Netivot Olam, Netiv Ahavat Hashem

В книге Мишлей (17): «Во всякое время любит ближний, и брат для беды рождается». Царь Шломо хотел сказать, что человек, который любит своего ближнего, — любовь его прилеплена к нему, даже если тела их разделены, всё же душа любящего связана с ним постоянно, и потому сказано «во всякое время любит ближний» — даже когда его нет рядом. И сказано «и брат для беды рождается» — то есть этот ближний, когда у его любимого случается беда, считается его братом, чтобы спасти его от беды, ибо брат должен спасать его в час беды, ведь он его брат, плоть от плоти его, и подобает ему спасать его в час беды, как будто беда случилась с ним самим, и любящий тоже в час беды своего любимого становится ему братом. И из этого стиха следует, что основа любви — к ближнему своему, потому что они равны и подобны, и потому между ними возможна любовь. И по этому возникает вопрос: раз мы видим, что любовь — к ближнему, в том что между ними есть общность и связь, а далёкие друг от друга вещи не имеют любви, — хотя некоторые из мудрецов полагали, что любовь более свойственна к противоположному, как любовь мужчины к женщине, ведь он мужчина а она женщина и они различны, не равны. И доказательство, что любовь к неподобным вещам: ведь всякая любовь — это соединение, а всякое соединение — с тем, что неподобно, как человек, в котором есть теплота, соединяется с холодным, что является его противоположностью, и сухая земля жаждет дождя, а ненависть — между подобными и равными, как сказали (Берешит Раба 39): «Всякий ремесленник ненавидит собратьев по ремеслу», и также мудрецы Торы в Вавилоне ненавидят друг друга (Псахим 113б), ибо человек не любит самого себя, потому всё, что далеко от него, он любит. По этому рассуждению нет затруднения: хотя Всевышний отделён, бестелесен, а человек — плоть и кровь, материален, — всё же любовь между ними возможна. Однако невозможно так утверждать, ведь мы видим на опыте обратное: люди, подобные друг другу в одном народе, любят друг друга, и сказали мудрецы (Бава Кама 92б): «Не зря скворец пошёл к ворону — потому что тот его вид», а что нет любви к самому себе — потому что любовь есть стремление к любимому, а к самому себе нет стремления, ибо он сам и есть. Потому любовь между мужем и женой — ибо это совершенное прилепление, пока они не становятся одним целым, и в этом есть стремление, и значит, любовь — от того, что они одно целое, и с этой стороны любовь, а не иначе. И также то, что горячее стремится к холодному — ведь холодное является его восполнением, и потому они как бы совершенно одно целое, и так везде, где вещь стремится к своей противоположности — это потому что она восполняется ею, а раз восполняется ею, становится с ней одним целым, и с этой стороны любовь. А то, что всякий ремесленник ненавидит собратьев — это с другой стороны, ибо иногда противоположное восполняет его, как мы сказали, а иногда подобное уничтожает его, как каждый ремесленник вредит другому. А мудрецы Торы в Вавилоне, которые ненавидят друг друга — понятно, ибо мудрец считается царём, как сказали «кто цари — мудрецы», а два царя не могут пользоваться одной короной, потому ненавидят друг друга. И доказательство этому из Торы: хотя Всевышний заповедал трепет перед отцом и матерью, и также заповедал трепет перед учителем, мы не находим, чтобы Он заповедал любовь к отцу, любовь к матери и любовь к учителю, и это потому, что они не равны, а раз не равны и не подобны — не применима к ним любовь, а лишь трепет. И тогда возникает затруднение: ведь к Всевышнему применимы и любовь, и трепет — почему же, и как возможна любовь ко Всевышнему, если между ними нет равенства и подобия? Однако по тому, что мы сказали, нет затруднения: хотя Он в небесах, а ты на земле, и невозможно выразить устами расстояние между Всевышним и человеком, — но объяснение таково, как мы сказали: Всевышний есть существование человека и невозможно без Него, и потому применима к Нему любовь, ибо всякая вещь любит то, что является её восполнением, а Он, благословен, — восполнение человека.

