שמות

«וגונב איש ומכרו» — почему этот стих помещён между «мכה» и «מקלל», написал гаон, Рабейну Саадья, да будет благословенна память его: потому что большинство похищаемых — малолетние, и когда они возвращаются спустя время, они не узнают отца и мать и бьют и проклинают их; и вот похититель — причина того, что он бьёт и проклинает, и потому подобает, чтобы он был обязан смертью.

«וגונב איש ומכרו» — «Если кто похитит человека и продаст его, и т. д.» Рабби Саадья Гаон объясняет причину, почему этот стих вставлен между стихом, говорящим об ударе отца или матери, и стихом, говорящим о проклятии отца или матери. Он пишет, что, поскольку большинство похищенных и проданных в рабство были несовершеннолетними в момент похищения, если или когда такой человек возвращается в свой город спустя многие годы, он не узнаёт своих родителей. Поэтому у него может возникнуть случай ударить или проклясть кого-либо, и он сделает это, не зная, что тот, кого он ударяет или проклинает, — на самом деле его отец или его мать. Причина такого греха — похититель. Это делает похитителя морально виновным в преступлении, совершённом его жертвой, и, по меньшей мере теоретически, достойным смертной казни.

А Рамбан, да будет благословенна память его, написал об этом, что он связал «גונב» с «מכה» потому, что смерть обоих одинакова — это смерть посредством удушения (חנק); и потому необходимо было поставить затем «ומקלל אביו», чья смерть — побиение камнями, ведь написано (Ваикра 20:9): «אָבִיו וְאִמּוֹ קִלֵּל דָּמָיו בּוֹ», и везде, где сказано «דמיו בו», — это только побиение камнями, как сказано (там же): «בָּאֶבֶן יִרְגְּמוּ אוֹתָם דְּמֵיהֶם בָּם». А то, что ужесточили больше в отношении проклинающего, чем бьющего, и наказал его Писание побиением камнями, которое более строго из четырёх смертей бейт-дин, — потому что чаще встречается тот, кто проклинает отца и мать, чем тот, кто бьёт их, и проступок, по мере его распространённости, всегда нуждается в большем устрашении; или потому, что в проклятии есть больший грех — поскольку в нём упоминается Имя, да будет Он благословен, — и вот надо наказать его за грех против отца и матери и за то, что он понёс Имя своего Бога в преступление и грех, — до сих пор его слова.

Рамбан пишет по этому поводу, что причина, по которой Тора записала оба эти стиха рядом, в том, что и похититель, и тот, кто ударил отца или мать, подлежат одинаковой смертной казни — חנק, удушение. А тот, кто проклинает отца или мать (стих 17), подлежит смерти через побиение камнями, как мы знаем из Ваикра 20:9: «כִּי אִישׁ אִישׁ אֲשֶׁר יְקַלֵּל אֶת אָבִיו וְאֶת אִמּוֹ מוֹת יוּמָת, אָבִיו וְאִמּוֹ קִלֵּל דָּמָיו בּוֹ» — «ибо всякий человек, который проклянёт своего отца и свою мать, будет предан смерти; отца своего и мать свою он проклял — кровь его на нём». Везде, где встречаются слова «דמיו בו», имеющаяся в виду смертная казнь — побиение камнями. Стих, из которого мы это учим, — Ваикра 20:27: «בָּאֶבֶן יִרְגְּמוּ אֹתָם דְּמֵיהֶם בָּם» — «камнями забросают их, кровь их на них». Побитие камнями — более суровая казнь, чем удушение. Одна из причин может быть в том, что грех проклятия родителей более распространён, чем грех их избиения; поэтому Тора установила наказание, которое с большей вероятностью удержит человека от этого преступления. Или же потому, что проклятие кого бы то ни было предполагает употребление (злоупотребление) Имени Всевышнего, а проклятие отца или матери делает это двойным проступком. Поэтому Тора пригрозила нарушителям более суровой смертной казнью.

И можно сказать, что то, что этот стих помещён здесь, — чтобы увеличить вину похитителя души и сообщить о тяжести запрета в нём, ибо он тяжёл как (грех) бьющего и проклинающего отца и мать, и потому он помещён посередине между бьющим и проклинающим. И так же в Десяти речениях Писание вставило его между прелюбодеянием и ложным свидетельством. И если бы Писание упомянуло его только в конце, после бьющего и проклинающего, казалось бы, что это проступок более лёгкий, чем бьющий и проклинающий; а поставить его раньше было невозможно, ибо уже начал с закона убийства: «מכה איש ומת», и нужно было расположить вслед за ним «מכה אביו ואמו». И вот за величие этого греха были наказаны за него братья — в «десяти убитых царством», и да не укроется от тебя смысл двойной смерти из того, что я написал в другом месте.

Причина, по которой Тора вставила этот запрет здесь, между запретами бить и проклинать родителей, — чтобы возвеличить грех и придать ему уровень строгости этих преступлений. В Десяти заповедях запрет похищения также вставлен между грехом прелюбодеяния и грехом ложного свидетельства по сходной причине. Если бы Тора упомянула это преступление только в конце, мы бы подумали, что это сравнительно менее серьёзный проступок, чем ударить отца или мать либо проклясть их. С другой стороны, Тора не могла расположить закон против похищения раньше, так как уже начала с наказаний за убийство в стихе 12. За этим должно было следовать постановление о запрете бить отца или мать. Тяжесть похищения лучше всего демонстрируется тем, что братья, похитившие Йосефа, не были наказаны до более чем 1000 лет спустя, когда «Десять мучеников» погибли от рук римлян, чтобы наконец искупить этот грех. Я уже объяснил причину того, что Тора повторяет слова «מות תמות», чтобы намекнуть на смерть в земной, а также в небесной областях (см. комментарий к Берешит 37:28, 44:17).

«ונמצא בידו» — исключая того, кто «находится» у него (постоянно), как, например, его сын и его ученик, или (тот, кто) близок к его столу, — чтобы он не подлежал смерти за них, если продал их.

«ונמצא בידו» — «и окажется в его власти». Слово «נמצא» следует противопоставить слову «מצוי». Первое — это человек, над которым у похитителя нет законной власти; второе — это тот, как, например, ученик, над которым у учителя есть определённая законная власть. Такой «похититель» не подлежит смертной казни (Санhedрин 86).