Netivot Olam, Netiv Halashon

Отдаление от злословия — нужно очень отдаляться из-за великой тяжести его. И есть ещё злословие, которое ещё тяжелее: когда человек говорит злословие об умерших, которые уже умерли, и особенно о мудрецах Торы. И так сказали в трактате Брахот, в главе «Ми шемето» (Брахот 19а): ведь сказал Рав Папа, что один [человек] говорил дурное вслед Мар Шмуэлю, и упала тростинка с крыши и расколола ему мозговую оболочку. Объяснение: упала именно тростинка с крыши (миталела), потому что мудрецы и праведники подобны шалашу (сукке), ибо они защищают поколение, и потому сказано, что упала тростинка с «миталела», что означает «тень» (цель), ибо они защищают и создают тень защиты над поколением. И ещё известно, что мудрецы находятся над поколением подобно шалашу, который над головой человека, и так же мудрецы — выше головы человека. И потому упала тростинка с крыши, которая над головой человека, и расколола мозговую оболочку, именно мозговую оболочку, ибо мудрецы в поколении считаются подобными мозгу, который есть голова, где пребывает разум. И потому упала тростинка с крыши, которая над головой человека, и расколола мозговую оболочку, которая в голове человека, ибо мудрец Торы, в котором пребывает разум, подобен шалашу, который над головой человека, и подобен мозгу, который в голове человека, ибо мудрец Торы защищает подобно шалашу над поколением, и они считаются для целого подобно мозгу для всех органов человека.

В главе 23 [трактата] Назир (Назир 52б) учили в барайте: сказал Рабби Шимон: все дни Рабби Акивы он считал нечистой четверть [лога] крови; если ли после смерти передумал — я не знаю. И сказали об этом: почернели его зубы от постов. И подобным образом говорится в главе «Хомер ба-кодеш» (Хагига 22б): сказал Рабби Йеѓошуа: стыжусь я ваших слов, школа Шамая, и сказали там: почернели зубы Рабби Йеѓошуа от постов.

Однако в этих поколениях — ещё не успеет позвать, а уже ответят ему клеветой и выведением дурного имени на отцов его и отцов отцов его до десяти поколений. И даже во времена древних началась эта язва, пока древние не установили постановление и херем, чтобы не позорить покоящихся в прахе, как написал Маѓарам, благословенной памяти, в своих респонсах, и приводится в Мордехае в главе «ѓа-Ховель» (раздел 105). А в нашем поколении не обращают внимания на всё это, пока все юноши на городских улицах привыкли обзывать друг друга словами позора и бесчестия святых, которые на земле. И более того — им недостаточно, но они позорят мёртвых, коих тысячи и десятки тысяч без конца и края, и также живых, которые ещё живы — тысячи и десятки тысяч во всём рассеянии Израиля.

И теперь — что делать людям, когда они видят слова мудрецов, верных в своих словах и в Торе своей, которые следовали в своих словах за Господом, благословен Он, создавшим и устроившим язык, когда увидели великую силу языка, как было разъяснено выше, до такой степени, что сказано о языке: «Что даст тебе и что прибавит тебе язык лукавый? Острые стрелы воина с углями можжевельника» (Теѓиллим 120:3-4). И так поступали мудрецы в своих словах и предостережениях — ты не найдёшь греха, о котором бы они говорили так пространно, как об этом грехе. Воистину, если бы все люди были писцами, не смогли бы описать ущербность языка, и потому мудрецы пришли исправить изъян языка и подробно говорили об этом, и быть может, примут наставление обладатели злого языка от великости их предостережения — тот, кто понимает их слова, будет поражён.

И всё это в поколении этом не помогает, и не обращают внимания на сказанное ими (Арахин 15а): если выводящий дурную славу на деревья и камни [наказан так], то выводящий дурную славу на ближнего — тем более. И как же будет с тем, кто выводит клевету и дурное имя не на одного ближнего, а на тысячи и десятки тысяч — и мёртвых, и тех, кто ещё жив — каково будет его наказание?

И если злословие стало причиной задержки Израиля в пустыне через грех злословия, то как же злословию не быть причиной задержки Израиля в изгнании? Подобно тому, как находим и в египетском изгнании: сказано «Воистину стало известно дело» (Шмот 2:14), и в мидраше (Шмот Рабба 1): «Воистину стало мне известно дело, которое меня мучило: чем отличился этот народ от всех семидесяти народов, чтобы быть порабощённым под другими? Но есть среди них доносчики!» И следует удивляться: почему из-за греха языка подобает им быть порабощёнными под другими — и мы подробно разъяснили это в сочинении «Гур Арье» на недельную главу Шмот — смотри там.

Также мы намекнули на это выше немного: что то, что приводит к высшей ступени, — это хранение от злословия, как мы сказали: почему Яровам бен Йоаш удостоился царствования? — потому что не принимал злословие, как сказано выше. И ещё сказали в главе «Ба-мэ бегема» (Шаббат 56б): сказал Рав Йеѓуда от имени Рава: в час, когда Давид сказал Мефивошету: «Ты и Цива разделите поле», вышел Голос с неба и сказал: «Рехавам и Яровам разделят царство». Сказал Рав Йеѓуда от имени Рава: если бы Давид не принял злословие, не разделилось бы царство дома Давида, и не служили бы наши отцы идолопоклонству, и не были бы мы изгнаны из нашей земли.

И то, что Давид принимал злословие, пришло к нему из-за его поколения, которое было предрасположено к этому греху более [других], как мы разъяснили выше, ибо то поколение были обладателями злого языка, так что и Давид воспринял от них отголосок этого. И потому разделилось царство, ибо этот грех — злословие, которое он принял, — вызвал понижение его царства со своей ступени, ибо всякий, кто хранит себя от этого греха, достоин царства, ибо он обладает высшей ступенью, а противоположность этого — через злословие следует за ущербностью. И ещё: ведь уже было разъяснено, что сила обладателя злого языка — это разделение и раздор, как было разъяснено выше, и потому язвы приходят на него, и потому сказано, что разделилось также царство дома Давида. И сказано, что не служили бы наши отцы идолопоклонству, если бы не принял злословие, ибо одно разделение влечёт за собой другое разделение, ибо когда служили идолопоклонству — это разделение и разлад между Господом, благословен Он, и Израилем. И ещё более того — что не были бы изгнаны из земли своей, — и это тоже ещё одно разделение и разлад, когда Израиль был изгнан из земли и разделился и рассеялся...

И знай, что хотя и до того было идолопоклонство в Израиле, но когда существовало царство дома Давида, Израиль был достоин полностью принадлежать Господу, благословен Он, и так будет в конце [дней] через Царя-Машиаха, который выйдет от Давида. И потому, когда царь Давид, мир ему, принял злословие и последовал за разделением и раздором, разделилось царство дома Давида, и вследствие этого Израиль стал служить идолопоклонству, как написано: «Нет нам доли в Давиде и нет наследия в сыне Ишая, каждый к шатрам своим, Израиль!» (Млахим I 12:16). И толковали мудрецы, благословенной памяти (Ялкут Шмуэль 106): «Нет нам доли в Давиде» — это Царство Небесное; «и нет наследия в сыне Ишая» — это царство дома Давида; «каждый к шатрам своим (леоhалеха)» — и не к Храму — не читай «к шатрам своим», а «к божествам своим» (леэлоhеха). Вот тебе ясно, что злой язык является причиной всякого разделения — что Израиль оказывается среди народов и отдалён от Господа, благословен Он.

И этим ты познаешь силу языка: почти что одно высказывание, которое сказал Давид — «ты и Цива разделите поле», — это стало причиной всех этих вещей: что разделилось царство дома Давида, и служили наши отцы идолопоклонству, и были мы изгнаны из нашей земли. И глупец подумает в сердце своём, в глупости своей: «Ведь это лишь дело уст!» Но вот ты видишь, что действие языка способствовало задержке наших отцов в пустыне; и более того — язык стал причиной отмены царства дома Давида, и служения идолопоклонству, и изгнания из земли, и сопутствовал всякой причине [бед].