Однако из слов мудрецов видно, что любовь, которую испытывает человек к своему Творцу, — с другой стороны. Вот что сказали в главе hа-Роэ (Брахот 61б): когда вывели рабби Акиву на казнь, было время чтения Шма, и расчёсывали его плоть железными гребнями, а он принимал на себя иго Царства Небесного с любовью. Сказали ему ученики: «Учитель наш, до такой степени?» Сказал им: «Все дни мои я мучился над этим стихом "всей душой твоей" — даже если Он забирает твою душу, — говорил я: когда же представится мне возможность исполнить его? И теперь, когда представилась — не исполню его?» И он растягивал слово «эхад» (один), пока не вышла его душа на слове «эхад». Вышел Небесный голос и сказал: «Блажен ты, рабби Акива, что душа твоя вышла на слове "эхад"». И теперь возникает вопрос: почему он исполнял заповедь любить Всевышнего всем сердцем и всей душой тем, что растягивал слово «эхад», пока не вышла его душа на слове «эхад»? Но дело в том, что любовь, которую испытывает человек ко Всевышнему, — в том, что человек сам по себе есть ничто, а лишь от Всевышнего приходит человек и к Нему возвращается, ибо всё возвращается к Нему, благословенному, и нет ничего помимо Него, лишь Господь, и Он един, и нет ничего кроме Него. Потому сказали мудрецы (там же, 6а): хотя человек прочитал Шма в синагоге, он должен прочитать Шма и на постели, а если он мудрец Торы — не обязан, но всё же должен сказать один стих милосердия: «В руку Твою вверяю дух мой», и подразумевается, что если скажет Шма, то есть «Шма Исраэль, Ашем Элоhейну, Ашем Эхад», то не нужно говорить «в руку Твою вверяю дух мой» — а где же он сказал «в руку Твою вверяю дух мой»? Но дело в том, что сказав «Ашем Эхад» — что Он, благословенный, един и нет ничего кроме Него, — и поскольку Он един и нет ничего кроме Него, всё возвращается к Нему, — в этом его душа возвращается ко Всевышнему, и он вверяет свою душу в руки Всевышнего. Потому рабби Акива растягивал слово «эхад», пока не вышла его душа, ибо в том, что Он един, душа к Нему возвращается, и когда он растягивал «эхад», пока не вышла его душа — его душа полностью возвращалась ко Всевышнему в том, что Он един, и с этой стороны обнаруживается любовь. Потому сказано «Ашем Элоhейну, Ашем Эхад» и далее «И люби Ашем Элоhеха» — ибо от того, что Он един, ни у одного сущего в мире нет отделённости от Него, ибо все зависят и прилеплены к Нему, благословенному, ибо Он — основа всего, и потому применима любовь ко Всевышнему. И более применима любовь ко Всевышнему, чем в прочих случаях, ибо всякая любовь между любящими — хотя они прилеплены друг к другу, всё же у каждого есть собственное существование, но любовь ко Всевышнему — в том, что человек возвращает свой дух и душу к Нему полностью, так что у человека нет собственного существования, и в этом он прилепляется к Нему совершенно, как написано (Дварим 11): «Любить Ашем Элоhейхем и прилепляться к Нему», и в этом — совершенная любовь. И как сказал рабби Акива: «Все дни мои я мучился над этим стихом "и люби Ашем Элоhеха всем сердцем и всей душой", и теперь, когда представилась возможность, — не исполню его?» — ибо это совершенная любовь, когда человек отдаёт свою душу Всевышнему, ибо в этом он прилепляется к Нему полностью, и это суть любви, и тебе станет ясно, что более всего применима любовь ко Всевышнему, когда человек отдаёт свою душу Всевышнему и прилеплён к Нему полностью, и это истинная любовь.

И так же любовь, которую испытывает Всевышний к Израилю, как сказано в Писании (Малахи 1): «Я возлюбил вас», и установили мудрецы благословение «Любящий народ Свой Израиль» — хотя любовь бывает между равными и подобными, тем не менее применима любовь у Него, благословенного, ибо Израиль называются сынами Всевышнего, и известно, что отец любит своего сына, потому что сын произошёл от него, а то, что произошло от него, присоединено к нему в высшей степени. И Израиль — от Всевышнего сотворены, ибо хотя все творения от Всевышнего, тем не менее нет ничего, что произошло бы от Него по сути и изначально, как Израиль, ибо прочие народы второстепенны в творении, и подобно тому, как Всевышний сотворил прочих тварей ради человека и они не сотворены для себя, так и все народы — ради Израиля. И значит, Израиль — то творение, что произошло от Всевышнего, и поскольку Израиль — дело рук Его, и здесь есть совершенное присоединение, применима любовь, и даже более, чем любовь между любящими, ибо и эта любовь — к тому, что произошло от него, — близка к тому, чтобы быть как одно целое, и с этой стороны применима любовь. А у смертных — отец любит сына, но любовь сына к отцу не столь велика, и это потому, что сын выходит от него и он плоть от плоти его — применима любовь, но отец не выходит от сына, и потому не столь применима любовь сына к отцу.

И есть те, кто говорил, что любовь человека ко Всевышнему — от того, что Он, благословенный, есть совершенное Благо, и каждый любит то, что является благом, и с этой стороны любовь. Однако если бы любовь была ради блага, то была бы заповедь любить своего учителя, от которого получил Тору, и конечно учитель — благо для него. Но суть в том, что мы объяснили: подобает, чтобы любовь ко Всевышнему была более всякой иной, потому что человек прилеплён к Нему, отдаёт Ему свою душу, связан с Ним, и Он восполняет его — и это истинная любовь. И суть этой любви разъяснена в Торе, как написано (Дварим 6): «И люби Ашем Элоhеха всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем достоянием твоим». И в главе hа-Роэ (Брахот 61б) объяснили мудрецы: «всем сердцем твоим» — двумя началами твоими (добрым и злым), «всей душой твоей» — даже если Он забирает твою душу, «всем достоянием