Netivot Olam, Netiv Hadin

В Книге Притчей (10): «Радость праведнику — творить правосудие, а ужас — делающим беззаконие». Царь Шломо хотел сказать: когда мир управляется по справедливости, когда есть суд между человеком и ближним его, это — радость для праведника, который желает и любит справедливость. Потому правосудие — радость для него, ибо правосудие есть сама справедливость. «А ужас — делающим беззаконие» — то есть тем, кто не желает дел справедливости, — это ужас для них.

В Мидраше (Дварим Раба 5): «Судей и надзирателей» — сказал рабби Леви: чему это подобно? Царю, у которого было много сыновей, и он любил младшего больше всех. И был у него один сад (пардес), и он любил его больше всего, что у него было. Сказал царь: отдам этот сад, который я люблю больше всего, что у меня есть, моему младшему сыну, которого люблю больше всех моих сыновей. Так сказал Святой, благословен Он: из всех народов, что Я создал, люблю Я только Израиль, как сказано: «Ибо юн Израиль, и Я люблю его». И из всего, что Я создал, люблю Я только правосудие, как сказано: «Ибо Господь любит правосудие». Сказал Святой, благословен Он: отдам то, что Я возлюбил, народу, который Я люблю. Вот — «судей и надзирателей». Сказал Святой, благословен Он, Израилю: клянусь вашей жизнью, в заслугу того, что вы храните правосудие, Я возвышаюсь. Откуда это? Как сказано: «И возвысится Господь Воинств в правосудии». И через то, что вы возвышаете Меня правосудием, Я тоже творю цдаку и правосудие и поселяю святость Мою среди вас, как сказано: «И возвысится Господь Воинств в правосудии, и Бог Святой освятится в цдаке». И если будете хранить оба — цдаку и правосудие, — Я тотчас избавлю вас полным избавлением. Откуда? Как сказано: «Так говорит Господь: храните правосудие и творите цдаку, ибо близко спасение Моё, чтобы прийти, и праведность Моя, чтобы открыться». Мы уже разъяснили, что правосудие — это радость для праведника, и потому правосудие называется «пардес» (сад), ибо это прогулка и радость, и всё это потому, что оно есть нечто обязательное и необходимое. Поэтому правосудие в особенности принадлежит Всевышнему, ибо Всевышний — обязательно-сущий и не возможный, и правосудие тоже обязательно, ведь оно есть суд и закон. Потому оно более возлюблено Всевышним, чем всё, что не столь обязательно, как правосудие. И вот что сказано здесь: из всего, что создал Я в мире Моём, не люблю Я ничего так, как правосудие, ибо оно — нечто обязательное, и разум указывает, что подобает любить то, что полностью обязательно. Потому Он дал правосудие Израилю, ибо и Израиль выделен для Всевышнего, поскольку они сотворены с большей необходимостью, чем все остальные творения. Ибо Всевышний — это Причина, а у Причины есть следствие, и Израиль несёт на себе статус следствия от Всевышнего и сотворён с большей необходимостью, чем все прочие существа. Как толковали мудрецы, благословенна их память (Берешит Раба 1): ради Израиля был создан мир, как сказано: «В начале сотворил Бог» — а «начало» означает не что иное, как Израиль, ибо сказано: «Святыня Израиль Господу, начаток урожая Его». Потому Израиль сотворён с большей необходимостью, чем все существа, и потому правосудие принадлежит Израилю, ибо они связаны друг с другом. Через правосудие Святой, благословен Он, возвышается в мире Своём, как написано: «И возвысится Господь Воинств в правосудии», ибо Всевышний, Которому принадлежит правосудие в особенности, — когда правосудие совершается в этом мире, тогда Судья возвышается над судимым. Но если Всевышний Сам вершит суд в мире Своём, а в мире нет правосудия — Он не возвышается в такой степени. Лишь когда правосудие совершается в этом мире — тогда существа нижнего мира воцаряют Царя правосудия, ибо нижние сами желают правосудия, творя суд, и этим принимают на себя Царя правосудия и возвышают Его. Потому написано: «И возвысится Господь Воинств в правосудии». И когда Всевышний возвышается в правосудии и восседает на престоле суда, тогда Он восседает и на престоле милосердия (цдака). Ибо у Него есть престол суда и есть престол милосердия. Престол указывает на то, что Он, да будет Он благословен, возносится и возвышается над миром Своим. Потому «возвысится Господь Воинств в правосудии» — это престол суда, и тогда Он творит также и цдаку, ибо у Него есть престол суда и престол цдаки. Потому сказано в Мидраше: тогда Я творю цдаку и правосудие и поселяю святость Мою среди них, — то есть хотя Он, да будет Он благословен, отделён от творений и потому называется Святым, ибо Святой отделён от всего, — тем не менее Всевышний поселяет святость Свою среди Израиля. Потому сказано: «И Бог Святой освятится в цдаке». А то, что Он поселяет Шхину Свою среди них, — это потому, что Всевышний пребывает с правосудием, как написано: «Среди судей судит Бог». И точно так же Всевышний пребывает с цдакой, как сказано: «Я в праведности узрю лик Твой», как мы разъяснили выше. Потому через оба эти деяния Всевышний поселяет Шхину Свою среди Израиля. И когда Израиль исполняет оба — тогда Всевышний избавляет их полным избавлением, ибо тогда Всевышний — Царь над Израилем и избавляет их от народов. Когда у Израиля есть суд и цдака, тогда они достойны Его, да будет Он благословен, царства, а Его царство, да будет Он благословен, — через престол суда и престол цдаки. Потому Он избавляет их полным избавлением и Он, да будет Он благословен, — Царь над ними.

