Kuntres Amalah shel Torah

В Раая Меемна [Экев, 273а]: третья тайна наслаждения Шабата — в трёх трапезах, и «река выходит из Эдена, чтобы орошать сад», смотри там. То есть «наслаждение» (онег) — аббревиатура: Эден, Наар (река), Ган (сад) — и это три трапезы Шабата, в которых наслаждаются, и мы учим из этого, что те наслаждения — из наслаждений Ган Эдена. И можно сказать, что об этом сказано (в Шабат 119а), что блюдо субботнее источает аромат, и кесарь возжелал его. Но ведь чего недостаёт в доме царя — у него есть все виды приправ с благоуханием. Однако такого аромата нет среди всех ароматов этого мира. И даже кесарь-нееврей может ощутить его. Как сказано (в Тамид 32б): «Донёсся до них аромат, сказал: отсюда видно, что этот источник — из Ган Эдена», ибо и Александр Македонский ощутил аромат, и поскольку он был столь сильным благоуханием, не имеющим подобия в этом мире, всякий понял, что река течёт из Ган Эдена. И в Бава Меция (114б) о Рабба бар Авуа — одеяние его впитало аромат Ган Эдена, и продали его за двенадцать тысяч динариев, а покупатель — не упомянуто, кем он был, и не видно, чтобы он был великим человеком, и отсюда ясно, что все ощущают этот аромат и что он — превосходнейший аромат, которому нет подобия в этом мире вовсе. И кесарь ощутил это в субботнем блюде, которое вкушал у рабби Йеошуа бен Хананьи. А то, что мы не ощущаем этого в наших субботних блюдах, — это потому, что зависит от ощущения святости Шабата того человека, для которого были приготовлены эти блюда, чтобы наслаждаться ими в Шабат. Ибо когда рабби Йеошуа бен Хананья сказал ему: «Одна приправа есть у нас, и Шабат имя её» и т.д. — разумеется, он не имел в виду буквально и не говорил ему ложь, чтобы ввести в заблуждение, ибо, помимо того что он не произнёс бы, упаси Боже, неправду устами своими, немыслимо также, чтобы можно было обмануть этим кесаря, ведь он и его люди, готовящие блюда, наверняка были сведущи во всех приправах мира более, чем рабби Йеошуа бен Хананья, и не придёт ему на ум поверить, что рабби Йеошуа бен Хананье известно нечто, произрастающее в каком-то скрытом месте, неизвестном им, и что нужно просить у него. И к чему также говорить «дай нам от неё» — что он даст им, — если это вид приправы, растущей в земле, следовало бы сказать: «Покажите нам эту приправу, и я тоже соберу оттуда», и она будет у него всегда, а не то, что он даст малость из того, что у него есть. И потому ясно, что он вовсе не вводил его в заблуждение, и намерение его было в том, что святость Шабата сама есть приправа. Ибо главная суть Шабата — это покой и отдохновение в нём, благодаря тому что «в него покоился» и т.д. — это отдых и покой. Как сказано в Берешит Раба (приведено у Раши, Мегила 9а и в Тосафот, Санхедрин 38а), что миру недоставало покоя, пришёл Шабат — пришёл покой, благодаря тому что «в него покоился и отдохнул» от работы шести дней Творения. И когда человек в покое — он в наслаждении, ибо пока занят каким-либо делом, он поглощён той работой и не находится в покое, и не может ощутить наслаждение вовсе, но когда он в покое — тогда может наслаждаться. И сказано: «И назовёшь Шабат наслаждением» — что назовёт Шабат наслаждением, то есть главное в Шабате и в покое — это наслаждение, которое он испытывает от отдыха. И как сказано в Сефер Йецира: «Нет в благе выше наслаждения, и нет во зле ниже язвы (нега)». То есть это те же самые буквы, только порядок их меняется, и смысл в том, что во всём есть добро и зло со стороны смешения при вкушении от Древа Познания. И когда это — добро, может достичь предельного блага, выше которого нет, и это покой Шабата, который Всевышний сотворил, чтобы восполнить недостаток этого мира, чтобы могли ощутить в нём покой, подобный миру грядущему, как сказано в Берахот (57а), что Шабат — одна шестидесятая мира грядущего, то есть малейшее ощущение, насколько возможно человеку постичь в этом мире от того покоя «дня, который весь Шабат и покой для жизни вечной». Ибо «лучше один час удовлетворения духа в мире грядущем, чем вся жизнь этого мира». А удовлетворение духа — это наслаждение, которое человек ощущает в душе своей, и это предельное благо. Но это — когда со стороны добра и святости, как сказано: «День покоя и святости народу Твоему Ты дал» — что покой — со святостью. И это сказанное далее: «Яаков и сыновья его покоятся в нём», покой любви и т.д., покой истины и т.д., покой мира и т.д., покой совершенный, что Ты и т.