И кто знает причину длительности нашего изгнания среди народов, которую не подобает приписывать ничему иному, кроме этого греха? Ибо понимающий слова мудрости поймёт, как злой язык приводит к униженности и ущербности. Ведь Моше, учитель наш, мир ему, когда увидел изгнание в Египте, приписывал его только этому греху, как было разъяснено выше. И потому подобает, безусловно, приписывать этому греху, ибо он более всего предрасполагает к изгнанию и униженности, как ты поймёшь из вышесказанного.

И более того — это удаление Шхины. И как может Шхина соединиться с Израилем, как написано: «Когда выйдешь станом на врагов твоих, остерегайся от всякого дурного дела» (Дварим 23:10), и как было разъяснено выше: не читай «от всякого дурного дела (давар)», а «от всякого дурного слова (диббур)». И потому, когда выходили на войну и нужно было, чтобы Господь, благословен Он, был с Израилем, чтобы спасти их, они остерегались злословия, которое удаляет Шхину, как было разъяснено выше, ибо обладатель злого языка отделён и отсечён от Господа, благословен Он.

И при всей его тяжести, это — грех наиболее частый и наиболее привычный из всех грехов, как было разъяснено, что сказали мудрецы, благословенной памяти (Бава Батра 164б): «И все — в злословии». И если так, не остаётся ничего иного, как приписать этому греху, который был в прошлом и ещё пребывает с нами, — из-за всех этих причин мы пробудили всё это.

И вот, с сокрушением духа моего и болью сердца моего о народе влачимом и терзаемом, о поколении-сироте, у которого нет ни правителя, ни надзирателя, ни наставника за деяниями его, как мы подробно говорили об этом в разделе «Путь увещевания», — быть может, услышит народ неразумный слова прямоты и истины. Хотя люди, чей путь таков и которые ищут лишь предлог усилить ложный язык — ведь если бы они сегодня искали истину, они бы вовсе не впали в это наказание, — но язык их — ложь, и те, чей путь таков, когда слышат слова прямоты и истины, ещё крепче держатся за свои суетности и продолжают говорить вздор. И всё же, быть может, будущие поколения, которые не запутались в грехе и не испортили душу свою, обратят внимание на наши слова и спасут душу свою. И одно из действий злого языка мы упомянем, и это будет свидетельством и напоминанием о грехе относительно прочего, чего много, — особенно в этих странах, где я был призван спасти их от бича языка. И это дело касается мёртвых и живых — тысяч и десятков тысяч из Израиля, и не мог я заткнуть уши от слышания крови, проливаемой изо дня в день.

(И вот текст посланного письма.) Ангел Господень среди нас. Да пребудет слава в нашей земле. Машиах — праведник наш. Во главе нас — царь наш. Царь Иудеи. К Торе и к свидетельству. Мощь годов и венец. Военачальник Израиля, восседающий среди нас, видимый очами. Будет судить праведно до краёв земли — устанавливать Тору и законы. Ангелы и скалы. Помчатся как молнии. Во славу имени хвалы Его. В покои рождения Его. Слушать мудрость Его. Длиннее земли и шире морей. Под всеми небесами. Распростёртся как заря на горах пред станом Израиля, чтобы светить днём и ночью. Не отойдёт от шатра своего. Пути мира — его. Стезёю мудрости пойдёт путём жизни. Понимать и наставлять посвятил сердце своё, как сердце льва. Который оживляет бедных стада святого — он знамя грозное. Слава Создателя его и слава Торы. Господин наш, колесница Израиля и всадники его, краса мира, радость поколения своего, увидевшие его — возрадуются в царстве его, Господином всей земли наречётся. Гаон великий, учитель наш рабби Йеѓуда Лива, — да живёт господин наш вовеки, и престол его, как солнце, воссияет, утвердит навечно.

Со дня, когда пришёл господин наш поселиться в нашей земле — земле Мэрэрин, — «как прекрасны обители Твои», и стадо Господне — паства наша — многотысячное на улицах наших, агнцы утренние, посещающие чертог Царя, сидят пред тобою стадами, чтобы слушать Тору твою и внимать речам твоим. Истосковались по тебе, и изнемогла душа моя и сыновей моих сверстников, сердце наше и плоть наша ликуют. Счастлива ты, земля Мэрэрин, что царь твой — сын свободы в среде твоей, Святой, глава изгнания Израиля, источник мудрости и разумения, от которого поятся все стада, черпают верные воды его, от него — краеугольный камень, от него — опора, от него — избавление, не будет недостатка ни в чём. Всё драгоценное видели глаза его — то, что не видел никто, кроме тебя, в нашем поколении.

И ты, господин наш, грозно праведностью ответь нам. Нам и роду нашему. Взгляни и увидь позор наш. Стыд покрыл лица наши. Истомилась душа наша. От голоса поносящих нас и хулящих нас. Обладатели языка увеличивают язык свой, разевают без предела, гневя Господа и народ Его, те, кто дерзкой рукой ведут с нами войну, называя нас весь день постыдным именем и позором семей — «надлир» (то есть, не дай Бог, незаконнорождённый); расширяют слова свои о нас — все помыслы их; судачат о нас сидящие у ворот, юный и невежда; они злоумышленно говорят притеснение о святых Всевышнего — душах драгоценных, душах чистых, завязанных и сокрытых под Престолом Славы Бога нашего, в узле жизни с отцами нашими, принимающих лик Шхины первыми на высшей ступени, видящих лик Царя Святого. Любимые и приятные при жизни своей — орлов быстрее и львов сильнее — исполнять волю Создателя своего и желание Творца своего. Да вспомнит их Бог наш к добру, и заслуга их да пребудет для нас.

И я поражён, и сердце моё разрывается. Размышлял я, чтобы познать — суета и мука это в глазах моих — ведь мы слышали и видели: великие поколения, мудрецы Израиля, близкие и далёкие, облеклись ревностью во имя Господа Воинств, говорили дивное по силе своей — как была их сила тогда, так и сила их ныне с нами, при жизни их, жизненности их — да прибавит Господь и продлит годы их и величие их на долгие дни. Также вожди поколения, великие Израиля, которые были перед нами, старцы наши и мудрецы наши, которые в наши дни ушли на покой — да будет душа их связана в узле жизни, — все они прилагали усилия допрашивать и расследовать источник этого дела, поняли в страхе Божием и святости своей, в великой мудрости своей, расследовали семикратным расследованием, нашли, что неправда и ложь эта не была изначально ничем иным, как наветом, и враги выпустили этот слух, и это — абсолютная ложь изначально, как увидит господин наш справедливо в этих документах, которые написали мудрецы поколения, которые не один дали просвет между приверженными Господу Богу нашему, возвестят праведность свою народу сотворённому, коленам Господа, свидетельство для Израиля — насаждённым верным, золотым светильником — весь он, семенем истины, святым славословий.

И ты, господин наш, почему ты не отвечаешь нам и оставляешь нас в руке мучающих и притесняющих нас? И где ревность Твоя и мощь Твоя? Множество милосердия Твоего и истины Твоей над нами сдерживаются? Ибо что скажем и что будем говорить после того, что мы видели? Ты, господин наш, отец наш, царь Израиля и вождь поколения, глава колен Господних, скипетр прямоты — скипетр царства твоей — творить милость и суд в среде земли. А об этом деле ты смотришь и молчишь, и затыкает господин наш уши свои от слышания вопля нашего и крика братьев наших, которые стенают от дерзкой руки, и нет спасающего нас среди всех этих мудрецов во всех городах Израиля. Если лик Твой не идёт — пошли дух Твой, дух жизни, оживить народ многочисленный; глаза всего Израиля — на тебе в этом поколении. Послал тебя Господь для пропитания — утвердить высших и низших; все они созданы лишь для сообщества и для служения тебе. Пастырь Израиля, внемли! Взгляни...

(И вот те, кто вышли ревновать ревностью Господа Воинств, что дошло до наших рук.) Слушайте, цари, непорочные в путях своих. Идущие в Торе Господа — их желание и воля исполнять волю Создателя своего, тело и имущество своё предают за святость Его и за Тору Его. Каждый по своему достоинству. Укажет величие своё в покоях рождения своего, наставник праведности для общины своей. Да вознесётся слава царства его. До вечности воссияет свет праведности его. Как восход солнца в мощи его.

