Group None

Страх — написано: «Страх, которого я страшился, пришёл ко мне» (Иов 3:25). И написано: «Твёрдо сердце его, уповает на Господа, утверждено сердце его — не убоится» (Теилим 112:7-8). Выходит, что боязливый причиняет зло самому себе — то, что не должно было прийти к нему, а уповающий на Господа — милость окружает его (Теилим 32:10). И хотя верно, что не властен человек над духом, и если будут говорить ему целый день «не бойся, не бойся» — он всё равно боится, но может человек рассеять страх через погружение в чистые мысли: пусть подумает — зачем мне бояться бед, грозящих прийти в мир? Ведь лучше бояться страха Господня и величия славы Его. И пусть отведёт от сердца страх и обратит сердце к другим мыслям, ибо сердце не может думать две мысли одновременно. И какая польза, и что даст, и что прибавит ему то, что он боится? Если вынесен ему приговор — неизбежно падёт на голову его, ибо нет спасающего от руки Его. А если не вынесен приговор — страх его останется при нём впустую, и более того — возможно, что придёт к нему то, что не было постановлено, из-за его страха. Поэтому пусть укрепится человек и будет сердце его как сердце льва, уповая на Господа, что не случится с ним зла. А если постановлен какой-либо приговор — всё, что делает Милосердный, к добру делает. И всё же, хотя не должен бояться, опасаться следует, и что в силах его сделать — пусть делает: пусть предварит молитвой беду и творит милостыню, отменяющую приговор, а Господь — что благо в очах Его, то и сотворит.

Но есть страх, который хорош, как написано: «Счастлив человек, страшащийся всегда» (Мишлей 28:14). И объяснили мудрецы наши, благословенна их память (Брахот 60а), что это написано о словах Торы — то есть пусть всегда страшится сердце его за Тору и заповеди: может быть, не исполнил их как следует. И пусть всегда говорит: «Путь далёк, а припасов мало». И пусть боится, что не будут дела его угодны пред Царём высоким и превознесённым, по великости обязанности, соответственно тому, что он человек, по мере сил его и по тяжести материи в нём. И этим поднимется по ступеням — ступень за ступенью. Ибо вот беда человека на земле: что он доволен своей долей и благодарит за неё, говоря: «Хвала мне, что я порядочный еврей — нет во мне убийства, прелюбодеяния и воровства, каждый день я читаю молитву, и праведность моя свидетельствует обо мне, и я наслаждаюсь трудом своим, и во всех трудах моих не найдут греха». И от этого никто не принимает к сердцу подниматься по ступеням, и никто не раскаивается во зле своём, ибо кажется ему, что чисты и праведны дела его.

И уже был случай во времена Рамбама: один великий человек не хотел исповедоваться в Йом Кипур, ибо знал о себе, что не совершал никакого греха, и зачем ему говорить ложь пред Ним, благословен Он, чья печать — истина (Шаббат 55а). И ответил Рамбам: если бы ты, умный, знал, сколь тяжела служба Господу, да возвысится Он, и сколь нужно, подобает и необходимо служить этому Богу и Владыке, ты бы знал наверняка, что нет дня, когда бы ты не совершал всего сказанного в исповеди, и ещё добавилось бы вдвое и втрое. И каждый человек судим по мере мудрости его. Ведь мы находим, что Давиду, царю, мир ему, записан грех с замужней женщиной, а она была разведённой (там же 56а). И так всё подобное этому — по тому, каков человек, таков суд его и его достоинство, и даже за это, что ты сказал, предстоит тебе дать ответ, — до сих пор его слова. И написал об этом рав Йосеф Эрагас, благословенна его память, в книге «Лев Давид»: кто видит святые речения отца свидетельства — Рамбама — у того развязываются узлы чресл и колена бьются друг о друга, чтобы узреть в приятности всю мощь суда Небес, и познает обязанность каждого в порядке служения Богу нашему, Царю вселенной.