д. — в отличие от покоя и благополучия нечестивых, которого Всевышний не желает вовсе. Ибо это — благополучие этого мира, мира лжи, который весь — ложь, противоположность покоя истины. И весь — ссоры, как сказано в Берешит Раба (гл. 8), что поэтому Истина и Мир сказали: «Да не будет сотворён» — и это противоположность покоя любви и мира. И потому сказано (Санхедрин 56а): «Нееврей, соблюдающий Шабат, — подлежит смерти», ибо заповедано о них: «День и ночь не прекратятся» — ибо они придут через это ко всякому злу, как учили в Мишне (Санхедрин 71б): «Покой для нечестивых — зло для них и зло для мира». И сказано в Кетубот (59а): «Безделье приводит к разврату и тоске» — даже у дочерей Израиля в будние дни. Ибо прекращение работы не является святой заповедью, и они не могут трудиться над Торой, а были созданы в помощь — готовить мужу потребное в еде и одежде, ибо «человек приносит пшеницу — разве пшеницу ест?» и т.д. «лён — разве лён носит?» и т.д. (Йевамот 63а). И сказано в Мегила (12б): «Народы мира, когда едят и пьют, занимаются пустыми речами» и т.д. А в Берешит Раба (начало гл. 32): Авраам, отец наш, мир ему, когда увидел в земле Ханаан, что пашут во время пахоты и т.д. и не едят, и не пьют, и не предаются буйству, как в прочих землях, сказал: «О, если бы доля моя была в этой земле!» Ибо народы были созданы быть рабами Израиля — «пахарями вашими и виноградарями вашими» — чтобы Израиль мог заниматься Торой и служением Всевышнему, как будет в будущем. И Ханаан был проклят быть «рабом рабов» — и уже теперь было так, но не по их воле, ибо сами они совершали все мерзости, однако Всевышний вложил в их сердца так — трудиться и работать, чтобы не ходили праздно, и сказали мудрецы, что они собрали всё, но не извлекли для себя ничего, а лишь собирать и копить, чтобы отдать «доброму пред Богом» — это сыновья Израиля, которые нашли землю, полную всякого блага, и приготовленное праведниками — они облекутся. И потому сказано: «Да будет доля моя в этой земле» — а не в этом народе, упаси Боже, ибо они были погружены во всякое зло, как прочие народы. И ещё более того, ибо потому предупредила их Тора: «Как деяния земли Ханаанской — не делайте», выделив их, потому что они хуже всех. И как заповедано истребить их и «не оставлять в живых ни души». И Авраам, и Ицхак предупреждали, чтобы не брали жён из их дочерей. Но из того, что видел их трудящимися и занятыми работой своей и не расточающими в удовольствиях, он понял, что они готовят землю для праведников, которым суждено наследовать её. И он не дерзнул помыслить, что это ему предназначено. Лишь просил, чтобы и ему была хотя бы доля в ней, чтобы и он с потомством его были из тех, кто посвящён служению Всевышнему, чья работа делается другими, и кто встаёт поутру и находит всё готовым перед собой. Ибо увидел через это, что земля свята и предназначена для святых, которые пред Господом.

И так же — святость дня Шабата, ибо сказали мудрецы (в Берешит Раба гл. 11): «Благословил его маном, ибо в шестой день нисходил хлеб на два дня». И на первый взгляд, благословение это было в шестой день, а не в седьмой. Но в действительности это благословение для седьмого дня. Подобно благословению Израиля в будущем: «И встанут чужие и будут пасти стада ваши, и сыновья чужеземцев» и т.д. — и Всевышний сотворил день и сотворил пропитание его, а пропитание седьмого дня не было сотворено в его день, но шестой день должен трудиться и готовить для него, и в этом: «И благословил, и освятил» — ибо тому, кто пребывает в святости, полагается благословение, чтобы он не отвлекался от святости своей из-за забот. А главное значение имени «Шабат» — от покоя и отдохновения, наполненного святостью и благословением, и потому сказано, чтобы назвали это наслаждением, ибо этот покой есть наслаждение, которое является предельным благом. И так сказано в молитве: «Хранящие Шабат и называющие его наслаждением» — что называют наслаждение именем покоя. А не как покой народов, который обращается для них в язву — предельное зло, противоположность наслаждения. А то, что Всевышний освятил седьмой день — святость этого дня не действует на них, поскольку они далеки от святости и не имеют к ней никакого отношения, и наслаждение их — наслаждения этого мира, приводящие к предельному злу, и это вовсе не наслаждение в истинном смысле. Как сказано (в Шабат 118б) на стих «и насладишься Господом»: «Наслаждение это — я не знаю, что оно», когда скажешь «и назовёшь» и т.д. — следовательно, это наслаждение Шабата. И смысл вопроса «я не знаю, что оно» — то есть как возможно человеку из плоти и крови наслаждаться Господом, ведь наслаждения телесные, напротив, отдаляют от Всевышнего и вовсе не называются наслаждением в истинном смысле, ибо наслаждение — когда нет недостатка ни в чём и человек в покое, а через наслаждения людские злое начало тревожит его, вожделея ещё больших наслаждений, и нет ему насыщения вовсе, как сказано: «Чрево нечестивых будет испытывать недостаток». И «не умирает человек, имея половину желаемого в руке», ибо вечно вожделеет большего — и это вовсе не покой и не наслаждение. И тем более нельзя сказать об этом «и насладишься Господом». А когда сказано и т.