שמות

«Ешь, сын мой, мёд, ибо он хорош, и соты — сладки для твоего нёба; так познай мудрость для души твоей: если найдёшь — есть будущность, и надежда твоя не будет отсечена» (Мишлей 24:13–14).

«Сын мой, ешь мёд, ибо он хорош, и соты — сладки для твоего нёба; так познай мудрость для души твоей: если найдёшь (её) — есть будущность, и надежда твоя не будет отсечена» (Мишлей 24:13–14).

Шломо, царь, да будет память о нём благословенна, уподобил хохму, которая является наслаждением разумным, мёду, который является наслаждением телесным; так он поступает постоянно в большинстве своих слов в книге Мишлей — говорить посредством притч, чтобы предостеречь человека, дабы он подчинял свой разум своей природе. Ведь человек состоит из двух вещей: разума и природы; и невозможно ему подчинить разумом природу иначе как посредством притчи, подобной вещам, ощущаемым чувствами, в которые погружена природа. И известно, что части низших творений — четыре, одна выше другой: домем, цомеах, хай и медабер. Домем — это горы и холмы; и у этой категории нет души вовсе — ни растительной, ни души движения, тем более — души разумной. Выше неё — цомеах, имеющий преимущество над домем, ибо в нём есть душа растительная. Выше цомеах — прочие живые существа, у которых есть душа движения и душа растительная. Выше животных, не говорящих, — человек, который включает их всех: в нём есть душа растительная и душа движения, и у него есть преимущество над всеми — душа разумная. И так же найдёшь порядок их возникновения при творении, в Маасе Берешит: домем — как сказано (Берешит 1:9) «и показалась суша»; цомеах — как сказано после этого «да произрастит земля…»; хай — как сказано в пятый день «да воскишат воды кишением — душою живою…»; медабер — как сказано в шестой день «сотворим человека по образу Нашему…», ибо среди низших творений увидишь: последнее — наиболее превосходное, в противоположность высшим творениям, где первое — наиболее превосходное. Свет — в первый день; ракйа — во второй, который ниже света; а светила — в четвёртый, которые ниже ракйа.

Шломо уподобил хохму, которая есть духовное наслаждение, мёду, который есть наслаждение телесное. Таков приём, которым Шломо пользуется в большинстве своих притч в книге Мишлей. Его цель — научить человека соотносить его дух, его разум, с его природой. Поскольку человек состоит из телесной части и из духовной, отделённой части, единственный способ соотнести одно с другим — через притчу. Сопоставления между телесным и духовным должны быть показаны человеку, чтобы он постиг их достоверность. Мы знаем, что явления в этом земном мире состоят из четырёх отдельных категорий, начиная с самой низкой, примитивной формы и завершая самым совершенным творением. Самая примитивная категория физических явлений — называемая דומם, домем: неподвижные предметы, такие как камни и т.п.; такие предметы не имеют никакой степени подвижности. Следующая, более высокая категория — растения: они укоренены в земле, но растут и вверх, и вширь. Следующие по совершенству — все живые, подвижные существа; наконец, наиболее совершенное физическое явление — человек, поскольку только он может выражать мысли и чувства посредством языка. Преимущество человека над прочими млекопитающими — не в физической подвижности, а в разуме. Ты найдёшь, что в Торе, в описании хода творения мира в Берешит, сначала сообщается о создании неподвижного, затем — растительности, затем — всё более и более сложных форм жизни, и лишь в самом конце Тора описывает создание человека, венца творения Всевышнего. Только о человеке Тора сообщает, что он отражает часть Творца, будучи создан «по Его образу» (Берешит 1:25). Описание возникновения явлений в земном мире следует противоположному порядку по сравнению с описанием явлений небесной природы. При описании создания физических явлений Тора начинает с самого низкого, то есть с того, что на третий день стала видна суша (Берешит 1:9), затем продолжает рассказом о создании растительности (Берешит 1:11) и так далее; тогда как при описании явлений небесных сфер (или, по крайней мере, мира планет и звёзд — мира между землёй и небом) Тора начинает с создания «света», затем — с создания רקיע, ракйа, «свода», и т.п. Светила — солнце и луна, помещённые на их круги на четвёртый день, — ещё один пример того, что небесные явления создаются в нисходящем порядке их утончённости, то есть степени отсутствия телесности.