В первой главе трактата Сангедрин (7а) сказал рабби Шмуэль бар Нахмани от имени рабби Йонатана: всякий судья, который судит истинным судом по истине, поселяет Шхину в Израиле, как сказано: «Бог стоит в общине Божьей». А всякий судья, который не судит истинным судом, заставляет Шхину удалиться из Израиля, как сказано: «Из-за разорения бедных, из-за стенания нищих ныне восстану» и т.д. Смысл этого таков: Всевышний пребывает с судьёй, как написано: «Бог стоит в общине Божьей» и т.д., как мы разъяснили выше. Суть в том, что правосудие принадлежит Богу более, чем что-либо, и потому Всевышний пребывает с правосудием. Мы уже разъяснили, почему правосудие принадлежит Богу более всего: правосудие необходимо и обязательно, а Всевышний — обязательно-сущий, и всё, что помимо Него, не является обязательно-сущим, кроме Всевышнего. Потому правосудие, которое обязательно, принадлежит Всевышнему, и нет здесь посредника, нет здесь преграды — правосудие целиком принадлежит Богу. По этой же причине Шхина удаляется от нижних из-за искажения правосудия: поскольку мера Всевышнего — правосудие и Ему принадлежит правосудие, когда правосудие удалено от нижних — Всевышний удаляет Свою Шхину от нижних, ибо Всевышний пребывает с правосудием. И это ясно.

В первой главе трактата Шаббат (10а): рабби Ами и рабби Аси сидели и учились между столбами, и каждый час стучали по засову двери и говорили: если у кого-то есть судебное дело — пусть войдёт и придёт. Рав Хисда и Рабба бар рав Гуна сидели на суде целый день и ослабело их сердце. Привёл им рав Хия бар рав из Дифти: «И стоял народ перед Моше с утра и до вечера» — неужели ты думаешь, что Моше сидел и судил весь день? Когда же тогда совершалось его учение Торы? Но это сказано, чтобы научить тебя: всякий судья, который судит истинным судом по истине, даже один час, — Писание засчитывает ему, как будто он стал соучастником Святого, благословен Он, в деле Творения. Написано здесь: «И стоял народ перед Моше с утра и до вечера», и написано там: «И был вечер, и было утро». Конец цитаты. Мы разъяснили это в «Перакиме»: тот, кто судит истинным судом по истине, называется именем «Элоким» (Бог), как написано в Писании: «И приблизится хозяин дома к судьям (Элоким)», «До судей (Элоким) дойдёт дело обоих» и т.д. Известно, что «Элоким» — это мера суда, и этим Именем Святой, благословен Он, сотворил мир Свой, как сказано: «В начале сотворил Бог (Элоким)», ибо мир был создан судом — Он постановил быть творениям, и мерой суда они были сотворены. Судья, судящий истинным судом по истине, становится соучастником Святого, благословен Он, в деле Творения, ибо судья называется именем «Элоким» — и тем самым он приобщается к Его Имени, Которым сотворено всё. Суд не подобен мере милосердия: есть милосердие выше милосердия, и милосердие Святого, благословен Он, больше милосердия человека. И хотя человек проявляет милосердие, его милосердие — не то же, что милосердие Господне в полном смысле, и нельзя сказать, что он стал соучастником Всевышнего. Но о правосудии, которое есть истинный суд, нельзя сказать, что один суд больше другого. Потому, когда судья судит истинным судом по истине, он соединяется с тем судом, которым был создан мир, и до того Имени достигает мера правосудия, когда судья судит истинным судом по истине. Следует тебе понять доказательство, приведённое из того, что написано здесь: «И стоял народ с утра и до вечера», а там написано: «И был вечер, и было утро». Это вещь чрезвычайно глубокая по мудрости: Он, да будет Он благословен, сотворил мир мерой, включающей вечер и утро, и от неё были сотворены вечер и утро. И судья прилепляется к этой мере тоже. Потому судящий истинным судом по истине становится соучастником Святого, благословен Он, в деле Творения. Мы разъяснили это ещё в «Перакиме». А выражение «по истине» (ле-амито) — его смысл не таков, как у некоторых комментаторов, что если судья судил, а одна из сторон была мошенником, так что истинный суд не состоялся, но судья сделал всё, что в его силах, — такой суд тоже, безусловно, называется истинным судом, когда суд истинен по мнению судьи. Но смысл «истинным судом по истине» — что он направляет к истине полностью, и дело ясно ему, — вот что такое «истинный суд по истине». Если бы не было сказано «по истине», подразумевалось бы и такое, когда судья судил истинным судом, хотя не стремился к истине, а хотел оправдать своего друга, и в действительности закон оказался именно таков. Такое не засчитывается — нужно, чтобы он был направлен к истинности суда. Нет нужды распространяться об этом.

