בראשית
1 · Берешит
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
קח נא את בנך את יחידך אשר אהבת את יצחק. האריך הכתוב בלשון הצוואה כדי להגדיל המצוה. וזהו שדרז"ל קח נא את בנך איזה בן? א"ל את יחידך. זה יחיד לאמו וזה יחיד לאמו. א"ל אשר אהבת. שניהם אני אוהב, אמר לו את יצחק.
English translation not yet available
[1] «Возьми же, пожалуйста, твоего сына, твоего единственного, которого ты любишь, — Ицхака». Писание удлинило язык повеления, чтобы возвеличить заповедь. И это то, что истолковали наши мудрецы: «Возьми же твоего сына» — какого сына? Он сказал Ему: «твоего единственного». — «Этот — единственный у своей матери, и этот — единственный у своей матери». Он сказал Ему: «которого ты любишь». — «Я люблю их обоих». Сказал ему: «Ицхака».
קח נא את בנך את יחידך אשר אהבת את יצחק, “please take your son, your only one, the one whom you love, etc.” The Torah describes G’d’s command as particularly long-winded in order to lend extra importance to the fulfillment of this commandment. Our sages in Tanchuma Vayera 22 phrase it thus: “When G’d said: ‘take your son,’ Avraham asked: ‘which son?’ When G’d continued: ‘the one whom you ‘love,’ Avraham countered: ‘I love them both.’ Finally, G’d said: ‘Yitzchak.’”
English translation not yet available
[2] «Возьми же, пожалуйста, твоего сына, твоего единственного, которого ты любишь…» Тора описывает повеление Всевышнего как особенно многословное, чтобы придать дополнительную важность исполнению этой заповеди. Наши мудрецы в Танхума Ваера 22 формулируют это так: «Когда Всевышний сказал: “возьми твоего сына”, Авраам спросил: “какого сына?” Когда Всевышний продолжил: “твоего единственного”, Авраам возразил: “этот — единственный у своей матери, и этот — единственный у своей матери”. Когда Всевышний продолжил: “которого ты любишь”, Авраам возразил: “я люблю их обоих”. Наконец Всевышний сказал: “Ицхак”».
ולך לך. עשרה נסיונות נתנסה אברהם ונמצא שלם בכולם והראשון לך לך מארצך וענין העקדה היה נסיון אחרון.
English translation not yet available
[3] «Иди себе». Десятью испытаниями был испытан Авраам и оказался совершенным во всех; и первое — «Лех леха, из твоей страны», а дело Акейды было последним испытанием.
ולך לך, “and go for yourself, etc.” Avraham underwent ten trials of his faith. The first one commenced with the words לך לך, “go for yourself,” and the last one concluded with the introduction לך לך, “go for yourself.” Avraham scored perfect marks each time (Avot 5,3). The first trial was “leave your country;” the last one was the binding of Yitzchak.
English translation not yet available
[4] «Иди себе», — «и иди для себя…». Авраам претерпел десять испытаний своей веры. Первое началось словами «Лех леха», «иди себе», и последнее завершилось вступлением «Лех леха», «иди себе». Авраам получил полную оценку каждый раз (Авот 5:3). Первое испытание было: «оставь твою страну»; последнее — связывание Ицхака.
אל ארץ המוריה. הר המוריה הוא ירושלים, וקרא הקב"ה לכל הארץ מוריה על שם הר המוריה שבתוכו. ומה שנקראת ירושלים הר לפי שהוא מלשון אלך לי אל הר המור והקנמון והבשם הטוב היה גדל שם. וכן דרז"ל קנמון היה גדל בארץ ישראל והעזים וצבאים אוכלים ממנו. ואונקלוס תרגם ארע פולחנא. עשאו מן מורא כי שם עתידין לירא מלפני הש"י ולעבוד לפניו.
English translation not yet available
[5] «К земле Мория». Гора Мория — это Йерушалаим, и назвал Святой, благословен Он, всю землю «Мория» по имени горы Мория, что внутри нее. А то, что Йерушалаим называется «гора», потому что это из выражения: «пойду-ка я к горе мирры и к холму левоны»; и корица и благовония добрые росли там. И так истолковали наши мудрецы: корица росла в земле Израиля, и козы и олени ели ее. А Онкелос перевел: «ар’а פולחנא» — «земля служения». Он сделал это от слова «мора» — «страх», ибо там в будущем будут трепетать перед Именем, благословен Он, и служить перед Ним.
אל ארץ המוריה, “to the land of Moriah.” Mount Moriah is Jerusalem. G’d called the entire land around it “the land of Moriah” because Mount Moriah is situated within it. (compare Chronicles II 3,1). The reason why Jerusalem is called ”mountain,” is because Solomon refers to it by this name in Song of Songs 4,6 when he wrote: אלך לי אל הר המור, “let me proceed to the mount of myrrh, (Moriah) etc.;” cinnamon and other categories of spices used to grow there. Our sages in the Jerusalem Talmud Peah 7,3 stated that cinnamon was something consumed by the goats and the Israelites used to grow it. Onkelos translates the word as ארע פולחנא, “land of Temple service.” He appears to derive the word מוריה from מורא, “fear, reverence,” the place where in the future the Jewish people would demonstrate their reverence for G’d by serving Him there.