וּלְפִי שֶׁהָאָדָם מְשֻׁתָּף עִם הַצּוֹמֵחַ בְּנֶפֶשׁ הַצּוֹמֵחַ וְעִם הַבְּהֵמָה בְּנֶפֶשׁ הַתְּנוּעָה, לָכֵן הֻצְרַךְ לִהְיוֹת לוֹ נֶפֶשׁ שִׂכְלִית לְהַחְכִּימוֹ וּלְהוֹרוֹת אוֹתוֹ דֶּרֶךְ הַשֵּׂכֶל, כְּדֵי שֶׁיִּתְגַּבֵּר שִׂכְלוֹ עַל טִבְעוֹ. הָא לָמַדְתָּ, כְּשֵׁם שֶׁנִּתְעַלָּה הַצּוֹמֵחַ עַל הַדּוֹמֵם, כָּךְ נִּתְעַלָּה הַחַי עַל הַצּוֹמֵחַ וְהַמְדַבֵּר עַל הַחַי; וְאַף עַל פִּי שֶׁזֶּה בָּרוּר וּמוּחָשׁ לָעֵינַיִם, עוֹד יוֹרֵנוּ הַכְּתוּבִים בָּזֶה, הוּא שֶׁכָּתוּב (איוב ל״ה:י״א) מַלְּפֵנוּ מִבְּהֵמוֹת אָרֶץ, וּמֵעוֹף הַשָּׁמַיִם יְחַכְּמֵנוּ. וְעִם הַיְּתֵרוֹן הַזֶּה שֶׁהוּא הַשֵּׂכֶל, יִבְחַן עֵרֶךְ הַשֵּׂכֶל וְעֵרֶךְ הַטֶּבַע—כָּל אֶחָד מֵהֶם בְּאֵיזֶה מַדְרֵגָה הוּא; וְכַאֲשֶׁר הָאָדָם מַגְבִּיר שִׂכְלוֹ עַל טִבְעוֹ, הִנֵּה הוּא מַלְאַךְ ה' צְבָאוֹת; וְכַאֲשֶׁר יַגְבִּיר טִבְעוֹ עַל שִׂכְלוֹ, נִמְשַׁל כַּבְּהֵמוֹת נִדְמוּ. וּמִזֶּה יַזְהִיר דָּוִד הַמֶּלֶךְ ע"ה אֶת הָאָדָם שֶׁיִּמָּשֵׁךְ אַחַר הַשֵּׂכֶל, הוּא שֶׁאָמַר (תהילים ל״ב:ח׳) אַשְׂכִּילְךָ וְאוֹרְךָ בְּדֶרֶךְ־זוּ תֵלֵךְ, אִיעֲצָה עָלֶיךָ עֵינִי. וְיַזְהִירֵנוּ עוֹד שֶׁלֹּא יִמָּשֵׁךְ אַחַר הַטֶּבַע, הוּא שֶׁאָמַר אַחֲרָיו (שם) אַל תִּהְיוּ כְּסוּס כְּפֶרֶד אֵין הָבִין, בְּמֶתֶג וָרֶסֶן עֶדְיוֹ לִבְלוֹם—בַּל קְרוֹב אֵלֶיךָ.

Так как человек имеет общность с растительным — в душе растительной, и с животным — в душе движения, поэтому необходимо было, чтобы у него была душа разумная, дабы сделать его мудрым и указать ему путь разума, чтобы его разум одолевал его природу. Из этого ты учишь, что как цомеах возвысился над домем, так хай возвысился над цомеах, а медабер — над хай. И хотя это ясно и ощутимо для глаз, всё же Писание учит нас этому, как сказано: «Кто учит нас больше, чем зверей земли, и делает нас мудрее, чем птиц небесных?» (Ийов 35:11). Благодаря этому преимуществу, которое есть разум, человек исследует ценность разума и ценность природы — каждого из них, на какой ступени он находится. И когда человек делает свой разум господствующим над своей природой, он — «малах Ашем Цеваот»; а когда его природа берёт верх над его разумом, он уподобляется: «они сравнились со скотом» (Теилим 49:21). Из этого предупреждает Давид, царь, да будет память о нём благословенна, человека, чтобы тот следовал за разумом, как сказано: «Вразумлю тебя и укажу тебе путь, которым пойдёшь; дам тебе совет — око Моё на тебе» (Теилим 32:8). И ещё предупреждает, чтобы он не следовал за природой, как сказано вслед за этим: «Не будьте, как конь, как мул, без разумения: уздой и поводом украшение его обуздывают, чтобы не приблизился к тебе» (Теилим 32:9).