д. — то есть написанное «и назовёшь» и т.д. — это подобно сказанному (в Шабат, там же): «Назвал жену свою — домом своим, и быка своего — полем своим» — что называют вещь по конечной цели и сути этой вещи. А суть и цель покоя Шабата — наслаждение в нём, наслаждаться Господом. Как сказано: «И почтишь его, не делая» и т.д. «тогда будешь наслаждаться» и т.д. — что через осторожность в нём, чтобы «не искать желаемого своего», это приведёт к тому, что сможет наслаждаться Господом, ибо тогда наслаждения прибавят святости в сердцах их. И потому завершается: «И даст тебе желания сердца твоего» — ибо это полнота наслаждения и покоя, когда нет недостатка ни в чём и есть у него все желания сердца его. Ибо наслаждение Шабата вносит в него святость, что не вожделеет желаний этого мира вовсе. И потому сказано, что награда его — что даёт ему желания сердца его, хотя Моше Рабейну, мир ему, просил, чтобы когда Израиль молится о чём-то, не давали ему, если это не ко благу его навеки, а не когда это ко злу для него, как сказали мудрецы на стих «Который знает сердце его». (И так сказано в Мидраш Тилим 47:20 на стих «Да исполнит Господь все желания твои» — что это сказано не каждому человеку.) Но через наслаждение Шабата удостаивается того, что все желания сердца его — ко благу, к тому, что есть воля Всевышнего, а не ко злу вовсе. И можно объяснить также: «И даст тебе желания сердца твоего» — что Всевышний Сам вкладывает в сердце его желания, что ему просить и чего вожделеть. И сердце его не просит и не вожделеет ничего, кроме того, что Всевышний посылает в сердце его волю и стремление, и ничего иного, ибо нет у него иного сердца, кроме как для Отца его Небесного. И это — прекрасный дар, который дал Святой, благословен Он, Израилю — только потомству Яакова, чьё ложе было совершенным, ибо все они — святое семя, как сказано в Шабат (86а) и Хулин (7б): «Израиль — святы», и сказано им при даровании Торы, в главе Итро: «И вы будете» и т.д. «и народ святой», ибо в глубине сердец своих они привязаны ко Всевышнему, как сказано в Шир а-Ширим на стих «а сердце моё бодрствует» — что Святой, благословен Он, есть сердце Израиля, как сказано: «Твердыня сердца моего» и т.д. И в Берахот (17а): «Желание наше — исполнять волю Твою, а что мешает» и т.д. И в Санхедрин (44а): «Хотя согрешил — Израиль он, мирт среди колючек» и т.д. — ибо грехи — лишь как колючки, окружающие внутреннее ядро сердца Израиля, которое есть мирт и адас, источающий добрый аромат, как сказано в Берешит Раба на стих «и обонял запах одежд его» — «запах предателей его», и сказали мудрецы там, что вместе с ним вошёл аромат Ган Эдена, и даже в предателях и грешниках Израиля есть аромат Ган Эдена, ибо у каждого из них есть хоть какая-то доля в Ган Эдене, как сказано: «У всего Израиля есть доля в мире грядущем», ибо сказано: «И народ твой — все праведники» и т.д. То есть даже те, кто не таковы. Ибо праведник — это хранящий завет, а те, кто его нарушают, не умаляются этим, ибо в действительности в глубине сердец своих все они праведники и святы, а изъяны — лишь от «закваски в тесте», от окружающих колючек. Как сказано в Недарим (31б), что давший обет от «обрезанных» — запрещён ему общение с необрезанными Израиля и разрешён с обрезанными из народов мира, а давший обет от «необрезанных» — запрещён ему общение с обрезанными из народов мира и разрешён с необрезанными Израиля, ибо обрезание не действует в них ничего. Ибо они — необрезанные сердцем, и крайняя плоть названа их именем, ибо сущность их такова. Но в Израиле, хотя и сказано в главе Экев: «И обрежьте крайнюю плоть сердца вашего» — крайняя плоть не в самой сущности сердца, а лишь из-за злого начала, сидящего на двух входах в сердце, как сказано в «а-Роэ» и в Эрувин (21б) на стих «дудаим дали аромат» — это юноши Израиля, которые не вкусили вкуса греха. А из того, что сказано «юноши», ясно, что имеется в виду грех юности — нарушение завета, которое распространено среди юношей и отроков. И поскольку добрый аромат, источаемый потомством Израиля, — от аромата Ган Эдена, как сказано выше о Яакове, а в Ган Эден входят лишь праведники, как сказано в Тамид, что ответили Александру, когда просил, чтобы открыли ему врата Ган Эдена: «Это врата Господа, праведники войдут в них». Но в действительности неевреи, даже если никогда не грешили и даже обрезаны, называются «необрезанными» и не хранящими завет и не входят в число праведников, а Израиль — все они праведники по сути своей, как сказано выше.

