Netivot Olam, Netiv Hatochacha

И то, что сказано таким выражением «убери щепку из зубов своих» — то есть грех есть в твоих руках, но ты не видишь его, подобно щепке между зубов, которую человек не замечает. А тот отвечает ему: «Убери бревно из глаз своих» — то есть у тебя самого есть грех, подобный бревну, которое между глаз, близко к тебе, и ты должен был бы видеть его, но не видишь бревна, а замечаешь щепку между моих зубов, которая скрыта. И не представляется верным толкование, как следует из слов Раши, благословенна его память, что тот действительно может сказать «убери бревно из глаз своих», и подразумевается, что он говорит это по правде. Это совершенно не так, а толкование таково, как мы сказали: что поколение вовсе не принимает увещевания, и так они отвечают неправдиво.

Поэтому рабби Акива возражает на это: «Удивляюсь я, есть ли в этом поколении тот, кто способен увещевать» — то есть увещеватель не умеет увещевать так, чтобы увещеваемый принял увещевание, ибо многое зависит от того, чтобы он увещевал его так, чтобы тот принял увещевание, а для этого необходима чрезвычайная мудрость и великая искусность. И как глубоко он вложил смысл в свои слова, сказав: «Удивляюсь я, есть ли хоть один в этом поколении, кто способен увещевать», ибо несомненно, для увещевания необходима весьма великая мудрость, чтобы увещеваемый принял слова увещевателя, — ведь грешник уже склонился ко греху, и если хочешь вывести его из того, что он совершил, необходима великая мудрость, чтобы говорить с ним словами приятными и словами глубокого смысла, чтобы слова вошли в его сердце.

И также, чтобы увещевать его не делать того, что не подобает делать, необходимо для этого говорить слова разумные, слова истины, которые входят в сердце и сокрушают сердце человека, чьё сердце ожесточено. И в любом случае необходимо, чтобы в его словах не было ничего, что отклоняется от истины, известной многим слушателям, — слов, не имеющих основания и корня. Как делают ныне в этих странах проповедники, проповедующие публично: они толкуют Писание и даже слова мудрецов в смысле, который те не имели в виду и который не приходил им на ум и в мысли, и говорят, что раскрывают смыслы изречений, тогда как намерение их — причинить вред. Ибо если бы они оставили слова мудрецов как есть, несомненно, простой смысл их изречений содержит величайшую мудрость, а они обращают сладкое в горькое, и выходит, что их намерение — причинить вред.

И как может их намерение не быть во вред? Ведь несомненно, в простом смысле изречений мудрецов содержится глубокая мудрость, ибо даже будничная беседа их требует изучения, потому что их повседневная речь близка к разумному, подобно листу, который близок к плоду: если плод хорош, несомненно и лист тоже близок к нему и подобен ему, и если не полностью тождествен, то всё же соотносится с ним в чём-то. Поэтому истолковали (Сукка 21б) из стиха «и лист его не увянет» — что даже будничная беседа мудрецов Торы требует изучения, ибо она близка к разумному. И если их беседа такова, то тем более и тем более того — их собственные слова, ибо все их слова — глубокая мудрость, к которой человеку следует направить сердце, углубляясь в них, пока не постигнет их смысл. И чем более их слова кажутся далёкими от разума, тем более следует знать, что в них сокрыта глубокая мудрость, и человеку надлежит искать смысл их слов, если хочет постичь их, ибо их слова требуют тщательного исследования и изучения.

Не так, как делают ныне: проповедуют публично вещи, зная, что уста их говорят неправду, и лучше бы им проповедовать публично вещи, вовсе не относящиеся к Торе, нежели проповедовать подобное. И также это из тех вещей, из-за которых следует всплеснуть руками — так поступать со словами цельной Торы. И совершают великую заповедь, словно она осквернена, проповедуя подобное публично — толкуя Писание или слова мудрецов таким образом. И стремятся лишь показать перед несведущими людьми, будто они открывают новое в словах Торы. И говорят: если мы не будем делать так, что нового мы скажем сверх того, что другие знают? И как может прийти им на ум и в мысли, что люди примут от тех, кто приходит увещевать их, эти слова, которые они говорят, зная, что эти слова не имеют основания в приводимом изречении? И говорят они эти вещи лишь потому, что полагают: если не толковать так, что нового они привнесут, ведь и прочие люди знают простой смысл изречения. А раз так — какая польза от такой проповеди, и лучше бы им молчание.

