במדבר

שָׁטוּ הָעָם וְלָקְטוּ וְטָחֲנוּ בָרֵחַיִם אוֹ דָכוּ — выражение שָׁטוּ подобно (Ийов): מְשׁוֹט בָּאָרֶץ — «странствовать по земле», и это указывает, что ман не сходил собранным вместе в одном месте, а лишь рассеянным и разобщённым. А то, что сказано וְלָקְטוּ, учит тебя, что было уместно есть его так.

שָׁטוּ הָעָם וְלָקְטוּ וְטָחֲנוּ בָרֵחַיִם אוֹ דָכוּ — «народ бродил и собирал его, и молол на жерновах или толок». Выражение שָׁטוּ мы знаем из Ийов 1:7, где Сатан описывает себя как «странствующего по земле». Это указывает, что когда народ выходил собирать ман, они делали это не группами, а каждый шёл своей дорогой. Слово וְלָקְטוּ — «и собирали» — учит, что ман был пригоден к еде сразу: его не нужно было ни варить, ни печь, ни жарить.

וְדָבָר יָדוּעַ כִּי יֵשׁ מָזוֹן רָאוּי בְּתִקּוּן אֶחָד לֹא יִצְלַח בְּתִקּוּן אַחֵר, וְלָכֵן יַגִּיד הַכָּתוּב מִנִּפְלְאוֹת הַמָּן כִּי הָיָה רָאוּי בְּכָל מִינֵי הַתִּקּוּן לְלָקְטוֹ וְלֶאֱכָלוֹ כַּאֲשֶׁר הוּא, גַּם לִטְחֹן אוֹתוֹ בָּרֵחַיִם שֶׁל יָד גַּם לְדָכוֹ בַמְּדוֹכָה שֶׁל עֵץ וְשֶׁל אֶבֶן גַּם לְבַשְּׁלוֹ בַּקְּדֵרָה, וּבְכָל מִינֵי הַתִּקּוּן הָאֵלֶּה הָיָה טַעְמוֹ טַעַם נִכְבָּד כְּטַעַם לְשַׁד הַשָּׁמֶן, וְהַשֶּׁבַח הַזֶּה כְּנֶגֶד מַה שֶּׁאָמַר נַפְשֵׁנוּ יְבֵשָׁה הִגִּיד כִּי לֹא תִיבַשׁ נֶפֶשׁ הָאֹכֶלֶת אוֹתוֹ אֲבָל יִרְוֶה וִילַחְלַח אוֹתָהּ, וְהִיא נוֹטְרִיקוֹן לִישַׁת שֶׁמֶן דְּבַשׁ, כְּלוֹמַר לַחְלוּחַ שֶׁל שֶׁמֶן, כְּמוֹ עִסָּה שֶׁנִּלּוֹשָׁה בַשֶּׁמֶן וּקְטוּפָה בַדְּבַשׁ, וְהַלָּמֶ"ד שָׁרְשִׁית, וְכֵן (תְּהִלִּים ל"ב:ד׳) נֶהְפַּךְ לְשַׁדִּי בְּחַרְבֹנֵי קָיִץ, כְּלוֹמַר שֶׁנֶּהְפַּךְ שֻׁמְנִי יָבֵשׁ, וּמִלַּת הַשָּׁמֶן שֶׁמֶן כְּמַשְׁמָעוֹ וְיֹאמַר כִּי טַעַם הַמָּן כְּטַעַם לְשַׁד שֶׁהוּא לַחְלוּחַ הַשֻּׁמָן שֶׁהוּא חָשׁוּב מִכָּל הַשֶּׁמֶן וּלְמַעְלָה מִמֶּנּוּ. וּבַפָּסוּק הַזֶּה בְּמִלּוֹת הָעָם וְלָקְטוּ וְטָחֲנוּ בָרֵחַיִם אוֹ תִמְצָא בּוֹ הִתְעוֹרְרוּת וְרֶמֶז כְּשֶׁתִּקַּח אוֹת אַחַת מִכָּל תֵּבָה, וְהַפָּסוּק מְסַיֵּם הַשָּׁמֶן בְּנוּ"ן (וְהוּא מַטַּטְרוֹן), וְזֶהוּ לְשׁוֹן מְמַטִּיר שֶׁהִזְכִּיר בַּמָּן, וּמַה שֶּׁהִתְחִיל בְּמִלַּת שָׁטוּ מִלְּשׁוֹן מְשׁוֹטֵט וְזֶה מְבֹאָר. וְתִמְצָא פָּסוּק כַּיּוֹצֵא בּוֹ בְּעִנְיַן יִפְתָּח כְּשֶׁשָׁלַח לְמֶלֶךְ בְּנֵי עַמּוֹן (שֹׁפְטִים י"א:כ"ז) וְאָנֹכִי לֹא חָטָאתִי לָךְ וְאַתָּה עֹשֶׂה אִתִּי רָעָה לְהִלָּחֶם בִּי יִשְׁפֹּט ה׳ הַשֹּׁפֵט הַיּוֹם בֵּין בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וּבֵין בְּנֵי עַמּוֹן. וְהָרֶמֶז מַתְחִיל מִן מ"ם שֶׁל הַיּוֹם מִמַּטָּה לְמַעְלָה וּכְשֶׁתְּבַקֵּשׁ הַנוּ"ן תִּמְצָאֶנָּה בְּסוֹף פָּסוּק, כִּי הוּא מְסַיֵּם בְּנוּ"ן, וְזֶה מְבֹאָר. — «И известно, что есть пища, которая пригодна при одном способе приготовления, но не удаётся при другом; поэтому Писание сообщает о чудесах мана: он был пригоден для всех видов приготовления — собирать и есть его как он есть; также молоть его ручными жерновами; также толочь его в ступе деревянной или каменной; также варить его в котле. И при всех этих способах приготовления вкус его был вкусом почтенным, как вкус לְשַׁד הַשָּׁמֶן. И эта похвала — в ответ на то, что сказали: “наша душа иссохла”: Писание сообщило, что душа, которая ест его, не иссохнет, но насытится и увлажнится. И слово לְשַׁד — это נוטריקון: לִישַׁת שֶׁמֶן דְּבַשׁ, то есть “влажность масла”, как тесто, замешанное на масле и подслащённое мёдом; а буква ל — корневая. И так же (Теилим 32:4): “обратился мой לְשַׁדִּי в летний зной”, то есть: “обратилось моё масло в сухость”. А слово הַשָּׁמֶן — “масло” в прямом смысле, и сказано, что вкус мана — как вкус לְשַׁד, то есть влажность жира, которая важнее всякого масла и выше его. И в этом стихе, в словах הָעָם וְלָקְטוּ וְטָחֲנוּ בָרֵחַיִם אוֹ, ты найдёшь пробуждение и רֶמֶז, если возьмёшь по одной букве из каждого слова; и стих завершает словом הַשָּׁמֶן с буквой нун (а это — מַטַּטְרוֹן), и это — выражение מְמַטִּיר, упомянутое о מן. А то, что он начал словом שָׁטוּ — от “странствовать”, — это ясно. И найдёшь стих подобный этому в истории Йифтаха, когда он послал к царю בני עמון (Шофтим 11:27): “а я не согрешил против тебя… да рассудит ה׳, Судья, сегодня, между сынами Исраэля и сынами Аммона” (Шофтим 11:27). И намёк начинается с мем слова הַיּוֹם снизу вверх, и когда ты станешь искать нун, найдёшь её в конце стиха, ибо он оканчивается нун — и это ясно».