твоим» — всем имуществом твоим. Другое толкование: «всем мэодеха» — за всякую меру, которой Он отмеряет тебе, благодари Его. Учили: рабби Элиэзер Великий говорит: если сказано «всей душой твоей» — зачем сказано «всем достоянием твоим»? И если сказано «всем достоянием твоим» — зачем сказано «всей душой твоей»? Чтобы сказать тебе: если есть человек, которому тело его дороже имущества, — потому сказано «всей душой твоей», а если есть человек, которому имущество его дороже тела, — потому сказано «всем достоянием твоим». Вот мудрецы по своей мудрости дали глубокое объяснение стиху «и люби Ашем Элоhеха»: любовь ко Всевышнему в том, чтобы человек был влеком ко Всевышнему всеми своими частями и не было бы у него отклонения от Всевышнего. А к человеку прилеплено злое начало, ибо мудрецы знали по своей мудрости и традиции, что в человеке есть сила стремления к злому именно потому, что в нём есть зло — не скажешь, что это стремление ради его удовольствия, в котором он нуждается, а именно ради стремления к дурному. И так следует из слов мудрецов в трактате Бава Кама и в ряде мест: они считают, что «керен» (рог) — намерение нанести вред из-за злого начала, а не ради какого-либо вожделения, как сказано в главе «Бык, забодавший четырёх и пятерых» (Бава Кама 41а) в рассуждении «есть в бодающем то, чего нет в совокупляющемся». И эта сила прилеплена к человеку, и называется злым началом, и здесь не место разъяснять это, но слова мудрецов ясны каждому разумеющему Тору. И в итоге, если бы человек отклонялся от Всевышнего из-за злого начала, что в нём, — считалось бы, что у человека есть отклонение от Всевышнего, ведь в конце концов, со стороны этого свойства, которое есть в человеке — злое начало — есть у человека удаление от Всевышнего. Потому сказано в Писании «всем сердцем твоим» — ибо в сердце есть злое начало, и он должен устранить своё злое начало, чтобы любить Всевышнего. А затем сказано «и всей душой твоей» — по отношению к самому человеку, чтобы он был под властью Всевышнего и чтобы не было у самого человека выхода из-под Его власти, ибо первый аспект — со стороны зла, которое влечёт человека, и это не сам человек, а лишь то, что влечётся за ним. А упоминание «всей душой твоей» — по отношению к самому человеку, и потому сказано «всей душой твоей» — даже если забирает его душу, чтобы не отклонялся от Всевышнего. И сказано «и всем достоянием твоим» — это имущество человека, и знай, что богатство и приобретения человека подобны самому человеку, и это объяснено во многих местах, и есть человек, которому имущество дороже тела. Но главный смысл сказанного «всем мэодеха» — это по отношению к разумной части человека, ибо в разуме человека любовь «очень-очень» (мэод мэод), потому и сказано «всем мэодеха». А то, что истолковали «всем мэодеха» как «всем имуществом твоим» — это то же самое, ибо когда человек теряет имущество, этим уходит разум человека, как сказали: «Сердце человека зависит от его кошелька» — имущество человека, к нему тянется его разум, поскольку имущество даёт ему существование. Потому сказано «и всем мэодеха» — всем имуществом твоим: даже если забирает твоё имущество, а это для тебя потеря разума — и об этом предостерегает «всем имуществом твоим». И это объяснение верно, когда ты вникнешь.

И знай, что стих «и люби» следует после стиха «Шма Исраэль, Ашем Элоhейну, Ашем Эхад» — что Он един и нет ничего кроме Него, потому подобает, чтобы человек был влеком ко Всевышнему всеми своими частями, и не было бы у него отклонения и удаления от Него, ибо раз нет ничего кроме Него — как может он отклоняться от Него? И по этому объяснению, что сказали «даже если забирает твою душу» — Писание говорит о случае, когда приходят забрать его душу, чтобы он служил идолам: он должен отдать свою душу за это, даже если забирают его жизнь. И представляется, что хотя основной смысл стиха говорит об идолопоклонстве — что даже если забирают его душу, он не будет служить идолам, — тем не менее можно объяснить это применительно ко всем заповедям, которые человек обязан исполнять с любовью. Ибо есть три причины, мешающие и препятствующие человеку исполнять заповеди: иногда из-за его злого начала, которое подстрекает его не исполнять, хотя нет ему труда в исполнении, а лишь злое начало подстрекает его не делать — из тех вещей, которые суть деяния злого начала только; иногда сама заповедь тяжела для него из-за труда; а иногда заповедь тяжела из-за денежных расходов. И против этого сказано, чтобы он любил Всевышнего всем сердцем и не обращался к своему злому началу, которое подстрекает его ко злу, отменяя любовь. А иногда он оставляет заповедь потому, что она тяжела для него — и против этого сказано, чтобы он исполнял заповедь всей душой: когда исполняет заповедь всей душой, не будет ему помехой труд и усилие в исполнении заповеди, и он будет исполнять заповедь, даже если она очень тяжела для него. И также будет исполнять заповедь, даже если она тяжела для него со стороны денежных затрат — и при всём этом будет соблюдать заповедь. И эти три вещи применимы к каждой заповеди и каждому действию, которое делает человек, чтобы любить Всевышнего и исполнять Его заповеди с любовью. И сказали: другое толкование — «всем мэодеха» — за всякую меру, которой Он отмеряет тебе, благодари Его. И по этому толкованию «всем мэодеха» — от слова «мэод» (очень), как мы сказали, чтобы любил Его всей своей силой, очень. А в каком отношении любовь «очень»? Когда человек благодарит и восхваляет Всевышнего с радостью — и в этом человек любит Всевышнего «очень». Таково объяснение Писания по мнению мудрецов. И в этих вещах есть ещё глубокий смысл, и нет нужды удлинять.