И потому сказано (в Эрувин, там же) перед этим: «А другая корзина — инжир дурной весьма, это полные нечестивцы; быть может, скажешь — пропала надежда их» и т.д. «но сказано: "Мандрагоры дали аромат" — и те, и другие суждены дать добрый аромат», ибо даже от грешников и нечестивцев Израиля не будет отвержен никто, ибо есть в них святая точка в глубине сердца, и в конце концов они суждены и т.д. — после того как очистятся и исчерпается зло и колючки, окружающие их, останется добрый корень и даст аромат. И написано «дали» в прошедшем времени, ибо в действительности вся нечестивость не затрагивает саму суть еврейства и истинную точку, что в сердце, как написал Рамбам (в законах о разводе) относительно того, что принуждают, пока не скажет «хочу», ибо в действительности он хочет, смотри там. И даже если умножил грехи и злое начало уже проникло от входов сердца внутрь его и стало в мире грядущем (Сукка 52б) — всё равно корень еврейства пребывает в глубинах сердца, лишь окутан многими одеяниями из вретища, и Всевышний, Который видит сердце, видит также и тогда в нём ту точку, источающую добрый аромат. И так понимающий, ощущающий добрый аромат, как Ицхак, отец наш, мир ему, может обонять добрый аромат Ган Эдена даже от предателей, даже прежде чем они раскаялись и достигли полноты исправления. И потому даже самый низший из Израиля ощущает некую святость в Шабат, ибо «нашёл вид свой вид — и пробудился». И потому сказано: «Даже невежду, подозреваемого в нарушениях, можно спросить в Шабат и есть у него по слову его», ибо «трепет Шабата на нём — не лгать». Ибо святость Шабата внушает трепет человеку, ибо он назван невестой и царицей, как сказано (в Шабат 119а). И потому сказали: «Жена доблестная» — перед Кидушем, ибо она — в тайне «Жены доблестной» и Кнесет Исраэль, и она — «жена, боящаяся Господа» и т.д. — ибо это восхваление «Жены доблестной». И известно из Сефер Йецира, что всё существует в мире, и во времени, и в душе. И во времени — это Шабат, в который закреплена эта святость, чтобы святость Всевышнего укоренилась в нём, от чего приходит трепет. А в душе — это души сынов Израиля, в чьём сердце обитает Всевышний, и потому сказано (в Йома 72б) на стих «а сердца нет» — что это тот, у кого нет трепета пред Небесами, ибо он как будто вовсе не имеет сердца. Ибо сердце сынов Израиля — обитель души еврейства, оно — из общины Кнесет Исраэль, «доли Господа — народ Его», ибо Кнесет Исраэль — это «жена, боящаяся Господа», как сказано выше. А в мире — это Храм, и Святая Святых — на месте сердца, как сказано в Зоаре (Шлах 161б). И так вся Земля Израиля — святее всех земель, и десять степеней святости, как учили в конце первой главы Келим, и так в душах Израиля — вся Кнесет Исраэль подобна святости Земли Израиля, ибо даже самый малый из Израиля — из общины Кнесет Исраэль, и имеет долю в Земле Израиля. И есть также десять ступеней, соответствующих десяти Сфирот, как перечислено в начале Тикуней Зоар: цари, праведники, пророки, провидцы и т.д., смотри там, а первосвященник, стоящий на месте Аарона, — он глава, отделённый для освящения его как Святая Святых, и он входит в Святая Святых. И в Шабате тоже есть десять ступеней, ибо всякая вещь разделяется на десять, как известно, и как сказано в Раая Меемна, глава Экев (273а): третья, что три трапезы суть завершение семи благословений, чтобы дополнить ими до десяти. А молитвы — вместо постоянных жертв и членов, и туков, и дополнительных жертв, как сказано (в Берахот 26б), и они — трапеза жертвенника, то, что люди приносят и служат Всевышнему. И это то, что Израиль освящает со своей стороны, ибо им заповедано: «Помни день Шабата, чтобы освятить его», а в последних Скрижалях сказано: «Храни» и т.д. — ибо при даровании Торы злое начало было вырвано из их сердец, как сказано в Шир а-Ширим, и как сказано на стих «вырезано на скрижалях» — что были достойны быть свободными от злого начала и от ангела смерти, как Адам до греха, и достаточно было пробуждения снизу, чтобы освятить его малым действием — одним лишь речением Кидуша. Но после того как согрешили и злое начало вернулось в сердце, сказано: «Храни» и т.д. — что нужно освящать его через охранение, а «остерегайся» — это повелительная заповедь действия. И намерение не только в охранении от совершения работы в бездействии. И так завершается там: «Поэтому заповедал тебе Господь, Бог твой, соблюдать день Шабата», и так в главе Тиса, после работы Скинии, которая тоже была после греха (хотя написана прежде), сказано: «И будут хранить» и т.д. «делать Шабат» и т.