Ведь примут ли люди подобные слова? Ибо у лживых слов нет опоры вовсе, и скажут: ведь эти слова — не слова мудрости, а лишь выдумки из собственного сердца. И если бы они говорили те же вещи без ссылки на изречение, было бы лучше, ибо тогда бы говорили, что это слова самого увещевателя. Хотя, конечно, не подобает так, ибо слова мудрецов более весомы и им подобает учить и увещевать людей, всё же это было бы лучше. Но ныне, когда эти слова не принадлежат им самим и они приписывают их словам мудрецов, — а все знают, что данное изречение к тому, что они говорят, не относится, — и значит, нет здесь основания, на которое можно опереть эти слова, и как может прийти им на ум, что от этого будет польза? Ибо великую заповедь — проповедь в субботу для произнесения слов Торы публично — они обращают в ничто.

И сказал рабби Ишмаэль: в тот час, когда слушают агаду из уст мудреца, а затем отвечают «амен, да будет великое Имя Его благословенно», в тот час Святой, благословен Он, радуется и говорит ангелам служения: «Придите и увидьте этот народ, который Я создал для Себя, — чем они восхваляют Меня!» В тот час ангелы облекают Святого, благословен Он, в великолепие и славу. Поэтому сказано: «Во множестве народа великолепие Царя; а при отсутствии народа — крушение властителя» (Мишлей 14:28). Если они прекратят заниматься словами Торы, то и Я прекращу являть им доказательства Торы, — конец цитаты. Вот тебе великая награда и великая слава, когда собираются на проповедь. И как сильно подчёркнуто, что Святой, благословен Он, призывает ангелов служения и говорит: «Смотрите!» — а молитва стоит на чём? На «амен, да будет великое Имя Его» из агады и на порядке кдуши, как мы разъяснили там смысл этого.

И то, что сказали, что это засчитывается, когда собираются слушать проповедь, как воцарение Святого, благословен Он, — несомненно, потому что царство зависит от народа, как сказано: «Во множестве народа великолепие Царя; а при отсутствии народа — крушение властителя» (Мишлей 14:28). Поэтому, когда собираются слушать проповедь из уст мудреца и составляют народ, собираясь вместе, — тем самым принимают на себя царство Его, благословен Он.

И так же сказали мудрецы в первой главе трактата Брахот (6б): награда за проповедь — бег [чтобы успеть прийти]. Сказал Абайе: награда за калу [собрание учёных] — теснота. Сказал Рава: награда за изучение Галахи — размышление. Сказал Рав Папа: награда за дом скорби — молчание. Сказал Рав Шешет: награда за пост — милостыня. Награда за надгробную речь — сопровождение. Награда за свадебное торжество — добрые слова.

И смысл этого таков: заповедь, совершаемая через нечто трудное для человека, — в этом и есть главная награда. Ибо заповедь, совершаемая с лёгкостью, — награда за неё не столь велика. Но заповедь, совершаемая через нечто тяжёлое, требующее особого усердия и труда, — за неё и полагается награда. Поэтому награда за калу — в тесноте, когда человек утруждает себя и теснится, чтобы слушать проповедь, — в этом награда. И награда за проповедь — бег, когда он проявляет рвение и поспешность, а это трудно для человека. И награда за изучение Галахи — размышление, когда направляет сердце на понимание, ибо Галаха требует размышления. И также награда за пост — милостыня, ибо трудно человеку отдать свои деньги другому, потому что тем более необходимо усердие там, где есть убыток для кармана. И награда за надгробную речь — сопровождение, когда возвышает голос, а это особенно трудно для человека. И награда за дом скорби — молчание, то есть в доме скорбящего следует молчать и не говорить, вести себя скорбно, а это тоже тяжело для человека — молчать и выражать скорбь. И также награда за свадебное торжество — добрые слова, когда радует жениха и невесту словами радости, что тоже составляет труд для человека.