И в Сифрей (Ваэтханан) рабби Элиэзер говорит: «И люби Ашем Элоhеха всем сердцем твоим» — как Авраhам, о котором сказано «Авраhам, любящий Меня»; «всей душой твоей» — как Ицхак, который связал себя на жертвеннике; «и всем достоянием твоим» — будь благодарен Ему, как Яаков, который сказал: «Мал я пред всеми милостями». И в этом мудрецы чрезвычайно углубились, чтобы разъяснить, что человек должен быть прилеплён к Нему совершенным прилеплением через любовь. И поскольку праотцы были прилеплены к Нему, каждый особым качеством, так что трое праотцов обладали прилеплением в совершенстве и у каждого было особое прилепление, — потому сказано, чтобы любовь эта была подобна праотцам. Сказано: «И люби Ашем Элоhеха всем сердцем твоим» — как Авраhам, ибо Авраhам любил Всевышнего тем, что все его деяния были ради любви ко Всевышнему, и это называется «любящий», как написано: «Потомство Авраhама, любящего Меня». Но у Ицхака было прилепление с другой стороны: со стороны любви он отменял себя полностью, до того что связал себя на жертвеннике, и эта любовь отлична от любви Авраhама. Ибо любовь Авраhама — что любовь его привязана в его сердце постоянно, так что не было ни одного мгновения без любви, подобно любящему, от которого не отходит любовь, — и это отдельное качество. Но Ицхак отдал свою душу Всевышнему, и тем, что отдал свою душу Ему, это ещё более велико. А качество Яакова — что он благодарил Его за благо, которое совершил Всевышний, — и это включает в себя оба качества — Авраhама и Ицхака. Тем, что он благодарил Всевышнего за совершённое Им благо, как было у Яакова, который сказал «мал я» и т.д., — каждый, кто благодарит за благо, совершённое ему Всевышним, в своей благодарности предаёт себя Всевышнему. И так всякая благодарность, когда он благодарит Всевышнего за совершённое ему благо, — он предаёт свою душу Всевышнему. А тем, что он восхваляет и благословляет за благо, совершённое ему Всевышним, — это само по себе есть любовь, ибо тот, кто делает благо другому, конечно, любит его. Потому качество Яакова включает оба эти качества. И ещё знай, что тот, кто благодарит и восхваляет Всевышнего за всё, — это качество само по себе, ибо показывает, что он восхваляет Всевышнего за благо, совершённое с ним, и нет нужды удлинять. Потому, когда любовь ко Всевышнему осуществляется через три качества, которые были у праотцов, тогда здесь совершенная и полная любовь. И в этом есть нечто чрезвычайно мудрое: суть любви — чтобы не было у него никакого отклонения от Всевышнего, а был бы прилеплён к Нему полностью, не отклоняясь ни вправо, ни влево. И эти три вещи, упомянутые — «всем сердцем, и всей душой, и всем достоянием» — соответствуют трём вещам, которые мы упомянули. И когда он прилепляется к Нему так, как были прилеплены праотцы, — нет у него никакого отклонения от Всевышнего, и он прилеплён к Нему полностью. И также по объяснению барайты: если он прилеплён к Нему всем сердцем, то есть двумя началами человека, и также прилеплён душой своей, и также прилеплён к Нему со стороны имущества, — это прилепление со всех сторон, без всякого отклонения, а прилепление к Нему полное. И пойми это хорошенько.

И в Мишне (Брахот 54а): обязан человек благословлять за зло так же, как благословляет за добро, как сказано там: ибо написано «и люби Ашем Элоhеха всем сердцем твоим». Ибо когда Всевышний навёл на него беду и при всём этом он благословляет Всевышнего — это свидетельствует о совершенной любви. И в этом есть большой вопрос: хотя разум подсказывает, что следует принять на себя суд Всевышнего и оправдать Его суд, и сказать, что справедлив Его приговор, который Он навёл на него, — и это со стороны любви к Всевышнему, — но всё же почему обязан благословлять и благодарить Всевышнего за это? И знай, что благословение, которым он благословляет Всевышнего, — за благо, которое есть в Нём. А то зло, что постигает человека, хотя оно зло со стороны получающего, тем не менее свидетельствует о том, что Он благ, и поскольку Он благ — Он не желает зла, ибо всякое благо ненавидит зло, и потому что Он ненавидит зло — наводит зло на творящих зло. Потому следует благословлять Всевышнего и за зло, ибо и зло — со стороны блага: Всевышний есть благо и не желает зла. Также невозможно, чтобы в мире мера страданий приходила на человека и это не было бы искуплением его греха, и потому даже мера страданий — к добру. И в Мидраше (Берешит Раба 9): «И увидел Б-г всё, что Он создал, и вот — хорошо весьма» — сказал рав Hуна: «хорошо весьма» — это мера страданий. И разве мера страданий — «хорошо весьма»? — удивление. Но через неё люди приходят к жизни мира грядущего, и так Шломо сказал: «И путь жизни — наставления и наказания». Посмотри: какой путь приводит человека к жизни мира грядущего? Скажи: это мера страданий. И в Гмаре там сказано: обязан человек благословлять за зло подобно тому, как за добро, и т.