Слушайте, вельможи, ибо буду говорить! Воспряну как муж, торжествующий от вина! Тревога моя и дремота моя на ложе моём — ужасался я от множества скорби моей о слезах притесняемых — братьев наших, сынов Израиля, этих, — которые из-за рук притеснителей их силою стенают от многочисленных руко — уклонившихся ко лжи. Расширяют язык лукавства о том, чего не было и не бывало. Хотят запятнать семьи драгоценные, чистые и достойные именем дурным «надлир». Которое от века не видело никакого подобия ни разу. А лишь голос поносящих и хулящих — выдумали это дело из злого умысла своего сердца, из зависти и ненависти.

И посему осталась та семья в своей родовитости и в силе своей святости, и возвысилась вверх и вверх в почёте и величии. Также породнились с ней многие другие семьи, важные и драгоценные. И большинство великих поколения и мудрецов Израиля породнились с ней.

И ныне от этого трепещет сердце моё и сдвигается с места своего, ибо находятся в этом поколении люди злые и грешные, у которых сердце строптивое и мятежное, презирающие Тору и не слушающие голоса наставника. Поколение, чистое в глазах своих, а порочащее своими пороками. Намекает, подмигивает и мигает. Пролом проламывающий. Заострит язык свой. Дерзнёт в гордыне своей. Раб — над господином своим. Прославится в позоре своём.

Много весьма этих наглецов, обладателей стрел, насмешников, хулящих. Как я видел насилие и раздор в городе, слышал клевету многих, ужас со всех сторон. Расхаживают, когда возвышается низость для сынов человеческих — в человека кровь его проливают, чтобы поразить и ударить по чести мёртвых и живых. Обитатели вышних с обитателями нижних — сколько крови проливается и сердец разбивается разрушением, которое они разрушают, этим дурным именем, ложность которого известна.

Посему я пришёл предать херему и отлучению тех злодеев — да будут они прокляты, проклятием проклятые. Скорее да будут истреблены уста льстивые, скользкие, и язык их — меч острый — в нечистоту будут отсечены от земли живых. Потому что и потому что они отвергли, попрали и разрушили основание святости, чтобы осквернить словами суеты и камнями хаоса. И вот я повелеваю сегодня в силе постановления отлучения: всякий записанный, кто нарушит эти повеления, — да падут на его голову буря Господня вращающаяся и да возлягут на нём все проклятия, написанные в этой книге. А слушающий да услышит, да покоится в покое, в тени чистоты и в полноте радостей.

Изречение малого Шломо, сына отца моего, учителя и наставника рабби Йеѓуды, благословенной памяти.

Соберитесь, сыны Яакова, и слушайте, сыны Израиля, великие, исследующие сердцем, оправдывающие многих, как роса и как ливни. Главы тысяч Израиля, стоящие на страже великолепия — венцов, чтобы светить перед народом столпом огня — Закон для них, во всех местах поселений их, во дворах их и в замках их, — до того места, куда слово Царя, Царя мира, и Закон Его достигает.

Внемлите слову Господа, трепещущие перед словом Его! Кто муж мудрый, чтобы понять это, и кто возвестит, за что погибла земля? Ожидали мира — и нет добра, времени исцеления — ослабела рука наша, беда охватила нас, от зла ко злу вышли мы, то, чего не предвидели отцы наши, нашли мы — все эти бедствия. И остаток Израиля, братья наши, среди народов многих — на попрание и растерзание, и нет спасающего.

И ныне — из-за кого эта буря? «Спроси отца твоего — и расскажет тебе, старцев твоих — и скажут тебе» (Дварим 32:7). Ведь много, очень много наглецов — колючки, мерзости и гады ползающие, даже в тысяче не растворяются, — бросающих порок на святых, которые на земле, от века именитых людей, обладателей деяний, — глумящихся над ангелами Божьими, восходящими по ступеням качеств, отмеченных [праведностью], нет в них кривды и извращения, нет в них «привязки негодности». Божественными борьбами боролись при жизни своей, а по смерти своей покоятся на ложах своих в мире, в узле жизни.

А эти наглецы, что в каждом поколении, порочат своим пороком, говорят ложь — «надлир» — о праведном, дерзко, с гордыней и презрением. Дерзнёт юноша против старца, и юный малый ведёт против семей достойных и драгоценных, увенчанных венцом Торы, столпов земли, опирающихся на них, — чтобы принести и вынести дурную славу о них к отцу их в могиле, чтобы истребить младенца снаружи, юношей с улиц, девы их печалятся, когда надежда затягивается, когда нет им [выкупных] денег — три за одного поднимаются.

Не приняли наставления, быстро свернули с пути — путей Господних — родовитые, из семени Авраама, — все — семя истины, благословенные Господом, — гневающие, поднимающие в распрях своих, выводящие драгоценное в презрение.

Земля, не покрой кровь их! Пролитую как вода, «когда уходит красное» и т. д. Найдётся ли такой, проливающий невинное имя, грабящий, притесняющий и угнетающий подобно этому?

И многие из глав общины и предводителей собрания, сидящие на суде, слышат позор мудрецов, и в их руках протестовать, — а никто не протестует им. Горе им и душам их, ибо велик грех их, что невозможно нести; умножают спотыкающегося, и падёт падающий, и на месте суда — там злодейство.

Ведь не потому ли настигли меня, утомили меня беды, нашли меня бедствия многие? Как сказано в трактате Шаббат (139а): Рабби Йосе говорит: если видишь поколение, на которое обрушиваются многие беды, выйди и проверь судей Израиля, ибо все бедствия приходят только из-за судей Израиля, как сказано: «Слушайте же это, главы дома Яакова и правители дома Израиля, гнушающиеся правосудием и всё прямое искривляющие» и т. д.

Ибо «что пользы обладателю языка? Стрела отточенная — язык их, коварство — уста их». Кто из них возвестит это, и прежнее пусть услышат нам, пусть представят свидетелей своих и оправдаются! Нет это ничто иное, как зло сердца их — удар говорящих ложь, отдаляющих свидетельства свои, замазаны от видения глаз их и от разумения сердец их, и стало у них кривое — прямым. Ведь записан и запечатан грех их в них. Порча их в них — порок в них, оскверняющих святых князей Израиля, предающих на поношение — «протащить верблюда через игольное ушко».

Ведь от слышания ушей скорбит душа слышащего! И кто мудр, и сохранит это, чтобы не извлечь гнев из ножен его — повергнуть их, поражённых за поражёнными, чтобы истребить их и не было помянуто имя их, кроме как для проклятия и проклятия среди народа земли?

«И на реках Вавилона — там сидели мы и плакали» — от великости осквернения Имени [Божьего] и славы Торы и учащих её стрелой отточенной — языком их, суетой уст их и пустотой и тщетой, из трубы мрака, рядами зловонными, смердящими в корнях, из сломанных колодцев, множащих яд и полынь, — а они восхвалены сосудами разными. И в разврате неверны, ибо новые недавно пришли, не знали их отцы наши. И глаз видит избыток отвратительный — позор строя Бога живого, и ухо слышит слова суетные — говорят дерзко не в угоду пред Господом, ибо «речения суеты и обольщения», сметённые, лежащие, хромающие на обе ноги, расслабленные они — расслаблены, чтобы прибавить мерзости опустошающие, обожжённые восточным ветром, в раскрытии открытых — истребляющих глаза, — и как обезумевшие мечут стрелы в виноградник Господа Воинств и проламывают ограду мира.

Поймите же это, вы, старейшины! Вдумайтесь в годы поколения за поколением — найдётся ли подобное?

И превыше всего — сваты, посредники греха, — они суть отступники, строптивые, ходящие с клеветой, губящие; они — серебро отвергнутое; назвали их так, ибо отверг их Господь. «Всякая долина поднимется, и всякая гора и холм понизятся» — чтобы исполнить то, что замыслили.

Изречение пишущего, Биньямина Сегаля.

Слова верные, произнесённые выше, — и справедливо рассудили и написали, ибо уже известно, сколь велика сила стыда в деле суровом, и намерение [клеветников] — лишь прославиться позором [других] ложными словами. Вот они выпускают из уст своих — горе им и душам их! И да возлягут на них все проклятия, произнесённые в изречениях чистых, как написано в вершине строк.

