בראשית
1 · Берешит
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
כי אם זכרתני אתך. בקש ממנו ב' דברים, האחד שיזכירהו הוא עצמו, והשני שיזכירנו לפרעה, ומפני זה כתוב ולא זכר שר המשקים את יוסף וישכחהו, כלומר שלא זכרו לעצמו, וישכחהו מלהזכירו אל פרעה, וזה טעם ולא זכר וישכחהו, זהו והזכרתני אל פרעה, וח"ו שיתלה יוסף הצדיק בטחונו בשר המשקים רק בה' לבדו, אבל היתה כוונתו שהשם יתעלה הזמין אליו שר המשקים זה כדי שיעשה לו נס על ידו, כי מן הידוע שהצלת הקב"ה את הצדיקים על ידי סבות הוא, ומה שנענש באחורו שם שתי שנים עוד כמו שדרשו רז"ל, זה היה על דבור שדבר עם שר המשקים מענין הצלתו וחלה פניו לדבר, ולפי שבקש סבה בשר המשקים שיזכירנו ויוציאנו כמו שאמר לו והזכרתני והוצאתני, ואין ראוי לצדיקים כיוצא בו לבקש סבה לכך נענש בזה, כי היה לו לבטוח בהקב"ה לבדו שהוא בעל הסבות כולן שהוא יזמין אליו הסבה מבלתי שיבקש הוא אותה, ולצדיק כמוהו נחשב לעון שהרי הקב"ה מדקדק עם הצדיקים אפילו כחוט השערה. וכן דרך הצדיקים השלמים בבטחון שלא יבקשו סבה כלל, וכן מצינו באליהו שעמד במדבר חסר המזון ובטח בהקב"ה והקב"ה הזמין לו שם עורבים וכלכלו אותו כמו שכתוב (מלכים א י״ז:ו׳) והעורבים מביאים לו לחם ובשר בבקר, ולחם ובשר בערב, והנה העורבים היו סבה לפרנסתו, או בדרך הנס או משולחנו של יהושפט, והקב"ה הזמין לו אותה הסבה והוא לא בקש אותה. והעולה לנו מזה כי יוסף הצדיק לא תלה בטחונו בבשר ודם כלל, והעונש היה על שבקש סבה.
English translation not yet available
«Но если вспомнишь меня при себе». Он попросил у него две вещи: первая — чтобы тот вспомнил его сам, и вторая — чтобы упомянул его перед Паро; потому и написано: «и не вспомнил начальник виночерпиев Йосефа и забыл его» (Берешит 40:23), то есть: не вспомнил его для себя, и забыл его — не упомянув его Паро; и это смысл «и не вспомнил… и забыл его». Это и есть «и упомянешь меня Паро». И, חס ושלום, чтобы Йосеф-цадик возложил своё упование на начальника виночерпиев — только на Ашем одного; но его намерение было в том, что имя, да будет Он возвышен, устроило ему этого начальника виночерпиев, чтобы совершить для него чудо через него, ибо известно, что спасение, которое Святой, благословен Он, делает для праведников, бывает через причины. А то, что он был наказан тем, что задержался там ещё на два года, как истолковали Хазаль, — это было за слово, которое он сказал начальнику виночерпиев относительно своего спасения и умолял его говорить; и поскольку он попросил причину — чтобы начальник виночерпиев вспомнил его и вывел его, как сказал ему: «и упомянешь меня… и выведешь меня», — а не подобает праведникам, подобным ему, просить причину для этого, он был наказан за это: ибо ему следовало уповать лишь на Святого, благословен Он, Который — Владыка всех причин, и Он приготовит ему причину без того, чтобы он сам просил её. И праведнику, как он, это засчитывается как грех, ведь Святой, благословен Он, взыскателен с праведниками даже на толщину волоса. И таков путь совершенных праведников в битахон: не просить вовсе никакой причины. И так мы находим у Элияhу, который стоял в пустыне без пищи и уповал на Святого, благословен Он, и Святой, благословен Он, приготовил ему там воронов, и они кормили его, как сказано (Мелахим I 17:6): «и вороны приносили ему хлеб и мясо утром, и хлеб и мясо вечером»; и вот вороны были причиной его пропитания — или путём чуда, или со стола Йеhошафата; и Святой, благословен Он, приготовил ему эту причину, а он не просил её. И вывод для нас из этого: Йосеф-цадик вовсе не возложил своё упование на плоть и кровь, а наказание было за то, что он попросил причину.
