Pardes Rimmonim 10

О цветах Сфирот, каждой в отдельности. Первая — Кетер. Есть те, кто объяснил, что в Кетер нет никакого цвета, ибо никакое действие не постигается в нём из-за чрезмерной его сокрытости, и называли его в целом «сокрытый свет», указывая на сокрытость его действия. А есть те, кто объяснил, что ему подобает белый цвет — белый свет, предельная белизна. И у этих комментаторов есть доказательство из Писания, которое говорит (Даниэль 7:9): «И Ветхий днями воссел, одеяние Его бело как снег» и т.д. Ведь Ветхий днями — это Кетер, как разъяснил Рашби, мир ему, в бесчисленных местах. И тем не менее Писание приписало ему белизну, при том что она — предельная белизна, соответствующая мере его милосердия. И можно было бы отвергнуть это доказательство, сказав: «одеяние его» сказано, а не он сам; «волосы его» сказано, а не он. Однако по истине ему приписывается белизна, и эти два мнения вовсе не противоречат друг другу — всё это одно. Ибо в Кетер, когда изобилие наверху, в корне, не определяется в нём никакой цвет, а лишь сокрытость; но изобилие подобает белизне — чтобы оно раскрылось и побелело.

Этот вопрос уподоблен в словах Рашби, мир ему, в Идра, росе — каплям, в которых не различается никакой цвет, как известно. Однако после её нисхождения она сгущается от холода и раскрывается её цвет — цвет грозного льда, в крепости белизны. Так и в действиях Кетер: по истине в нём не различается даже действие милосердия из-за чрезмерной его сокрытости. Но со стороны его раскрытия и распространения в Сфирот раскрывается его цвет — белизна в предельной белизне. Имеется в виду — предел Хесед и милосердия. «Одеяние его» и «волосы его», сказанные в Писании, — всё это притча о сокрытых мирах, как явствует из Идра. Поэтому он называется «обнажение белого» (махсоф а-лаван), что означает раскрытие белизны, ибо после его раскрытия он — белизна. И это со стороны его отношения к Сфирот и его распространения, как разъяснено. А есть те, кто объяснил, что цвет Кетер — чёрный, указывая на свет, сокрытый в предельной тьме. И это мнение не противоречит двум предыдущим. Ибо Кетер называется тьмой со стороны его сокрытости, высшей из высших, до такой степени, что скрывается от него, и даже Сфирот не постигают его — а это аспект его единства с Эманатором. И это непостижимо для другого, ибо это аспект, в котором Эманатор равен эманированному, хотя есть множество преимуществ и достоинств Эманатора над эманированным, как разъяснено в Шаар «Является ли Эйн Соф Кетером» гл. 1. Общий вывод: в Кетер три аспекта. Первый аспект — его отношение к Эманатору, и это называется тьмой по упомянутой причине. Второй аспект — его собственное бытие, раскрывающееся и не раскрывающееся; ему подобает название «роса» — это сущность, раскрывающаяся, но не имеющая никакого цвета. Третий аспект — предельная белизна: роса, сгустившаяся как грозный лёд и подобная бдолаху; это его отношение к Сфирот. Кроме того, в Кетер есть три вида тьмы, приписанные ему в Тиккуним в разных местах и в Зоаре. Первая тьма — буквально, в смысле отсутствия света. Имеется в виду, что напротив высшего Света — первого Сущего, дающего существование всем сущим, — он [Кетер] есть тьма по отношению к Нему. Об этом сказал Рашби в Тиккуним (Тиккун 70, л. 130): «Кетер высший, хотя он — чистый свет и т.д., чёрен он пред Причиной причин», конец цитаты. Мы разъяснили это в Шаар 3, гл. 2.

Вот, он назвал его языком черноты, чтобы приписать белизну и свет Дающему свет всякому светилу. Во-вторых, называется тьмой высший аспект в нём, упомянутый выше, и он называется тьмой и чернотой по причине, обратной упомянутой, — чтобы показать величие его сокрытости и тонкого света его, недоступного постижению даже высших. В-третьих, называется тьмой и чернотой последний аспект в нём — аспект женственности в нём, который является «чёрным — женским началом по отношению к его белизне» (ухма нуква ле-хивру). И смысл этой черноты невозможно постичь иначе, как в Шаар «Снизу вверх» гл. 5. Этим охватывается всё, что найдено о цветах этой Миды в словах каббалистов.