Слова Мордехая, прозванного Яфе, сына отца моего, учителя и наставника рабби Авраама, благословенной памяти.

Голос шума из города — восходит постоянно — да спасётся ухо моё! Ухо слышащее упрёки, поношения, решения непреклонные — весь день пашет пахарь злое, чтобы замышлять замыслы беззакония. «Поставит на небесах уста свои», разверзнет без предела, ловит души устами своими, как волки вечерние жаждут хватать добычу. Человека — ударит бичом уст своих святых, которые на земле, и тех, кто ещё с нами среди живых. «Весь дух свой выпускает глупец» — и приносит дурную славу, имя порока и порочности, порок «надлир», что означает, не дай Бог, незаконнорождённый, — чтобы поразить честь вельмож и знакомых, людей истины и людей деяний, многочисленных в Торе и в величии, из числа семей их, и тех, кто породнился с ними — великих поколения, семей родовитых в Израиле, среди них — коѓены, левиты.

Также последние наставники наши, на слово которых мы живём, ужесточили и утяжелили ярмом железным на расширяющих язык, подобных ему. Вот они — святые земли: гаон великий рабби Ицхак Бецалель, благословенной праведной памяти, и согласился с ним глава диаспоры, свет Израиля, гаон, учитель наш рабби Шломо Лурия, благословенной памяти, и благородный хасид, чей покой — в славе, на земле живых, учитель наш рабби Йозпа Кац, благословенной праведной памяти.

И вот слова вышеупомянутого мудреца в его постановлениях и т. д. И изречение Элияѓу-старца: «Также и я сказал, что на нас [лежит обязанность] исполнить и огородить ограду и поставить стражу для стражи. До того что сказали: бьют и наказывают по необходимости часа — чтобы заградить уста говорящего ложь, бросающего порок на святых, чтобы поразить, не дай Бог, родовитых, достойных Израиля. И в основу основ положить, чтобы не вставал каждый в наглости душевной, говоря: "Нет Бога и нет судей в Израиле", не дай Бог».

Как это упомянуто в словах ранних наставников наших в Талмуде и в содержании мидрашей, и в словах поздних законоучителей, покоящихся в мире, — чтобы не выводить, не дай Бог, никакого порочащего слуха о родовитых семьях Израиля, и в особенности о покоящихся в мире, которые ушли в мир свой. Ибо мы приходим к агаде Рабби Танхумы, глава Ваэтханан: сказал Моше перед Святым, благословен Он: «Владыка мира! Весь гнев — на меня! Почему?» Сказал ему: «Ты сказал: "Слушайте же, строптивые!" Вот — "встали вместо отцов ваших, порождение людей грешных". Разве Авраѓам, Ицхак и Яаков были грешниками, что ты сказал сыновьям их так?» Сказал пред Ним: «Владыка мира! От Тебя научился, ведь Ты сказал: "Совки грешников этих — в душах их"». Сказал ему: «Я сказал — "в душах их", не "в отцах их"».

И вот, особенно строго относились к [чести] покоящихся в мире. Тем более тот, кто покушается на честь живых и мёртвых! Поскольку вы также видели старые постановления от гаона Маѓари и от рабби Шломо, покоящихся в мире, от углей которых многие обожглись, — нам нужно поставить ограду и стражу, вбить колышек, который не пошатнётся, и даже после смерти нашей, на поколения и поколения поколений, чтобы не помыслило ни одно сердце человека, именующегося именем Израиля, и т. д.

И да будет мир на судьях Израиля. Изречение Ицхака Коѓена Шапиры, сына Давида Коѓена, благословенной памяти.

Говорили низкие из народа нашего о семьях драгоценных подобные вещи — навешивали пустую ложь. А мудрецы, благословенной памяти, которые во всех словах своих всегда принимали во внимание подлинность проверки поведения и достоинство деяний на деле, сказали (Кидушин 71б): «Те двое, что спорят друг с другом, — тот, кто первым замолчит, более родовит». И сказали (Псахим 49б): «Пусть всегда человек берёт в жёны дочь мудреца Торы». А если бы, не дай Бог, среди мудрецов Торы был какой-либо порок, или в драгоценной семье, в которой хасиды и люди деяний, товарищи внимающие, — это было бы противоположностью правилу, установленному у них.

Но, без сомнения, предание в руках их и колышек это, который не пошатнётся: всюду, где свеча заповеди и свет Торы сияют, они обращены к сынам семьи — не нуждается всё тело в проверке, ибо Святой, благословен Он, не подозревается в том, что вершит суд без суда.

Не таковы эти мерзкие и отвратительные, которые, увидев семью, родовитую в Торе и в величии и в справедливом поведении людей во всех деяниях своих, устремляют на них глаза свои, чтобы навести на них порок. И чтобы укрепить злой замысел свой, они отдаляют своих свидетелей в потаённое место, говоря гнусности о днях древних, которые невозможно опровергнуть, и тем самым могут сделать так с любой семьёй в мире своими злыми делами — в деле порока, называемого на их языке «надлир».

И кто знает множество бедствий и несчастий, которые захлёстывают нас изо дня в день — из-за кого эта буря?

И вот доказательство того, что этот порок — он говорится именно о семьях драгоценных и важных, а вся [остальная] семья — презренная и ничтожная — на них нет того порока.

И ныне встали заново против них лжесвидетели, умножились рабы, наглецы, как безумцы мечут огни и смерть; обладатели стрел — в месте, где утвердились и сильны молнии, — через проламывателя ограды — все их учения — в делах ущерба и уколов и восьми ползучих [гадов]; язык их — меч острый, уста их — с ними.

Угаснут как колючки. Яд их — яд железный — чтобы бросить порок на колено целое и ложе зеленеющее. Отцы этих — люди достойные, от них — краеугольный камень, от них — основание; под ними встали семя благословенное, деяния отцов их — в руках их.

И потому порочащий пороком и ущербностью вышеупомянутыми — и в потомстве его, и в семье его — скажет Господь Сатану: «Встань, иди! Вот — человек этот в преисподнюю сойдёт, в глубины ямы погибели сойдёт за ним слава его, и отяжелеет на нём цепь его; змей извивающийся, придёт на него опустошение, которого не знал, и сеть его, которую скрыл, настигнет его; будет преследовать враг душу его, и в нутро его поместит засаду его; луки его сокрушатся, и в сердце его войдёт меч его. Ни потомка, ни внука в народе его, и к оставшемуся не будет удостоен. Да будет путь его — тьма и скользкость, и ангел Господень — отталкивающий. Каждый день проклятие его будет расти более, чем у ближнего его, — до могилы будет приведён. Только плоть его на нём болеть будет, и душа его над ним скорбеть будет. Червь и гниение — полчища — поднимутся на него, как игла в живом теле. Суд их в Геенне — двенадцать месяцев».

А стремящиеся прибавить к наказанию того человека по мере злодейства его и преступления его — понесут благословение от Господа и праведность от Бога спасения своего. И всюду, куда достигнет слово этого документа, прошу каждого богобоязненного и трепещущего отомстить мщение Господне и мщение Торы Его, оскверняемой семьями, — «спеши добыча, торопись грабёж» (Йешаяѓу 8:3), — чтобы поспешил действовать: судить и рассудить тех людей, выводящих дурную славу, — будь то один, будь то многие — вдвойне по грехам их.

И в месте, где господин его — на колышке оружие повешено; хозяин дома повесит оружие своё — лук медный, — чтобы сломить поношение злодея, который языком своим усилился, уста их — с ними, — дабы познали судию.

И о всех мудрецах Израиля, мстящих мщение униженных и не унижающих, слышащих позор свой и не отвечающих, — о них сказано: «И любящие Его — как восход солнца в мощи его» (Шофтим 5:31), «солнце праведности и исцеление в крыльях его» (Малахи 3:20).

Изречение пишущего, и сердце его не с ним, весьма озабочен, лижущий прах ног мудрецов и послушный повелениям их, Биньямин Сегаль.