English translation not yet available
[6] «К земле Мория», — «в землю Мория». Гора Мория — это Йерушалаим. Всевышний назвал всю землю вокруг нее «землей Мория», потому что гора Мория находится внутри нее (ср. Диврей а-Ямим II 3:1). Причина, почему Йерушалаим называется «гора», в том, что Шломо называет ее этим именем в Шир а-Ширим 4:6, когда написал: «пойду-ка я к горе мирры» — «к горе мирры (Мория)…»; корица и прочие виды благовоний росли там. Наши мудрецы в Иерусалимском Талмуде Пеа 7:3 сказали, что корица была тем, что поедали козы, и что сыны Израиля выращивали ее. Онкелос переводит это слово как «ארע פולחנא», «земля храмового служения». Похоже, он выводит слово «Мория» из «мора» — «страх, трепет»: место, где в будущем народ Израиля будет проявлять трепет перед Всевышним, служа Ему там.
ובמדרש הר המוריה שמשם יצאה הוראה לעולם.
English translation not yet available
[7] А в Мидраше: «гора Мория — ибо оттуда вышло הוראה (наставление/постановление) миру».
Bereshit Rabbah 55,9 derives the word from הוראה, “instruction.” From this place G’d’s instructions would be transmitted on a permanent basis (a reference to the seat of the Jewish Supreme Court being in one of the offices of the Temple Mount)
English translation not yet available
[8] Мидраш Рабба Берешит 55:9 выводит это слово из «הוראה», «наставление/постановление». Из этого места наставления Всевышнего будут передаваться миру постоянно (намек на то, что место Великого суда Израиля было в одном из помещений на Храмовой горе).
והעלהו שם לעולה. היה ראוי שיאמר והעלהו שם עולה. אבל על דרך הפשט הלמ"ד הזאת באורה במקום כלומר שתעלה אותו שם במקום עולה. וכמוהו (בראשית ו) הלבנה לאבן במקום אבן. שאם תפרש לעולה עולה ממש איך יצוה הקב"ה ואח"כ יחזור מצוויו. ואברהם מתוך תוקף האהבה הבין עולה ממש והקב"ה שבא לנסות לא כוון אלא במקום עולה. וזהו אשר לא צויתי ולא דברתי ולא עלתה על לבי. גם יתכן שירמוז על סוד הקרבן. וע"כ אמר לעולה שיעלהו שם למדה העשירית המתעלה. וכן הנסיון הזה עשירי וכן באיל אשר הוקרב תחתיו בא הלשון הזה בעצמו כי לא אמר ויקח את האיל ויעלהו עולה אבל אמר ויעלהו לעולה. ומפני זה הוסיף לומר תחת בנו שעליו נאמר והעלהו שם לעולה. וכן אמר יצחק ואיה השה לעולה וכן השיבו אביו אלהים יראה לו השה לעולה בני. והנה מלת לעולה היה המזבח שיזכיר בסמוך בה"א הידיעה, והמשכיל יבין.
English translation not yet available
[9] «И вознеси его там לעולה». Следовало бы сказать: «и вознеси его там עולה». Но по пути Пшата эта буква ламед означает «вместо», то есть: «вознеси его там вместо олы». И подобно этому (Берешит 11) «кирпич — вместо камня». Ведь если истолковать «לעולה» как настоящую олу, то как повелит Святой, благословен Он, а затем отменит Свое повеление? А Авраам, из-за силы любви, понял это как настоящую олу; а Святой, благословен Он, пришедший испытать, имел в виду лишь «вместо олы». И это — «чего Я не повелел, и не говорил, и не приходило Мне на сердце» (Ирмеяу 19:5). Также возможно, что это намек на Сод жертвы. И потому сказал «לעולה» — чтобы вознес его там к десятой мере, возвышающейся; и также это испытание — десятое. И также про барана, принесенного вместо него, пришло это же выражение: ведь не сказано «и взял барана и вознес его עולה», но сказано «ויעלהו לעולה». И потому он добавил сказать «вместо сына», о котором сказано: «и вознеси его там לעולה». И так сказал Ицхак: «а где ягненок לעולה?» (Берешит 22:7), и так ответил ему отец: «Элоhим усмотрит Себе ягненка לעולה, сын мой» (Берешит 22:8). И вот слово «לעולה» — это (намеком) «жертвенник», который упомянется вскоре с определенным артиклем: «המזבח»; и разумный поймет.