כי אם זכרתני אתך , “if only you would remember me with you, etc.” Joseph made two requests of the Chief of the butlers. 1) That he personally should remember who had foretold him his good fortune. 2) He should bring Joseph’s plight to the attention of Pharaoh. It is because of these two separate requests that the Torah reported at the very end of our Parshah that 1) the Chief of the butlers did “not remember Joseph”, and 2) that “he forgot him (mentioning him to Pharaoh).” We must not commit the error of believing that Joseph placed his faith in the Chief of the butlers. He most certainly placed his faith exclusively in G’d. He only thought that G’d might employ the Chief of the butlers as a tool to bring about his release from the dungeon. He had some reason to believe this seeing that the dream the Chief of the butler had dreamt in jail in which Joseph was imprisoned appeared to him as part of a miraculous chain of circumstances. How do we reconcile this with the comment of Bereshit Rabbah 89,3 that Joseph had two years added to the time he had to stay in jail because he said the above-cited two words to the Chief of the butlers (as we pointed out in our commentary on 39,5) that he was punished for pleading with the Chief of the butlers to become the instrument of orchestrating his release? It was not fitting for someone of Joseph’s caliber to be on the lookout for an instrument that G’d should appoint to bring about changes in his fate. He should have been content to trust that G’d would be able to find such opportunities when He deemed the time right for this. G’d does not need Joseph or anyone else to prompt Him in such matters. Joseph’s conduct was accounted a sin only because he was on such a high moral level, and G’d is especially strict in His dealings with people who have attained such a level (Baba Kama 50). To illustrate how someone else behaved in similar circumstances, compare the situation of the prophet Elijah in Kings I 17,6. The prophet was hiding in an inhospitable part of the country and had no access to food. He was told by G’d to drink from the waters of the river Krit (there could not have been much water due to the drought) and G’d told him that He would summon the raven to bring him food. He followed G’d’s instructions. The instrument of keeping him alive, i.e. providing him with food, was the raven. It is also possible that the food the ravens brought Elijah came from the palace of Yehoshaphat, King of Yehudah (compare Vayikra Rabbah 19). In either event the provision G’d made for Elijah was of a miraculous nature. Elijah did not involve himself in bringing about means of sustaining himself in a natural way. At any rate, Joseph did not think of the butler as the source of his release from jail but as an instrument to be used by G’d to that end. He should not even have done this and this is why he was punished.
English translation not yet available
כי אם זכרתני אתך, «если бы ты только вспомнил обо мне при себе и т. д.» Йосеф обратился к начальнику виночерпиев с двумя просьбами: 1) чтобы тот лично вспомнил о том, кто предсказал ему его доброе счастье; 2) чтобы он довёл бедственное положение Йосефа до сведения Паро. Именно из‑за этих двух отдельных просьб Тора сообщила в самом конце нашей параши: 1) что начальник виночерпиев «не вспомнил Йосефа», и 2) что «он забыл его» (то есть не упомянул о нём Паро). Не следует ошибочно думать, будто Йосеф возложил свою веру на начальника виночерпиев: безусловно, он полагался исключительно на Всевышнего. Он лишь предполагал, что Всевышний может воспользоваться начальником виночерпиев как орудием, чтобы вывести его из темницы. У него было некоторое основание думать так, поскольку сон, который начальник виночерпиев увидел в тюрьме, где был заключён Йосеф, представлялся ему частью чудесной цепи обстоятельств. Как согласовать это с замечанием Мидраш Рабба (Берешит Рабба 89:3), что к сроку пребывания Йосефа в тюрьме были добавлены два года из‑за того, что он произнёс начальнику виночерпиев приведённые выше два слова (как мы указали в нашем комментарии к 39:5), и что он был наказан за то, что просил начальника виночерпиев стать орудием, организующим его освобождение? Для человека уровня Йосефа было неуместно высматривать орудие, которое Всевышний назначит, чтобы изменить его судьбу. Ему следовало довольствоваться тем, чтобы довериться: Всевышний сумеет найти такие возможности, когда сочтёт время подходящим. Всевышний не нуждается ни в Йосефе, ни в ком‑либо ещё, чтобы те побуждали Его в подобных делах. Поведение Йосефа было сочтено грехом лишь потому, что он находился на столь высокой нравственной ступени, а Всевышний особенно строг в Своём обращении с людьми, достигшими такого уровня (Бава Кама 50). Чтобы показать, как другой человек в подобных обстоятельствах поступил иначе, сравни положение пророка Элияу в Млахим I 17:6. Пророк скрывался в негостеприимной части страны и не имел доступа к пище. Ему было сказано Всевышним пить из вод потока Крит (воды там не могло быть много из‑за засухи), и Всевышний сказал ему, что повелит ворону приносить ему пищу. Он последовал указаниям Всевышнего. Орудием, поддерживавшим его жизнь, то есть доставлявшим ему пищу, был ворон. Возможно также, что пища, которую вороны приносили Элияу, происходила из дворца Йеошафата, царя Йеуды (ср. Ваикра Рабба 19). В любом случае обеспечение, которое Всевышний устроил для Элияу, носило чудесный характер. Элияу не занимался тем, чтобы добывать себе пропитание естественным способом. Во всяком случае, Йосеф не считал начальника виночерпиев источником своего освобождения из тюрьмы, а лишь орудием, которым воспользуется Всевышний для этой цели. Ему не следовало делать даже этого — и потому он был наказан.