Голос вельмож скрылся; увидели ужас и убоялись, ибо пришли беспечные сыны до пролома — пред устами, говорящими гнусность. Возрадуются, когда найдут [повод] обвинить пороком — хотя они — семя святое по происхождению своему, по семьям их, по дому отцов их, по ополчениям их станут в покое своём.

А если так — через раздор вышел голос шума от слов гнусности. Кто тот муж, боящийся Господа, чтобы не содрогнуться и не ужаснуться? И душа, которая не будет мучима в тот самый день, — да упокоится жезл злодея на жребии невинных? Будет смеяться над ними, указывающими пальцем — стреляющими острыми стрелами, натянувшими тетиву. Превосходство и язва — «язва и струп» — песнь земли и знатных её. Возвеличили пяту и провозгласили голос — голос тихий в Раме; встал сноп его. Духом уст своих — с ними — опираются на опору тростниковую, на каждое слово уст своих — слова пустые, словами колкими, как игла в живом теле, — и великий в деяниях, — пока человек не отдалит брата своего и позор понесёт на ближнего своего.

Вот что я нашёл и увидел; отказалась утешиться душа моя. Ужаснитесь, небеса, и пусть расколется земля от голоса их! Кто отдал на расхищение Яакова — сынов, подобных побегам маслин, чьё масло собрано и внутри них — Господь? Отданы народу низкому, народу иноязычному — выводить порочащее слово — грех и идолы, а Израиль — на поношение!

Неужели за это будет сдерживаться Господь, и не на них ли будет мор? И из бездны, возлежащей, — проклятие на темя их! И ангелы Божии, восходящие из чащи, подадут голос — голос Господа высекает пламя огня, угли возгорятся от Него, в ревности Его за дело преступления и злодейства. Встали — порождение людей грешных, видящих голоса, когда раскрываются [истины], — как один из пустых людей, враг и мстительный — вывел нечто из ничего, родил ложные отклонения — нет говорящего и нет слов, только голос.

Кто за Господа — ко мне! Служить Ему вместе! Предаёт муж брата своего — осквернять устами сынов Циона, драгоценных, ложью и обманом, — и вот болеющие [от этого].

И воистину, это ещё многие годы — близко к шестидесяти — слышал я из уст гаона великого Маѓарама Брака, который был старцем весьма преклонным, и свидетельствовал, что слышал из уст старцев: «Всякий, кто захочет через это дело нанести ущерб, — лучше бы ему не родиться. А если он [делает это] в лицо — нет ему доли в мире грядущем. А если он не в лицо, или намёком, или подмигиванием, так что слушающий понимает, что намерение — о том самом деле, — то он входит в число "проклят поражающий ближнего своего тайно" (Дварим 27:24), и возляжет на нём всё проклятие, написанное в книге Торы, и не пожелает Господь простить ему, ибо воспылает на него гнев Его — одно, и ярость — два, и семикратно будет отмщено».

И Собиратель наш, Бог Израиля, да соблаговолит [послать] избавителя, послать с Элияѓу ѓа-Тишби, чтобы очистить; да поспешит, да ускорит дело Господне, ибо грозно оно. Тогда скажут среди народов: «Возвеличил Господь [деяние Своё] с нами, — мы радовались!»

Так [говорит] слова молящегося, юного, стремящегося служить святую службу, Элазара Ашкенази.

Кто я, чтобы прийти сюда, на место великих, чтобы стоять? И подобало бы человеку, подобному мне, исполнить на себе: «Увидели меня юноши — и скрывались» (Ийов 29:8). Однако сказали мудрецы (Брахот 19б): «В месте, где есть осквернение Имени Божьего, не оказывают почтение наставнику». И подобает каждому человеку потесниться, чтобы войти в число приглашённых и получить также свою долю в этой заповеди — умножить людей для укрепления пролома, — и чтобы его постановление тоже было [направлено] против тех людей, выводящих дурную славу на родовитые семьи, как упомянуто выше, и наказание их определено, как упомянуто выше.

Таковы слова малого и второстепенного Йосефа, сына Ицхака, благословенной памяти, из [семьи] Гинцбург.

«Всякое дело, которое было в общем и вышло из общего, чтобы учить, — не для того, чтобы учить о себе, вышло, а чтобы учить обо всём общем, вышло» (правило толкования Торы). Также и я, юный, пришёл учить обо всём общем — пришёл «протащить слона через игольное ушко». И вот, добавляю к его словам: ибо если, не дай Бог, есть основание подозревать в этом — ты не оставил ни одного достойного сына у Авраѓама, отца нашего!

И посему, ввиду всех этих вещей, я согласен со всеми вышеуказанными постановлениями, [касающимися] каждого мужчины и женщины, которые выведут вышеупомянутое злословие — будь то в отношении общего, будь то в отношении частного. А за недостатком свободного времени буду краток.

Изречение юного, малоименного Ури Липмана Хефеца, сына достопочтенного рабби Исраэля, именуемого Зелигман Хефец — да хранит его Творец, — написано здесь, в Гнезне.

Поскольку вопль людей пришёл на некоторых людей с края стана — выводящих дурную славу, имя порока, порочности, порока «надлир», — бросающих порок на святых, чтобы покуситься на их честь, и на присоединённых к ним, которые ещё живы — они сегодня с нами, и на тех, кто уже ушёл в мир свой, — вот мы предаём херему, отлучению и анафеме — отлучение, херем и анафема, и проклятие, и проклятие — по решению небесных стражей и по слову святых — херемом высшего суда и херемом нижнего суда. И проклинаем, и проклинаем всеми проклятиями и заклятиями, написанными в Торе Моше, и херемом, которым предал херему Йеѓошуа бин Нун, и проклятием, которым проклял Элиша отроков, и заклятием, которым проклял Гехази, слугу своего, и проклятием, которым священник проклинал жену, — чтобы опало бедро и вздулся живот. И дифтерия да будет смертью его, и да будет истреблён из среды народа своего — тот, кто произнесёт вышеупомянутое дурное имя на какого-либо человека, или на родственников его, или на членов семьи его, и на всех присоединённых к нему. И даже намёком — намёком только, или подмигиваниями, или искривлением слов его. Тогда да падут на голову его вышеупомянутые наказания, и да возляжет на нём всё проклятие, написанное в этой книге, и все проклятия — отлучение, херем, анафема вышеупомянутые.

И также будет он отделён и отлучён от всей святости Израиля, пока не вернётся с пути своего злого и не примет на себя приговор суда, вынесенный и определённый по слову наставников, как изложено и написано в свитке этого документа. Всё исполнит и соблюдёт, и не упадёт слово на землю. «И весь Израиль услышит и убоится, и не будут более дерзить» и т. д.

Также я постановляю постановлением отлучения, херема и анафемы на судей Израиля в каждой общине, чтобы пригласили трёх [судей] и встали на правую сторону справедливости того человека, на которого было сказано дурное, и всех присоединённых к нему, — чтобы принудить и заставить строптивого и мятежного, который встанет и не пожелает слушать вышеуказанные слова, — и уловить его сетями всех вышеуказанных наказаний, и ни одно из них не будет недостающим, без какого-либо промедления и задержки. А напротив — всякий, кто добавит, — хвала ему, и придёт на него благословение.

Изречение Авраѓама, сына учителя и наставника рабби Мордехая, благословенной памяти.

(Здесь заканчиваются слова вельмож о выведении дурного имени. И вот мой ответ:)

«Сидел я и видел слёзы притеснённых, стонущих от оскорбляющих и молчащих, и вот дошёл ко мне вопль их издалека, кровь их и кровь потомства их взывает, поражены словами сплетника — и в них ущерб, бичом языка биты и наказаны, истребляемы без суда и закона, словами лжи рукоплещут и держатся, потомки Израиля злым языком своим жалят, научили язык свой словам пустым, сказали: языком нашим одолеем, кто господин в небесах, стрелять в тайне в непорочных и праведных.»

Посему я пробужу дух свой внутри себя, как муж-воин вскрикну и возгласлю, и подниму, как шофар, голос свой, чтобы возвестить всему рассеянию Израиля. И кто бы дал мне рычание льва и голос львицы, чтобы зарычал я рыком — возвестить народу моему преступление его и дому Яакова — грехи их!