д. — и это «делание» нуждается в объяснении, какое «делание» применимо к Шабату, заповедь которого — лишь в прекращении дел, но ведь сказано «делание» относительно самого дня и Шабата. И смысл подобен сказанному в Зоаре (Беар 104б): «И будете делать их — вы будете служить им, ибо пробуждение, которое вы совершаете внизу, пробуждает наверху, и потому написано "и делай добро"» и т.д., смотри там. И так же здесь: хотя святость Шабата установлена и постоянна, ибо Всевышний освятил его, тем не менее необходимо и пробуждение снизу, чтобы святость вошла в сердце человека. То есть чтобы они своими делами «делали» день Шабата. Подобно тому как Всевышний освятил этот день тем, что прекратил работу Свою в шести днях Творения, и в Танхуме и Шеилтот, глава Берешит, на стих «и завершил в день седьмой» — «как тот, кто строит дом и закончил работу свою и устроил праздник», смотри там, то есть подобно строительству Храма, когда завершил его царь Шломо, — устроил праздник на семь дней. И подобным образом было творение мира. Ибо всё, что сотворил Святой, благословен Он, — «для славы Своей сотворил», чтобы явить славу Царства Своего и Шхину Свою в нижних мирах, и «всё содеял ради Себя» и для восхваления Своего. А строительство Скинии и Храма — это действие человека, чтобы построить место для Шхины Его после греха, когда откровение Шхины уже не повсеместно, по подобию действия Всевышнего в Творении. И потому сказано в «а-Роэ» (55а): «Бецалель знал, как сочетать буквы, которыми были сотворены небо и земля», ибо это подобие того. И со стороны Всевышнего, Который «создал человека прямым», — если бы не согрешил, весь мир был бы Скинией и Храмом. И можно сказать, что это также трапеза Шабата, подобно сказанному в Коэлет Раба о царе Шломо, мир ему, что устроил трапезу по завершении Торы. И в Шабат (119а): «Когда завершал мудрец трактат, устраивал праздник». И так же по завершении работы небес и земли, которые тоже были сотворены посредством букв Торы, которая есть форма Творения, как сказано в Берешит Раба (и там же сказано, что Святой, благословен Он, создал книгу — и это мир, и составил комментарий к этой книге — и это Тора. И вполне подобно завершению трактата).

И в Зоаре, глава Итро (88а), после того как разъяснил суть Шабата, сказано, что три раза упомянуто в главе «И завершил в день седьмой», «и покоился в день седьмой», «и благословил день седьмой» — отсюда видно, что три трапезы соответствуют этим трём речениям. Первое — ради «и завершил», ради завершения Творения. И это трапеза ночи, в начале наступления Шабата, и это трапеза «поля святых яблонь» (Хакаль Тапухин Кадишин). И в Зоаре (там же, и в Идра Зута, Аазину 288б) она названа трапезой Матрониты (Царицы). И это качество Царства Его и Шхины Его, благословен Он, в нижних мирах, как известно, ибо для этого было всё творение мира, как сказано выше. И об этой трапезе сказано: «И проведу тебя по высотам земли», как сказано в Зоаре (там же). И можно сказать, что имеется в виду Святая Святых, которая выше всего мира, как сказано в Санхедрин (87а): Земля Израиля выше всех земель, ибо написано «которые поднялись» и «которые» и т.д., и Храм выше всей Земли Израиля, как написано: «И встанешь, и поднимешься» и т.д., и Святая Святых — на вершине горы (и нашёл впоследствии в Зоаре, там же, 83а, что также Цион и Иерусалим названы «высотами земли», смотри там). И она называется «опочивальней». Как сказали мудрецы на стих «в опочивальне» относительно Йоаша (Млахим Бет 11) — что имеется в виду Святая Святых. То есть — там Керувим, почти как муж и жена, что есть единение Святого, благословен Он, — Он и Кнесет Исраэль, и они суть «святые яблоки». Ибо Святой, благословен Он, уподоблен яблоку, как сказано: «Как яблоня среди деревьев леса, так возлюбленный мой». И так Кнесет Исраэль, как сказано: «И аромат носа твоего — как яблоки». А сказанное «поле» (хакаль) — можно объяснить, как сказали мудрецы в Песахим (88а), что Ицхак назвал его полем, как сказано: «И вышел Ицхак беседовать в поле». Ибо только Яаков, чьё ложе совершенно и в ком нет более никакой примеси, назвал Храм «домом», святость которого стоит и утверждена навеки, ибо святость его — даже когда они в запустении. И никогда не отходила Шхина от Западной стены (Шмот Раба). А Авраам назвал его «горой», ибо она высится и возвышается, и увидел её издали, когда шёл на Акеду, и тогда приблизился к ней и поднялся на неё через испытание Акеды, когда уже завершился во всех десяти испытаниях и оказался очищенным серебром. Но всё же не мог назвать его «домом», поскольку и после