Sefer Kedushat Shabbat

Смысл [того, что] «Помни» и «Храни» были произнесены одним речением, чего уста не могут [произнести] и т.д., как сказано (Рош а-Шана 27а), и в Зоаре святом (Берешит 48б) и в [разделе] Трума (138а) — что они суть день и ночь, мужское и женское. И так же в Раая Мехемна (Итро 92а): «Помни» — для мужского, «Храни» — для женского. И так же в Зоаре святом (Пинхас 224а) и в разделе Эмор (92, конец листа 2), смотри там, и в Тикуним (тиккун 21). Ибо хранение (шмира) — это «сиди и не делай» (шев ве-аль таасэ), прекращение деятельности, через что принимают высшую святость, ибо «в нём почил». И это качество женского начала (нуква), принимающего. Ибо человек принимает святость благодаря этому от святости дня. И об этом сказано (Берешит Рабба, глава 11): Святой, благословен Он, сказал Шабату: «Община Израиля будет твоей парой» (и хотя сказал в мужском роде «бен зуг» — известно, что Община Израиля — это женское начало), — ибо он [Шабат] — мужское начало, изливающее свою святость на Общину Израиля. А «Помни» — устами, чтобы освятить его — это то, что Израиль освящают и привлекают святость ко дню Шабата. И они — мужское начало, а она [Община Израиля] — женское, невеста и царица. И это в ночь Шабата, ибо ночь — время прекращения [деятельности] также и в будни. Ибо «выходит человек к делу своему и к работе своей до вечера» — написано. Ибо лишь день — это время в будни для деяния человека, а в Шабат он покоится в нём. И хотя святость Шабата установлена сама по себе, тем не менее, чтобы она вошла в сердце человека — нужно действие человека и пробуждение с его стороны. И днём, через прекращение [деятельности], когда он покоится и не совершает своих дел, как в будни, — он становится сосудом для принятия святости. А ночью нужно освятить [Шабат] устами, чтобы он был пробуждающим и вводящим святость в сердце. И в этом человек по образцу высшего — Всевышний освящает Шабат и изливает святость в него. И Он, благословен Он, — Царь, а она — Царица, принимающая поток святости свыше и изливающая на нижних.

А образ человека на Престоле Славы — это подобие Яакова, отца нашего, мир ему, корня Израиля. И он освятил день, придя в Шхем, как сказано (Берешит Рабба, глава 79) о стихе «и расположился пред городом» — что он вошёл в канун Шабата в сумерках и установил границы [тхумин] засветло. То есть потому он расположился перед городом — чтобы приобрести место пребывания там в начале сумерек, в конце двух тысяч [локтей] от города, и установить место стоянки там, чтобы, когда захотят пойти за город в Шабат, могли дойти дотуда и остановиться там. И этим он начал привлечение святости Шабата при первой своей стоянке по приходе в Землю Израиля, которая есть святость места. А Шхем — место, подготовленное для бедствий, как сказано в разделе Хелек, и подготовленное для трёх главных грехов. Идолопоклонство — как сказано: «Устраните чужих богов» и «закопал под теребинтом, что при Шхеме». И разврат — «обесчестили Дину». И кровопролитие — как сказано (Маккот 10а), что там часты убийцы. А он пришёл туда цел телом, имуществом и Торой, как сказано (Шабат, раздел «Бе-ма мадликин») и в Берешит Рабба. Ибо целостность тела — в соблюдении завета плоти от разврата. И это было его исцелением от [раны] бедра, ибо там было поражение [ангелом] в сустав бедра его, о чём сказали мудрецы наши, благословенна их память, о стихе «в грехе зачала меня мать моя»: даже самый благочестивый из благочестивых и т.д. И в Иерусалимском Талмуде, глава 1 Ктубот: даже самого благочестивого из благочестивых не назначают попечителем над [делами] разврата. И это от силы отравы змея, от которой умер Ишай, отец Давида, о котором сказано это — «в грехе зачала». А Яаков, отец наш, мир ему, не умер [от этого], ибо ложе его было совершенным, без какого-либо изъяна и намерения на телесное удовольствие. И как сказал: «Дай мне жену мою» — даже самый легкомысленный из легкомысленных и т.д. — но лишь для того, чтобы произвести потомство, имел он в виду. И это подобно будущему, как сказано (Мидраш а-Неелам, часть 1, 137б) о стихе «и дам вам сердце из плоти» — сердце, чтобы выводить плоть [потомство]. А целостность имущества — в исправлении кровопролития, ибо все проливающие кровь имеют целью лишь ограбить их имущество, как сказано: «Подстережём для крови» и т.д. «поглотим» и т.д. «наполним дома наши добычей» и т.д. И также деньги называются «дамим» (буквально: кровь), ибо в них — жизнь души, и грабящий — как похищающий душу его, как сказано (Бава Кама 119а). А Яаков тем даром спас себя от кровопролития Эсава, ибо «нет суда без суда», и как сказано (Шабат 32а): «Тот заслуживал упасть с шести дней Творения» и т.д. И как сказано (Маккот 7б): «Тот, кто убил умышленно, будет убит» и т.д. И в Пиркей Авот: «За то, что ты утопил, утопили тебя». А Яаков, отец наш, мир ему, боялся, что, возможно, грех послужит причиной, как сказано (Берахот 5а), — думал, что есть в нём какой-то изъян и порок в [отношении] кровопролития. Ибо «земле не будет искуплено иначе, как кровью пролившего» её, или, по крайней мере, потерей денег и имущества. «Богатый — быком его», и объяснил Раши (Псахим 118а): теряет имущество, и [это] искупает тело его. И потому послал дар. И если бы в действительности он лишился имущества из-за этого, это означало бы, что в нём действительно был какой-то изъян и он нуждался в исправлении. Но он пришёл цел имуществом — ничего не убавилось у него из-за этого, и послал [Эсаву] то, что тому причиталось. А имущество Яакова было в целости, ибо не было никакого недостатка и изъяна кровопролития в нём, вызывающего ущерб в имуществе, и в имуществе его не было подозрения в грабеже, который есть ответвление кровопролития, — но всё в целости. А «цел Торой своей, что ничего не забылось у него» — это благодаря чистоте от скверны идолопоклонства, ибо оно вызывает забвение Торы, как при деле золотого тельца — разбитие скрижалей, из-за чего пришло забвение учения, и уподобили его (Берахот 8б) обломкам скрижалей. Ибо идолопоклонство — это тьма, затмевающая свет Торы, именуемой истиной. А идолопоклонство — это ложь. И потому Яаков, чья мера — истина, приверженный Богу живому, удостоился целостности Торы, чтобы быть «наследием общине Яакова», — «и не сделал так для всякого народа».