Ибо когда человек взвесит в уме своём этот грех, что в Израиле, — содрогнётся сердце его и сдвинется с места своего, ибо одним высказыванием он выводит клевету и злословие на десятки тысяч Израиля — живых и мёртвых. И более всего — нет, к сожалению, человека в этом поколении, который бы протестовал. И ещё более удивительно — выводить ложное слово, у которого нет ни рук, ни ног, ни корня, ни ветви, и вся основа его построена на злобе и досаде, смехе и насмешках обладателей клеветы, чтобы говорить, будто сын сочетался с матерью своей по незнанию.

«Забудет ли женщина своё дитя и [не] вспомнит ли о сыне чрева своего?» (Йешаяѓу 49:15). Ужаснитесь, небеса, от этого!

И даже если бы это дело было получено от мужа благочестивого и обладающего праведными деяниями, подобало бы сказать: ведь дух лжи и обмана говорит в нём! Ибо всякое деяние, которому не находится пары и подобия, — то, что оно одно, без сомнения означает, что оно не существует, ибо подобного этому не было слышано от века.

Но начало его — обладатели клеветы, и корень его — корень ядовитый, змея первозданного. Это люди невежественные, лишённые всякой мудрости, простолюдины, чей путь — глупость для них, голос их — как змей ползёт, и всадник их — Самаэль. Это люди, воображающие себя мудрецами, ослепляющие глаза людей и вводящие их в заблуждение, говорящие: «Одежда твоя бела и чиста — остерегайся, чтобы не осквернилась». А вместо того чтобы искоренить и истребить ложный язык, они поддерживают клевету и вводят людей в заблуждение словами суетными, и делают учение языка — своим учением, а выведение клеветы — своей мудростью, указывая пальцем и распространяя зло.

И всё это потому, что они обнажены от славы Торы, хотят усилиться позором живых и мёртвых, чтобы обрести себе почёт и великолепие, и оборачиваются как одеянием стыдом своим и проклятием как одеждой, — и обернётся в замыслах их на них же. Ибо так постановил Шмуэль (Кидушин 70а): «Порочащие — имя порока на них, и нечистота их с ними». Но всякий муж праведный и мудрый — в совет их не входит душа его, и не поднимались на сердце его эти лживости.

И если так — не дай Бог — не будет ни одной достойной семьи в Израиле, на которую не обрушилась бы секира — этот язык, в которую не вложил бы первозданный змей свою скверну, как уши наши слышат, и не единожды. Но вышеупомянутая клевета — более всего простолюдины, цепляющиеся друг за друга, — не потому, что у этой клеветы больше оснований, ибо у неё основа — порча, и голос разрушения его — при нём, как мы сказали, ибо нет среди всех клевет дела, у которого нет ни руки, ни ноги, подобного этому. Но дело в том, что эту клевету обладатели злого языка углубляют множеством выражений, намёков и необычных метафор, разнящихся друг от друга, и они — как удары мечей, пока человек не убоится ударов мечей острых, и это стало знамением и чудом для сынов мятежа и для всякого мужа злого и негодного.

И потому обладатели клеветы более всего цепляются друг за друга в этом, с ещё одной причиной, присоединённой к этому: ибо зачал злобу и родил ложь в месте, где грубость материи, и земля неочищенная, и не орошённая из источника мудрости, которая не есть её плод.

И вот порождения языка: простак верит всякому слову — суете и заблуждению, ибо у выведения этой клеветы нет никакого основания вовсе. И не нужно было бы говорить об этом вовсе и приводить доказательства для опровержения этого дела. И подобало бы сказать...

В трактате Гиттин, в главе «ѓа-Мегареш» (Гиттин 89а) учили мудрецы: [если о женщине вышел слух, что она] замужняя — не обращают внимания на это; что вышла замуж — не обращают внимания на это; и т. д.; что [кидушин были] не для такого-то — не обращают внимания; в другом городе — не обращают внимания; что она рабыня — не обращают внимания; что она незаконнорождённая (мамзерет) — не обращают внимания; что некто посвятил своё имущество, что некто объявил своё имущество бесхозным — не обращают внимания на это. И в книге Рава Альфаси [добавлено]: что халуца — не обращают внимания на это. Отсюда доказывается, что на слух о незаконнорождённости не обращают внимания, и это ничего не значит.

А то, что объяснил Раши, благословенной памяти, в главе «Десять родословий» (Кидушин 76а) на мишну «Берущий жену должен проверить за ней четыре матери» и т. д., и в Гемаре сказано: Рав Хама бар Гурья говорит, что наша мишна — когда был подан протест (эрур) против неё, и объяснил Раши, благословенной памяти: «когда был подан протест» — не нужна проверка, за исключением случая, когда двое свидетелей подали против неё отголосок порока, и не [имеется в виду], что они свидетельствуют полноценным свидетельством, а лишь распространение слуха, — и из этого следует, что распространение слуха имеет значение.

Но это противоречит сказанному здесь, что на слух о незаконнорождённости не обращают внимания. И безусловно, мнение Раши, благословенной памяти, не в том, что распространение слуха называется «протестом». В таком случае сказанное в первой главе Гиттин (2а): «если есть против него оспаривающие — пусть будет удостоверен подписями его», и возражают: оспаривание чего? Если скажешь — оспаривание одного, ведь сказал Рабби Йоханан: нет оспаривания менее чем от двоих! Значит, оспаривание двоих? Но двое против двоих — почему ты полагаешься на этих, полагайся на тех! И т. д.

И по толкованию Раши, благословенной памяти: может быть, сказанное «если есть против него оспаривающие — пусть будет удостоверен подписями» означает, что двое свидетельствуют, что вышел слух, и тогда оспаривание — от двоих, и не трудно [вопрос] «почему ты полагаешься на этих — полагайся на тех», ведь первые два свидетеля свидетельствовали лишь о распространении слуха, и потому пусть будет удостоверен подписями двумя полноценными свидетелями, и полагаемся на последних двух свидетелей.

Но безусловно ясно, что слух не имеет значения ни в чём, чтобы порочить на основании слуха. Однако мнение Раши в том, что слух имеет значение лишь для того, чтобы потребовалась проверка четырёх матерей, и этот слух — не для порочения, а для того, чтобы изначально потребовать проверки, раз он может проверить — почему бы не проверить? Но для порочения — безусловно, слух не имеет никакого значения, ведь здесь прямо сказано: «незаконнорождённая — не обращают внимания» и т. д.

Однако Рамбам, благословенной памяти, в главе 19 законов о запрещённых связях — и Тур привёл его в качестве закона — не считает, что слух имеет значение даже для проверки. И Рамбам, благословенной памяти, объяснил, что сказанное о том, что когда был подан протест, требуется проверка, — имеется в виду, что двое свидетельствовали, что среди них подмешался незаконнорождённый. И следует, что только в таком случае, когда свидетели свидетельствуют, что порок подмешался в семью, — безусловно, это является оспариванием, [требующим] проверки четырёх матерей. Но слух не имеет никакого значения, и не нужно даже проверять.

И тем не менее, Раши не утверждал, что слух имеет значение для чего-либо, кроме того, что изначально следует хотя бы проверить, — и вовсе не считал, что в слухе есть какой-либо отголосок порока. Тем не менее, слова Рамбама, благословенной памяти, и Тура — верны и ясны, и нет в них сомнения, что слух не имеет значения даже для подозрения. Во-первых, ведь здесь сказано: «незаконнорождённая — не обращают внимания», то есть нет никакого подозрения и даже для проверки четырёх матерей, иначе нельзя было бы сказать «не обращают внимания». И ещё: раз Рабби Йоханан сказал, что нет оспаривания менее чем от двоих, и те двое, как доказано в первой главе Гиттин, являются полноценными свидетелями, а не [распространителями] слуха, как мы доказали выше, — то и здесь, раз сказано «наша мишна — когда был подан протест», означает, что оспаривание здесь — как всякое оспаривание, которое требует двоих полноценных свидетелей, а не слуха, ибо нет оспаривания менее чем от двоих полноценных свидетелей.