והעלהו שם לעולה, “and offer him there as a burnt-offering.” The letter ל in front of the word עולה is somewhat puzzling. Why did the Torah not simply write והעלהו שם עולה, and I would have known exactly what was meant? According to the plain meaning of the text the letter ל here means “instead.” The verse means: “offer him there in lieu of a burnt-offering.” The meaning of the letter ל in this word is similar to Genesis 11,3 הלבנה לאבן, “the brick would serve in lieu of stone.” If the meaning of our verse had been that G’d actually wanted Avraham to sacrifice Yitzchak as a burnt offering, how could He have countermanded His own instructions afterwards? Avraham misunderstood G’d out of his great love for Him. He thought G’d really wanted him to slaughter Yitzchak and burn his remains as a burnt-offering. Seeing that G’d had only wanted to “test” Avraham, He did not command him to actually slaughter Yitzchak. This is the mystical dimension of Jeremiah 19,5 אשר לא ציויתי ולא דברתי ולא עלתה על לבי, “which I did not command, nor ever said, nor had it ever occurred to Me.” [The prophet speaks of the abominable cult of human sacrifice. Ed. The Talmud Taanit 4, adds that the words: ”it had never occurred to Me,” refer to the actual slaughtering of Yitzchak]. It is also possible that the wording of this commandment contains within it the mystical dimension applicable to the offering of any (animal) sacrifice. The word לעולה would be an allusion to the tenth emanation, the emanation which is the “link” from a terrestrial to a celestial dimension. The word לעולה then means: “as a means of rising to spiritually lofty dimensions.” It is remarkable that the same formulation appears again when Avraham had offered a ram in lieu of Yitzchak. The Torah writes; ויעלהו לעולה תחת בנו, “he offered it as a burnt-offering in lieu of his son.” By rights the Torah should merely have written ויעלהו עולה. We also find that when Yitzchak had inquired about the absence of the lamb for the offering, that he had said: ואיה השה לעולה “and where is the lamb for the offering?” When his father answered him he also used the word לעולה in his reply. It seems clear from the repeated use of the letter ל when there was no need for it, that we are dealing with an additional dimension of what underlies the entire episode of the עקדה, i.e. it was intended to be a preamble to ascension of the participants to a higher, loftier spiritual dimension. The Torah teaches here that the attainment of such loftier spiritual dimensions is tied to the offering of the bodies of the animals being sacrificed. We may combine the extra letter ל with the letter ה in the word המזבח in verse 9 [which was also superfluous seeing we had not previously heard about “the” altar], to make לה' “for G’d”, i.e. for a loftier spiritual dimension.” The intelligent reader will draw the correct conclusions.
English translation not yet available
[10] «И вознеси его там לעולה», — «и принеси его там как всесожжение». Буква ламед перед словом «ола» в некотором смысле озадачивает. Почему Тора не написала просто «והעלהו שם עולה», и тогда было бы совершенно ясно, что имеется в виду? Согласно Пшату, буква ламед здесь означает «вместо». Стих означает: «принеси его там вместо всесожжения». Значение буквы ламед в этом слове подобно Берешит 11:3: «кирпич — вместо камня». Если бы смысл нашего стиха был в том, что Всевышний действительно хотел, чтобы Авраам принес Ицхака во всесожжение, как мог бы Он затем отменить собственное повеление? Авраам, из-за своей великой любви к Нему, неверно понял повеление. Он думал, что Всевышний действительно хочет, чтобы он зарезал Ицхака и сжег его останки как всесожжение. Поскольку Всевышний хотел лишь «испытать» Авраама, Он не повелевал ему на деле зарезать Ицхака. Это — мистическое измерение стиха: «чего Я не повелел, и не говорил, и не приходило Мне на сердце» (Ирмеяу 19:5). [Пророк говорит о мерзостном культе человеческих жертвоприношений. Прим. пер. Талмуд Таанит 4 добавляет, что слова «и не приходило Мне на сердце» относятся к самому закланию Ицхака.] Также возможно, что формулировка этой заповеди содержит в себе мистическое измерение, относящееся к принесению любой (животной) жертвы. Слово «לעולה» — намек на десятую Сфиру, Сфиру, которая является «связью» от земного измерения к небесному. Тогда «לעולה» означает: «как средство восхождения к духовно высоким измерениям». Примечательно, что та же формулировка снова появляется, когда Авраам принес барана вместо Ицхака. Тора пишет: «ויעלהו לעולה תחת בנו», «он вознес его как всесожжение вместо своего сына» (Берешит 22:13). По справедливости Тора должна была бы написать просто «ויעלהו עולה». Мы также находим, что когда Ицхак спросил об отсутствии ягненка для жертвы, он сказал: «ואיה השה לעולה», «а где ягненок для всесожжения?» (Берешит 22:7). И когда отец ответил ему, он тоже употребил слово «לעולה» в своем ответе (Берешит 22:8). Из повторяющегося употребления буквы ламед там, где в ней как будто нет нужды, ясно, что мы имеем дело с дополнительным измерением, лежащим в основе всего эпизода Акейды, то есть: он предназначался как преддверие к восхождению участников к более высокому, более возвышенному духовному уровню. Здесь Тора учит, что достижение таких более возвышенных духовных уровней связано с принесением тел животных, приносимых в жертву. Мы можем соединить добавочную букву ламед с буквой hей в слове «המזבח» в стихе 9 [которая также выглядит избыточной, поскольку прежде не говорилось о «жертвеннике»], чтобы получилось «לה׳», «для Ашем», то есть: для более возвышенного духовного измерения. Разумный читатель сделает правильные выводы.