Group None

Однако если человек обратит своё сердце и душу к изучению hалахот, относящихся к денежным делам, с глубоким анализом — Гемару и законоучителей, каждый по своему уровню, и в особенности если в центре будет характер запрета и дозволенного, чтобы знать, как остерегаться от грабежа (даже если вначале он не сможет исполнить, ибо вожделение в этом велико, да и далеко дело от общепринятого обычая), — как велика её сила постепенно укоренять великое приобретение в душе, пока вопросы запрета и дозволенного (в ритуальной сфере) и вопросы, относящиеся к денежным делам, не станут для него равнозначными! Так же если человек, да избавит нас Милосердный, спотыкается на грехе, к которому мир не привык, как прелюбодеяние и подобное, как сказали мудрецы: «Меньшинство — в запрещённых связях», и йецер его усилился над ним так, что это стало для него, да избавит нас Милосердный, как дозволенное, — главное его исцеление (помимо размышления о богобоязненности и Мусаре из агадот и мидрашей наших мудрецов и книг Мусара, относящихся к этому) — изучение hалахот, относящихся к этому, с глубоким анализом, и особенно с намерением исполнять. Это даст свой плод постепенно, чтобы придать силу душе хотя бы немного остерегаться от преисподней, — по крайней мере не совершать грех в аспекте «назло». *) Вначале пусть использует то, в чём его йецер не одолевает, как мы находим в Гемаре (Хулин 4) относительно отступника по вожделению (мумар ле-теавон): хамец, который был в его доме в Песах и он нарушил «да не будет видно», — он заменяет после Песаха, чтобы облегчить запрет (по объяснению Раши там), и мы полагаемся на то, что он несомненно так поступает. И как нам не устыдиться, и как сердцу нашему не растаять как вода, видя ничтожность нашей души по сравнению с прежними поколениями: отступник прежних времён, державший хамец в Песах в своём доме, имел естественное приобретение — облегчить свой запрет в том деле, где у него нет вожделения. А в наших поколениях, из-за наших многих грехов, мы попадаем в категорию «назло» в грехах, к которым привыкли: не обращаем внимания, чтобы заменить наше вожделение в них для облегчения запрета, и зло наше велико как закон отступника «назло», да избавит нас Милосердный. И мы видим, что даже в hалахе дело изменилось в наше время, как написал Бейт hилель (Йорэ Деа, симан 2, подпункт 2): «Отступник, поедающий падаль по вожделению, — и видится, что в наше время тот, кто подозревается в поедании падали по вожделению, — нельзя есть у него никакую пищу, в которой есть подозрение на запрет, ни для какого святого дела (имеется в виду, что он подозревается в совершении даже не по вожделению, хотя перед нами он был уличён лишь в поедании по вожделению). И тем более нельзя давать ему проверенный нож для забоя и есть от его забоя (что было дозволено по закону Гемары). А кто так поступает — считается отступником для всей Торы». — Пока (изучение) не сможет дать свою силу через обильное занятие hалахот, относящимися к привычным грехам, обрести иную природу, чтобы не помышлять нарушить их, даже если дело будет тяжело.