д. Что значит «благословлять»? Если скажешь, что на зло благословляет «Благой и творящий благо», а на добро — «Благой и творящий благо»? Но ведь учили в Мишне: на дожди и на добрые вести говорит «Благословен Благой и творящий благо», а на дурные вести — «Благословен Судья истинный»! Сказал Рава: не нужно это [дополнительное объяснение], а лишь принимать их с радостью. Откуда это? Сказал Раба бар бар Хана от имени рабби Йоханана: ибо написано: «Ашем — восхвалю слово Его» — это мера добра; «Элоhим — восхвалю слово Его» — это мера наказания. Рабби Абаhу говорит отсюда: «Милость и суд воспою Тебе, Ашем». Если милость — воспою, если суд — воспою. Рабби Танхум сказал отсюда: «Чашу спасений подниму и Имя Ашем призову», «Бедствие и скорбь найду — и Имя Ашем призову». Мудрецы говорят отсюда: написано «Ашем дал и Ашем взял, да будет Имя Ашем благословенно». Сказал рав Hуна от имени Рава, от имени рабби Меира, и также учили от имени рабби Акивы: пусть всегда будет человек приучен говорить: «Всё, что делают с Небес, — к добру делают». Как в том случае с рабби Акивой, который шёл в пути и были с ним осёл, петух и свеча. Пришёл к одному месту, попросил ночлега — не дали ему. Сказал: «Всё, что делают с Небес, — к добру». Пошёл и ночевал в поле. Пришёл лев и съел осла, пришёл кот и съел петуха, пришёл ветер и задул свечу. Сказал: «Всё, что делают с Небес, — к добру». Пришёл отряд [разбойников] и увёл в плен [жителей] города. Сказал им: «Вот что я говорил: всё, что делают с Небес, — к добру». И возникает вопрос: что хотел добавить каждый из этих мудрецов? Ведь можно прекрасно выучить из «Ашем — восхвалю слово, Элоhим — восхвалю слово», и так же из «Милость и суд воспою». И ещё вопрос из того, что сказано: как в том случае с рабби Акивой, который шёл в пути и было с ним и т.д. — почему лев не съел также и петуха? И ещё — какой ущерб в том, что ветер задул свечу? Разве это больше того, что ему пришлось ночевать в поле?

Но объяснение таково: ведь мы уже сказали тебе, что всякое зло, приходящее на человека, — со стороны получающего, а не со стороны действующего. И потому обязан благословлять за зло так же, как благословляет за добро — чтобы показать, что здесь лишь одно начало, благое. Не так, как говорили еретики: раз мы видим, что в мире приходит и добро, и зло, а из добра не выходит зло и из зла не выходит добро, — потому они заблуждались и говорили, что здесь два начала: одно начало доброе и второе — злое; говорили они, что от Всевышнего не исходят и зло, и добро, а у добра — своё начало, а у зла — другое начало. Но это не так, упаси Б-же, а есть лишь одно начало — благое, и зло приходит со стороны получающего, и это зло — со стороны блага: ибо Действующий благ, и благо не желает зла, и потому то, что исходит от Него — благо, и всё — от одного Действующего. И когда Всевышний разрушал Иерусалим — а это, конечно, зло — тем не менее это со стороны получающих, людей, а не зло со стороны Всевышнего, ибо Он вершит суд и правосудие, чтобы искоренить зло и грехи из мира, и это действие — от того, что Он благ и ненавидит зло. И поскольку добро и зло — оба от одного начала, следует благословлять за зло как за добро, ибо хотя действие есть зло, Он благословен, и с этой стороны приходит и добро, и зло; лишь поскольку для получающего, который получает суд за свой грех, — ему следует благословлять «Благословен Судья истинный», ибо это истинный суд для получающего, а суд сам по себе — благо. И даже для получающего, для которого это зло само по себе, — тем не менее это благо для искупления его греха и искоренения греха из мира, и потому следует принимать это с радостью. И поскольку Раба бар бар Хана привёл лишь написанное «Элоhим — восхвалю слово Его» и из этого учил лишь то, что следует благословлять, когда его постигла мера суда, — возможно, что человека постигает мера суда, но не доходит до того, чтобы взыскать с него по глубине суда, и мера суда не поражает его полностью. Потому приводится стих «Милость и суд воспою» — а всякий суд есть полный суд, доходящий до глубины суда. И поскольку из этого не следует, что то, что приходит на человека, близко к уничтожению и гибели (ибо бывает суд, который человек принимает, но не доходящий до полной гибели, а всякая беда — близка к гибели), — потому приводится стих «Бедствие и скорбь найду» и т.д. А мудрецы добавляют: не только то, что близко к гибели, но даже полная гибель, ибо сказано «Ашем дал и Ашем взял» — а это полная гибель, и при всём этом благословляет. И так я нашёл версию в Ялкуте на Ийова, и это верная версия. А в нашей версии сначала приводится стих «Милость и суд воспою», и можно объяснить: в этом стихе «Милость и суд воспою» не упомянуто Имя, и нет доказательства, что нужно благословлять Имя Всевышнего как подобает; потому приводится стих «Ашем — восхвалю слово, Элоhим — восхвалю слово», в котором упомянуто Имя — благословлять Имя как подобает. А в этом стихе упомянуто лишь имя Элоhим при бедствии, а это не Особое Имя, которое ещё более велико; потому приводится «Бедствие и скорбь найду — и Имя Ашем призову» — Особое Имя, которому подобает восхваление соответственно ступени великого Имени. А во всём этом не упомянуто слово «благословение», а лишь «пение», «восхваление» или «призову»; но благословение — это большее прибавление, ибо всякое благословение есть прибавление, как будет объяснено в Нетив hа-Тфила. Потому приводится стих «Ашем дал и Ашем взял, да будет Имя Ашем благословенно» — и это понятно. Но первая версия верна.

