Vaetchanan

«И я взмолился к Господу» и т.д. (Дварим 3:23). В Мидраш Раба (начало этой главы): «Человек из Израиля» и т.д. — «Дозволено ли ему молиться громким голосом?» и т.д. — «Уже показала путь Хана: „А Хана, она говорила в сердце своём"» (Шмуэль I 1:13). И так же сказали мудрецы, благословенна их память: «Возвышающий голос свой в молитве — из маловерных». А в другом месте сказали: «Голос — голос Яакова» (Берешит 27:22) — голос Торы и голос молитвы. И так же произносим в Шмоне Эсре: «Услышь голос наш» и т.д. — вот, молитва должна быть голосом. И так же сказано о мужах Великого Собрания: «И возопили великим голосом» (Нехемия 9:4). Однако несомненно так: обычная молитва к Святому, благословен Он, — не следует возвышать голос, и это — маловерие. Но иногда, когда человеку очень тяжко и он больше не может вместить страдание в себе из-за какого-либо обстоятельства, в котором нуждается в спасении, тогда он кричит из глубины сердца, и он не намеревается возвышать голос свой пред Святым, благословен Он, — только крик этот из стен его сердца, ибо нет у него никакого выхода. И как сказали мудрецы, благословенна их память, о «И возопили великим голосом» — что говорили: «Бия! Бия!» — что на обиходном языке «Гвалт! Гвалт!» — ибо им было очень тяжко из-за дурного побуждения, которое окружало их, и нет выхода спастись. И молитва с таким криком принимается пред Ним, благословен Он, и не возвращается пустой. И для этого Мидраш приводит тему молитвы Ханы — что не следует возвышать голос — в связи с главой «Ваэтханан», которая есть молитва Моше рабейну, мир ему, о входе в Землю, — потому что обе произнесены в одном стиле. Ибо у Ханы не могло быть крика в сердце об этом, о чём она молилась — о детях, ибо в действительности женщина не обязана в заповеди «плодитесь и размножайтесь» — только она тосковала по детям. И поэтому она говорила в сердце своём, а не голосом, поскольку не было у неё крика из стен сердца. И так же в молитве Моше рабейну, мир ему, о входе в Землю: хотя сказали мудрецы, благословенна их память (Сота 14а): «Разве ему нужно было есть от плодов её? Но он хотел исполнить заповеди, действующие в Земле». Но всё же он не был обязан в этом, раз такова воля Святого, благословен Он, — а он сам лишь тосковал по этому. И потому нет места крику голосом. И по этой причине он не был отвечен в своей молитве. Но крик, идущий из глубины сердца, от стеснённости, когда нет выхода спастись, — такой безусловно принимается. И на это намекнули мудрецы, благословенна их память, стихом: «Голос — голос Яакова» (Берешит 27:22), ибо в этом стихе намекается на два аспекта молитвы. «Коль» первый — без вав — намекает на молитву тихую (шёпотом). А «коль» второй — с буквой вав — намекает на крик из стен сердца, который притягивает жизненную силу спасения и не возвращается пустым.