И в своей целостности в этих трёх [областях] он пришёл в город Шхем, чтобы исправить эти три порчи, что там, — вернуть их к святости через привлечение святости Шабата сразу по приходе в границу города. Ибо его святость объемлет исправление трёх упомянутых изъянов, которым соответствуют три столпа: Тора, служение и благотворительность (гмилут хасадим). Благотворительность — имуществом, и это мера Авраама, отца нашего, мир ему, человека милости (хесед), от отходов которого вышел Ишмаэль, исполненный вожделений разврата, о котором написано «хесед» [в значении разврата], ибо он — отбросы милости, как известно. А он [Авраам] был полон любви к творениям, благодетельствовал и творил милость каждому — противоположность кровопролитию. А служение — это телом, ступень Ицхака, отца нашего, мир ему, который принёс своё тело [в жертву] Небесам. И он сидит в земле Негев — иссушенной от всех вожделений этого мира, корень которых в стихии воды. И они — воды буйные (зидоним), которые разрушили мир в поколении Потопа через поток вожделений разврата и прелюбодеяния. А от его отходов вышел Эсав, корень которого — убийство и кровопролитие. А Тора — это столп Яакова, отца нашего, мир ему, человека истины, в котором нет никаких отбросов, ибо он — избранный из праотцев, тройная нить, совершенный во всех трёх. И им соответствуют три трапезы Шабата. Утренняя трапеза — [трапеза] Авраама, отца нашего, мир ему, который установил утреннюю молитву, вставая рано утром, что есть его мера, как известно, — это трапеза Атик [Йомин]. Ибо Авраам, отец наш, мир ему, назван «старцем» (саба) (Шабат 89б), и также в Писании: «А Авраам стар, вошёл в дни». И от него началась старость, как сказали мудрецы наши, благословенна их память, — это побеление волос, что является его оттенком, и это мера Атик Йомин, «одеяние которого бело, как снег, и волосы главы его — как чистая шерсть». И сказано (Хагига 14а), что подобает в собрании [мудрецов] лишь старец, а Авраам, отец наш, мир ему, был стар и сидел в собрании [мудрецов], как сказано (Йома 28б). И хотя сказали там также об Ицхаке и Яакове — он был первым, начавшим это, а они уже нашли путь открытым и шли в его мере тоже. И сказал: «А я — прах и пепел» — это тоже от этой меры: быть ничем и пустотой. И как сказано в Зоаре (Бешалах 64б) о стихе: «Есть ли Господь среди нас, или нет (аин)?» — он хотел узнать [разницу] между Атика Сокровенным, Сокрытым из всех сокрытых, который называется «Аин» (Ничто), и между З'А (Зеир Анпин). То есть, как известно, Атик — это начало скрытого корня раскрытия постижения, и это называется «Аин» (Ничто), ибо ещё не находится в категории ощущаемого постижения вовсе. А Авраам, отец наш, мир ему, был тем, кто начал углубляться в постижении Божественного, но ещё не достиг раскрытия постижения в сердце, как Яаков, отец наш, мир ему, о котором [сказано]: «Вот Господь стоит над ним». Ибо тот уже нашёл колодцы выкопанные, которые выкопали его отцы, а ему нужно было лишь отвалить камень от устья колодца, покрывающий и скрывающий, — а это каменное сердце внутри человека. А Авраам, отец наш, мир ему, начал копание колодца — то есть трудился и нашёл, что есть возможность достичь постижений Божественного старанием человека, усилием души и плоти. А не как народы мира, которые называли Его «Богом богов» и думали, что не подобает Его славе наблюдать за нижними и что невозможно смертному постичь Божественное вовсе. А Авраам, отец наш, мир ему, засветил этот свет: хотя Он — разум, сокрытый от всякой мысли, тем не менее, то, что мы постигаем, что здесь есть сокрытый свет, — мы уже достигли предела познания: «что мы не познаем». И это начало постижения Авраама, отца нашего, мир ему, — в начале восхода света: постичь, что есть сокрытая реальность. И он удостоился этого благодаря великому старанию — «днём и ночью не прекращая». А все сыны Израиля удостаиваются этого озарения в день Шабата через прекращение старания и действия человека — лишь тем, что Всевышний озаряет их сердца, подготовленные принять [это] благодаря их корню от Авраама, ибо его сила и свет, который он добыл и нашёл своим старанием, укоренены во всём его потомстве после него — от рождения, от чрева, чтобы быть подготовленными принять свет и постижение. Как известно, что праотцы названы «отцами», как сказано (Берахот 16б), что лишь доселе значимы [в этом звании]. То есть они — корни для сыновей, ибо таков главный смысл имени «отец» для поколений: что они своим служением совершили преобразование в самой своей сущности, отделились и вышли из числа народов, как сказано (Хагига 3а), что Авраам, отец наш, мир ему, — первый из прозелитов, а прозелит подобен младенцу, только что родившемуся, и изменился в иное существо. И как человек рождает человека, а животное рождает животное, так и после того, как Израиль отделился от всех народов, они стали отдельным творением, и нееврей рождает лишь нееврея, а еврей рождает еврея.