В первой главе Сангедрин (7б) толковал бар Капара: откуда это, что сказали мудрецы «будьте неспешны в суде»? Как написано: «И не восходи по ступеням на жертвенник Мой», а следом за этим: «И вот законы, которые положишь перед ними». Мы уже разъяснили это в главе «Моше принял»: суд в особенности требует обдуманности, ибо суд принадлежит Богу, как разъяснялось о сути суда — он принадлежит Всевышнему, а не человеку. Потому подобает человеку быть неспешным в суде, ибо суд не с человеком — суд принадлежит Богу в особенности, как известно, и потому следует быть неспешным в суде. Об этом сказали в трактате Песахим (54а): глубина суда и правосудия сокрыта от человека. Смысл этого таков: пусть человек не думает, что постигнет всю глубину суда, ибо есть суд, глубину которого человеку невозможно постичь. По этой причине также подобает, чтобы суд принадлежал Богу, ибо глубина суда сокрыта от людей. Потому суд требует обдуманности, чтобы можно было понять и постичь глубину суда. А кто торопится, прыгает и выносит суд — тот портит суд, ибо суд не со стороны человека, и потому человек может достичь суда лишь через задержку и обдуманность. Представляется, что слова Торы «не восходи по ступеням на жертвенник Мой» означают следующее: этот жертвенник требует, чтобы служение на нём совершалось как подобает, и когда происходит отступление от порядка — это отходит от служения на жертвеннике, ибо всякое отступление от подобающего запрещено при служении в особенности. Всё, что выходит за рамки порядка, склоняется к идолопоклонству, ибо вся суть идолопоклонства — чуждость, как мы подробно разъясняли в связи с качеством высокомерия, смотри там. Потому Тора сказала: «И не восходи по ступеням на жертвенник Мой, чтобы не открылась нагота твоя на нём», — то есть этот широкий шаг есть шаг, выходящий за рамки порядка, и он в некотором смысле обнажение наготы, а подобное не подобает служению на жертвеннике, как мы сказали. Хотя само по себе это ничтожно, при служении это нечто чуждое, ибо само служение должно быть совершенно свободно от какого-либо отступления от порядка. Из этого же следует учить, что и суд не должен выходить за рамки подобающего порядка, и малостью суд выходит из порядка, ибо такова сущность суда — слово «мишпат» (суд, правосудие) означает, что всё по суду и порядку, всё как подобает. Потому надо быть неспешным в суде, как подобает человеку — существу телесному, которому подобает обдуманность в деле суда, ибо разум не пребывает с ним актуально во всей полноте, и суд не при нём. Потому нужна обдуманность, а если не делает этого и торопится — тем самым выходит за рамки подобающего в суде, ибо суд и правосудие по определению означают «как подобает», и всякое отступление — порча суда. То, что учили из слов «не восходи по ступеням на жертвенник Мой», что следует быть неспешным в суде, — это весьма почтенное толкование, и пусть оно не покажется тебе лёгким, хотя кажется весьма далёким. Ведь уже разъяснялось, что суд подобен жертвеннику: как жертвенник принадлежит Всевышнему, так и суд принадлежит Всевышнему. Потому сказали (Мехильта Мишпатим): «положишь» — разместишь Сангедрин рядом с жертвенником. И как Тора предостерегла «не восходи по ступеням на жертвенник Мой», ибо это отступление от порядка и не подобает, чтобы в служении было нечто подобное, — так же не подобает, чтобы в суде обнаружилось нечто выходящее за рамки подобающего порядка. Подобающее суду — обдуманность, и это надлежащий