вышла от него примесь — народы Кедара, и потому это место было для него святыней с высот, и только он и Ицхак, сын его, удостоились подняться туда, а после — для Ицхака оно приблизилось ещё более, ибо он постоянно выходил беседовать и молиться там, ибо он был более совершенен, обрезанный на восьмой день. И потому даже Эсав назван (в Кидушин 18а) «Израиль-отступник». Но всё же вышла от него примесь, ибо он мог отступиться и быть впоследствии отвержен от имени Израиля. Ибо только от Яакова не будет отвержен никто. А всё потомство Эсава — полные неевреи, потому и он не мог назвать его «домом», а лишь «полем», открытым со всех сторон. И бывает поле пустое, полное колючек и чертополоха, и с этой стороны вышел Эсав, который назван «человеком поля». О чём сказали мудрецы, что он овладел обручённой, как сказано: «Ибо в поле он нашёл её». Но о Яакове сказано: «Запах сына моего — как запах поля, которое благословил Господь», и сказано (в Таанит 29б): «Поле яблонь», и так в Зоаре Толдот (142б, смотри там), а «которое благословил Господь» — это «святые яблоки». Ибо эти яблоки означают этроги (как написали Тосафот со ссылкой на Таргум и в Шабат 88а, смотри там), и имеется в виду, что у него самый добрый аромат из всех ароматных плодов, как сказано в Кетубот (61а): та, что ела этроги, — дети её были благоуханны, и дочь царя Шавура превосходила всех в благоухании, ибо мать её ела этроги. И Древо, от которого вкусил Адам, было этрогом, и в нём добро и зло, и от этого произошло смешение, из-за которого был сотворён Эсав в одной утробе с Яаковом, и Эсав — часть зла в том поле яблонь, которые гниют и дурно пахнут, и вышел он со своим зловонием. И все проклятия, которыми были прокляты Адам, Хава и земля при вкушении от Древа Познания, которое было из тех яблок и этрогов, — на голове его. А Яаков — из части добра, которая есть святые яблоки, он полон благословений, «которыми благословил Господь», и потому удостоился получить благословения тогда. И потому Кнесет Исраэль, которая есть потомство Яакова, — всецело святое и истинное семя — называется «Хакаль Тапухин Кадишин» (Поле святых яблонь), и это со стороны доли святости, что в нём от Ицхака, который назвал его «полем». И потому сказано: «Пойдём, возлюбленный мой, выйдем в поле», и сказано в Эрувин (21б): «Приди, и я покажу тебе мудрецов Торы, занимающихся Торой в стеснённых обстоятельствах», — объяснил Раши: «Обитатели долины, землепашцы» и т.д. (и возможно сказать, что они не были землепашцами, а лишь не имели что есть и выходили в долину, чтобы поесть, как сказано в Эрувин 73а: «Ученики, что едят хлеб в долине», — объяснил Раши: «На постоялом дворе в долине», и смотри в Песахим 8б: «Ученики, живущие в долине»). И вот, Кнесет Исраэль гордится перед Возлюбленным своим на Небесах теми, кто в поле, и от них восходит главная хвала. И можно сказать, что и поэтому она названа «Хакаль Тапухин Кадишин», ибо Тора исходит со стороны Гвуры, и «таков путь Торы: хлеб с солью ешь» и т.д. «и жизнь в страданиях» и т.д. — что есть качество Ицхака, отца нашего, мир ему, сидящего в земле Негев, лишённого всякого блага и вожделения этого мира. И в Зоаре (там же) — что эти три трапезы веры, трапезы Авраама, Ицхака и Яакова, заключены в них. То есть три трапезы соответствуют трём праотцам, и в При Эц Хаим объяснено, что трапеза «Хакаль Тапухин Кадишин» — это трапеза Ицхака, и потому называется «хакаль» и «поле», но это поле яблонь, источающих добрый аромат. А аромат — это то, чем душа наслаждается, как сказано в Берахот (43б). То есть — в этом нет телесного вожделения и ничего от части зла, и нет нужды остерегаться в этом от излишеств. И так же Всевышний наслаждается лишь ароматом, как сказано о Ноахе: «И обонял Господь приятное благоухание», и так обо всех жертвах сказано: «В приятное благоухание» и т.д. — и нужно приносить ради благоухания, как учили в Зевахим (46б), ибо в аромате нет никакой вещественности, лишь духовное, и потому он поднимается ввысь. И сказано: «И будет обонять трепет пред Господом» — что через трепет источается добрый аромат, противоположность вожделения, которое зловонно и дурно пахнет. И в главе Хелек (93б) сказано об этом относительно Машиаха — что судит и решает через трепет пред Господом, ибо в нём сила души, что в ноздрях его, и он может обонять то, что в сердце человека и скрыто от всякого глаза. А аромат воскурения устраняет мор, приходящий от затхлости воздуха, испортившегося от дел людских в грехах и четырёх зловоний, портящих воздух, и от разврата — ибо это «зловонная капля». И при