Vayetzei

Сказанное мудрецами (начало главы 4 трактата Дмай): «Трепет Шабата — на простолюдине (ам а-арец)». Упомянуто в связи с тем, что он говорит правду — боится солгать в Шабат. Ибо таков корень святости Шабата: в нём проявляется аспект истины, ибо Шабат — подобие мира грядущего, который есть мир истины, а этот мир — мир лжи, как сказано (Ваикра Рабба, гл. 26), что Шмуэль сказал Шаулю: «Когда я был у тебя, я был в мире лжи... а теперь, когда я в мире истины, ты не услышишь от меня ничего, кроме слов истины». И таков раздел между Яаковом и Эсавом, ибо Эсав взял в свой удел этот мир, который есть ложь, и потому его имя Эсав, ибо сказано (Берешит Рабба, гл. 63): «Вот ложь (шав), которую Я создал в Моём мире». А Яаков взял в свой удел мир грядущий, как сказано: «Дашь истину Яакову» (Миха 7:20). И сказано в Танхуме (начало нашей главы): «Убивший человека по неосторожности изгоняется в города-убежища... и Яаков, наш праотец, бежал в Харан, спасая жизнь свою, и устрашился... и когда увидел его Святой, благословен Он, в великой беде, открылся ему во сне». И нужно понять: какова связь изгнания Яакова с убийством по неосторожности? И почему Святой, благословен Он, открылся ему во сне из-за этого? И можно понять так: ведь известно, что змей принёс смерть в мир через уста лжи, и это — качество Эсава, как сказано (Берешит Рабба, там же): «Ненавидящий кровь человека в теле его», то есть скорлупа (клипа) убийства. А Яаков — колесница (меркава) для буквы «вав», знака жизни, который есть буква истины (Зоар а-Кадош, начало главы Ваикра). И вот у Адама ещё не столь действовала порча лжи, и потому он признался пред Святым, благословен Он, в своём грехе. Но Каин, который уже совершил повреждение смерти и убийства на деле, — уже заблудился в суете и лжи и ответил: «Разве сторож брату моему я?» (Берешит 4:9) — и вышел как обманывающий Высшее знание (Берешит Рабба, гл. 22). И тем не менее Всевышний судил его как убийцу по неосторожности, как сказали мудрецы (Мидраш Танхума, Берешит): что он утверждал, что не знал и не видел убитого отроду — и разве знал я, что если ударю его камнем, он умрёт? И т.д. И потому был приговорён к изгнанию — быть скитальцем и странником и т.д. И вот Яаков, когда вошёл к отцу, сильно устрашился за свою душу, как сказано в Зоар а-Кадош (ч. 1, 143а), что тогда произнёс: «К Б-гу в тесноте моей...» (Теилим 120:1), «Господи, избавь душу мою от уст лжи, от языка коварного» (Теилим 120:2). И несомненно, в момент действия он рассудил, что по закону разрешено ему изменить [правду] ради мира, как сказано в «Сефер Хасидим», что разрешено произносить слово, допускающее двойное толкование. И как сказали о Яакове, что сказал: «Я — тот, кто приносит, а Эсав — твой первенец». И он был вынужден это сделать, чтобы не вышел змей из тех проклятий, как сказано в Зоар а-Кадош (там же). Однако впоследствии, когда увидел, что из-за этого пришлось бежать от Эсава и уйти в изгнание в Харан, — он устрашился в душе, что, может быть, совершил некий изъян в качестве истины, раз из-за этого пришлось бежать от страха перед Эсавом, ибо тот получил над ним власть оттого, что нашлась и в нём некая примесь лжи, которая принадлежит стану Эсава. Как мы сказали, что порабощение приходит через «закваску в тесте», что в сердце, от подобия той скорлупы. И ему представилось, что это подобно убийце по неосторожности, который обязан изгнанием в Харан. И подобно тому, что сказано (Санхедрин 97а) о том человеке, который попал в то место, именуемое Кушта (Истина), и изменил там правду ради скромности, и умерли двое его сыновей, и изгнали его оттуда, сказав: «Не навлекай на них мор», смотри там. И так же Яаков судил себя, что ошибся в том, что разрешил себе примесь повреждения лжи, и из-за этого был обязан изгнанием. И от этого сильно огорчился и возопил сердцем к Господу: «В тесноте моей...», «Избавь душу мою от уст лжи», — чтобы его душа не была осуждена в этом как уста лжи. И хотя это было уже после совершённого, но ведь есть в покаянии (тшуве) сила исправить даже прошлое, чтобы прояснилось, что было истиной. И потому сказано в Мидраше: «Когда увидел его Святой, благословен Он, в великой беде, открылся ему во сне». То есть через это прояснилось для Яакова, мир ему, что он вовсе не нанёс ущерба качеству истины. Ибо известно, что невозможно видеть сон без пустых вещей (Брахот 55а). А Яакову, миру ему, Святой, благословен Он, открылся во сне как наяву, в истине, безо всякого вымысла, как сказано: «И вот Господь стоит над ним» (Берешит 28:13). Из этого он уверился в душе, что прилеплен к качеству истины даже во время сна, и несомненно не повредил в этом ничего. Как сказали мудрецы (Берешит Рабба, гл. 67) на написанное: «Пришёл брат твой с обманом» (Берешит 27:35) — «с мудростью Торы своей». Ибо именно через это прояснилась истина — что Яаков возьмёт благословения, принадлежащие ему по истине. И вот сказано в Гемаре (Йома 83б), что рабби Меир сказал тому человеку: «Сны субботних вечеров не имеют значения» — то есть сны ночи Шабата, как объяснил Раши. И на первый взгляд, согласно сказанному, сны Шабата должны бы быть более истинными, как корень святости времени Шабата. Однако известно сказанное (Брахот, там же) о противоречии стихов: «Во сне говорю с ним» (Бемидбар 12:6) и «И сны ложные говорят» (Зхарья 10:2) — нет противоречия: здесь — через ангела, здесь — через... И уточнил автор «Хохмат Адам», что несомненно тот сон был не через ангела, чтобы украсть, а если через противоположную сторону, то как он совпал с истиной — ведь рабби Меир спрятал свой кошелёк там? Но можно сказать, что тот сон был через дух его отца, который был злодеем подобно ему и научил его украсть в Шабат и осквернить его — копать в могиле. И на него не подействовал трепет Шабата, ибо он не соблюдал Шабат. И тем не менее совпал с истиной — в своём злодействе, по совету лжи. Но душа, имеющая хоть какую-то связь со святостью Шабата, — даже простолюдин — проявляется на ней точка истины по его уровню, в том, что боится солгать. И по уровню души, соответственно её ступени, у неё есть ощущение святости Шабата — склонность к точке истины, которая подобна миру грядущему, миру истины.