[1] На протяжении всей Книги Мишлей Шломо старается показать нам превосходство разума, мудрости, духовности и т.п. над влиянием человеческого тела. Он указывает на бессилие тела, демонстрируя, что по своей природе оно лениво и инертно. Если позволить ему господствовать над человеком, это приведёт к тому, что у него не будет ни пищи, ни крова, ни одежды. А поскольку приобретение этих вещей необходимо для выживания человека, то, если бы он не следовал велениям своего разума, он бы погиб, ведь природа не обеспечила его этими необходимостями при рождении. Ясно, что разум должен играть в человеке руководящую роль. Тело, например, не знает, что одежда защищает от холода. Чтобы знать это, нужен мозг, интеллект. Из-за подобных соображений Шломо сказал: «Ленивый не поджарит своей добычи, а усердие — драгоценное достояние человека» (Мишлей 12:27). Смысл стиха в том, что ленивый человек не удержит своё богатство. Поскольку у охотника принято опаливать крылья (перья) птиц, чтобы они не улетели, Шломо говорит: тот, кто крадёт и рассчитывает удержать украденную добычу, не удостоится её поджарить. Единственное богатство, которое человек может рассчитывать удержать, — то, которое было заработано усердным трудом. Если бы человек полагался на природу, он стал бы приспособленцем или, хуже того, преступником. Его разум учит его, какие занятия достойны, а какие — даже если в краткосрочной перспективе они удачны — в конечном итоге приведут к его посрамлению. В Мишлей 20:17 Шломо развивает эту мысль, написав: «Хлеб, добытый обманом, сладок человеку, но после рот его наполнится галькой». В то время как «природа», то есть тело, желает немедленного удовлетворения — пиршеств, сексуальной активности и т.п., — человеческий разум предупреждает его о непрочности всех подобных наслаждений. Причина, по которой сексуальная активность является физически приятным переживанием, состоит в том, что Б-г желает побудить людей к продолжению рода и обеспечить непрерывность человеческого вида. [Чтобы показать человеку, что такое наслаждение может обратиться в свою противоположность, Шломо описывает соблазнительницу как ту, с чьих уст капает мёд, но в конце это становится горьким, как полынь (Мишлей 5:3–4). [Автор продолжает, иллюстрируя своё понимание притч, использованных Шломо в его книге Мишлей. Я привёл лишь краткую выборку из длинного списка примеров. Ред.]]