порядок для человека, а торопливость в суде — отступление от порядка. И так же то, что толковали: не следует судье переступать через головы святого народа, ибо написано «не восходи по ступеням на жертвенник Мой», а за этим: «и вот законы», — это тоже об этом. Ибо переступающий через головы святого народа — это шаг, выходящий за рамки порядка — переступать через головы людей. И подобное порочно для судьи, который сидит и судит, ибо уже разъяснялось, что суд — это то, что ни в чём не выходит за рамки подобающего. Также пойми из этого, что учили «будьте неспешны в суде» из слов «не восходи по ступеням на жертвенник Мой»: две вещи Писание предостерегло относительно жертвенника — «не восходи по ступеням на жертвенник Мой» и ещё прежде: «Ибо меч свой поднял ты на него и осквернил его». Жертвенник не должен склоняться к железу, которое рубит, и не должен склоняться к наготе, как написано: «Не восходи по ступеням на жертвенник Мой, чтобы не открылась нагота твоя на нём», — и это отступление к двум крайностям: меч и нагота, что известно постигающим. Об этом сказано также: кто не обдумывает суд — его суд не разумен, ибо невозможно обрести разум иначе как через задержку и обдуманность. А торопящийся выносить решение — глупец и высокомерен. Потому, подобно тому как сказано «не восходи по ступеням на жертвенник Мой» — а это нагота, то есть телесная низость, — это также предостережение судье быть неспешным в суде, ибо и торопящийся выносить решение склоняется к телесному, то есть к наготе, ведь он глупец, в котором нет разума, — он лишь телесен. Потому сказано, что это также предостережение переступающему через головы святого народа — это высокомерие у судьи, ибо и это полностью склоняется к телесному, как разъяснится на своём месте в связи с качеством высокомерия. Потому также сказано: предостережение судье не переступать через головы святого народа, ибо написано «не восходи по ступеням на жертвенник Мой» и т.д., — ибо не подобает ему как судье облачаться в высокомерие, поскольку высокомерие есть удаление от разумного. Потому я говорю: подобно тому как запрещено ставить невежду (ам гаарец) судьёй, так же запрещено ставить судьёй высокомерного, ибо несомненно, что мудрость не с ним вовсе. И мы находим это повсюду — мудрости нет с ним.

В первой главе Сангедрин (7а) сказал Реш Лакиш: всякий, кто ставит негодного судью над общиной, — как будто насаждает ашеру (священное дерево идолопоклонства), как сказано: «Судей и надзирателей поставь себе во всех вратах твоих», а следом: «Не сажай себе ашеры, никакого дерева». Сказал рав Аши: в месте, где есть учёные мужи (талмидей хахамим), — как будто насаждает её рядом с жертвенником, как сказано: «Рядом с жертвенником Господа, Бога твоего», и написано: «Не делайте при Мне богов серебряных и богов золотых». Неужели богов серебряных и золотых нельзя, а деревянных и каменных — можно? Сказал рав Аши: имеется в виду божество, поставленное ради серебра, и божество, поставленное ради золота. Рав, когда шёл в суд, говорил так: по своей воле на смерть иду и нужды дома не исполняю, и порожним в дом свой вхожу; о если бы приход был как уход! И это из-за наказания за суд — настолько тяжко и сурово наказание за суд, и судья должен видеть это перед собой. Мы уже сказали, что имя «Элоким» (Бог) прилагается к судье так же, как к Всевышнему прилагается имя «Элоким». Мы уже разъяснили причину: правосудие принадлежит Богу, и когда в руках судьи правосудие, которое принадлежит Богу, подобает ему называться «Элоким». Подобно тому как существуют чужие боги (элоким ахерим) и чуждый бог (эль зар) — чуждый и не истинный Бог, — так и судья, который не является истинным и подобающим судьёй, называется чужими богами и чуждым богом, и считается подобным идолопоклонству. Ибо такова суть суда: когда в нём есть нечто, выходящее за рамки подобающего, он становится совершенно мерзок — подобно идолопоклонству, которое совершенно мерзко. Потому сказано: судья, поставленный ради серебра и золота, называется чужими богами.

