Group None

Ещё вопрос: ведь спасение от меча фараона произошло до того, как Моше пришёл к Итро. Следовало бы назвать первенца Элиэзером, а второго — Гершомом.

Представляется объяснение таким. Итро, хотя и отделился от идолослужения до прихода Моше к нему, как сказано в Мидраше, что жители его города подвергли его отлучению, и поэтому он посылал дочерей своих пасти стадо, — всё же он был «верующим и неверующим» и не хотел признать Его единство, благословен Он, что нет помимо Него, пока Израиль не вышел из Египта. И когда услышал о рассечении Красного моря и войне с Амалеком, пришёл к Моше, чтобы обратиться, и сказал: «Теперь узнал я». И нужно понять: ведь сорок лет праведник Моше Рабейну жил в доме Итро, и, безусловно, днём и ночью не прекращал служения Господу. И если бы в Итро была добрая искра, она бы воспламенилась и запылала огнём для служения Всевышнему, когда он видел великое служение Моше Господу. И при всём этом он не принял решения обратиться. А когда услышал о рассечении моря и войне с Амалеком — сердце его подвигло выйти в пустыню и обратиться.

Но на это можно ответить: служение праведника у себя дома не подобно его служению, когда он в чужой земле. Ведь, предположительно, он скрывает путь своего служения от людей, и «ходит скромно». И Моше, предположительно, настолько скрывал путь своего служения от Итро, что тот даже не догадывался, что он еврей. И поэтому он не назвал первого сына Элиэзером — «Бог отца моего в помощь мне» — чтобы Итро совершенно не почувствовал, даже на волосок, его служения. Ибо хотя он не раскрыл бы ему причину, тем не менее разумный человек мог бы почувствовать из этого, что именно поэтому он назвал его Элиэзером — «Бог отца моего в помощь мне», — и понял бы из этого, что он еврей. И обратил бы мысль свою на него, чтобы наблюдать за его делами и движениями, и стал бы исследовать, пока не обнаружил бы его служение. А Моше хотел скрыть свой путь. Поэтому назвал его Гершомом: ибо даже если бы Итро почувствовал причину этого имени, что с того — из этого он никак не смог бы заключить, что тот еврей. А когда назвал второго сына Элиэзером, он уже не был в доме Итро, и поэтому не упомянуто там, в главе Шмот, имя второго сына — ибо наречение его имени произошло в пути, при возвращении в Египет, когда обрезал его на постоялом дворе.

Поэтому у Итро не было возможности научиться от Моше даже на волосок за время его пребывания в доме. Потому он и не принял решения обратиться, пока не услышал о рассечении моря и войне с Амалеком. И вот что говорит Писание: «И двух сыновей её, имя одного — Гершом...» — Итро опасался, что Моше не примет его, подозревая, что он пришёл обратиться потому, что видит Израиль в величии, а не ради Небес. И об этом сказано: «Кто пришелец присоединился к тебе — на тебя нападёт». И доказательство тому: если бы намерение его было ради Небес, почему он не обратился, когда Моше был у него все эти годы?

Поэтому Итро пришёл оправдать себя перед Моше Рабейну, чтобы его не подозревали. И он намекнул в своих словах тем, что написано: «И двух сыновей её, имя одного — Гершом» — то есть: пусть не покажется ему странным, что я не принял решения обратиться раньше, когда Моше был в моём доме, — ведь я тогда совершенно не замечал в Моше, что он слуга Господа, ибо он полностью скрывал свой путь от меня. Даже в наречении имён сыновей: первого назвал Гершомом, хотя по порядку событий следовало назвать наоборот. И всё же назвал его Гершомом, чтобы скрыть свой путь. Поэтому он сказал: «Имя одного — Гершом, а имя другого — Элиэзер» — то есть: первого ты назвал Гершомом, а второго — Элиэзером. Поэтому не было никакой возможности заметить, даже на толщину волоска, путь служения от тебя, ибо когда ты назвал второго сына, тебя не было при мне. Но истина в том, что я желаю обратиться от всего сердца, только ради служения Всевышнему поистине, а не ради величия и почёта, упаси Боже. И легко понять.