И преобразование это было совершено тремя праотцами, которые суть тройная нить, чтобы стать «верёвкой Его наследия», ибо [верёвка] не расторгается менее чем из трёх [нитей]. Ибо каждый из них совершил преобразование в своей мере и в области своего служения, и в соединении всех троих образовалась верёвка, прочно держащаяся и более не разрывающаяся. И это святость Шабата, данная Израилю — «завет между Мною и вами», ибо они уже принадлежат Имени Его, благословен Он, без какой-либо нужды в дальнейшем старании с их стороны. И как сказано (Кидушин 70б): в этом различие между Израилем и прозелитами — у Израиля сказано сначала: «и буду им Богом», а потом: «и они будут Мне народом», ибо Святой, благословен Он, изливает свет Своего Божества на них и без их пробуждения. В отличие от народов мира, которым невозможно без старания удостоиться имени Господа, ибо нееврей, соблюдающий Шабат, подлежит [наказанию], ибо «человек для труда рождён» — это творение дней деяния, ибо «сегодня — исполнять их» написано, а «завтра — получать награду». А Шабат, подобие будущего мира, — это подобие получения награды будущего мира, когда удостаиваются постижения света без своего старания. И это имя «Израиль», которого удостоился Яаков, отец наш, мир ему, после могучего старания его отцов и его самого, до того случая, когда он победил ангела-покровителя Эсава. Ибо это произошло благодаря тому, что он удостоился такой могучей святости, которая более не нуждается ни в каком старании. Ибо это корень его святости, закреплённый в нём по сути и в корне, и невозможно оторваться от неё вовсе. В отличие от Эсава, который назван «отступником Израиля» (Кидушин 19а), ибо хотя он тоже родился от Ицхака и Ривки и в одной утробе с Яаковом, и со стороны старания он «раздвигает копыта» и показывает себя усердным в заповедях даже более Израиля, — как сказано (Берешит Рабба, глава 65): «Рабан Шимон бен Гамлиэль сказал: я не служил [отцу] и одной сотой того, как Эсав служил своему отцу», и это «раздвигание копыт» — знак чистоты свиньи, но он во внешнем. Однако «жевание жвачки», которое есть внутренний знак, — у него нечисто, ибо внутренность его — лишь зло. И потому, хотя он был зачат и рождён в кашерности от рождения, от чрева, как Яаков, — тем не менее, пока ещё не завершилась верёвка, расторгаемая из трёх, — ещё возможно было отступить и оторвать ту святость, что от двух праотцев только. И для этого был создан [Эсав] как близнец, и вышел Эсав первым, «и нечистота его с ним», как сказали мудрецы наши, благословенна их память. То есть, как известно, от греха Адама Первого, когда смешались добро и зло, — нет никакого добра и святости, в которых не было бы также примеси противоположного. И так же наоборот — во всяком могучем зле есть также некая искра [добра]. И в этом весь труд человека в этом мире — выяснить добро из зла и отделить каждое само по себе. И об этом сказано (Хагига 15а): у каждого человека есть два удела и т.д. — удостоился [стать] праведником — берёт свой удел и удел товарища и т.д. То есть хотя Он сотворил праведника и нечестивца — в каждом есть также доля противоположного. И «одно напротив другого сделал Бог»: против каждого праведника есть один нечестивец, [стоящий] напротив него в доле зла. И праведник должен прояснить себя и отделить зло от себя, чтобы оно осталось целиком в доле нечестивца, и вобрать долю добра, что в том нечестивце, которая принадлежит ему. И этим он становится полностью совершенным в святости, и добро отделяется от зла, которое остаётся целиком и идёт к погибели.

И так — Яаков и Эсав, один напротив другого. И он победил его ангела — то есть уже вобрал всю долю добра, что в нём, а отдал ему некую малость и скверный жир, что был в нём, — через прикосновение к суставу бедра его. То есть хотя он сам был совершенно цел, тем не менее, со стороны его потомства — ибо в потомстве Яакова на протяжении поколений есть то, на что ангел-покровитель Эсава имел претензию и касательство к ним. Однако всё же он победил его: хотя бедро сдвинулось с места, оно не оторвалось полностью, а лишь вызвало хромоту на время, и в конце он исцелился от своего бедра. По принципу: «Не смотрите на меня, что я смугла, что опалило меня [солнце]» и т.д. — и при лёгком омовении сходит, ибо это не в корне. В отличие от чернокожей рабыни. И тогда удостоился имени Израиль, «ибо ты боролся» и т.д., — ибо вобрал всё добро и долю Ган Эдена, что были поглощены в силе Эсава и его ангела-покровителя. А зло и долю Геинома, что его, — передал Эсаву через дар, который послал ему, подобный козлу отпущения (сеир ле-Азазель), который «понесёт на себе все грехи сынов Израиля в землю отрезанную». То есть в долю Эсава, «человека поля», к Азазелю, в пустыню, — ибо отделяется зло от добра и идёт в место, которому принадлежит. И тогда, непременно, когда он пришёл «цел в город Шхем» — исцелился от бедра, и ничего не убавилось от дара, ибо не дал ничего, кроме того, что принадлежало Эсаву и что было необходимо и должно было выйти из него, чтобы он остался цел в своей целостности. Тогда он установил границы (тхумин) для святости Шабата — чтобы не выходить из своего места и предела, предела святости. Ибо это святость Шабата — святость, которая в корне, в покое и без старания; в ней невозможно выйти из своего места. Ибо во все дни этого мира, который есть время старания, человек называется «идущим» — каждое мгновение он переходит с места на место и со ступени на ступень своими делами и стараниями. В отличие от Шабата, который называется днём покоя, подобно будущему миру, и после смерти [о человеке] говорят: «упокоилась душа его» — ибо нет у него более занятия и старания. И потому сказал Моше, учитель наш, мир ему, в день своей смерти: «Не могу я более выходить и входить». И это знак завета — «между Мною и вами», ибо это корень святости Израиля, от которой невозможно выйти вовсе. Он вечно на своём месте и в своей святости — установлен и пребывает, — то, чего удостоились наши праотцы своим старанием. А Авраам, отец наш, мир ему, — он засветил начало восхода света в сердцах Израиля. И это утренняя молитва, которую он установил, — это осознание в начале его старания: когда «выходит человек к делу своему» — он знает, что всё от Всевышнего. Ибо также «все наши дела Ты совершил для нас», и если бы Святой, благословен Он, не помогал ему — он не смог бы устоять. И также само старание — от Всевышнего, ибо Он даёт тебе силу добиваться и стараться. И это начало иудаизма — осознавать, что нет у него ничего своего. И как сказал Авраам: «А я — прах и пепел». И как сказано: «Ибо не за многочисленность вашу» и т.д. «ибо вы малочисленнее» и т.д. — ибо «вы умаляете себя». Ибо народы мира полагают, что человек действует своим старанием и своей силой, «и крепость руки моей сделала мне это», и когда он возвышается — это от его множества и величия. В отличие от Израиля, знающего, что Всевышний — Он изливающий, и нет у них ничего своего. И это святость дня Шабата в покое, ибо раз всё от Всевышнего — и когда покоится от всякого старания, тоже Всевышний изливает. И это мера Авраама, отца нашего, мир ему, сама по себе: при всей мощи его старания он знал, что нет у него ничего от самого себя. И потому сказал: «По чему узнаю, что наследую её?» — по какой заслуге? — ибо считал себя ничем и что нет у него заслуги. И потому сказано: «И поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность (цдаку)» — ибо для него это считалось цдакой — то, что он верил, что Всевышний облагодетельствует его, хотя он недостоин и нет у него заслуги вовсе, а всё — бесплатный дар. Или же — Авраам вменил это Всевышнему в цдаку, подобно дающему милостыню бедняку, которому ничего не полагается, а лишь путём милостыни. И всё это — сама по себе [мера], по отношению ко Всевышнему. А со стороны того, что праотцы суть Колесница, — он стал Колесницей для меры Хесед, и путь его — творить милость и преследовать бедных, чтобы изливать. И он — изливающий для всех, и сказано: «бе-иббарам» — «бе-Авраам», ибо он изливающий для всего творения.

