Group None

Раши объяснил, что hалаха была сокрыта от Моше за то, что он сказал: «всякое трудное дело…» Стоит задуматься: ведь этот закон не столь уж сложен, почему же Моше не мог вынести решение? Также: почему дочери упомянули, что их отец не был в общине Кораха и умер за свой грех — какое отношение это имеет к просьбе о наследии? И ещё: сказано выше «этим раздели землю в наследие… многочисленному — увеличь его надел, а малочисленному — уменьши». Нужно разъяснение: если земля делилась по вышедшим из Египта, то может быть, что колено, ныне малочисленное (как колено Шимона), всё же получит большой надел, потому что при Исходе оно было многочисленным. Также сказано: «по жребию разделена будет земля», и Раши объясняет: хотя части были неравными — ведь делили по численности колена, — всё же распределяли только жребием, и жребий был по руах hа-кодеш. Возникает вопрос: зачем бросали жребий, если части и так были неравны и не могло выпасть наоборот? Также стоит обратить внимание на слова мудрецов, что жребий «возглашал».

Намёк здесь в следующем. Известно, что Всевышний сотворил миры для Своей славы — чтобы восхваляли и прославляли Его, и славословили Его великолепие. Он низвёл миры последовательными сжатиями (цимцумим), и при творении упали тысячи святых искр, как известно. Главная наша работа — извлечь драгоценное из ничтожного и возвести искры к их корню, пока не произойдёт очищение миров — и тогда наступит полное избавление и воскрешение мёртвых.

Святые праотцы — вся их работа была направлена на очищение миров и возвышение всех святых искр к их корню, чтобы полное избавление наступило в их дни. Но они не успели исправить всё, поэтому на каждом из Израиля лежит обязанность возвышать искры по мере сил. Таков был замысел Всевышнего, наделившего нас Святой Землёй, ибо она — лучшая из всех земель, как сказали мудрецы: «все страны пьют из остатка Земли Израиля». Туда были перемещены наиболее святые искры, чтобы их возвысить. Если бы не грешили — всё было бы очищено на месте покоя и не пришлось бы уходить в изгнание. Но из-за наших грехов мы были вынуждены уйти в изгнание, чтобы через изгнание исправить все повреждения и очистить миры.

Искры упали в неживое, растительное, животное и говорящее (ДЦХаМ), поэтому человек во всех своих делах — в еде, питье, одежде и жилище — должен намереваться возвысить искры из ДЦХаМ и связать их с корнем. Поэтому невежде (ам hа-арец) запрещено есть мясо — ибо в мясе искра уже поднялась от неживого и растительного до уровня живого, и тогда необходимо возвысить её окончательно к корню. Для этого нужны многие исправления: кошерная шхита через кошерного резника, богобоязненного, а затем — засолка, чтобы через это возвысить искру к корню. А невежда сам нуждается в возвышении через цадика — как же он возвысит искры?

Поэтому мы видим, что есть праведники, к которым приезжает множество богобоязненных людей, а есть праведники, к которым не так много приезжают. И в делах жилья, одежды и пищи — у одних всё в изобилии, а у других — не так. Всё это потому, что тот цадик, который способен возвысить души и святые искры и связать их с корнем в большей мере, — к нему и тянутся души и святые искры в ДЦХаМ, туда, где будет им возвышение.

Это объяснение стиха: «Многочисленному увеличь его надел, а малочисленному уменьши» — то есть человеку многих деяний, великому праведнику, увеличь его надел и дай ему большой удел, в котором много драгоценных искр. Речь не об ширине и длине поля и виноградника, а об искрах, которые поистине являются его наделом и которые ему подобает возвысить. А тому, кто не столь велик по достоинству для возвышения святых искр — дай ему надел с меньшим числом искр.

На это же намекали мудрецы, когда сказали: «поле размером в кор, но плохое, оценивается против поля в сеа, но хорошего» — намекая, что великому праведнику дают поле в сеа, но хорошее, в котором есть святые и высокие искры, как понятно. Поэтому и нужен был жребий — ибо невозможно было знать меру силы каждого из Израиля для возвышения святых искр, и жребий объявлял это, возглашая: «такому-то выпало в таком-то месте».

И вот дочери Цлофхада — поскольку они были женского пола, Моше Рабейну сомневался в них, смогут ли они возвысить искры, причитавшиеся доле их отца. А они из скромности не хотели говорить открыто, что в их силах по праведности их возвысить эти искры — ибо воистину они были праведницами и мудрыми, как сказали мудрецы. Они лишь обошли это словами и сказали: «Отец наш умер в пустыне, и он не был… ибо за свой грех он умер». Этими словами, которые они произнесли перед Моше Рабейну, они связали душу своего отца с её корнем — тем, что сказали, что он не совершил иного греха, кроме того, за который умер, и уже искупился смертью, и устранился ущерб, который он нанёс, и они возвысили его душу к корню через свои святые слова. Тем самым они показали, что у них есть сила связать душу их отца с её корнем — и точно так же они смогут возвысить искры из его доли.

Поэтому они сказали: «Почему должно умалиться имя отца нашего из среды семейства его?» — ведь его душа уже вознеслась к корню, почему же он будет лишён искр, происходящих от корня его души, которые должны быть возвышены через него? Они намекнули, что они — на его месте и вместо него — для возвышения тех искр.

Поэтому «и представил Моше их дело пред Господом» — и написано «мишпатан» с увеличенной Нун, намекающей на пятьдесят врат Бины: Моше Рабейну связал это в мире мысли, чтобы постичь там и узнать — действительно ли, как они говорят, душа их отца связана с корнем. И поэтому Всевышний сказал ему: «Верно дочери Цлофхада говорят…» — как объяснено выше.