Вторая — Хохма. Есть те, кто объяснил, что её цвет — красный. Причина в том, что, по их мнению, Хохма — это Дин (суд). Но мы уже опровергли мнение приверженцев этого взгляда в Шаар 8, гл. 5. Другие комментаторы приписали ей цвет сапфира, который является цветом, вмещающим все цвета. А некоторые добавили, что это цвет тхелет (лазури), который есть завершение всех красок. По истине, что касается тхелет, который они приписали, можно сказать, что чернота в начале своего раскрытия в цвет — это тхелет. Возможно, по этой причине ей приписали цвет тхелет, ибо Хохма — раскрытие Кетер и его сияние. Однако сказанное, что она вмещает всякий цвет и является завершением всех цветов, верно только по отношению к Цаддику или к Малхут, как мы разъясним, ибо так объяснил Рашби. Но цвет, подобающий ей, — это цвет, из которого проистекают все цвета, и этот цвет является их источником, ибо так видно из слов Рашби, мир ему. Возможно, именно это имели в виду комментаторы, говоря о цвете тхелет и сапфира, — что это раскрытие всех цветов от бесцветного к цвету, и из него разделяются они на цвета по мере его раскрытия, яркости и сочетания. Так и Хохма — источник всех действий посредством её изобилия в Бине. И тем не менее есть другой тхелет, который является обозначением суда, как мы разъясним, и он не из этого рода, упаси Бог. А сказанное, что он — завершение всех цветов, означает, что из него все проистекают и к нему возвращаются, подобно кругу, у которого место начала — там же, где и конец. Есть и те, кто объяснил, что в Хохме семь цветов, и вот их слова: «Мида Хохма называется Йеш (Сущее), и поэтому сказали (Шмот 17:7): 'Есть ли Господь...' и сказано (Ирмеяhу 31:15): 'Есть награда за труд твой'. И, так сказать, эта Мида называется орехом, и называется 'глаз' (Аин), ибо в ней семь цветов, соответствующих цветам глаза. И вот цвета, имеющиеся в Миде Хохма: первый — внешний, окаймляющий глаз, окружающий Миду Хохма — цвет красный, и потому в глазу человека есть красный цвет, окружающий глаз, и отсюда исходит источник, о котором сказано в Писании (Шир hа-Ширим 5:10): 'Возлюбленный мой бел и румян', и написано (Йешаяhу 63): 'Кто это идёт от Эдома, в багряных одеждах' и т.д. Второй цвет — белый, и доказательство тому, что белый примыкает к красному: написано (там же 1:18): 'Если будут грехи ваши как багрянец — как снег побелеют' — они уподоблены друг другу, и потому в глазу человека есть белое. Третий цвет — подобный зелёному, видимый и невидимый, и отсюда — привлечение среднего, и отсюда проистекает средняя линия. Четвёртый цвет — подобный луку-порею (крати), и соответственно ему среди людей — преступающие [законы] карет. Пятый цвет — подобный тхелет в цицит, и он даёт свет четырём упомянутым цветам, и он — в зрачке глаза человека. Шестой цвет — подобный воде, между зелёным и крати, стоящий между этими Мидот, и отсюда привлечение — чтобы сын мудреца Торы [был привержен] к исполняющим заповеди. Седьмой цвет — Святая Святых, озаряющий всех, и это цвет, проистекающий от Кетер Элион. Потому сказали мудрецы: все седьмые — святы. И отсюда питание всех мудростей. А Кетер Элион окружает эту Миду, и цвет его — белый, и соответственно ему Первосвященник облачался в белые одежды в Йом Кипур», конец цитаты.

И хотя его слова — слова Каббалы и Святая Святых, в вопросе о глазе, в том, что он приписал его Хохме, это не точно по ряду причин. Ибо нет глаза в Хохме, а только либо «раскрытый глаз» (эйна пкиха), который наверху, в Кетер, и там это «белый глаз» (эйна хивра), без цвета, либо глаза с этими цветами — в Гвуре, как явствует из Идры. Разве что скажем, что эти цвета относятся к 32 путям, нисходящим вниз, и их действие изменяется на суд и на милосердие — тогда, возможно, это верно.

Третья — Бина. Есть те, кто объяснил, что её [цвет] — красный, склоняющийся к белому. Это мнение мы уже опровергли выше, в предыдущих Шеарим. Однако все согласились, что её цвет — зелёный свет, и сказали, что она — «зелёная линия, окружающая мир». Таково и мнение Рашби, мир ему, как мы разъясним в гл. 5. И эта зелень — зелень как лук-порей и как травы. Комментаторы объяснили причину этого цвета: подобно тому как зелёный предшествует всем плодам в мире, ибо вначале они зелёные, как известно, так и эта Мида предшествует всему Творению, как сказано (Берешит 1): «И сказал Элоким» — намёк на Бину. Но это объяснение недостаточно, ибо не подобает, чтобы материальное было причиной и доказательством для духовного. Можно же сказать так: когда с тхелет смешается зелёный, подобный яичному желтку или шафрану (мурика), из этого получится зелёный, подобный траве. Поэтому, поскольку Бина — суд, но не суд в подлинном смысле, то это не красный, ибо она не является судом по существу, но будет зелёной, подобной шафрану, который есть смешение красного и белого. И потому, когда смешается с тхелет, который есть свет Хохмы, получится из неё настоящий зелёный цвет, подобный траве, как известно красильщикам об этом сочетании. Ещё можно сказать, близко к этому: из Бины проистекают белый — это Хесед, и красный — это Гвура, и составленный из обоих — зелёный, подобный шафрану, — это Тиферет, средний столп. Сущность Бины — собрание этих трёх, исходящих из неё. Следовательно, когда соберутся в ней эти цвета, из них получится зелёный, подобный желтку. А когда смешается с этим зелёным тхелет — изобилие Хохмы и её свет — его цвет станет зелёным, подобным луку-порею. Поэтому Бине приписывается зелёный цвет, подобный травам, ибо он есть собрание Хохмы, Гдулы, Гвуры и Тиферет, как известно.