В Мидраше (Дварим Раба 5) сказал рав Аха: приди и посмотри — шесть ступеней было у престола Шломо, откуда? Как сказано: «Шесть ступеней у престола». И в этой главе (Торы) записаны шесть запретов, и вот они: «Не криви суда», «Не лицеприятствуй», «Не бери взятки», «Не сажай себе ашеры», «Не ставь себе столпа (мацеву)», «Не приноси в жертву Господу, Богу твоему, быка или овцу» (с пороком). Вот шесть. И глашатай стоял перед престолом Шломо: когда тот поднимался на первую ступень, глашатай возглашал: «Не криви суда»; на вторую ступень — возглашал: «Не лицеприятствуй»; на третью — возглашал: «Не бери взятки»; на четвёртую — «Не сажай себе ашеры»; на пятую — «Не ставь себе столпа»; на шестую — «Не приноси в жертву Господу, Богу твоему» (с пороком). И следует весьма удивиться: какое отношение имеют эти шесть вещей друг к другу? Можно объяснить так: к престолу относится правосудие, и это известно — ничто не связано с правосудием так, как престол. Потому, когда Шломо восходил на престол, возглашалось: «Не криви суда» — если он желает сидеть на престоле и чтобы престол его был прочен. Когда поднимался ещё на ступень — возглашалось: «Не лицеприятствуй в суде». И смысл лицеприятия — не то, что лицеприятный лжёт в суде, ибо это уже сказано «не криви суда». Но лицеприятие, как объяснили мудрецы, благословенна их память, — чтобы не говорил: он богат, и не подобает его чести обвинять его, оправдаю его, а потом скажу ему, чтобы заплатил. Об этом сказано: «Не лицеприятствуй», хотя здесь нет ложного суда. Затем, когда поднялся на третью ступень, глашатай говорил: «Не бери взятки». Это ещё строже — не брать взятки даже для вынесения истинного суда. Ибо лицеприятный всё же начинает с неправды при вынесении решения, а берущий взятку — даже если судит истинный суд — всё равно подпадает под запрет «не бери взятки». Вот три ступени, каждая выше предыдущей. Когда он соблюдает эти вещи, относящиеся к правосудию, тогда он воистину сидит на царском престоле и пребывание его на царском престоле будет прочным, ибо царский престол — не что иное, как правосудие, как написано: «Царь правосудием утверждает землю». Потому глашатай возглашал на этих трёх ступенях, каждая выше предыдущей. Первые три — все они касаются греха в правосудии по отношению к человеку, а три последние — греха по отношению к Всевышнему. Царь, поскольку он царь, должен вершить суд для людей, ибо в этом его царство. И поскольку он царь, следует опасаться, что вознесётся его сердце и он не будет служить Всевышнему из-за надменности сердца. Потому возглашалось: если Шломо желает сидеть на царском престоле, пусть остерегается в суде и пусть служит Всевышнему, и тогда он достоин быть царём. Потому не должен насаждать ашеру, которая есть идолопоклонство, ибо со стороны царства нет здесь смирения перед Всевышним, и потому следует более опасаться этого. Затем, на пятой ступени, возглашалось: «Не ставь себе столпа, который ненавидит Господь, Бог твой». Это тоже из области идолопоклонства: Всевышний объемлет всё, и потому Тора сказала: «Жертвенник из камней сделай Мне» — жертвенник из камней содержит множество камней, и такой жертвенник подобает Всевышнему, Который объемлет всё. Но идолопоклонство, где один поклоняется огню, другой — воде, и все они — частные силы, не объемлющие, — у них был один столп. Хотя столп был любим во времена праотцов, ибо тогда, несмотря на то что Всевышний объемлет всё, каждый из праотцов был привязан к особой мере, и потому они ставили столпы. Но когда пришёл Израиль, который является всеобъемлющим народом и привязан к Нему, да будет Он благословен, не частной силой, а всеобъемлющей силой Всевышнего, — тогда Он возненавидел столп, ибо тот относится к идолопоклонству, которое есть лишь частная сила. Когда ставит столп — как будто делает это для идолопоклонства, которое есть частная сила. Потому пятый возглас гласил: «Не ставь себе столпа». Шестой возглас говорил: «Не приноси в жертву быка или овцу с каким-либо