И поскольку возможно, что иногда приходит на человека зло, а оно — к его добру, чтобы устранить от него нечто дурное, как было в упомянутом случае; и иногда даже зло — к добру для получающего, когда зло приходит на него для искупления его греха, — потому пусть будет человек приучен говорить: «Всё, что делает Милосердный, — к добру делает». И когда он скажет о том, что кажется злом, и уповает на Него, что это к добру, — тогда Всевышний обращает это зло к добру. И приводится случай с рабби Акивой, который шёл в пути и т.д., и были с ним осёл и т.д. Знай, что эти три вещи соответствуют трём частям человека: телу, душе и разуму. Эти три вещи суть три части человека: осёл подобен телу, которое целиком материя, и на нём ездит душа; петух подобен душе, ибо у петуха больше души, чем у прочих животных, ибо у него есть различение, как сказали: «Дающий петуху разумение различать между днём и ночью»; хотя разум есть лишь у человека, тем не менее петух близок к разумной душе со стороны имеющегося у него различения. И ещё пойми нечто удивительное: петух, называемый «гевер» (муж), подобен душе человека, ибо душа — это «гевер» (сила), и петух, который «гевер», полностью соотносится с душой. И ещё есть в этом, как петух полностью соотносится с душой человека — и это вещь великой мудрости, и мне не следует удлинять; но это объяснение ясно, ибо не зря установили резать петуха в канун Йом-Кипура — чтобы он был заменой его душе. А третье — свеча, которая соответствует разуму, называемому «свечой», ибо он освещает человека, и везде разум называется свечой, как сказали в трактате Шабат в главе «Чем зажигают» (Шабат 23б): «Усердный в свечах — будут у него сыновья мудрецы Торы, ибо сказано: ведь свеча — заповедь, а Тора — свет». И очевидно, что разум — это свеча, освещающая человека, и это не нуждается в объяснении. И поскольку, когда рабби Акива пришёл в тот город, он должен был подвергнуться тому же, что постигло весь город, — то есть быть взятым в плен, как были взяты прочие жители города. А взятого в плен порабощают телесно, если хотят, — то есть заставляют работать, а иногда забирают его душу полностью и отрывают его от учения. А также пленённого обычно убивают — а это уничтожение его тела, души и разума. И Всевышний пожелал спасти рабби Акиву, а поскольку он был в городе и был включён в этот приговор — быть взятым в плен, — невозможно, чтобы на нём не осталось никакого следа этого. Потому пришёл лев и съел осла — и это было искуплением того, что должно было постигнуть его тело; пришёл кот и съел петуха — это замена его души. А свеча, которая погасла, — замена разума, так что у него была полная замена. И поскольку каждое из них — само по себе (тело само по себе, душа сама по себе, разум сам по себе), — потому погасание свечи произошло отдельно, и лев предназначен губить осла, а кот предназначен губить петуха — и это известно. Потому сказал рабби Акива: «Всё, что делает Милосердный, — к добру делает». И поскольку всякий суд и наказание, приходящие на человека, — со стороны блага, — когда приходит на человека нечто, кажущееся злом, и он уповает на Всевышнего, — Всевышний обращает это к добру, благодаря упованию на Него. И здесь не место удлинять, ибо это ещё будет разъяснено в Нетив hа-Йисурин и в Нетив hа-Битахон. И знай, что эта любовь, когда человек влечётся ко Всевышнему, — она со стороны самого человека, без всякой цели, а лишь от самой сущности человека. И есть различие между любовью и страхом: страх — когда он боится Царя, перед Которым подобает трепетать, — и это не со стороны самого человека; но любовь — со стороны самого человека. И доказательство этому: при любви написано «и люби Ашем Элоhеха всем сердцем твоим» — из чего видно, что любовь — со стороны человека, который влечётся к Любимому полностью. А не сказано, чтобы боялся Всевышнего «всем сердцем», — ибо любовь со стороны самого человека, потому любовь более принята человеком. И поскольку любовь более принята человеком, возможно, чтобы она была всем сердцем, и невозможно, чтобы наступило разделение. Ибо даже если все страдания мира придут на человека — любовь, которая по сути, не отменяется, ибо суть любви — лишь прилепление к Нему со стороны себя самого, как будто это сущностное свойство человека, и если приходят страдания — невозможно страданиям отменить то, что является сущностным свойством. Пример: если все препятствия придут на огонь, который постоянно стремится вверх, — даже если все противодействующие и препятствующие придут на него, они не устраняют его от этого, и он постоянно стремится к этому, ибо стремление огня вверх — сущностное его свойство, и нет отмены сущностному свойству, ибо это его восполнение. Так и любовь ко Всевышнему — человек влечётся ко Всевышнему от своей сущности, и Всевышний — его восполнение, и нет отмены тому, что является сущностным свойством и его восполнением. Но страх — это лишь чтобы не делать ничего против воли Царя, и нельзя сказать об этом, что оно сущностно для человека: то, что он «не делает» — не является его восполнением, а напротив, это против человека. Но любовь — со стороны самого человека, который любит это. И потому возможно, что когда на человека приходит нечто тяжёлое, страх может быть отменён, ибо страх — не сущностное свойство и не восполнение человека.