А то, что учили (Гиттин 88б): «Если вышло о ней имя в городе, что обручена — она обручена», и значит, обращают внимание на слух, — ведь Раши объяснил, что слух, [упомянутый] в мишне, — это когда говорят: «сегодня была обручена такая-то». То есть: обращают внимание на слух только тогда, когда слух выходит, что сегодня произошло это дело; тогда обращают внимание на слух. Но на прочие слухи никому не приходило в голову обращать внимание.

А сказанное во второй главе Ктубот (26а), что вышел о нём слух, что он сын разведённой или сын халуцы, и его низводят [от священнического служения], и пришёл один свидетель и признал его годным, — и из этого следует, что на основании слуха его низводят и он непригоден для трумы, — это не так. Ведь Рашбам, благословенной памяти, объяснил в главе «Хезкат ѓа-Батим» (Бава Батра 32а) прямо об этом же деле, и вот его слова: «И вышел о нём слух, что он сын разведённой или сын халуцы — это просто слух, а не свидетельство, и его низводят до тех пор, пока не расследуют дело, ибо это повышение [строгости] в священничестве». Вот тебе ясно, что это вовсе не порочение — порочить на основании слуха, а его отстраняют от трумы лишь пока не расследуют, есть ли основание у слуха, ибо возможно, что скоро нам станет известно, что это правда. И безусловно, если невозможно узнать, например, когда нет знающих его, — безусловно, его не порочат; а отстраняют лишь для того, чтобы, возможно, скоро стало известно, что это правда.

И даже это Рашбам, благословенной памяти, написал лишь из-за повышения [строгости], которое установили для священничества, — что расследуют слух, ибо, возможно, скоро станет известно, что он сын разведённой или сын халуцы. И наоборот, оттуда можно привести доказательство, что слух не имеет значения, ибо сказано там: если вышел о нём слух, что он сын разведённой или сын халуцы, и пришёл один свидетель и признал его годным, а затем пришли два свидетеля и сказали, что он сын разведённой или сын халуцы, — тогда его низводят. Из этого следует, что только когда пришли двое свидетелей и сказали, что он сын разведённой, тогда его низводят. Но если пришёл один свидетель — не низводят его. А если бы слух имел значение, то даже при одном свидетеле мы бы поставили одного свидетеля против одного свидетеля, и тот был бы запорочен слухом, который вышел о нём изначально, что он сын разведённой или сын халуцы.

Значит, слух не имеет никакого значения, кроме как для расследования, не станет ли тотчас известно, что он сын разведённой. И если был лишь один свидетель, сказавший, что он сын разведённой, то мы ставим одного свидетеля против одного свидетеля, и он остаётся годным, ибо слух не имеет никакого значения, а [служит] лишь для расследования дела, как объяснил Рашбам, благословенной памяти, прямо: что слух не имеет значения, кроме как для расследования...

И из этого ты учишь, сколь велико наказание грешников за их души — тех, кто распускает злословие о семьях публично, и не просто публично, а шаткими и сломленными слухами, в которых нет никакой сути, — распускают злословие о великих семьях и позорят живых и мёртвых словами суеты, не находя ни опоры, ни основания, ни смысла, ни следа. А то, что сказано в барайте во второй главе трактата Кетубот (28б): «Ребёнку верят, когда он говорит: эта семья пригодна, эта семья непригодна», — значит, мы слышим, что ребёнку верят сказать то, что он слышал от своего отца. Конечно, это не является доказательством, ибо мы уже говорили, что на слух (коль) не следует обращать внимания. Но то, что учили «ребёнку верят сказать: так сказал мне отец», — имеется в виду, что ребёнок говорит: так сказал мне мой отец, который знает наверняка, а не то, что ребёнок говорит: так сказал мне отец, что об этой семье ходит слух, — ибо тогда не осталось бы ни одной пригодной семьи в Израиле. Следовательно, эта барайта не относится и не касается нашего вопроса. А Ран, благословенной памяти, привёл к этой барайте слова Раавада, благословенной памяти, который написал, что ребёнку верят, потому что дело широко известно и он не путает, и если бы их было двое — мы бы дисквалифицировали семью на их основании, а при одном — мы опасаемся. А о семье, которая пригодна, — если двое свидетельствуют, мы признаём её пригодной, даже если она стоит в презумпции непригодности. И Ран отверг его слова и написал, что то, что ребёнку верят сказать: так сказал мне отец, что эта семья непригодна, эта семья пригодна, — речь идёт о семьях коэнов, на которые пало подозрение в непригодности, и эта семья разделилась на отцовские дома, и он говорит, что ребёнку верят признать пригодным отцовский дом, засвидетельствовав, что подозрение касается такого-то отцовского дома, а не другого, и на его свидетельство полагаются. Но полагаться на свидетельство, которое он слышал от отца, — этого нет, ведь его отец сам не был бы заслуживающим доверия, ибо мы установили: нет оспаривания менее чем двумя свидетелями. Безусловно, как мы сказали. Вот, Ран истолковал эту барайту так, что ребёнку верят не для дисквалификации, а для признания пригодности, и конечно, нельзя сказать, что мнение Раавада, благословенной памяти, таково, что ребёнку верили бы для дисквалификации — ведь такое невозможно сказать, ибо Раавад, благословенной памяти, написал: «а семья пригодна — если двое, мы признаём их пригодными, даже если они в презумпции непригодности». А из того, что он не сказал также, что мы дисквалифицируем, когда их двое, даже если есть презумпция пригодности, следует, что это ничего не значит, ибо когда есть презумпция — мы вовсе не дисквалифицируем, ибо у него нет силы дисквалифицировать. А Маари Каро, благословенной памяти, написал в Туре, Хошен Мишпат, глава 38, что речь идёт о том, что ребёнок говорит, что его отец сказал ему, что эта семья предстала перед судом и была признана пригодной или дисквалифицирована судом, ибо это дело общеизвестное и является лишь раскрытием известного факта. И конечно, это тоже означает, что когда нет никакой презумпции у семьи — в таком случае ребёнку верят, но когда есть презумпция пригодности — такого нельзя сказать вовсе, и из слов Раавада тоже это не следует, как мы сказали. И более правильным представляется то, что написал Тур, что ребёнку верят сказать «эта семья непригодна» — речь идёт о признании пригодности для терумы мудрецов, как написал Ран, и речь идёт о семьях коэнов, на которые пало подозрение в непригодности, и на свидетельство ребёнка полагаются для терумы мудрецов. А то, что написал Маари Каро, благословенной памяти, что Тур обычно не приводит вещи, не применимые в наше время, — это не так, ведь в главе 3 он написал: тот, кто говорит в наше время, что он коэн, ему не верят и т.д., даже чтобы кормить его терумой в наше время, — вот, он написал закон об употреблении терумы в наше время. И вот, в Йоре Деа Тур тоже написал законы терумы мудрецов, поэтому Тур привёл эту барайту. И знай, что таково его мнение, ибо Рош, благословенной памяти, по стопам которого Тур всегда следует, полностью опустил эту барайту и привёл только мишну: «и этим верят, когда они выросли» и т.д., поскольку речь идёт о вещах, применимых в наше время, а барайту «ребёнку верят сказать: так сказал мне отец, эта семья непригодна, эта семья пригодна» — вовсе не привёл. Из этого следует, что мнение Роша, благословенной памяти, таково, что барайта говорит о теруме мудрецов, а Рош не писал законов терумы мудрецов, но Тур написал в Йоре Деа законы терумы, и поэтому — зачем же написал Маари Каро, благословенной памяти, что если намерение Тура — дисквалифицировать от терумы, то он не написал вещь, не практикуемую? Ведь в Йоре Деа он написал законы терумы мудрецов! И более того — то, что учили: «и все они — если был нееврей и перешёл в иудаизм, ему не верят», — это продолжение той самой барайты о том, что ребёнку верят сказать: помню такую-то, что выходила под покрывалом, и это место — бейт а-перас, — всё это Рош привёл в своих постановлениях, но опустил начало барайты. Из этого следует, что он считал, что начало говорит о признании пригодности для терумы и не практикуется в наше время. И это ясное и надёжное доказательство того, что мнение Роша, благословенной памяти, таково, что эта барайта говорит лишь о признании пригодности для терумы в наше время, как мы объяснили выше. А если бы речь шла о дисквалификации, Рош тоже привёл бы её, и таков путь Роша несомненно. И не следует распространяться об этом, ибо это вовсе не относится к нашему вопросу, как мы сказали, ведь наш вопрос касается лишь слуха, а на слух мы не обращаем внимания, как и является предметом нашего обсуждения, а эта барайта говорит о полноценном свидетельстве. И есть среди глупцов такие, что не знают толкования ни одной мишны или барайты, и тем более не понимают толкования чего-либо в Талмуде, — держатся за эти вещи, пока «многочисленны все убитые ими и многих раненых они повергают». И не то чтобы требовалось доказательство и судебное решение для этого, ибо конечно, не говоря уже о том, что это не называется «слухом» (коль), потому что слух — это именно когда говорят: такой-то слышал от такого-то, а тот от такого-то, и они уехали за море, и это называется слухом. Но то, о чём идёт речь, не называется даже молвой (авара). И предмет, о котором мы говорим, не заслуживает называться даже молвой, а представляется насмешкой и глумлением клеветника, как мы упоминали выше. И мы пришли лишь сообщить, что не мысли мудрецов — их мысли и не пути их — их путь, и конечно, эти люди, шепчущиеся, не знают ни мишны, ни барайты, и тем более не знают ничего в Талмуде. Поэтому мы постановляем решением вышнего суда и решением нижнего суда, с ведома Всевышнего и с ведома общества, о каждом мужчине и женщине, чтобы они более не распускали порочащее имя «надлир» ни о каком человеке из Израиля — ни намёком, ни явно, ни от отрицания, ни от утверждения, как обычно делают клеветники, прикрывая и скрывая свою клевету острыми словечками, — ни в лицо оскорблённому, ни за его спиной, и даже в глубине своих покоев со своими братьями и товарищами пусть не распускает эту клевету. Одним словом: если людям станет понятно из слов клеветника, что он хотел уязвить и опозорить хотя бы отдалённым намёком, — да будет он под херемом, нидуем и шамтой, под проклятием и клятвой, записанной в книге Торы, и немедленно, как только слово выйдет из его уст, из которого послышится эта клевета, — да будет он пойман в херем, нидуй и шамту, и из них не выйдет. И да будет ему закон нарушителя херема, который считается подозрительным в отношении клятвы, как постановили Рабейну Там и Рош, благословенной памяти, и да будет он непригоден для свидетельства и клятвы и да будет отделён и отлучён от общины Израиля. И мы постановляем о каждом кантире в Израиле, чтобы он не включал его в молитву и ни в какое священное действие. И ещё мы постановляем о каждом судье в Израиле, что когда распространитель этой клеветы будет вызван к нему ответчиком и судья придёт к выводу, что ответчик имел в виду эту клевету, — пусть судья скажет ему: вот, ты пойман в сети херема, и не будет ему разрешения иначе как через трёх мудрых старцев, обладателей авторитета в законоучительстве, людей именитых. Но прежде пусть объявят публично, что он нарушил херем, а затем разъяснят его покаяние и исправление за то, что он преступил херем и постановление. Но если найдётся корень, порождающий яд и полынь, и скажет: «по упрямству сердца моего пойду, язык свой возвеличу, кто мне господин, ибо рука моя высока», или сделает тайно, — да будет имя его стёрто с земли, да будет он ужасом и опустошением, и память о нём да будет отсечена от жизни, и да будет он под херемом под небесами. Пусть северный ветер пробудится и обрушит на него бедствие, с юга придёт к нему содрогание и ужас, с запада воссияет ему тьма и мрак смертной тени без порядка, с востока взойдёт на него злокачественная проказа. Сверху да посетит его проклятие, снизу да произрастёт ему дрожь и содрогание. Проклинающие день да ужаснут его, губители ночи да искоренят его. Сорок девять проклятий из Торат Коаним да настигнут его, девяносто восемь проклятий из Мишне Тора да преследуют его, и всякая болезнь и всякий удар, не записанные в Торе, да преследуют его до погибели, — за то, что он грешит и вводит в грех других умышленно и злонамеренно, уча сынов Иуды стрелять острыми стрелами, сея раздоры. И потому имя его и память о нём да исчезнут как облака, и вышний суд да очистит терновник от виноградника. Да исчезнут грешники с земли, и злодеев более не будет, и тогда все отвечают «Аллилуйя». А слушающие слова наставников и остерегающиеся слов клеветника — они и потомство их и потомство потомства их пребудут из рода в род, и удостоятся строительства Ариэля на вершине гор. Слова говорящего ясные слова — Иегуда Лива, сын моего отца и наставника Бецалеля, да будет память праведника благословенна.