истечении, приходящем от вожделения, сказано: «Истекающий из плоти своей» — «течёт плоть его, запечатывает плоть его», ибо орган назван «плотью», и это по аббревиатуре: стыд, зловоние, червь, как сказано (в Сота 5а). И через разврат приходит мор и бедствие, чтобы истребить мамзеров, как сказали мудрецы (Ваикра Раба, гл. 32), и так в Шитим из-за этого пришёл мор. А аромат воскурения остановил его. Ибо тем исправилось то зловоние, приходящее от грешников. Ибо в воскурении есть также хелбена (галбан) — она намекает на грешников и нечестивцев Израиля, чьи дела дурны, но когда они в одной связке — тогда и они источают добрый аромат (и как сказано в Критот 6б). И так сказано в Ваикра Раба на стих «и возьмите себе». И это «запах предателей его» Яакова, упомянутый выше. Ибо когда они в корне своём, в Яакове, который включает все души Израиля во всех поколениях — они в нём в одной связке. И так стих о мандрагорах, упомянутый выше, — то есть мандрагоры добрые и дурные, когда они вместе — тогда и дурные дают аромат. Ибо когда они вместе, пробуждается добрая точка в глубине сердца нечестивых, чтобы присоединиться к святости, ибо «нашёл вид свой вид — и пробудился». И потому сказано в Хагига (26а) из стиха «как один муж — товарищи» — что в праздник, когда собираются вместе, все считаются товарищами и не считаются невеждами. То есть когда собираются вместе для Всевышнего — для заповеди, как в праздник, когда поднимаются на паломничество. И так в том из Критот, что присоединяются для поста, и подобно хелбене и араве, присоединяющимся для заповеди — ибо через то, что присоединяется для исполнения заповеди, он пробуждает корень святости своего еврейства пробуждением снизу. И тогда его присоединение действенно, чтобы считаться подобным им, и более того — он добавляет силу и им, через то что «извлекают драгоценное из ничтожного», тем что присоединяются к нему. А сказанное: «Не присоединяйся к нечестивцу», и сказано в Авот де-рабби Натан (гл. 9): «Даже для слов Торы» — можно сказать, что это относится к отдельному человеку, присоединяющемуся, ибо может научиться от его дел, но не к общине, и он — отдельный, подобно составляющим воскурения, где есть десять помимо хелбены. И также можно сказать, что там — именно для слов Торы, ибо «нечестивцу сказал Бог: что тебе рассказывать уставы Мои», — но не для дела заповеди, ибо даже грешники и нечестивцы Израиля полны заповедей, как гранат, и хотя сказали (в Сота 21а): «Грех гасит заповедь, но не гасит Тору». И даже об Ахере, о котором сказано в Хагига тот стих «нечестивцу» и т.д. — всё равно сказали там, что он подобен ореху, ибо учение его не отвергается. Тем не менее, относительно связки, чтобы помогла возносить добрый аромат — можно сказать, что главное — в присоединении для дела заповеди. Ибо три ступени — Нефеш, Руах, Нешама — это мысль, речь и действие. И Руах и Нешама удостаивается лишь достойный того, но Нефеш есть у каждого, и потому грешники и нечестивцы Израиля полны лишь заповедей действия. И тем не менее, и в Нефеш заключены Нефеш, Руах, Нешама, как известно, ибо во всём, что в святости, каждая частность включает все частности. Как в десяти Сфирот каждая Сфира включает также десять. И так каждая заповедь включает все 613 заповедей, и так в каждом из уровней НаРаНХа"Й заключены все НаРаНХа"Й, ибо есть в Нефеш все пять ступеней НаРаНХа"Й вплоть до Йехида, что в Нефеш. И потому даже у всех грешников и нечестивцев Израиля есть корень и связь со словами Торы, ибо она — наследие для всей общины Яакова, в чьём потомстве нет примеси вовсе, и даже для грешников и нечестивцев Израиля есть надежда и исправление, ибо корень их — в святости. И об этом сказано: «И аромат носа твоего — как яблоки», ибо душа — в носу, как сказано: «И вдунул в ноздри его душу» и т.д. и сказано: «В ком дыхание в ноздрях его». А часть души, которая от дуновения Всевышнего — «а кто вдувает, изнутри вдувает» — и она часть Божья, несомненно источает добрый аромат. Как сказано: «Душа, которую Ты дал мне, — чиста» и т.д. «Ты вдунул её» и т.д. А воды из носа — зловонны и называются «нечистотой носа», и прикасающийся к ним должен омыть руки, и в Мидраше (Берешит Раба, гл. 12) сказано, что Святой, благословен Он, сотворил сток на лице его, и это — его красота, и он — в носу, который подобен стоку, изливающему нечистые и зловонные воды. И тем не менее аромат их добр, как яблоки и как аромат Ган Эдена, и из этого стиха научились объяснять «как запах поля яблонь», поскольку сказано «аромат» и т.д. И оттуда также — запах предателей его, как сказано выше.