А в противоположность этому — Ицхак, отец наш, мир ему, который является Колесницей для меры Гвуры. И это мера сокращения (цимцум) — сократить принятие изобилия свыше — это мера женского начала (нуква), как известно, ибо мужские [аспекты] всегда от Хасадим, а женские — от Гвурот. И с его собственной стороны — это суть старания силой человека от самого себя, со стороны силы выбора, данной ему, которая не в руках Небес. И как сказано (Берахот 33б): «Всё в руках Небес, кроме страха небесного», ибо «чего Господь просит от тебя? Лишь трепета». Ибо дело это просит от человека — чтобы он пробудился к этому сам. И когда удостаивается этого своей силой, благодаря этому он «даёт мощь Богу» и прибавляет силу семейству небесному, чтобы Он стал изливающим. И это всё старание Ицхака, отца нашего, мир ему, — в страхе Господнем весь день. И он установил послеполуденную молитву (минха) — не как молитва Авраама, отца нашего, мир ему, утром, до начала старания, как сказано выше. Ибо у него сердце горело любовью ко Всевышнему настолько, что он вставал рано утром и обнаруживал, что сердце его изливается ко Всевышнему без какой-либо подготовки и старания — благодаря тому, что он осознавал, что и всё его старание — от Всевышнего. И не каждый человек удостаивается этого, и «из расторопности Авраама мы не можем учить и завершать» — по выражению Гмары (Йома 28б). И хотя там это отклоняется: что «Танна научился от Авраама» — то есть потому, что мы от его потомства и его сила уже укоренена в нас в корне. Но помимо этого, человек сам по себе не может достичь этого, ибо «один был Авраам» — единственный из всех душ, будучи корнем всего творения, как сказано выше. И потому после его смерти филистимляне засыпали все колодцы, которые он выкопал, и заполнили их землёй. То есть был закрыт весь свет постижения Божественного, который он выкопал и обнародовал в мире. Ибо пока он был жив и обращал прозелитов, они могли получать также жизненную силу и влияние постижения через него. Хотя сами по себе они не имели отношения к этому, ибо любовь ко Всевышнему — лишь для потомства Израиля. Как сказано: «И возлюбил Яакова», и «как вода отражает лицо к лицу» и т.д. — невозможно ни одному народу закрепить в своих сердцах любовь ко Всевышнему вовсе, ибо нет любви, кроме как между подобными. И образ Яакова, отца нашего, мир ему, высечен на Престоле Славы, и праотцы суть Колесница, и мы называемся «сынами Господа» с этой стороны — что мы сыновья праотцев, которые суть Колесница, и «милосердие отца к сыну». В отличие от народов мира, которые не имеют к этому отношения. Только потому, что Авраам, отец наш, мир ему, был первым из прозелитов, прежде чем родил Ицхака, и удостоился звания «гражданин в Израиле» — у него было отношение к прозелитам, и он мог изливать на них. Но они не устояли в своём обращении, а лишь пока он был жив, и как сказали мудрецы наши, благословенна их память, что после его смерти все они вернулись к прежнему, ибо все те колодцы наполнились землёй и исчезли все те постижения. А Ицхак снова выкопал их через свою ступень в мере страха, ибо этого народам мира невозможно закрыть, — ибо Всевышний наводит Свой страх и трепет на все творения, «и убоятся Его все создания», ибо также народы «называли Его Богом богов» и боятся страха наказания, по крайней мере, — как Кир, после того как скис, сказал: «чтобы молились за жизнь царя и его сыновей». И это «врата к Господу, праведники войдут в них» — и открыты для всякого, кто хочет войти, ибо «в этом — весь человек». И дело это приходит старанием человека от самого себя, и также народы входят в категорию «человека», как Иов, который был из праведников народов мира, и сказано о нём: «богобоязненный». А рабби Йоханан бен Закай, который сказал, что служил лишь из страха, — по мнению, что он был из народов мира; а по мнению (Сота 27б), что служил из любви, — он, по мнению (Бава Батра 15а), был из Израиля, ибо к народам это не относится, как сказано выше. И известно, что «человек» по отношению к Богу включает также народы, как написали Тосафот (Йевамот 61а). И это «Бога бойся» и т.д. «в этом — весь человек». Только народы полагают, что это их сила и крепость руки их в мере Гвуры, которая есть страх. И поэтому, если увидят, что нет им награды, — сожалеют о прежнем, как сказано в [трактате] Рош а-Шана. И как Иов, который из-за страданий хулил и поносил, как сказано в Бава Батра. Но Израиль, хотя вначале тоже действует ради себя, как сказано в Псахим, — тем не менее, в конце осознаёт, что всё от Всевышнего. И потому вначале [Тора] называется «Торой Господа», а потом — «его [человека] Торой», как сказано (Кидушин 32б). Ибо пока [человек] думает, что он делает что-то, — Всевышний говорит: «Кто предварил Меня» и т.д. — ибо всё Его. Но потом, когда передаёт всё Всевышнему, — Всевышний передаёт всё ему. И до того сказали (Берахот 35а): до благословения — «Господу земля и всё, что наполняет её», а после благословения, когда осознаёт, что всё от Всевышнего, — тогда «землю отдал сынам человеческим».

И это молитва Минха — то, что он передаёт всё, что наработал своим старанием, целиком Всевышнему. И об этом сказано (Берахот 6б): Элияу был отвечен лишь на молитву Минха, ибо он пришёл с претензией: «И Ты обратил их сердце вспять» — хотя вначале выбор в руках человека, тем не менее, после того, как уже совершено то, что совершено — грех, — истина в том, что всё от Всевышнего. И благодаря этому грехи становятся подобными этим годам, которые упорядочены и идут от шести дней Творения, как сказано в разделе о рабби Акиве. И потому Ицхак, отец наш, мир ему, — он заступник за грешников и сказал: «Половину — на меня, половину — на Тебя», как приведено там. А «на Тебя» — это по претензии Элияу: «И Ты обратил», — что [выражается] в молитве Минха, которая после деятельности целого дня. И это, как известно, тайна Знания и Выбора: оба — истина. А в этом мире действует Выбор — это перед деянием. Но потом, когда прошедшее уже прошло и более не находится в этом мире, — можно исправить прежнее через раскрытие света Знания, который выше этого мира, где нет места для Выбора, и откроется, что всё от Господа. И это «половина на Тебя», что совершилась через молитву Минха, ибо молитва делает половину, — ибо эта молитва призвана осветить прошлое тем, что всё от Господа. А «половина на мне» — то есть со стороны того, что они его сыновья и корень их от него, а он уже постарался силой Выбора быть сам выбирающим добро. И потому также они таковы, хотя на вид это не так. По правде, в глубинах сердца весь их выбор — лишь к добру. И как сказано (Берахот 17а): «Открыто и известно, что воля наша — исполнять» и т.д. И как написал Рамбам в Законах разводов: потому и действенно «принуждают, пока не скажет: хочу», — ибо то, что он говорит, что не хочет, — лишь на словах и снаружи, ибо побуждение (йецер) его принуждает, а не из глубины сердца по-настоящему. А когда его побили и ослабло его побуждение — он говорит правду. И это потому, что мы от семени Ицхака, который удостоился быть богатырём, обуздывающим своё побуждение. И благодаря этому он искоренил и изгнал силу побуждения в корне и глубине сердца — оно лишь стоит снаружи, «и вокруг нечестивые ходят», как колючки, окружающие розу. И как сказано (Санхедрин 44а): «Хотя согрешил — Израиль он», — мирт, стоящий среди колючек, — мирт имя ему, ибо грехи подобны колючкам вокруг мирта, а не в корне. И это благодаря нашему корню от Ицхака. И это «половина на мне» — ибо с его стороны ясно, что это не от сути их сердца. А если скажешь: «всё на мне» — «ведь я принёс в жертву свою душу», — то есть благодаря этому он стал поистине Колесницей, и вот, они тоже сыновья Бога живого, как сказано выше.