וְאֶל הַכַּוָּנָה הַזֹּאת תַּאֲרִיךְ הַתּוֹרָה בְּסִפּוּרֵי הַדּוֹרוֹת לְלַמֵּד עַל אַחֲרִית הַצַּדִּיקִים שֶׁהָיוּ נִמְשָׁכִים אַחַר הַשֵּׂכֶל, וְאַחֲרִית הָרְשָׁעִים הַנִּמְשָׁכִים אַחַר הַטֶּבַע; כְּעִנְיָן סִפּוּר דּוֹר הַמַּבּוּל, שֶׁנֶּאֶבְדוּ בַּמַּבּוּל לְפִי שֶׁהָיוּ רְשָׁעִים, וְהַצָּלַת נֹחַ וּבָנָיו מִן הַמַּבּוּל לְפִי שֶׁהָיוּ צַדִּיקִים. כִּי הַשֵּׂכֶל הוּא הַמַּשְׂגִּיחַ וּמֵבִין אַחֲרִית כָּל דָּבָר. הַטֶּבַע בּוֹחֵר לְדַבֵּר דִּבְרֵי כְזָבִים, וּלְשׁוֹן הָרָע—אוֹהֵב הַמְּנוּחָה וְהָעַצְלָה; מוֹאֵס הַצְּדָקָה מִפַּחַד פֶּן יֵרוֹשׁ; וּמוֹאֵס הַתַּעֲנִית פֶּן יֶחֱלֶה; וּמוֹאֵס הַחָכְמָה כְּדֵי שֶׁלֹּא יִטְרַח וְלֹא יִתְעַמֵּל בָּהּ. וְהַשֵּׂכֶל יַזְהִירֵנוּ לְהִמָּנַע מִמִּין הַמְּנוּחָה וְהָעַצְלָה, וְעַל זֶה אָמַר שְׁלֹמֹה (קהלת י׳:י״ח) בַּעֲצַלְתַּיִם יִמַּךְ הַמְּקָרֶה, וּבְשִׁפְלוּת יָדַיִם יִדְלֹף הַבָּיִת. וּכְתִיב (משלי כ׳:ד׳) מֵחֹרֶף עָצֵל לֹא יַחֲרֹשׁ, וְשָׁאַל בַּקָּצִיר וָאֵין. וְיִמְנַע מִמֶּנּוּ לְדַבֵּר דִּבְרֵי כְזָבִים, שֶׁנֶּאֱמַר (שם ו׳) יָפִיחַ כְּזָבִים עַד שָׁקֶר. וְאָמַר דָּוִד הַמֶּלֶךְ ע"ה (תהילים ק״א:ז׳) דֹּבֵר שְׁקָרִים לֹא יִכּוֹן לְנֶגֶד עֵינָי. וּמָנַע מִמֶּנּוּ לְשׁוֹן הָרָע, הוּא שֶׁאָמַר (משלי י״ח:כ״א) מָוֶת וְחַיִּים בְּיַד לָשׁוֹן, וְאֹהֲבֶיהָ יֹאכַל פִּרְיָהּ. יְצַוֶּה עָלָיו שֶׁיִּשְׁתַּדֵּל בְּמִדַּת הַצְּדָקָה, הוּא שֶׁאָמַר (שם י״א) וּצְדָקָה תַּצִּיל מִמָּוֶת; וּכְתִיב (שם) יֵשׁ מְפַזֵּר וְנוֹסָף עוֹד. וְהוֹדִיעָנוּ שֶׁבִּשְׁבִיל נְתִינַת הַצֶּדֶק לֹא יֶחְסַר מָמוֹנוֹ, הוּא שֶׁאָמַר (שם כ״ח) נוֹתֵן לָרָשׁ אֵין מַחְסוֹר. יְצַוֶּה עָלָיו שֶׁיִּשְׁתַּדֵּל בְּלִמּוּד הַחָכְמָה, כִּי הוּא הַמַּכִּיר עֶרְכָּהּ—לֹא הַטֶּבַע. וְגִלָּה לָנוּ שֶׁעִם הַחָכְמָה יִקְנֶה לוֹ שָׂכָר בְּאַחֲרִיתוֹ בָּעוֹלָם הַזֶּה וּבְאַחֲרִית נַפְשׁוֹ בָּעוֹלָם הַבָּא. אַחֲרִיתוֹ בָּעוֹלָם הַזֶּה—הוּא שֶׁאָמַר שְׁלֹמֹה (שם י״ט) שְׁמַע עֵצָה וְקַבֵּל מוּסָר, לְמַעַן תֶּחְכַּם בְּאַחֲרִיתֶךָ. בְּאַחֲרִית נַפְשׁוֹ לָעוֹלָם הַבָּא—הוּא שֶׁאָמַר שְׁלֹמֹה (שם כ״ד) כֵּן דְּעֵה חָכְמָה לְנַפְשֶׁךָ אִם מָצָאתָ וְיֵשׁ אַחֲרִית. לִמְּדָנוּ שְׁלֹמֹה, כִּי הַחָכְמָה שֶׁאָדָם יוֹדֵעַ הִיא לְנַפְשׁוֹ, כִּי לֹא אָמַר דְּעֵה לְךָ חָכְמָה, אֶלָּא אָמַר דְּעֵה חָכְמָה לְנַפְשֶׁךָ—כְּלוֹמַר כִּי הִיא לְנַפְשֶׁךָ. אִם מָצָאתָ אוֹתָהּ—כְּלוֹמַר אִם הִשַּׂגְתָּ אוֹתָהּ. וְיֵשׁ אַחֲרִית וְתִקְוָתְךָ לֹא תִכָּרֵת: בֵּאֵר בָּכָאן כִּי הַגְּמוּל וְהַשָּׂכָר הוּא נִצְחִי, לֹא יִפָּסֵד לְעוֹלָם. וְקִשּׁוּר שְׁנֵי הַכְּתוּבִים כֵּן: כִּי כְשֵׁם שֶׁאֲכִילַת הַדְּבַשׁ הִיא טוֹב לַגּוּף וּמָתוֹק לַחֵךְ, כֵּן דְּעֵה חָכְמָה שֶׁתִּשְׁתַּדֵּל בָּהּ וְתִמְצָאֶנָּה מְתוּקָה, וְהַתּוֹעֶלֶת הַהִיא תִּהְיֶה לְנַפְשֶׁךָ. וּמַה שֶׁהִמְשִׁיל הַחָכְמָה לִדְבַשׁ וְלֹא לִשְׁאָר הַמַּטְעַמִּים—הַטַּעַם בָּזֶה לְפִי שֶׁחֹשׁ הַטַּעַם מַרְגִּישׁ הַמְּתִיקוּת, וְהַדְּבַשׁ הוּא מִמֶּזֶג הַכָּבֵד, כִּי הַכָּבֵד חַם וְלַח, וְהַדְּבַשׁ גַּם כֵּן חַם וְלַח; וְעַל כֵּן תִּתְעוֹרֵר אֵלָיו הַתַּאֲוָה הַנְּטוּעָה בַּכָּבֵד יוֹתֵר מִזּוּלָתוֹ, וְיִתְאַוֶּה הָאָדָם אֵלָיו מִכָּל הַמַּטְעַמִּים, כִּי מֶזֶג הַדְּבַשׁ בִּמְתִיקוּתוֹ הוּא נָאוֶה לְמֶזֶג הַכָּבֵד. וְעַל כֵּן הִמְשִׁיל שְׁלֹמֹה הַחָכְמָה לַדְּבַשׁ, וְיֹאמַר: כְּשֵׁם שֶׁגּוּפְךָ מַרְגִּישׁ מְתַק הַדְּבַשׁ, כֵּן יִתְחַיֵּב שֶׁתַּרְגִּישׁ נַפְשְׁךָ מְתַק הַחָכְמָה; וְעַל כֵּן אָמַר כֵּן דְּעֵה חָכְמָה לְנַפְשֶׁךָ, כִּי אֵין תּוֹעֶלֶת הַדְּבַשׁ אֶלָּא לַגּוּף, וְתּוֹעֶלֶת הַחָכְמָה הִיא לַנֶּפֶשׁ. אִם מָצָאתָ הַחָכְמָה וְיֵשׁ אַחֲרִית—שֶׁהַחָכְמָה תּוֹעִיל לְךָ בָּעוֹלָם הַזֶּה וּבָעוֹלָם הַבָּא, מַה שֶּׁאֵין כֵּן בַּדְּבַשׁ שֶׁאֵין תּוֹעֶלְתּוֹ וְתַשְׁמִישׁוֹ אֶלָּא בָּעוֹלָם הַזֶּה. וְתִקְוָתְךָ לֹא תִכָּרֵת—שֶׁהַחָכְמָה קַיֶּמֶת לְעוֹלָם, מַה שֶּׁאֵין כֵּן בַּדְּבַשׁ וּשְׁאָר הַמַּטְעַמִּים שֶׁהֵם נִכְרָתִים וּפוֹסְקִים, אֲבָל הַחָכְמָה אֵינָהּ פּוֹסֶקֶת לְעוֹלָם; וְזֶהוּ וְתִקְוָתְךָ לֹא תִכָּרֵת. וּמַה שֶּׁהִמְשִׁיל הַחָכְמָה לַדְּבַשׁ, לְפִי שֶׁאֵין אֶצְלֵנוּ מַאֲכָל יוֹתֵר מָתוֹק מִן הַדְּבַשׁ; אָמְנָם הַחָכְמָה מְתוּקָה יוֹתֵר, וְכֵן אָמַר דָּוִד אָבִיו (תהילים י״ט:י״א) וּמְתוּקִים מִדְּבַשׁ וְנֹפֶת צוּפִים. אֲבָל בְּיָדֵינוּ לְהָבִיא מָשָׁל אֶלָּא מִן הַדְּבָרִים הַמֻּרְגָּשִׁים הַנִּמְצָאִים בֵּינֵינוּ, וְהַכַּוָּנָה לוֹמַר: כְּשֵׁם שֶׁהַגּוּף מִתְעַנֵּג מִטַּעַם הַדְּבַשׁ, כֵּן הַנֶּפֶשׁ מִתְעַנֶּגֶת בְּתַעֲנוּג הַחָכְמָה. וְכֵן מָצִינוּ בְּמַתַּן תּוֹרָה (שמות כ״ד:י״א) וַיֶּחֱזוּ אֶת הָאֱלֹהִים וַיֹּאכְלוּ וַיִּשְׁתּוּ: הִמְשִׁיל תַּעֲנוּג רְאִיַת פְּנֵי שְׁכִינָה שֶׁהִיא הָאֲכִילָה הָרוּחָנִית, לְתַעֲנוּג אֲכִילָה וּשְׁתִיָּה. וְכֵן הָיְתָה עֲמִידַת מֹשֶׁה בָּהָר אַרְבָּעִים יוֹם בְּלֹא אֲכִילָה וּשְׁתִיָּה, כִּי הָיְתָה נַפְשׁוֹ מִתְעַנֶּגֶת בְּעֵדֶן שֶׁהָיָה גּוּפוֹ מִתְקַיֵּם בּוֹ, כְּעִנְיַן הָאָדָם שֶׁאוֹכֵל וְשׁוֹתֶה וְנַפְשׁוֹ מִתְקַיֶּמֶת בּוֹ בְּמָזוֹן גּוּפוֹ. וְהַמַּעֲלָה הַזֹּאת לְמֹשֶׁה זָכָה בּוֹ ק"כ יוֹם—מִשִּׁשָּׁה בְּסִיוָן עַד יוֹם הַכִּפּוּרִים שֶׁבּוֹ הוֹרִיד לוּחוֹת שְׁנִיּוֹת. כֵּיצַד? בְּשִׁשָּׁה בְּסִיוָן נִתְּנָה תּוֹרָה; לְמָחֳרָתוֹ בְּיוֹם הַשְּׁבִיעִי עָלָה אֶל הָהָר, עָמַד שָׁם אַרְבָּעִים יוֹם, שֶׁהֵם כָּלִים בְּשִׁבְעָה עָשָׂר בְּתַמּוּז, שֶׁבּוֹ יָרַד בְּשֵׁשׁ שָׁעוֹת מִן הַיּוֹם וְשָׁבַר הַלֻּחוֹת. לְמָחֳרָתוֹ בְּיוֹם שְׁמוֹנָה עָשָׂר שָׂרַף אֶת הָעֵגֶל וְדָן אֶת עוֹבְדָיו. בְּתִשְׁעָה עָשָׂר עָלָה אֶל הָהָר וְעָמַד שָׁם אַרְבָּעִים יוֹם שְׁנִיִּים לְהִתְפַּלֵּל עַל אוֹתוֹ עָוֹן, וְהֵם כָּלִים בְּרֹאשׁ חֹדֶשׁ אֱלוּל; וְנֶאֱמַר לוֹ: וְעָלִיתָ בַּבֹּקֶר אֶל הַר סִינַי. וְעָמַד שָׁם אַרְבָּעִים יוֹם שְׁלִישִׁים לְקַבֵּל לוּחוֹת שְׁנִיּוֹת, וְהֵם כָּלִים בְּיוֹם הַכִּפּוּרִים. וּכְבָר הִזְכַּרְתִּי זֶה בְּסֵדֶר כִּי תִשָּׂא. בּוֹ בַיּוֹם הוֹרִיד הַלֻּחוֹת וְהָיָה יוֹם סְלִיחָה וְכַפָּרָה. כְּשֶׁעָלָה בְּרֹאשׁ חֹדֶשׁ אֱלוּל יוֹם שֵׁנִי הָיָה, וּכְשֶׁיָּרַד בְּיוֹם הַכִּפּוּרִים יוֹם חֲמִישִׁי הָיָה, וְלָכֵן קְבָעוּהוּ רַבּוֹתֵינוּ יוֹם דִּין, שֶׁפְּעָמִים בַּשַּׁבָּת בָּתֵּי דִינִין קְבוּעִים וְיוֹשְׁבִים. וְזֶהוּ (ישעיהו נ״ה:ו׳) דִּרְשׁוּ ה' בְּהִמָּצְאוֹ—רָאוּי לִדְרֹשׁ בְּשֵׁנִי וּבַחֲמִישִׁי כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה נִמְצָא כְּמוֹ שֶׁעָשָׂה מֹשֶׁה. לְמָחֳרַת יוֹם הַכִּפּוּרִים נִצְטַוָּה עַל הַמִּשְׁכָּן, וְהוּא הַהַקְהֵל הַנִּזְכָּר כָּאן; וְזֶהוּ שֶׁכָּתוּב.