пороком». Это тоже из области идолопоклонства: следует приносить жертву цельную, подобно тому как Он, да будет Он благословен, совершенен. А порочная жертва относится к чужим богам, которые ущербны и порочны. Потому когда приносит порочную жертву — это из области идолопоклонства. И когда царь вершит суд, относящийся к человеку, и суд, относящийся к Всевышнему, — тогда у него будет прочный и утверждённый престол правосудия. Далее: все эти шесть вещей относятся к Его Божественности, да будет Он благословен, ибо суд принадлежит Богу. Потому Тора сказала: размести Сангедрин рядом с жертвенником. Потому когда грешит в суде — грешит и в Его Божественности, подобно «не сажай себе ашеры». Потому начинается с трёх вещей, относящихся к суду, и грешащий в них считается грешащим против Всевышнего, а три последние — когда грешит против Его Божественности полностью. И вот что сказано: всякий, кто ставит негодного судью, — как будто насаждает ашеру рядом с жертвенником Господним. Ибо судья, который называется «Элоким», потому что суд принадлежит Богу, — если он негоден, то называется чужими богами и чуждым богом. А когда это в месте, где есть учёные мужи, — как будто насаждает ашеру рядом с жертвенником Господним, ибо учёный муж, который является достойным судьёй и называется «Элоким», — подобен жертвеннику, на который призвано Его, да будет Он благословен, Божественное Имя. И ради этого Тора сказала: размести Сангедрин рядом с жертвенником. Потому сказали: в месте учёных мужей — как будто насаждает ашеру рядом с жертвенником Господним. Рав Аши добавил: не только ставящий негодного судью, но и ставящий судью ради серебра и золота — из-за его великого богатства ставят его, — и это тоже называется чуждым богом. Когда ставят его лишь ради богатства — это подпадает под «богов серебряных и богов золотых не делайте при Мне», ибо судья пребывает со Всевышним, поскольку суд принадлежит Богу, как сказано выше. И если ставят судью ради богатства — делают богов серебряных и богов золотых при Нём. А Рав говорил: «по своей воле на смерть иду» — человек по своей воле идёт к великому наказанию из-за тяжести суда, ибо весьма вероятно, что согрешит в деле суда, за которое полагается великое наказание. И более того — оставляет нужды своего дома, и ему следовало бы заниматься нуждами дома, что было бы лучше для него. А теперь он пренебрегает нуждами дома. «О если бы приход был как уход» — из-за наказания за суд, настолько тяжко и сурово наказание за суд. И судья должен видеть это перед собой.

В Мидраше (глава 5) сказал рабби Шимон бен Гамлиэль: не насмехайся над судом, ибо он — одна из трёх опор мира. Почему? Потому что учили мудрецы: на трёх вещах стоит мир — на суде, на истине и на мире. Пойми: если ты искривил суд, ты сотрясаешь весь мир, ибо суд — одна из его опор. Мудрецы сказали: велика сила суда, ибо он — одна из опор Престола Славы, как написано: «Праведность и правосудие — основание престола Твоего, милость и истина предшествуют лицу Твоему». Сказал Святой, благословен Он: раз наказание за суд столь сурово — будьте осторожны в нём. Это чрезвычайно глубокая вещь. Ибо хотя Тора и добрые дела тоже входят в три вещи, на которых стоит мир, — сила их не столь велика, чтобы при отступлении от них сотрясался весь мир. Но правосудие, поскольку оно — нечто необходимое и обязательное, если ты искривил его — сотрясается весь мир. Ибо по мере крепости и силы этой опоры, когда её упраздняют — сотрясается весь мир. Ибо по мере величины изменения, когда изменяют нечто, обязанное быть, — это влечёт великое изменение, до того что сотрясается весь мир. Пойми это. И сказано, что суд — одна из опор Престола Славы: на Престоле Славы Всевышний возвышается, и Он, да будет Он благословен, возвышается через правосудие и цдаку, как написано: «И возвысится Господь Воинств в правосудии, и Бог Святой освятится в цдаке», как было разъяснено выше. И когда искажают правосудие — как будто разрушают Его Престол Славы.