И в Сифрей (Ваэтханан): «И люби Ашем Элоhеха» — делай из любви. Различие между делающим из любви и делающим из страха: делающий из любви — награда его удвоена и умножена, ибо сказано «Ашем Элоhеха бойся» — бывает, что человек боится товарища своего, и когда тот обременяет его — оставляет его и уходит; но ты делай из любви. Этим разъяснили суть любви, которая — со стороны самого человека, ибо любовь — его восполнение, как было разъяснено выше. Потому, даже если это обременяет его, не будет отмены любви — что не так при страхе, и потому возможно, что когда дело обременяет его, он оставляет полностью. И сказано, что награда обладателя любви удвоена, как будет разъяснено: при любви сказано «тысячам поколений», а при страхе сказано «до тысячного поколения». И подобает, чтобы награда обладателя любви была удвоена, ибо внутри любви заключён и страх, как было разъяснено в Нетив hа-Йира. И невозможно никоим образом сказать, что он любит Всевышнего и не будет Его бояться, ибо если он влечётся ко Всевышнему и желает прилепления к Нему силой любви — конечно, он боится также нарушить Его волю, ведь этим отменяется прилепление и любовь. Но в страхе не заключена любовь: если он боится нарушить Его волю — из-за этого ещё нет любви. И это ещё будет разъяснено. Потому у того, в ком есть любовь, — награда удвоена и умножена, ибо в эту высшую любовь включён и страх. И вот что сказано: «ибо написано: Ашем Элоhеха бойся» и т.д. — то есть сначала написано «Ашем Элоhеха бойся», а затем «и к Нему прилепляйся», что есть любовь, а последнее — более высокой ступени, ибо Писание начинает с меньшего и затем поднимается к более высокой мере. Вот тебе ясно, что любовь выше страха.

И в Мидраше (Тана де-Вей Элияhу Раба, гл. 28) дали ещё одно различие между любовью и страхом. В чём различие между любовью и страхом? Привели притчу: чему это подобно? Царю, у которого было два раба. Один любит царя и боится его, а другой боится и не любит. Уехал царь в заморскую страну. Тот, кто любит царя и боится его, встал и насадил сады и парки и всякие лакомства. А тот, кто боится и не любит, — сидел и ничего не делал. Когда вернулся царь из заморской страны, увидел сады и всякие лакомства, расставленные перед ним, — соответственно качеству любящего. Когда вошёл любящий к царю и увидел всякие лакомства, расставленные перед ним, — успокоился его дух ради радости царя. А тот, кто боится и не любит, — когда вошёл царь в его дом и увидел всякие развалины, расставленные перед ним, — соответственно качеству боящегося. Когда вошёл боящийся к царю и увидел всякие мечи, расставленные перед ним, — содрогнулся его дух от гнева царя. Как сказано: «Добычу дал боящимся Его» — это мир сей. Отсюда учишь, что награда любящего — две доли, а награда боящегося — одна доля. Потому удостоились Израиль вкушать два мира, и о них сказано: «Воды многие не смогут потушить любовь». И объяснение этого: любовь — вещь добрая, и это воля Всевышнего. А обладатель страха, насаждающий разрушение в мире, — это страх, который он насаждает в мире, и это не есть благо. Потому мера любви выше меры страха, и награда любви — совершенное Благо. Потому при мере любви написано «тысячам поколений» — нет более этого, а мера страха — не столь велика, лишь «до тысячного поколения». И обладатель меры любви насаждает в мире сады и парки — как свойство любящего, ибо вся суть любви — радость и благо, и потому его награда — совершенное Благо, то есть мир грядущий. Но обладатель страха, вся суть которого — страх и трепет, — Царь расставляет перед ним мечи по его мере. И потому Израиль, в которых обнаруживается любовь, ибо Израиль прилеплены к Нему, как написано (Дварим 4): «А вы, прилепившиеся» и т.д., — а прилепление подобает лишь Израилю, — потому удостоились и мира сего, и мира грядущего. Но народам мира невозможно иметь меру любви, ведь написано «а вы, прилепившиеся к Ашем Элоhейхем» — а это не применимо к народам мира. Но страх возможен у народов мира, как мы находим страх у народов, например, люди Нинвей. Потому возможно, чтобы у народов мира был мир сей, ибо там — страх, и в нём — меч и ужас. Потому тот, кто боится Святого, благословен Он, более связан с миром сим, ибо различие между миром сим и миром грядущим в том, что в мире сем есть страх и ужас, а любовь, которая есть совершенное Благо, — для неё подобает мир грядущий. Потому написано «добычу дал боящимся Его» — это мир сей, подобающий богобоязненному; а мир грядущий связан с любовью — что влечётся ко Всевышнему с любовью и с добрым сердцем, и потому подобает ему мир грядущий, который весь — благо. И мы объяснили это в Пирке Авот: обладатель страха связан с миром сим, а обладатель любви, в котором всё — удовольствие и благо, — подобает ему мир грядущий, и мы объяснили это при обсуждении «довольного своей долей». И сказано: когда обладатель страха входит к Царю, Царь является ему по мере страха — соответственно его отношению ко Всевышнему; а это — гнев Царя, ибо всякий страх — это мера гнева, и потому он содрогается от гнева Царя, ибо Царь является ему в величии царства, как подобает являться обладателю страха — со стороны трепета перед Царём. А то, что сказано, что обладатель страха сидел и ничего не делал — мы объяснили это в трактате Авот в первой главе: различие между любовью и страхом в том, что любовь — причина исполнения всех повелительных заповедей, ибо любящий кого-то желает исполнять его волю; а мера страха — причина того, что он не нарушает запретительных заповедей, ибо оставляет нарушение из-за страха. И вот обладатель любви делает благо из-за любви, а обладатель страха оставляет зло из-за страха. Потому сказано, что обладатель любви насадил сады и парки — это благо, ибо все повелительные заповеди суть благо; а обладатель страха сидел и не делал зла. И сказано: когда вошёл обладатель страха, ему было явлено по его мере — потому явлено ему в гневе. Не то чтобы был гнев на обладателя страха — это не применимо, а лишь так является ему по его мере — в страхе. И также можно сказать: если есть гнев в мире, обладатель страха тоже получает гнев, как другой, а не так обладатель любви — Всевышний является ему лишь в благе по его мере, и он не получает от гнева Всевышнего ничего. И пойми эти вещи.