Шломо также разбирает кажущиеся противоречия, которые человек мог бы ожидать, если бы сделал принципы Торы единственными ориентирами, например — щедро раздавать цдаку. Он объясняет, что вопреки человеческой логике «давание» не обедняет дающего, а обогащает его (Мишлей 11:24). Подобная мысль выражена и в Мишлей 28:27: «дающий бедному не будет в нужде». Важно понимать, что все такие притчи должны опираться на жизненный опыт, на то, что человек воспринимает одним или несколькими из пяти чувств. Если притча не основана на том, что нам знакомо, она не может достичь своей цели — донести нравственное наставление, ради которого сказана. Смысл этого также в том, что как тело получает физическое удовлетворение от поедания мёда, так душа получает духовное удовлетворение от усвоения слов хохмы. Это один из смыслов сказанного: «и они видели Элоким и ели и пили» (Шмот 24:11), то есть как еда и питьё доставляют телесное наслаждение, так видение Божественного доставляет человеку наслаждение духовное. Одна из причин, по которой Моше мог провести сорок дней на горе Синай без хлеба и воды, то есть без телесной пищи, — в том, что Божественные видения, которые он там созерцал, давали его душе, его духовной сущности, больше, чем даже то видение, которое было у אצילי בני ישראל, «вельмож Израиля» (Шмот 24:11). Моше пользовался этим запасом «духовной пищи» почти сто двадцать дней, поскольку краткое время, которое он проводил в стане между тремя пребыванием на горе, каждый раз составляло меньше полного дня. Автор показывает, что когда Моше поднялся на гору в первый день Элула (в третий раз), это был понедельник, так что его возвращение в Йом а-Киппурим пришлось на четверг. Поэтому мудрецы установили, что суды должны заседать по понедельникам и четвергам каждой недели. Это аллегорический смысл слов: «ищите Ашем, когда Он бывает найден» (Йешаяу 55:6). Особенно благоприятными оказались понедельники и четверги. Заповедь строить Мишкан была дана на следующий день после Йом а-Киппурим, поэтому с этого и начинается наш раздел.