И это трапеза в ночь Шабата — «поле святых яблок» (хакаль тапухин кадишин). Это «запах поля, которое благословил Господь», что учуял Ицхак, когда Яаков пришёл к нему, — и сказано (Таанит 29б), что [это] поле яблок. И написали Тосафот там, что имеются в виду этроги — и это дерево, от которого вкусил Адам Первый. И это «запах одежд его» — это вожделенные одежды Эсава, о которых сказали мудрецы наши, благословенна их память, что это одежды Адама Первого, которые Эсав забрал у Нимрода. Это то, что сделал ему Всевышний после греха, чтобы скрыть грех от глаз людей. И благодаря этому падает страх на животных, когда их надевают, как сказали мудрецы наши, благословенна их память, ибо сказано: «И страх ваш, и ужас ваш» и т.д. «И не властвует зверь над человеком, разве что покажется ему [зверю] животным [скотом]», как сказано в [трактате] Шабат. То есть когда он теряет образ человека и образ Божий через грех. И это когда грех виден и раскрыт. А эти одежды были сделаны, чтобы покрыть и скрыть грех, и [тогда] не распознают, и остаётся страх, закреплённый в них при сотворении. И это «раздвигание копыт» Эсава, который сверху скрывал свою нечистоту и показывал себя праведником, прикрывающим свои изъяны в глубинах сердца на самом деле — через лицемерие и ложь, властвующую в мире лжи, способную скрыть истину. И потому он назван «человеком поля». Ибо поле — это поддержание всей жизни на земле, и «царь полем обслуживается». Но есть поле и есть поле: есть «поле, которое благословил Господь» — это Ган Эден, в который был помещён Адам Первый «возделывать его и хранить» (Зоар, часть 1, 27а), и мудрецы наши, благословенна их память, [истолковали это]: повелительными заповедями и запретительными заповедями. То есть весь его труд в нём «вставай и делай» — повелительные заповеди, а вся его охрана в «сиди и не делай» — запретительные заповеди. И для этого создан человек — чтобы все его действия были лишь исполнением воли и заповедей Всевышнего, ибо «всё сделал Господь ради Себя» — для Своего прославления. И все его телесные занятия и дела этого мира были бы целиком лишь во славу Создателя: то, что он поддерживает жизнь тела, — чтобы быть здоровым и сильным для служения Господу, и тому подобное. И это [то, что] Ицхак назвал местом Храма и обитания Шхины «полем». А Яаков назвал его «домом», ибо он — «сидящий в шатрах», исключительно для Господа одного, ибо он — всецело «семя истины», не имеющее никакого отношения к этому миру лжи, — лишь Тора — его ремесло, как рабби Шимон бар Йохай. И потому, когда сказали ему: «Сыновья твои согрешили», — он ответил: «Пусть будут стёрты» и т.д. — подобно рабби Шимону бар Йохаю (Шабат 33б), который, выйдя из пещеры, говорил: «Оставляют жизнь вечную [и занимаются жизнью преходящей]» — не мог видеть вовсе того, кто занимается делами этого мира. И об этом сказано: «Не у малых детей совет» — ибо это не тот совет для управления миром, как сказано (Берахот 35б), что «многие поступали, как рабби Шимон бар Йохай, и не удалось им». А Авраам, отец наш, мир ему, назвал [это место] «горой» — ибо это тоже определённое место, приметное и отделённое само по себе, в высоте и возвышенности от прочих мест людей. И это постижение и свет Атик [Йомин], упомянутый выше, — постижение того, что есть сокрытый свет, возвышенный и превознесённый над людьми, и тем не менее он приметен, определён и известен — что есть у мира Управитель в высотах высот. И привлечение Шхины Его к нижним — тоже в категории горы, возвышенной над всеми делами этого мира. А без этого невозможно человеку удостоиться обитания Шхины — со стороны его ступени, в силу старания подчинить все телесные силы Всевышнему. И для этого он был испытан десятью испытаниями, которые суть прояснение десяти ступеней и сил полного роста человека, — что все они лишь для Господа, без какого-либо касательства к вожделениям этого мира. И потому также он сказал: «Пусть будут стёрты» и т.д. И сказали: «Не у стариков разумение» — то есть нагруженность и ощущение вкуса, «вкусите и узрите, как благ Господь», и «вкус старцев обретает», как сказал Барзилай: «Чувствую ли я вкус?» и т.д. Ибо ощущение вкуса приходит от голода и стремления, как сказано: «Сытая душа попирает медовые соты, а голодная душа всякую горечь [находит] сладкой». А в старости прекращается стремление и вожделение к еде. И Авраам назван «старцем, вошедшим в дни». И сказано в Зоаре святом: в отличие от совершившего тшуву (бааль тшува) — «в одно мгновение и в один миг». И известна притча о царском сыне, вернувшемся из плена, — что есть ощущение радости более сильное, чем у того, кто был во дворце царя постоянно. Потому «на место, где стоят совершившие тшуву», [даже полные праведники] не [стоят] и т.д. И так же при возвышении святых искр из дел этого мира у занимающихся ими ради Небес — это на ступени возвращения из плена из миров Тоу (Хаоса) и Разбиения, как известно. И об этом сказано: «Я, Господь, обитающий с ними среди их нечистот» — именно [среди нечистот]. И за это ослеп глаз того нечестивца [Билама], когда сказал: «И исчислит четверть Израиля» — «Тот, Кто свят» и т.д. — ибо не знал, что есть святость Божья также в телесных делах.