Далее, ниже, в том же Мидраш Раба: «Другое толкование: „В то время, говоря" — сказал рабби Азарья: „говоря" — для поколений, чтобы молились во время бедствия, ибо Моше, хотя ему было сказано: „Ты не перейдёшь через Иордан этот" (Дварим 3:27), начал умолять». И на первый взгляд, мы уже знаем от Яакова, праотца нашего, мир ему, что следует давать обеты и молиться во время бедствия, как сказано: «Ответит тебе Господь в день бедствия, возвысит тебя Имя Бога Яакова» (Теилим 20:2). Однако, безусловно, от Яакова, праотца нашего, мир ему, мы знаем, что следует молиться о всякой надвигающейся беде, чтобы она не пришла, упаси Бог. Но от Моше рабейну, мир ему, мы узнаём, что даже о том, что по человеческому разумению уже после отчаяния, упаси Бог, — пусть не удерживает себя от молитвы. Как мы находим у Моше рабейну, мир ему: хотя было сказано ему от Святого, благословен Он: «ибо не перейдёшь ты через Иордан этот» — он молился. И так же сказано в Танхуме на эту главу: «Научил Моше обитателей мира, чтобы не говорил человек» и т.д. «и составил завещание» и т.д. — «пусть не перестаёт молиться, ибо вот, Моше составил завещание» и т.д. «Если скажешь: остановился и не молился — Тора учит: „И я взмолился к Господу"». А вот Хизкияу, когда пришёл к нему пророк Йешаяу и сказал ему: «Дай распоряжение дому твоему» (Йешаяу 38:1) и т.д., сказали мудрецы, благословенна их память (Брахот 10а), что [Хизкияу] сказал Йешаяу: «Заканчивай пророчество своё и уходи. Вот что я получил в предании от дома деда моего: даже если острый меч лежит на шее человека — пусть не удерживает себя от мольбы о милосердии». На первый взгляд, зачем ему нужно было говорить, что это предание от деда его? Ведь то же самое мы знаем от Моше рабейну, мир ему: хотя ему было сказано Самим Святым, благословен Он: «Не перейдёшь», и всё же он молился. Тем более Хизкияу, который слышал лишь от пророка. Однако от Моше рабейну, мир ему, нет доказательства, что молитва его поможет — лишь то, что человек обязан молиться. Но нет уверенности, что молитва его будет принята, как было в действительности с Моше рабейну, мир ему, чья молитва об этом не помогла. На это он сказал: «Вот что я получил в предании от дома деда моего» — то есть от Давида, мир ему, который добился того, что даже острый меч — то есть когда приговор уже вынесен Небесным судом — всё же может обратиться к добру, со стороны небесного милосердия. И это — «пусть не удерживает себя от мольбы о милосердии» — именно о милосердии. То есть в истории с Бат-Шевой, когда пришёл к нему пророк Натан и сказал ему: «Ты тот человек» (Шмуэль II 12:7) — то есть он — тот, кто вынес приговор самому себе, и подобный приговор вышел из Небесного суда, так что нет у него, упаси Бог, никакой надежды. И тем не менее он добился своим криком из глубины сердца, когда понял в сердце своём великую отдалённость, — что Святой, благословен Он, сжалился над ним и вывел его из беды, хотя он был недостоин этого. И как сказал в своей молитве: «По великому милосердию Твоему сотри преступления мои» и т.д. «Сердце чистое сотвори мне, Боже» (Теилим 51:3,12). И как сказали мудрецы, благословенна их память: «Из этого следует, что есть нечистое» — то есть когда он помыслил в сердце своём, от великой горечи, что увидел: после всех его трудов и стараний, пока сердце его не стало пустым внутри, как сказали мудрецы, благословенна их память, что он убил дурное побуждение постом, — и тем не менее случилось с ним такое падение. Был великий крик в сердце его к Святому, благословен Он, Который всемогущ, и нет у него иного выхода, кроме как сотворить ему сотворение новое — из ничего — чтобы было у него чистое сердце. И он добился того, что Святой, благословен Он, сжалился над ним, со стороны качества милосердия, — быть сделанным новым творением. И это было предание Хизкияу от него: «Пусть не удерживает себя от мольбы о милосердии» — именно. И подобно этому мы находим у мужей Великого Собрания, о которых сказано: «И возопили великим голосом» (Нехемия 9:4), как сказали мудрецы, благословенна их память, что говорили: «Бия! Бия!» — то есть был из глубины сердца великий крик о дурном побуждении к идолопоклонству, ибо они поняли в сердце своём великий ущерб и отдаление, причинённые им, как сказали мудрецы, благословенна их память: «Это то, что разрушило Храм» — об идолопоклонстве. Они просили, чтобы Святой, благословен Он, убрал его из их сердец, и чтобы стали новым творением. И сказали: «Ни его, ни награды за него» — потому что не могут устоять против него. И добились этого, со стороны небесного милосердия, и упразднили его. А также о дурном побуждении к вожделению просили — и не получили, потому что оно необходимо миру. Ибо даже в грядущем мире оно не упразднится полностью, а лишь станет называться «белым» — очистится, как сказано (Зоар, ч. 1, 137а). И поэтому этот аспект остался в каждом поколении, и необходимо быть «могучим, покоряющим своё побуждение» в этом. И каждая отдельная душа, которая ощущает величину своей отдалённости в этом деле и у которой есть крик из глубины сердца к Святому, благословен Он, — она удостаивается, через небесное милосердие, стать как новое творение, как сказано выше.