После того как я увидел, что главы общины поставили свои подписи под делом, достойным и подобающим само по себе, — а именно, против распускающего дурную славу и клевету на ближнего, говоря о нём «надлир», что есть нечто, не имеющее никакой сути, — пустота и глумление, — и эти главы наложили на того клеветника многочисленные наказания и постановления: нидуй, херем, шамту, — сказал я, нижеподписавшийся, также прийти и разъяснить подробности, и провозгласить херем, и установить наказание за эту клевету и дурную славу. Поскольку эта клевета известна каждому разумному человеку как пустота и глумление, вещь, не имеющая никакой сути, и трудно даже представить в воображении разума. И поскольку распускающий эту клевету не имеет вкуса различения и является глупцом, ибо он воображает нечто, находящееся за пределами разума, — сказал я: и я, червь, отвечу свою долю в этом, чтобы наложить и возвести великую ограду против распускающего эту клевету. И вот, я возглашаю над этим клеветником в шофар звуком труа и шварим, решением вышнего суда и нижнего суда, повелением стражей и речением святых, что да будет он проклят и заклят проклятиями Элиши бен Шафат, и да будет он отлучён и предан херему — херему Иегошуа бин Нуна, и хлеб его — как хлеб кутийца, и вино его — как вино возлияния идолам, и мясо его — как мясо свиньи, и книги его — как книги еретиков и колдунов. В книге нисходящих в Геинном да будет он записан, и среди общины нечестивых да сгинет, и крепость рук его да сокрушится. И всякий, кто пренебрегает этим нидуем и херемом, — да будет наказан тем же наказанием, что и он. А ревнующий о том, чтобы усилить строгость и возложить ярмо на его шею, — Твердыня Иакова да простёрт над ним мир по желанию его, и вся община Израиля да будет чиста и невинна от его грехов и от этих ужасных проклятий. И всегда распускающий эту пустую и глумливую клевету будет пойман в вышеуказанное наказание, пока не исправит то, что он извратил, перед тремя мудрыми старцами, обладателями авторитета в законоучительстве, людьми именитыми — тогда они разрешат ему херем и проклятия и назначат ему подобающее покаяние за совершённое. А внимающий мудрецам обретёт мир, и Творящий мир в высотах Своих да насадит в нём любовь и мир, чтобы дать ему место мира, ибо будущность человеку — мир. И весь народ на место своё придёт с миром. Слова червя Яакова, сына моего отца и наставника Моше, благословенной памяти, ныне проживающего в святой общине Аустерлиц.

Основа была утверждена. И завет устам моим заключён. Ограда это для закона — порок да не будет наложен на семью. Семя святое, увенчанное. Горе и беда упоминающим это имя «надлир». Будь то явно, или кивком, или намёком. Да вытянется язык их, ибо они говорили мятеж. И конец их будет горек. Встать на эту весть — обязанность каждого начальника и знатного. Если стало им известно подобие или образ — и не нашлось у них основания опереться ни на что, кроме острого лживого языка. Горе тем, кто первыми выпустили это. Не знали они, что горько будет в конце. Посему голос как шофар возвышу. Протрубить военную тревогу. И над врагами Господа совершу отмщение. Провозгласить против них рукою высокою. И мы отлучили и предали херему решением вышнего суда. И как змею, чья пища — прах, да будет тому человеку сожжение души. На проклятие и запустение. Всякий, упоминающий имя «надлир» — открыто или намёком — да будет ужасом. А внимающий — да улыбнётся ему час. И не убоится дурной вести. И да благословится от благословенных свыше. Так — слова тревожимого от покоя. Йосеф Зундель, сын почтенного господина Мордехая, да хранит его Твердыня и Избавитель.