А Ицхак вышел беседовать [молиться] в поле — то есть он передал также дела поля, всё целиком, Всевышнему. И быть также в делах поля и занятиях этого мира местом обитания Шхины, и не нуждаться в определённом месте на возвышенности, как гора, или в ограждении вокруг, как дом, чтобы быть возвышенным или огороженным и отделённым от всего. А чтобы также вёл себя по правилам общепринятого поведения (дерех эрец) — «пашущий во время пахоты» и т.д. — и все дела его ради Небес, чтобы исполнить «на всех путях твоих познавай Его», — и будет сердце его обителью для Имени [Божьего]. Но это в поле определённом — «которое благословил Господь». То есть чтобы было, как «Бог создал человека прямым» — до выхода из Ган Эдена. И также после того, как вкусил от Древа Познания и было вложено в него дурное побуждение, — было вложено в него лишь знание добра и зла, а не то, чтобы зло было укоренено в нём по сути. Лишь чтобы в нём была сила знания и ощущения только. И это было наущение змея: «И будете как боги [Элоким]» и т.д. — благодаря чему прибавилось в нём также и знание добра. Потому и называется «Древо Познания добра и зла» — ибо оно порождает знание добра тоже. Ибо зло проясняет добро, и «преимущество света из тьмы», как сказано выше, — ощущение сладости через голод. И это подобно понятию «место, где стоят совершившие тшуву» и т.д., упомянутому выше. И как сказано: «Прекрасен один час тшувы и добрых дел в этом мире более всей жизни будущего мира». И как сказано (Шабат 151б) о стихе: «Годы, в которых нет желания» — это дни Машиаха, в которых нет заслуги и вины. Ибо тогда будет искоренено дурное побуждение и дух нечистоты, и нет места для зла — нет места также для постижения сладости добра, чтобы желать и стремиться к нему. И тогда — мир, который весь Шабат и покой. И «прекрасен один час блаженства в будущем мире более всей жизни этого мира» — ибо тогда время покоя и блаженства. В отличие от этого мира — времени труда и старания, который от стороны Древа Познания добра и зла, нечистого и чистого, как известно. И имя Элоким, упомянутое в рассказе о Сотворении, — это сила природы, управляющая творением, — от него проистекает знание в вещи и её противоположности и сила выбора в противоположное. Ибо для этого было всё творение, ибо оно указывает на Обладателя всех сил, как сказано (в Орах Хаим, глава 5). И потому также идолопоклонство называется этим именем, как известно, ибо есть у него привлечение от «задней стороны» (ахораим), и потому называется «боги иные» (элоким ахерим), ибо «и Ты оживляешь всех» написано, — ибо без этого не было бы у него реальности. И это «и будете как Элоким» — [змей] сказал ему не то, чтобы он выбрал зло вовсе, а лишь чтобы в нём было знание только, «и как Элоким» — Обладатель всех сил. И напротив, благодаря этому он станет обителью для Шхины Его, благословен Он, в ещё большей степени и с ещё большей радостью — когда возвысит святые искры из места нечистоты, как сказано выше. И таков путь дурного побуждения: вначале оно называется «прохожим», потом — «гостем», а в конце — «хозяином», укореняющимся в сердце и становящимся как хозяин в теле. А тогда было начало, и путь обмана и наущения был таков: что это и вправду хорошо. И хотя [человек] был предостережён от него, смысл наущения был подобен тому, как сказано в Берешит Рабба об Акеде, когда Сатан сказал ему: «Завтра скажут тебе: ты проливающий кровь!» — он ответил: «На таком условии [принимаю]». То есть он сказал ему, что даже если будет так — и после этого он предаёт себя Всевышнему и не нарушит Его слова. А Сатан наущал его, что испытание состоит в обратном — не слушать и нарушить [запрет] кровопролития. Подобно пророку, который даст знамение служить идолам, — Тора заповедала не слушать его, ибо «Господь испытывает вас, чтобы знать» и т.д. — и пророчество было для испытания, чтобы не послушать. И так сказал ему [Сатан] в его пророчестве — о кровопролитии, от которого предостережены потомки Ноаха, — чтобы испытать и узнать, что в сердце его, в соблюдении заповедей потомков Ноаха. А он ответил: «На таком условии» — что в любом случае его намерение ради Небес, и он совершает «нарушение ради Небес». И даже если правда, что будет наказан за это потом, — он хочет лишь совершать все свои дела ради Небес, а не ради получения награды. И даже если будет наказан за это — он намерен доставить удовольствие пред Ним. В отличие от обратного, где его намерение — из любви к сыну. И подобным образом было наущение здесь: [змей] сказал ему, что намерение заповеди с устрашением смертью — испытать его, выберет ли он добро, даже если умрёт из-за этого. А на самом деле, после того как выберет — не умрёт. И грех Адама Первого был по ошибке. И потому он удостоился тотчас же после этого услышать «голос Господа Бога, ходящего» и т.д., и Господь говорил с ним — что есть постижение пророчества, и оно приходит лишь через привязанность (двекут) всех его сил к Нему, благословен Он. И потому также после греха он всё ещё был целиком свят для Господа во всех глубинах сердца и разума, ибо не было в нём ещё ничего, кроме знания о зле только. Но уже было в этом начало вхождения дурного побуждения, чтобы стать потом «мужем» и «хозяином», и невозможно будет отделить его от него иначе, как через смерть. И потому понадобилось изгнать его из Ган Эдена, чтобы не простёр руку к Древу Жизни и не жил вечно, и не было бы у него исправления для искоренения зла.

