Chukat

В Шабат каждая трапеза обладает своей особой святостью. И так же три молитвы установлены, каждая — в особом тексте, соответствующем святости той трапезы, ибо всё едино. В отличие от праздника, когда все трапезы имеют одну святость и текст молитв один. А молитва Минха в Шабат соответствует святости Яакова Авину, мир ему, подобно третьей трапезе, которую Аризаль соотнёс с Яаковом Авину, мир ему. И говорят в этой молитве: «Яаков и сыновья его да покоятся в нём», ибо в этой молитве и в этой трапезе происходит единение Святого, благословен Он, и Кнесет Исраэль (Общины Израиля). И по этой причине начинают Амиду словами «Ата Эхад» (Ты Един) — по имени единения, как писали ранние [мудрецы] (см. Мате Моше). И это — покой, как сказано: «И обрела покой, каждая — в доме мужа своего» (Рут 1:9). И так же Храм называется «менуха» (покой), ибо там — чертог ложа, единение Святого, благословен Он, и Кнесет Исраэль. И в этой молитве упоминаются также Авраам и Ицхак: «Авраам возрадуется, Ицхак возликует», ибо Яаков Авину включает святость всех трёх праотцев, как сказано в Зоаре (ч. 2, 175б): «И Яаков включает [святость] праотцев». А почему в двух [других] молитвах — вечерней и утренней — не упоминается святость праотцев: ни ночью — святость Ицхака, ни утром — святость Авраама? Однако суть в том, что в двух [первых] молитвах установлен текст «Исмеху бе-малхутеха» (Да возрадуются в Царстве Твоём, хранители Шабата) и т.д. А в этой молитве Минхи не говорят «Исмеху бе-малхутеха». И это согласно сказанному (Сифрей, Бе-аалотха): «И в день радости вашей» — это Шабаты. То есть в Шабат нет заповеди радости, как в праздник, а лишь сам еврей радуется принятию бремени Царства Небесного в святой Шабат — в отличие от бремени царства плоти и крови, которое есть бремя и не приносит радости. И в этом смысл «радости вашей» [— вашей собственной]. И поэтому в молитвах вечерней и утренней не упоминают праотцев — «Авраам возрадуется, Ицхак возликует», ибо у них нет радости, ведь нет заповеди радости [в Шабат], а лишь сам еврей радуется через качество Малхут, которое они принимают на себя. И так же говорят в субботних гимнах вечером: «Хеду саги ейти» (великая радость да придёт) — то есть просят о радости, чтобы она пришла через свет. И так же в утренней трапезе: «Хеду хацдей хакла бе-дибур у-ве-кала» (да возрадуются жнецы поля словом и голосом) — то есть нужна причина, чтобы через неё прийти к радости. В отличие от третьей трапезы, когда происходит единение — Яаков и сыновья его, Святой, благословен Он, и Шхина Его, — и это покой истинный и покой веры, по смыслу сказанного (Раая Мехейимна, Пинхас, 230а): «Он — истина, а Она — вера», ибо Яаков Авину — это качество «Дай истину Яакову» (Миха 7:20), и [Всевышний] светил перед ним в аспекте истины, в аспекте «Авайе Един». А сыновья его — в аспекте веры, как объяснялось в другом месте, в связи со сказанным в Гемаре (Псахим 56а): «Как в сердце твоём лишь Один, так и в сердце нашем лишь Один» — лишь в аспекте веры. И тогда, когда происходит единение и покой, тогда — радость сердца его, как сказано (Таанит 26б): «И в день радости сердца его» — это строительство Храма, где происходит единение, как мы сказали. И это называется «радость сердца его» — когда радость не явная, а лишь сердце радуется само по себе. И так же говорят в гимнах третьей трапезы: «Хеду а-шта бе-ай шата» (радость ныне, в сей час) и т.д. — без какого-либо усилия и какой-либо причины, а лишь потому что в ней — «реута де-реутин» (воля волений). И тогда и двое праотцев — Авраам и Ицхак — тоже радуются. И поэтому говорят: «Авраам возрадуется, Ицхак возликует». Лишь о Яакове и сыновьях его упомянуто главное — это покой и менуха, а радость — лишь в сердце, как сказано: «День радости сердца его».