птицы, потому что нет у неё “каф”».

И из тонкостей их законов: «кошерная, что сосала от трефы, её желудок запрещён; трефа, что сосала от кошерной, её желудок разрешён, потому что он заключён в её кишках». И из того, что они запретили по истинной мудрости, и наше умозаключение укажет на неё: «пять оболочек запрещены: оболочка мозга, оболочка на яйцах, оболочка на селезёнке, оболочка на почках, оболочка на “окец”; все они запрещены в пищу».

И из удивительного в их законах о трефот — что они уточняли в ограничении высоты: если сталкивают животное с неё вниз, оно будет запрещено из‑за “рисук эварим” (раздробления органов)», то есть раздробления, приводящего к смерти. А затем сказали: оставил животное наверху и пришёл и нашёл его внизу — не опасаются из‑за раздробления органов, «מִשּׁוּם דְּאָמְדָה אַנַּפְשַׁהּ» (мишум д’амда ан‑нафшаh; потому что оно само себя оценило), то есть животное рассчитывает для себя и направляет прыжок так, чтобы не повредить себе, как повредило бы, если бы его столкнули; ибо природа в прыжке готова и налична, а в падении — убегает и блуждает.

И ещё из чудес их законов и их опытов: «харута руками небес — кошер; руками человека — трефа из‑за усыхания лёгкого; и проверка её: вымачивание в тёплой воде время от времени — если вернётся к здоровью, кошер, а если нет — трефа». И то, что сказали: «лёгкое как кахла — кошер, как дийота — трефа; почему? это чёрное — красное, только поражено; зелёное — кошер». И то, что сказали: «лёгкое, что покраснело частично — кошер; покраснело целиком — трефа».

И рабби Натан ha‑Бавли, к которому принесли новорождённого зелёного, сказал им: подождите его, пока не падёт в него его кровь; то есть, чтобы не делали ему милу, пока его кровь не распространится по его плоти. И сделали так, и ребёнок (выжил) после многих детей, которые у той женщины умирали сразу после милы. И ещё принесли к нему новорождённого, который был красный, и сказал им: подождите его, пока его кровь не впитается в него; и сделали так — и он жил; и назвали его Натан ha‑Бавли по его имени.

И сказали: «хелев чистый закупоривает, нечистый не закупоривает». И из тонкости их законов: «игла, найденная в толщине Бейт ha‑Косот, — если найдена на ней капля крови, известно, что это до шхиты; если не найдена на ней капля крови, известно, что это после шхиты; для чего это выходит? — для покупки и продажи». Потому что невозможно, чтобы была на игле капля крови после шхиты, поскольку кровь не течёт у мёртвого; и покупатель не может предъявлять претензию продавцу. А если найдена на ней капля крови — может предъявить и сказать: «мёртвую ты продал мне». И так же: «загрубел рот раны — известно, что это за три дня до шхиты; не загрубел — выводящий у товарища, на нём доказательство».

И из их признаков чистой птицы: «натягивают у птицы шнур: если она разделяет свои ноги — две сюда и две сюда — известно, что она нечистая птица; три сюда и одна сюда — известно, что она чистая». И сказали: «всякая птица, что хватает из воздуха и ест, — нечиста; живущая с нечистыми и уподобляющаяся им — нечиста, как зарзир рядом с вороном». И сказали: «признак плода: у мелкого скота — тинуф, у крупного — шилья, у женщины — шафир и шилья».

И из поразительного в их мудрости и тонкости — их уточнение в яде некоторых когтистых хищных: то, что сказали: «друсат кот и немийя — у козлят и ягнят; друсат хулда — у птицы». И сказали: «нет дри́са у лисицы, нет дри́са у собаки; нет дри́са иначе как с намерением; нет дри́са иначе как от живых; нет дри́са иначе как когтем, а не зубом; нет дри́са иначе как рукой, а не ногой». То есть: что хищник бросает свой яд в животное только когтем руки и с намерением, а не случайно, когда его когти зацепятся за плоть животного без намерения дри́сы. И ещё более поразительно то, что сказали «от живых»: то есть если случится, что отрубали руку хищника, а его когти воткнуты в плоть животного, — не опасались дри́сы; и это потому, что он бросает свой яд лишь при отделении от неё и вынимании когтей из плоти животного; поэтому сказал «от живых» после того, как сказал «с намерением».

И сказали: «удалена печень, и осталось от неё как ке‑зайт в месте желчи и в месте, где она жива, — кошер». И сказали: «мугла — кошер в лёгком и пасуль в почке». И сказали: «глудá, в которой осталось как сэла на поверхности всего позвоночника, — кошер». А то, что в Мишне написано из Галахи трефот и из дефектов первенцев и из дефектов коhаним, — долго рассказывать, тем более объяснять.

И упоминание анатомирования костей — очень кратко, и в самых ясных словах, и дело весьма ясное. И из их красивых слов — их высказывание: «вышли кишки её и не были проколоты — кошер». А затем сказали: «не учили иначе как когда он не переворачивал их; но если переворачивал их — трефа, как сказано: “Он сделал тебя и утвердил тебя” — учит, что Святой, благословен Он, сотворил в человеке установления: как только перевернётся одно из них — не могут жить».

И то, что у них есть из различий между кровью ниды и кровью тоhара и завы, и девственности, и кровью, происходящей от ссадин и геморроя и прочего, и количества окружностей нидот; и так же истечения у мужчин. И удивительное, что у них есть в цараат, из того, что глубже нашего разума.