И награда за надгробную речь — сопровождение, когда возвышает голос ради чести умершего. И награда за дом скорби — молчание, ибо так подобает скорбящему, как написано: «и смолк Аарон» (Ваикра 10:3). И все эти вещи представляют собой совершение заповеди в совершенстве. А когда человек совершает заповедь в совершенстве, за это полагается награда, ибо мы уже разъяснили в другом месте, что именно совершенство является причиной награды. Поэтому сказали (Кидушин 63а): «наёмная плата выплачивается лишь в конце», ибо конец — это совершенство дела, и тогда подобает выплата. И все упомянутые здесь вещи означают, что человек совершает заповедь в полном совершенстве, и за это полагается награда и воздаяние.

И быть может, ты скажешь: раз так, нам вовсе не следует говорить ничего нового, а лишь повторять то, что уже было сказано. Нет, несомненно, можно открывать новое, если его разумение убеждает, что таково истинное толкование Писания и смысл изречения. И когда он говорит вещи, в которых убеждён, что так оно и есть, — даже если другие отвергают его слова, всё равно каждый получает награду. Как следует из главы «Шор ше-нагах» (Бава Кама 41а), где говорится: Шимон Амсони — а некоторые говорят: Нехемия Амсони — толковал все частицы «эт» в Торе. Когда дошёл до «Господа Бога твоего бойся» (Дварим 6:13) — отступил. Сказали ему ученики: все «эт», что ты толковал, — что с ними будет? Сказал им: как получил я награду за толкование, так получу награду за отступление, — конец цитаты.

Ведь по его словам, ему не следовало толковать частицы «эт», так почему же он получает награду за толкование? Но поскольку его разумение убеждало его толковать частицы «эт» в Торе, за это он получает награду за толкование. И отсюда ты учишься: когда один из мудрецов Талмуда толкует стих определённым образом, и это толкование отвергается, — упаси Боже сказать, что труд первого в Торе был напрасен. Этого быть не может. Но проповедовать вещи, зная самим, что говорят неправду, — это, несомненно, следует отвергать совершенным отвержением и порицать тех людей. И не только то, что они не получат за это награды, — хорошо бы, если бы не было на них дополнительной вины за искажение и опустошение слов Торы.

И если скажут: ведь мы находим в словах мудрецов, что они толковали Писание весьма далёким толкованием, — даже если мы согласимся, что так они поступали, они делали это лишь с Торой и словами пророков, которые были написаны с духом святости и толкуются множеством способов. Но со словами мудрецов подобного не встречается. И также в отношении Писания — упаси Боже, чтобы они толковали стих так, что их разум не убеждён в этом. Ибо, несомненно, их толкование подразумевается в тексте: хотя слова кажутся весьма далёкими, они близки для обладающих разумом и мудростью. И мы уже разъяснили и подробно изложили это в другом месте. И во многих местах они сами возражали: «Доколе ты будешь искажать нам Писание?» — что показывает, что они отвергали чуждое толкование стиха.

И уже разъяснил Раши, благословенна его память, в главе «Коль Китвей» (Шабат 115а), что они проповедовали агаду и в ходе проповеди обучали народ вопросам запрещённого и дозволенного, ибо невозможно, чтобы в агаде не нашлось чего-либо относящегося к законам запрещённого и дозволенного. И несомненно, следует проповедовать внутри агады вопросы запрещённого и дозволенного, и это великая мудрость, ибо агада привлекает сердце человека к Торе. И когда в ходе проповеди агады предупреждают общину словами Торы, слова входят в сердце слушающего, и принимают их, и они остаются у людей для хранения и исполнения. И о такой проповеди сказано, что собравшиеся слушать проповедь воцаряют Святого, благословен Он, — а не о такой проповеди, при которой и проповедник, и слушающая община несут грех проповедника.

