ספר בראשית

«И отвечал Авраам… может быть, не хватит… и сказал… сорок пять». Следует обратить внимание на выражение «может быть, не хватит», ибо ему следовало бы сказать: «может быть, найдутся сорок пять», подобно тому как ответил Всевышний. И представляется, что мы уже писали: цадик — это тот, кто нисводит Израилю три вещи: детей, жизнь и пропитание. Однако, желая нисвести изобилие, цадик должен несколько отойти от своего двекута (прилепления к Всевышнему) и обратить себя к тому, чтобы видеть нужды мира.

И этим можно объяснить причину того, что сказали мудрецы: «Всякая молитва, в которой нет грешников Израиля, не бывает услышана». Нужно дать разумное объяснение, почему это так. Но согласно вышесказанному это становится понятным: когда цадик пребывает в великом двекуте, ему невозможно прервать своё двекут, чтобы нисвести изобилие Израилю. А когда есть «грешники Израиля» — то есть те, кто согрешил в ступенях Израиля (даже если он не полный злодей, а лишь согрешил на той ступени, что называется «Израиль»), — тогда это побуждает цадика прервать своё двекут и обратить себя к нуждам мира — к тому, что им необходимо, чтобы нисвести им изобилие. И тогда молитва его бывает услышана ради них во всех их нуждах. Получается, что в каждой молитве необходим один из грешников Израиля для миньяна из десяти, чтобы вызвать нисхождение изобилия через обращение цадика.

И вот что сказал Авраам изящным языком: «может быть, не хватит», и намекнул на тех, кто побуждает цадиков отойти от двекута. Поэтому он сказал «пятерых» — то есть до пятидесяти несомненно не хватит пятерых, ибо на каждый десяток есть один, который находится на ступени «грешников Израиля». И потому он точно выразился прекрасным языком: «может быть, не хватит» — то есть не включай их в счёт пятидесяти цадиков, поскольку они не на ступени совершенных цадиков. И на это ответил ему Всевышний: хотя Я не засчитаю их, тем не менее «не уничтожу, если найду там сорок пять».

И вот смысл изречения «солнце в субботу — милостыня бедным». Главные потоки изобилия идут через великих цадиков, пребывающих на высочайшей ступени, в великом двекуте и непрестанном сиянии. Такой цадик называется именем «Шаббат», ибо Шаббат намекает на двекут и великое сияние, пребывающее на цадиках. Однако когда цадик настолько отрешён от этого мира и постоянно прилеплён к Высшим мирам, он совсем не знает нужд мира и что нисводить им. Поэтому Всевышний, благой, по милости Своей вложил в этого цадика свойство, чтобы у него было также некоторое наслаждение и желание в этом мире, и даёт ему немного телесного удовольствия, чтобы он знал нужды мира. И когда цадик пребывает на такой ступени, он называется именем «солнце» — подобно тому как солнце пребывает в сиянии и наслаждении и от него исходит польза людям, так и этот цадик пребывает в своём сиянии и также нисводит изобилие миру. И вот «солнце в субботу» — то есть то, что Всевышний, благословен Он, вложил в душу великого цадика, называемого «Шаббат», чтобы он иногда пребывал в состоянии «солнца», — это ради «милостыни бедным», чтобы он творил милость с бедными народа своего и нисводил им все их нужды через великого цадика, по руке которого идут все потоки изобилия.

«И поднял глаза свои, и увидел, и вот трое мужей…» — объяснится также по вышеизложенному пути, и повторение слов «и увидел, и увидел» дважды тоже объяснится хорошо. Авраам, мир ему, поднимал глаза свои к тому, что «трое мужей» — то есть дети, жизнь и пропитание, на которые намекает слово «трое мужей», — «стоят над ним», то есть это возложено на него — нисводить изобилие Израилю. Но для этого ему нужно было спуститься со своего двекута, и он сомневался, дозволено ли ему прерывать своё двекут ради нужд Израиля или нет. И можно сказать, что именно это имели в виду мудрецы своими словами: «Когда увидели, что он развязывает и завязывает» — то есть, как сказано выше, он сомневался, дозволено ли прервать или запрещено. «Тотчас отошли от него» — то есть та ступень, на которой он мог бы совершить эти три вышеупомянутые вещи и нисвести изобилие Израилю, отошла от него, ибо он не мог этого совершить, поскольку, как сказано, невозможно нисвести изобилие, не прервав и не спустившись немного со своего двекута. Тотчас «и увидел, и побежал навстречу им» — то есть, увидев, что он не может иначе, а должен обратить себя к тому, чтобы видеть, в чём нуждается мир и нисвести им в полной мере, он укрепил себя сделать так. И вот «и увидел» — то есть в чём нуждается мир, «и побежал навстречу им» — то есть нисвести им все их нужды. И это понятно.

И вот что сказал царь Давид, мир ему: «Всевышний — Пастырь мой, не буду нуждаться…» — то есть он молился, чтобы Всевышний был его Пастырем, а именно: то, что возложено на него — нисводить изобилие, — пусть это совершит Всевышний один, нисводя изобилие Израилю без его участия. И поэтому «не буду нуждаться» — то есть мне не нужно будет умалять себя, спускаясь со своей ступени и двекута, но «на пажитях злачных… к водам покоя поведёт меня» — то есть в Высших мирах и в его двекуте. И это понятно.