А Ицхак, отец наш, мир ему, пришёл исправить это — «беседовать [молиться] в поле», то есть чтобы все занятия этого мира, которые от стороны Древа Познания добра и зла, были занятием в поле определённом — «поле святых яблок». Чтобы также яблоки — то есть дерево этрога и Древо Познания — были целиком святы для Господа. И для этого была дана заповедь праздника — чтобы взятие его [этрога] было для святости, дабы исправить взятие, которое есть начало «и вкусила». А Ицхак, отец наш, мир ему, думал исправить также и само вкушение — через то вкушение, которое он повелел Эсаву приготовить ему. Ибо поскольку он был слеп, а слепой считается как мёртвый, — можно сказать, что уже исполнился в нём приговор «смертию умрёшь» за грех Адама Первого, раз он как мёртвый. И приговор состоял в том, чтобы через это было искоренено то начало дурного побуждения — знание зла, — и оно уже было искоренено у него через то, что ослеп. И потому сказано (Танхума, Толдот 7): по этой причине Святой, благословен Он, приобщил Своё Имя к нему при его жизни. Ибо обычно не приобщают [Имя при жизни], потому что «вот, и святым Своим Он не доверяет» и «не верь себе до» и т.д. Но у него, от которого уже отделился также начальный корень зла — отрава змея, — нечего более опасаться, что, быть может, согрешит. И потому он мог возвышать святые искры от всякого вкушения телесных вожделений, хотя казалось, что он ест для своего вожделения, как сказано: «И приготовь мне яства» — что выглядит, будто он намеревается утолить своё вожделение. Но у него также все вожделения — исключительно для Господа, ибо не было в нём никакого касательства ко злу вовсе. Поэтому именно этим он исправлял вкушение из вожделения — «ибо хорошо для еды» — Адама Первого. И повелел это Эсаву, ибо думал, что и тот занят тем же. Ибо «одежды кожи» Адама Первого, о которых сказано в Берешит Рабба, что «в Торе рабби Меира написано «ор» (свет) с алеф», — то есть привлечение окружающего света извне, из внутреннего света в нём, из «души духа жизни», которую вдохнул ему Всевышний из Своей глубины и внутренности — а это свет лика Царя живого, — чтобы внутренность была лишь добром, а зло лишь окружало снаружи. И привлёк ему облачение окружающего света, чтобы устранить также зло от окружающего облачения, дабы через это также действие — внешнее тело, которое есть кожа (ор) и «шкура змея», — было полно света и святости. А Эсав, который «раздвигал копыта» и показывал ему, что дела его хороши, и в вожделенных одеждах Адама Первого служил своему отцу, как сказали мудрецы наши, благословенна их память, — то есть он показывал ему, что у него есть тот окружающий свет, чтобы и окружающее было добром. Но на самом деле он был «человеком поля» — вся его сущность и реальность жизненности были ради поля — наслаждаться и услаждаться благами этого мира. И это вся суть его устремления в его мире, а не чтобы поле было лишь подготовкой и средством для нужды жизненности, а сама жизненность была направлена на иное. И потому сказал: «Залей мне [в горло]» — и сказали мудрецы наши, благословенна их память: подобно тому, как «заливают верблюду» — то есть как способ еды животного, лишь для утоления вожделения, и пища его — пища животного, как в проклятии Адама Первого: «И будешь есть траву полевую». А это поле — поле колючек и терний, именуемое «поле» без уточнения — обычные поля земли после проклятия Адама Первого, когда была проклята земля. И если бы Ицхак вкусил от его охоты тогда с упомянутым намерением — что и в еде для утоления вожделения есть святость, — это причинило бы, упаси Боже, порчу также Ицхаку. Ибо на самом деле от вкушения вожделения Эсава нет никакого произрастания и возвышения святости вовсе, и мог бы, упаси Боже, через это прийти также к тому, чтобы благословить Эсава, и усилилась бы сила змея, упаси Боже, ещё более, чем было. Но Всевышний хранит души праведников Своих, и «не покоится жезл нечестия на жребии праведников». Поскольку у него не было никакого касательства ко злу вовсе, тогда раскрылись тайны Эсава. Ибо когда тот принёс ему ту трапезу, он уже не был одет в свои вожделенные одежды, как обычно при служении, ведь Яаков «только-только вышел» и был ещё одет в них. И потому тогда Ицхаку стало ясно его обманство — что нет у него того окружающего света вовсе, ибо нет окружающего света без внутреннего света, а у него не было внутреннего света вовсе. И то сокрытие и утаивание грехов его было лишь путём обмана и «шкуры змея» — добавление греха к преступлению, а не исправление греха. Но Яаков, отец наш, мир ему, когда надел их, — [Ицхак] учуял «запах его предателей (богдав)», как сказали мудрецы наши, благословенна их память (Санхедрин 37а), — грешников в его потомстве, происходящих от силы греха Адама Первого, но корень их — во внутреннем свете, от «части Божьей свыше». Они были исправлены через «одежды кожи», чтобы был в них также окружающий свет для святости, и всё — добро, и благоуханны, как мирт и гадас (мирт). Ибо мы удостоились его аромата, только что «он стоит среди колючек». А гадас (мирт) — запах, но не вкус, о чём сказали мудрецы наши, благословенна их память: соответствует имеющим заповеди, но не имеющим Торы. То есть также — соответствует грешникам Израиля, которые «полны заповедей, как гранат». И он учуял их как «запах поля святых яблок» — поля Древа Познания в святости, как сказано выше. А он [этрог] — как этрог, в котором есть и вкус, а не только запах. Ибо после исправления — и злоумышленные [грехи] обращаются в заслуги, и «как снег убелятся» — и вот, всё целиком — добро.

И это было основание его трапезы, вкус которой он ощутил тогда, — трапеза «поля святых яблок» (хакаль тапухин кадишин). Ибо он пришёл исправить вкушение яблока (тапуах), чтобы оно считалось вкушением в святости, — и это удалось ему, ибо благодаря этому он благословил Яакова: «И даст тебе» — и истолковали мудрецы наши, благословенна их память, в Берешит Рабба: «И даст тебе Божественность его». Смысл — как те, кто истолковал стих «и назвал ему Бог (Эль)» и т.д., что Святой, благословен Он, назвал Яакова так. И это от благословения Ицхака — дать ему Божественность. И это как сказали мудрецы наши, благословенна их память (Шир а-Ширим Рабба) о стихе «оплот сердца моего» — что Святой, благословен Он, — сердце Израиля. И это корень привязанности (двекут) к Богу живому, в Котором нет смерти вовсе. Потому и сказали: «Яаков, отец наш, не умер» — ибо он удостоился полного исправления греха Адама Первого через благословение Ицхака ему. Ибо это исправило также грех наущения змея: «И будете как боги (Элоким)» — которые, как сказали мудрецы наши, благословенна их память, «творят миры». И уже сказали мудрецы наши, благословенна их память (Ваикра Рабба, глава 36) о стихе: «Творец твой, Яаков» — «мир Мой, кто сотворил тебя? Яаков» — ибо он поистине был таков, и образ его — на Престоле Славы. И для этого было сотворение Адама Первого — достичь этой ступени. Только змей наустил его, что напротив — через грех с Древом Познания он придёт к этому. А на самом деле было наоборот — и через это он полностью отдалился от этой ступени и не мог достичь её более, а лишь после того, как будет исправлен упомянутый грех. И удостоился этого Яаков через трапезу, которую приготовил Ицхаку, — через неё он исправил вкушение, и благодаря этому [Ицхак] привлёк ему своим благословением достижение этой ступени, которая есть предел совершенства творения. И как сказали мудрецы наши, благословенна их память, что [Всевышний] показал ангелам Яакова и сказал им: «Вот человек, который будет сотворён». А сам Ицхак ещё не удостоился этого, ибо не умер. Хотя «слепой — как мёртвый», это лишь буква «каф» сравнения (подобия), которая нигде не означает полного тождества, как сказано в Гмаре и в Мидраше Эйха о стихе «стала как вдова» и в Зоаре. А в смерти [о человеке] говорят: «упокоилась душа его» — что достиг покоя от дурного побуждения и блаженства, как сказано выше. И хотя он удостоился этого, как сказано выше, тем не менее, это ещё не было полным уничтожением, как при настоящей смерти, ибо ведь он любил Эсава — значит, ещё была возможность обмануть его, как змей обманул Хаву, и могло бы, упаси Боже, вернуться к порче. И хотя Всевышний хранил его — это со стороны Всевышнего, а с его собственной стороны в нём ещё была сила предрасположенности к месту ошибки. Подобно Адаму Первому до греха, в котором была сила выбора в том, что мог быть совращён обманом змея. И хотя он не согрешил на деле, тем не менее ещё не была выкорчевана та сила предрасположенности, — как будет в будущем. А [после] смерти — говорится, что выкорчёвывается также это.