וַיַּקְהֵל מֹשֶׁה אֶת כָּל עֲדַת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וַיֹּאמֶר אֲלֵהֶם: זֶה הַדָּבָר אֲשֶׁר צִוָּה ה' לַעֲשׂוֹת אֹתָם. אִם תִּסְתַּכֵּל בַּסְּדָרִים הָאֵלֶּה תִּמְצָא מַעֲשֵׂה הַמִּשְׁכָּן וְכָל כֵּלָיו נִזְכָּר שָׁם הַרְבֵּה פְּעָמִים. הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא הִזְכִּיר לְמֹשֶׁה שְׁתֵּי פְּעָמִים: תְּחִלָּה הִזְכִּירוֹ בִּפְרָט בְּסֵדֶר «וְיִקְחוּ לִי», וְחָזַר וְהִזְכִּירוֹ דֶּרֶךְ כְּלָל בְּ«כִּי תִשָּׂא» בְּפָרָשַׁת «רְאֵה קָרָאתִי בְשֵׁם». שְׁלִישִׁית—הוּא שֶׁהִזְכִּירוֹ מֹשֶׁה עַתָּה לְכָל יִשְׂרָאֵל דֶּרֶךְ כְּלָל, וְצִוָּה אוֹתָם עָלָיו בְּאָמְרוֹ: וְכָל חֲכַם לֵב בָּכֶם יָבֹאוּ וְיַעֲשׂוּ אֶת כָּל אֲשֶׁר צִוָּה ה'—אֶת הַמִּשְׁכָּן אֶת אָהֳלוֹ. רְבִיעִית—הוּא סִפּוּר הַתּוֹרָה אַחַר מַעֲשֶׂה, הוּא שֶׁכָּתוּב: וַיַּעֲשׂוּ כָּל חֲכַם לֵב בְּעֹשֵׂי הַמְּלָאכָה; וְהִזְכִּיר עַל כָּל דָּבָר וָדָבָר: וַיַּעַשׂ וַיַּעַשׂ. חֲמִישִׁית—אַחַר שֶׁנִּשְׁלְמָה כָּל הַמְּלָאכָה, בְּפָרָשַׁת (שמות ל״ט:ל״ג) וַיָּבִיאוּ אֶת הַמִּשְׁכָּן אֶל מֹשֶׁה. וְהָיָה הָעִנְיָן לְהַזְכִּירוֹ חֲמִשָּׁה פְּעָמִים—הַכֹּל לְמַעֲלַת הַמִּשְׁכָּן וְדֶרֶךְ חִבָּה. כְּשֵׁם שֶׁמָּצִינוּ שֶׁהִזְכִּיר הַכָּתוּב חֲמִשָּׁה פְּעָמִים יִשְׂרָאֵל בְּפָסוּק אֶחָד בְּסֵדֶר בְּהַעֲלֹתְךָ, הוּא שֶׁכָּתוּב (במדבר ח׳:י״ט) וָאֶתְּנָה אֶת הַלְוִיִּם נְתוּנִים לְאַהֲרֹן וּלְבָנָיו מִתּוֹךְ בְּנֵי יִשְׂרָאֵל לַעֲבֹד אֶת עֲבֹדַת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל בְּאֹהֶל מוֹעֵד, וּלְכַפֵּר עַל בְּנֵי יִשְׂרָאֵל, וְלֹא יִהְיֶה בִּבְנֵי יִשְׂרָאֵל נֶגֶף בִּגְשֶׁת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אֶל הַקֹּדֶשׁ. וְהַכֹּל דֶּרֶךְ חִבָּה וּמַעֲלָה. וְדָרְשׁוּ רַבּוֹתֵינוּ ז"ל: לָמָּה זֶה דּוֹמֶה? לְמֶלֶךְ שֶׁשָׁלַח בְּנוֹ לְבֵית הַסֵּפֶר; כְּשֶׁבָּא שָׁאַל: אָכַל בְּרִי? שָׁתָה בְּרִי? דָּמַךְ בְּרִי? אֲזַל בְּרִי לְבֵית סִפְרָא? אֲתֵי בְּרִי מִבֵּית סִפְרָא. וְכֵן דָּרְשׁוּ רַז"ל בְּמַה שֶּׁהֶאֱרִיכָה תּוֹרָה בְּסִפּוּר אֱלִיעֶזֶר, שֶׁכָּל דְּבָרָיו כְּפוּלִים; אָמְרוּ: יָפָה שִׂיחַת עַבְדֵי אָבוֹת לִפְנֵי הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא מִתּוֹרָתָן שֶׁל בָּנִים, שֶׁהֲרֵי פָּרָשַׁת אֱלִיעֶזֶר כָּל דְּבָרָיו כְּפוּלִים וּבִשְׁנַיִם וּשְׁלֹשָׁה דַפִּים הִיא אֲמוּרָה; וְכַמָּה מִצְוֹת בַּתּוֹרָה תְּלוּיוֹת בְּאוֹת אַחַת וּבְתֵיבָה אַחַת, וְהֵן הֵן גּוּפֵי תּוֹרָה.