Большинство пищевых продуктов подходит лишь для одного способа приготовления; если применить иной способ, пища часто окажется невкусной. Не так было с маном: эта пища подходила для всех известных способов приготовления и оставалась одинаково вкусной. Она была по меньшей мере столь же вкусна, как выпечка из теста, замешанного на масле. Тора приводит это в противовес тому, что говорили некоторые из народа: «наша душа иссохла» (Бамидбар 11:6). Тора даёт объективные, а не субъективные мерила: по её описанию невозможно «иссохнуть» от теста, в котором есть и масло, и мёд. По одному мнению слово לְשַׁד — это акроним трёх слов: לִישַׁת שֶׁמֶן דְּבַשׁ — «замешанное из масла и мёда». По другому мнению буква ל в словах לְשַׁד הַשָּׁמֶן является частью корня слова לְשַׁד. Мы находим это слово в Теилим 32:4: לְשַׁדִּי בְּחַרְבֹנֵי קָיִץ — «мои жизненные соки — в летней засухе». Применительно к нашему стиху это означает, что ман был не иссушающим, а напротив — как нечто пропитанное маслом. Слово הַשָּׁמֶן, в отличие от просто שֶׁמֶן, указывает, что речь о масле высшего качества. В этом стихе есть интересный намёк: если взять по одной букве из слов הָעָם וְלָקְטוּ וְטָחֲנוּ בָרֵחַיִם אוֹ и завершить словом הַשָּׁמֶן, получится מַטַּטְרוֹ-ן — имя ангела, управляющего миром по поручению Всевышнего и ответственного за дождь, то есть מְמַטִּיר, упомянутое в связи с מן. Слово שָׁטוּ — намёк на того, кто посылает מַטַּטְרוֹן «странствовать» (לָשׁוּט) по земле для исполнения его обязанностей.