И то, что является порождением и ветвью любви ко Всевышнему, — это любовь к мудрецам. Ибо когда человек любит кого-то, всё, что относится к тому и связано с ним, он тоже любит. И уже было разъяснено, что мудрец Торы — со Всевышним и прилеплён к Нему, как было разъяснено в Нетив hа-Тора. Потому любящий мудрецов, знающих Тору, — как будто любит Самого Всевышнего. И об этом мы подробно говорили в главе «Моше принял», смотри там.

И в последней главе Кетубот (111б) сказал рабби Элазар: невежды не оживут, ибо сказано «мертвецы не оживут, рефаим не встанут». Учили: «мертвецы не оживут» — можно подумать, что это обо всех; Писание говорит «рефаим не встанут» — о том, кто расслабляет себя от слов Торы, говорит Писание. Сказал ему рабби Йоханан: «Не угодно Господину их, что ты так говоришь о них! Тот стих написан о расслабляющем себя для идолопоклонства». Сказал ему: «Я толкую другой стих: "ибо роса светов — роса Твоя" — всякий, кто пользуется светом Торы — свет Торы оживляет его, а всякий, кто не пользуется светом Торы — свет Торы не оживляет его». Когда увидел, что тот огорчился, сказал ему: «Учитель, я нашёл для них средство из Торы: "А вы, прилепившиеся к Ашем Элоhейхем, — живы все вы ныне". Разве возможно прилепиться к Шхине? Ведь написано: "ибо Ашем Элоhеха — огонь пожирающий"! Но всякий, кто выдаёт дочь за мудреца Торы, и занимающийся торговлей ради мудреца Торы, и доставляющий удовольствие мудрецу Торы из своего имущества — Писание засчитывает ему, как будто прилепился к Шхине. Подобно этому сказано: "Любить Ашем Элоhейхем и прилепляться к Нему" — разве возможно прилепиться к Шхине? Но всякий, кто выдаёт дочь за мудреца Торы, и занимающийся торговлей ради мудреца Торы, и доставляющий удовольствие мудрецу Торы из своего имущества — Писание засчитывает ему, как будто прилепился к Шхине». Мы уже подробно разъяснили это высказывание в Нетив hа-Тора; здесь лишь выучи из этого, что любовь к мудрецам подобна любви ко Всевышнему. И как при любви ко Всевышнему есть три вещи — «и люби Ашем Элоhеха всем сердцем, и всей душой, и всем достоянием» — то есть чтобы любил Всевышнего тремя частями человека, и через это любовь будет совершенной. Ибо эти три вещи относятся к человеку: «всем сердцем» — двумя началами, злым и добрым — что даже если злое начало, которое в теле, подстрекает его отклониться от Всевышнего, пусть не слушает злое начало и победит его; «всей душой» — буквально, даже если забирает его душу, пусть прилепится к Нему душой; «всем достоянием» — даже если забирают у него имущество. В итоге, любовь — через три вещи, относящиеся к человеку: либо телом, либо душой, либо имуществом. И когда выдаёт дочь за мудреца Торы — а дочь вышла из его чресл — он прилепляется к нему телом. И когда трудится душой, занимаясь торговлей ради мудреца Торы — это прилепление к нему душой. И доставляющий удовольствие мудрецу Торы из своего имущества — любит его имуществом. И у человека эти три вещи имеют связь с разумом: тело присоединяется и связывается с разумом, и соответственно этому человек присоединяется к мудрецу Торы, который есть разумное начало, и выдаёт ему дочь — и в этом у него связь с разумом через тело. И далее душа связывается с разумом, который в человеке, — и соответственно этому человек присоединяется к мудрецу Торы, подобному разуму, — душой, ибо занимается для него торговлей, а это труд души, и в этом у него прилепление к мудрецу Торы со стороны души. И имущество человека тоже имеет связь с разумом в человеке, ибо разум обладает приобретением, а глупец, лишённый разума, не имеет приобретения вовсе; потому имущество человека имеет связь с разумом. И когда доставляет удовольствие мудрецу Торы из своего имущества — у имущества его есть связь с мудрецом Торы, который есть разумное начало, подобно тому как разум в человеке — имущество человека имеет связь с разумом. И совокупность людей устроена по образу отдельного человека, то есть разума, и с этой стороны считается невежда в пределах мудреца Торы, когда присоединяется к мудрецу Торы тремя вещами и входит в пределы мудреца Торы, — подобно тому как человек входит в пределы разума и связывается с разумом тремя вещами, которые мы назвали; так и невежда присоединяется к разуму и входит в его пределы тремя вещами.