וַיַּקְהֵל מֹשֶׁה אֶת כָּל עֲדַת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וַיֹּאמֶר אֲלֵהֶם: אֵלֶּה הַדְּבָרִים אֲשֶׁר צִוָּה ה' לַעֲשׂוֹת אֹתָם — «Моше собрал всю общину сынов Израиля и сказал им: “вот вещи, которые повелел Ашем исполнять”» (Шмот 35:1). Если внимательно рассмотреть порядок этих вещей, то обнаружишь, что дело Мишкана и всех его принадлежностей упомянуто там много раз. Святой, благословен Он, упомянул это Моше два раза: сначала — подробно, в разделе «И пусть возьмут Мне» (Шмот 25:2), а затем — в общем виде в «Ки Тиса», в главе «Смотри, Я призвал по имени…» (Шмот 31:2). В третий раз — Моше упоминает это теперь всему Израилю в общем виде и повелевает им о нём, говоря: «и всякий мудрый сердцем из вас пусть придёт и сделает всё, что повелел Ашем: Мишкан, его шатёр…». В четвёртый раз — это рассказ Торы после исполнения, как сказано: «и сделали всякий мудрый сердцем из делателей работы…», и упоминается о каждой вещи и вещи: «и сделал, и сделал…». В пятый раз — после того как завершилась вся работа, в главе: «и принесли Мишкан к Моше» (Шмот 39:33). И смысл того, что он упомянут пять раз, — всё ради достоинства Мишкана и как выражение любви; подобно тому, как мы находим, что Писание упомянуло слово «Исраэль» пять раз в одном стихе в разделе «Беаалотха», как сказано: «…из сынов Израиля… службу сынов Израиля… и искупить за сынов Израиля… и да не будет среди сынов Израиля поражения, когда будут приближаться сыны Израиля к святыне» (Бамидбар 8:19) — и всё это как выражение любви и возвышения. И истолковали наши мудрецы, благословенной памяти: на что это похоже? На царя, который послал своего сына в школу; когда тот возвращался, он спрашивал: «ел ли, сын мой? пил ли, сын мой? спал ли, сын мой? ходил ли, сын мой, в школу? пришёл ли, сын мой, из школы?» И так же истолковали мудрецы, благословенной памяти, о том, что Тора удлинила рассказ об Элиэзере, ведь все его слова повторяются: они сказали, что «прекрасна беседа рабов отцов перед Святым, благословен Он, более, чем Тора сыновей», ибо раздел об Элиэзере — все его слова повторяются, и он изложен на двух-трёх листах; и сколько мицвот в Торе зависят от одной буквы и от одного слова — и это и есть тела Торы.