А Шабат, который есть день покоя и подобие будущего мира, — тоже лишь подобие и образец. И тем не менее трапеза в ночь Шабата называется трапезой «поля святых яблок» (хакаль тапухин кадишин), ибо и она приходит исправить вкушение Древа Познания, которое в святости. И как известно от Аризаля, что вкушение в Шабат, даже если оно для вожделения души и наполнения чрева, — не содержит в себе никаких отбросов и зла вовсе, ибо всё в святости, — также вкушение из вожделения, подобно вкушению Древа Познания Адамом Первым. И это ночью, когда человек освящает и изливает дополнительную святость в семейство небесное через свои дела в святости, — и тогда время привлечения святости через его дела. В отличие от дня, когда святость [приходит] через прекращение деятельности, как сказано выше. И это трапеза Ицхака, упомянутая выше. А от святости этих двух трапез рождается святость в третьей трапезе, которая соответствует Яакову, отцу нашему, мир ему, — мере З'А (Зеир Анпин), как известно. И он — соединённый и объемлющий обоих. И это «Помни» и «Храни», произнесённые одним речением, — и он есть корень привязанности (двекут) и единения Святого, благословен Он, и Шхины Его, чтобы быть поистине единым, как известно: «Тора, и Святой, благословен Он, и Израиль — едины». И Тора — она объединяет Израиль и Святого, благословен Он. Ибо она — Его мудрость и воля, благословен Он, а Он, и мудрость Его, и воля Его — всё едино. А Израиль, занимающиеся Торой и её заповедями, объединяются через неё с нею, ибо от неё их корень — от букв Торы, как известно. И двести сорок восемь органов и триста шестьдесят пять жил — соответствуют её заповедям: повелительным и запретительным. А Святой, благословен Он, — «огонь пожирающий», и так же Тора — «огонь закона для них». И так же Израиль, занимающиеся Торой, — как сказано в конце [трактата] Хагига: всё тело их — огонь, ибо сказано: «Вот, не таково ли слово Моё — как огонь». А также «грешники Израиля», о которых сказано там, что «полны заповедей», — в час, когда они заняты заповедями Торы, они заняты тогда Торой и привязаны к ней и становятся огнём. Потому огонь Геинома не властвует над ними тоже, как сказано там (и в Шабат 105б): человек из Израиля, который умер, — как свиток Торы, сгоревший. Смотри там у Раши — даже самый пустой из Израиля. И это через их привязанность ко Всевышнему силою занятия Его заповедями. И благодаря этому — также «даже если пойду» и т.д. «не убоюсь зла, ибо Ты со мной» — и Он — огонь, пожирающий огонь Геинома, происходящий от возгорания дурных вожделений, как сказано (Берешит Рабба, глава 6) о стихе: «Дух ваш — огонь, который пожрёт вас». И это огонь этого мира — мира лжи, и «язык лжи» — который лишь «на мгновение». И потому сказано: «Стрелы кончились, а они не кончились» — ибо привязаны к истине, которая «пребывает вовек». И потому существуют вовеки, ибо «печать Святого, благословен Он, — истина». И человек сотворён «по образу Нашему» — с Его печатью, благословен Он. Это образ Яакова, отца нашего, мир ему, — «дай истину Яакову». И как сказано: «Как печать на руке правой» — ибо корень их от букв Торы, именуемой «Торой истины». И для полноты этой привязанности удостоятся в будущем, как сказано (Бава Батра 75б): «В будущем праведники будут названы именем Святого, благословен Он», — «и народ твой — все праведники». А в Шабат, подобие будущего мира, удостаиваются подобия этого в третьей трапезе — после того как освятил день благословением Кидуша и удостоился святости «поля святых яблок», а затем в покое днём — святости Атик [Йомин]. После этого удостаивается святости З'А — образа Яакова, отца нашего, мир ему, высеченного на Престоле Славы, — это образ человека на Престоле в уподоблениях пророков: образ — Создателю своему, со стороны их постижения совершенного единства — как всё едино. «А человеку, который благ — дают вкусить от плодов его дел в этом мире» (Кидушин 41а) — удостоиться вкусить от этой совершенной привязанности во время благоволения молитвы Минха Шабата, после того как уже освятился святостью ночи и дня. [Тогда он] удостаивается запечатления его образа в образе З'А, и от этого остаётся та святость Шабата — установленная и пребывающая в нём также в будние дни. Ибо хотя сама святость отделяется — след (решиму) остаётся, как известно: всюду, где была святость, — так. Когда она — сущностная святость, которая не может быть оторвана полностью, — подобно Храму, святость которого [действует] «даже когда они опустошены» (Мегила 28а). И подобным образом — святость Шабата: после того как закрепилась в совершенном единении в сердце на время Шабата, она не отрывается более полностью также в будни, которые «опустошены» от полной святости, ибо след ещё остаётся. И для этого трапеза на исходе Шабата — «проводить Царицу». Это трапеза царя Давида, «мужа, установившего иго покаяния» (тшувы), — возвратить всё к корню, даже если грехи умножились до бесконечности. Ибо даже грешники Израиля не могут оторвать себя от корня полностью — а это святость Шабата, данная в дар, как знак завета, всему потомству Израиля. И ей соответствует мера Давида, мир ему, — последнего из семи высших гостей (ушпизин), как известно. А трапеза «проводов Царицы» подобна трапезе последнего дня праздника (исру хаг) — связать и привязать святость праздника, чтобы она была вместе с остальными днями года и в одной связке, дабы они имели причастность к той святости, которую вобрали в праздник. И так же — Шабат с днями деяния. И потому нужно поминать его каждый день — и от первого дня недели до Шабата — ощущать также в них след святости Шабата. Ибо через след, оставшийся в нём от святости прошлого Шабата, он может подготовить в себе [способность] принять святость грядущего Шабата в ещё большей степени. И так — в том же духе — прибавлять и возрастать все дни жизни. И блажен удостоившийся этого и вкусить сердцем по-настоящему всё сказанное.