И в Таргуме Шир а-Ширим (7:9) переведено «как яблоки» — «как яблоки Ган Эдена», а Тосафот написали, что Таргум имеет в виду этроги, как сказано выше (и по-видимому, перед ними не было иной версии Таргума, а лишь то, что я видел в книге «Сафа Берура», что этрог называется на их языке «помо ди парадис», то есть «яблоко Ган Эдена», ибо «помо» — это иностранное слово для «яблока» на их языке, а «парадис» они называют Ган Эден, смотри там в начале, стр. 94, и так называется на немецком — «парадис-апфель», конец цитаты, как сказано выше; потому они объясняют и намерение Таргума как этроги, которые так называются, и наверняка это название происходит от евреев, которые называли их так, как сказали мудрецы, что это Древо Познания, которое было и в Ган Эдене). Однако там (2:3) «как яблоня» переведено «как этроги», и можно объяснить причину различия: там речь не об аромате, а обо всём дереве и также о сладости плода, как завершается тот стих: «В тени его» и т.д. «и плод его» и т.д. — потому сказано «как этроги», то есть наш этрог, который на святом языке и по-арамейски называется «этрог», а Тора назвала его «плод дерева прекрасного» — не собственным именем, как прочие деревья, а лишь обозначила его признаками. И можно сказать, подобно тому как в главе Берешит он тоже назван по его свойству — Древо Познания добра и зла — а не своим собственным именем, поскольку из-за него произошла беда, Писание не хотело прославить его особым именем, и чтобы не было известно, какое это дерево, подобно сказанному в Санхедрин (54а) на стих «и скотину убейте» — чтобы не говорили: «Вот то, из-за которого споткнулся такой-то». И впоследствии нашёл это прямо сказанным в Берешит Раба (конец гл. 15) — и удостоился попасть в согласие с мудрецами. А заповедь взятия его в праздник — для исправления греха, произошедшего из-за него, и тоже не назвала его по имени, чтобы не вспоминалась и не была известна беда, произошедшая из-за него. И назвали его по его свойству для заповеди — по красоте его и тому, что он приятен на вид. И можно сказать из написанного: «И произрастил» и т.д. «из земли всякое дерево» и т.д. «и Древо Жизни посреди сада, и Древо Познания добра и зла» — подразумевается, что все деревья Он произрастил из всей земли, то есть повсюду, также вне сада, но Древо Жизни и Древо Познания произрастил внутри сада, ибо «Древо Познания» относится к «посреди сада», сказанному перед ним, ибо если бы оно тоже было по всей земле, следовало бы упомянуть его раньше. Лишь после изгнания из Ган Эдена оно было посажено и произрастало также на земле. А из того, что в Шир а-Ширим оно названо «яблоком», мы узнаём, что это вид яблока, но то, что было сначала в Ган Эдене, изменилось к лучшему — в нём добрый аромат, превосходящий всё, подобный аромату Ган Эдена, откуда оно взято. А здесь, где Писание говорит о добром аромате Кнесет Исраэль, потому Таргум перевёл «как яблоки Ган Эдена» — не как наш этрог, а как аромат Ган Эдена, как сказано выше из Мидраша о Яакове, что вошёл с ним аромат Ган Эдена. И в Зоаре, глава Кдошим (84а): вошёл с Яаковом Ган Эден, который есть «Хакаль Тапухин Кадишин», смотри там, и что это «как запах поля» и т.д. И так сказано: «У каждого есть доля в Ган Эдене», как сказано в Хагига (15а). А сказанное там: «Удостоился — праведник берёт свою долю и долю товарища» и т.д. — это лишь временно, пока тот осуждён. И тот взял всю часть зла, а товарищ его от того же корня взял всю часть добра. Но в конце концов — не будет отвержен из потомства Яакова ни одна душа, и когда получит наказание своё в Геиноме и очистится, или когда исправится в перевоплощении, вернётся и возьмёт свою долю. Ибо корень чистой души, что в каждом из потомства Израиля, не может измениться и испортиться вовсе. И потому аромат — даже аромат предателей его — ибо и в них есть аромат Ган Эдена. И в Мидраше (Толдот) приведены примеры Якима из Церорот и Йоси из Шиты, которые раскаялись при жизни. И можно сказать, что именно из тех, кто раскаялся — чей аромат и Ицхак мог ощутить — он понял, что искру еврейства невозможно потушить полностью никаким множеством грехов, ибо если бы не так, человек не пробудился бы к раскаянию вовсе. Ибо то, что даже самые низкие из грешников и нечестивцев Израиля могут в один миг пробудиться к возвращению ко Всевышнему с самопожертвованием — это через пробуждение точки корня души их. И в Шабат приходит пробуждение свыше ко всем душам Израиля.