[1] И в Мидраш: «ויקהל משה» — пусть придёт собрание Моше и искупит собрание Аарона, как написано: «ויקהל העם על אהרן» — «и собрался народ против Аарона» (Шмот 32:1). Пусть придёт речь Моше, как написано: «ויאמר אליהם משה» — «и сказал им Моше», и искупит речь Аарона, о которой сказано: «ויאמרו אליו קום עשה לנו אלהים» — «и сказали ему: встань, сделай нам бога» (там же). Пусть придут слова «אלה הדברים» — «вот слова», и искупят «אלה אלהיך ישראל» — «вот боги твои, Израиль». Пусть придёт золото возношения и искупит золото тельца.

[2] Мидрашистский подход к стихам «ויקהל משה»: заповедь, чтобы Моше собрал весь народ в этот момент, была дана для того, чтобы возместить то время, когда Аарон собрал весь народ во время золотого тельца. Это новое собрание должно было искупить прежнее собрание, приведшее к столь трагическим последствиям. Подобно этому, слова, которые Моше произнёс теперь, были предназначены рассеять впечатление, оставленное словами Аарона, когда он обратился к народу на том роковом собрании (32:1). Формулировка «אלה הדברים» — «эти слова» — должна была противостоять словам «אלה אלוהיך ישראל» — «это твои боги, о Израиль», произнесённым тогда, когда Аарон собрал народ. Золото, пожертвованное на строительство Мишкана, должно было искупить золото, пожертвованное на изготовление золотого тельца.

[3] «אלה הדברים אשר צוה ה' לעשות אותם» — «вот вещи, которые повелел ה' сделать их». И рядом с этим сказано: «ששת ימים תעשה מלאכה» — «шесть дней будет делаться работа»; этим он учит тебя, что эти вещи — работа Мишкана — повелел ה' делать их в шесть дней, а не в день Шаббата, поскольку работа Мишкана не отодвигает Шаббат. И то, что сказано «תעשה מלאכה» — «будет делаться работа», а не сказано «תעשה» в обращении «ты сделаешь», — чтобы указать: когда Израиль исполняют волю Вездесущего, их работа делается руками других; а когда не исполняют волю Его — делай ты сам. И не только это, но и работа других делается ими; и таково также значение «תעשה»: делай ты — даже для других.

[4] «אלה הדברים אשר צוה ה' לעשות אותם» — «вот вещи, которые повелел Б-г сделать их». За этими словами следует наставление работать шесть дней. Это учит, что строительные работы Мишкана не должны отменять запреты работы в Шаббат и должны вестись лишь в шесть будничных дней (Мехильта, Ваикхель 1). Причина, по которой Тора пишет глагол «תעשה» в пассивной форме — «тэ-асэ», а не «та-асэ», — в том, чтобы научить евреев: если они верно соблюдают законы Торы, работа, которую следует выполнять в шесть дней недели, будет выполняться для них неевреями. Но если бы Израиль не соблюдали заповеди Торы, то не только им пришлось бы выполнять свои собственные чёрные работы, но им пришлось бы выполнять чёрные работы и для других (Мехильта, Ки Тиса 1).