Group None

Побуждение (Йецер) — у каждого человека есть два побуждения: доброе побуждение и дурное побуждение. И сказали мудрецы наши, благос��овенна их память (Брахот 61��): «Нечестивых — дурное побуждение судит их, праведных — доброе побуждение судит их, средних — и то, и другое судит их». То есть: праведник в том деле, к которому он уже привык, — доброе побуждение властвует над ним до того, что душа его не вожделеет делать зло. А нечестивые — поскольку совершали грехи и привыкли к ним, они стали для них как разрешённое: не стараться делать доброе и не отстранять руку от всякого зла, и душа их не вожделеет этого. Ибо «путь глупца прям в его глазах», и он переходит от зла к злу и жаждет, когда грех придёт ему в руки, ибо он не кажется ему грехом.

Но средние — и то, и другое судит их: хотя плоть его болит от совершения греха, но побуждение одолевает его, пока он не преступает свою волю и волю Создателя. И о подобных сказали мудрецы наши, благословенна их память (Брахот 5а): «Всегда пусть человек натравливает доброе побуждение на дурное побуждение». То есть чистыми помыслами — пусть живой пол��жит на сердце своё достаточные доводы, которых есть множество, чтобы доказать убедительно, что подобает человеку бежать к каждой заповеди и бежать от греха. Если победил — хорошо. А если нет — если разум его не постигает достаточных доводов, чтобы отогнать дурное побуждение, — пусть займётся Торой, книгами наставления. И когда обратит сердце учить или слушать учение с намерением исполнять, слова наставления пронизывают сердце до глубины его, и если дурное побуждение — камень, оно тает; если железо — раскалывается. Если поб��дил — хорошо. А если нет — если вожделение греха весьма усилилось и он не может обуздать побуждение и отстраниться от него, — пусть прочтёт «Шма Исраэль» и своими глазами увидит, что на человека возложена обязанность отдать жизнь за освящение Имени Господня, во славу Господа. И е��ли легко ему отдать жизнь на смерть — тем более пусть вытерпит и обуздает побуждение, и по мере страдания — нагр��да. Если победил — хорошо. А если нет — если думает: «Согрешу и раскаюсь, ещё есть время, вкушу вкус греха и порадуюсь в юности моей, а раскаюсь в старости», — пусть вспомнит день смерти, ибо смерть не медлит. И именно ему может предшествовать смерть и прийти на него, ибо «тому, кто го��орит: "согрешу и раскаюсь", — не дают возможности совершить тшуву» (Йома 85б). И этим он может спастись от побуждения своего. И весь труд — в ��ачале, ибо начала трудны, пока не привыкнет и не войдёт в категорию праведника в отношении того дела, — тогда доброе побуждение судит его и душа его не вожделеет делать зло.

Однако всё это по��огает среднему. Но нечестивые, которых дурное побуждение судит, — почти потеряна их надежда и отменена их перспектива. Но не нечестивый в буквальном смысле, и не праведник в буквальном смысле, и не средний в буквальном смысле. А так: всякий, кто привык делать что-либо доброе и отстранять руку от чего-либо дурного, пока дурное побуждение не соблазняет его в этом деле, — он праведник в отношении этого дела. А все грехи, которые человек попирает пятой своей, пока они не стали для него как разрешённое, и сердце его не болит о них, — например: смотрение на женщин, слушание запрещённых речей, обман, произнесение Имени всуе, ложные и напрасные клятвы на языках народов мира, пропуск молитвы в общине, злоязычие, насмешки, непристойные речи, и подобные тому всевозможные запрещённые вещи, и грехи, и преступления, и пренебрежение Торой в свободное время — проти�� всех них. Горе поколению, в дни которого так поднялось! Ибо есть многие из простого народа, которые спотыкаются на всём этом, или на част�� этого, или на большем. И настолько привыкли к ним, что это стало для них как полное разрешение, — до того, что если увидят богобоязненного человека, который хочет остерегаться от этого и ходить путём добрых, назовут его «благочестивым» или «лицемером». Горе делающим это — они грешат сами и вводят в грех других, и не дают многим идти путём добрых! И это потому, что эти тяжкие запреты кажутся им мерой благочестия, и они говорят: «Не каждый может быть благочестивым, как мудрец».

А если бы они услышали, что это тяжкий запрет, и он разъяснён в Мишне, и Гемаре, и Шулхан Арухе! Например, сказанное в мишне (Авот 3:2): «Двое сидящих, и нет между ними слов Торы, — вот это сборище насмешников». И сказанное (там же 1:5): «Всякий, кто умножает беседу с женщиной, причиняет зло самому себе, и пренебрегает словами Торы, и в конце наследует Геином». И учили (там же 4:21): «Зависть, вожделение и честолюбие выводят человека из мира». И подобных множество — их запрет и строгость разъяснены в «Пиркей Авот», которые поют в синагоге. И всё, что проповедуют мудрецы простому народу, — это не слова благочестия, а слова о запрещённом, запрет которого разъяснён в словах наших святых мудрецов в Талмуде и законоучителях. И если бы, услышав, они положили на сердце раскаяться в зле и вернуться с дурного пути своего — было бы хорошо. Но беда в том, что, услышав, многие не оставляют дурного своего обычая, и мир идёт своим чередом. Горе созданиям от дня суда и от дня обличения! И если человек осторожен, праведен и прям во всех путях своих, но лишь в одном деле совсем не остерегается, и оно стало для него как разрешённое, — в отношении этого дела он называется нечестивым. И более того, писал рабейну Йона (Шаарей Тшува, шаар 1:6): тот, кто не остерегается даже лишь в одном деле, и оно стало для него как разрешённое, — называется отступником в отношении этого дела и «к преступникам причислен». Ибо если скажет раб своему господину: «Всё, что ты скажешь мне, я сделаю, кроме вот этого», — вот он бунтовщик против царства. Выходит, что в это сиротское поколение почти каждый великий из великих может сказать полными устами: «Знаю я о себе, что я нечестивый из нечестивых перед Всевышним». Ибо почти нет праведника на земле, который бы делал добро и не грешил в отношении хоть одного запрета или дурного качества, ставшего для него как разрешённое.

И хорошо сказали древние — Абайе и Рава: «Мы подобны средним» (Брахот 61б). Ибо всякий, чья душа вожделеет зла, — даже если он обуздывает своё побуждение — называется «средним», которого и то, и другое судит. И два вида средних есть: есть средний, которого в конце концов побеждает дурное побуждение и заставляет преступить волю Создателя; и есть средний — могучий, обуздывающий своё побуждение. И вот весь человек: всё, что знает о запретности и позорности чего-либо, — пусть старается изо всех сил и со всей мощью изменить свой дурной обычай и ходить путями добрых. Так пусть поступает человек, который жалеет славу Создателя и свой дух и свою душу. И всё, что пожелает человек, он может сделать, если захочет. Нет ничего невозможного для него. И приходящему очиститься — помогают (Шабат 104а, Йома 38б).