Как сказано в мидраше (Сифрей, Браха): «Одесную Его — огненный Закон для них» (Дварим 33:2). Тремя вещами уподоблена Тора: мечу, огню и воде. Мечу — откуда? «И изгнал человека и поставил...» (Берешит 3:24). Притча — о человеке, у которого в руке нож и он собирается играть с ним: если умеет играть — не поранится, а если нет — тотчас убьёт его. Так и всякий, кто проповедует слова Торы: если умеет проповедовать — не причиняют ему вреда, а если нет — тотчас будет наказан, как сказано: «и понесут вину свою, как вину проповедника» (Ошеа 4:7 по мидрашу). Воде — откуда? «О, все жаждущие, идите к водам» (Йешаягу 55:1). Притча — о человека, который плывёт в реке: если умеет плавать — выходит благополучно, а если нет — тонет. Так и всякий, кто учит Тору и хранит её, — обретает жизнь для себя. Уподоблена огню, как сказано: «Одесную Его — огненный Закон для них.» И кто может прикоснуться к огню? Только Израиль, как сказано: «А вы, прилепившиеся...» (Дварим 4:4) и т.д., — конец цитаты.

И поистине, это также связано с их учением в ешиве, где всё обучение — лишь для показа. А иначе, говорят они, чем мы отличаемся от прочих людей? Как мы подробно разъяснили во второй главе, и у них один путь. И если рабби Акива сказал: «Удивляюсь я, есть ли хоть один, кто способен увещевать» — то что же говорить о нашем поколении? И также сказанное рабби Элазаром: «Удивляюсь я, есть ли в этом поколении тот, кто принимает увещевание» — всё это было в том поколении, а тем более в нашем поколении не находится увещевателя вовсе. Ибо мы видим, как великие и тяжкие грехи совершаются открыто, вся страна — весь народ, и никто не укрепляет стену и не встаёт в проломе.

Как обстоит дело с запретом вина нееврея — нарушают его во всей стране, словно он стал дозволенным. И находятся те, кого называют раввинами, — они не только не увещевают нарушителей, но сидят за одним столом с нарушителями заповедей. А ведь человеку не следует садиться за трапезу, если он не знает, кто сидит с ним, дабы не присоединиться к сообществу изменников. А эти сидят за трапезой с теми, кто нарушает запрет, и есть среди них такие, что делают вид, будто не ведают и не разумеют, видят и закрывают глаза. А есть такие, что вовсе не придают значения и пьют бочками. И говорят: ведь этот запрет установлен из-за того, что постановили мудрецы запретить вино неевреев, поскольку те возливали вино для идолопоклонства, а нынешние неевреи не разбираются в возлияниях и не совершают возлияний для идолопоклонства, ибо глаза наши видят, что неевреи не совершают возлияний для идолов, — поэтому они пускают глаза свои по чаше и разрушают вечные ограды.

И мы уже посвятили этому вопросу особую проповедь, которую произнесли публично, — быть может, вразумится народ неразумный, — чтобы поведать им об их преступлении и грехе, авось вернутся от своего обычая и будет удел их с праведниками мира. И более того находится в нашем поколении: если кто-то приходит увещевать другого, далёкого от него, и обличает его в делах, позорных для того, кто именуется Израилем, и составляющих осквернение Его Имени, да будет Он благословен и превознесён, — говорят сыны его общины: ведь все мы святы и Господь среди нас, и Тора Его, и нам не подобает слушать и принимать наставление от другого. И из-за этого нет увещевателя и нет наставника. Поэтому, ради святого Имени Своего, да вложит Он, благословен Он, страх Свой на лица наши, чтобы не осквернялось среди народов великое Имя Его, нареченное над нами, — доколе не придёт Учитель праведности, которого Он обещал нам, и да будет так воля Его, вскоре, в дни наши, амен.