ספר במדבר

В мидраше: «Брат, совершивший преступление, — из города крепости». Написано: «И вот Тора, которую положил Моше». Ибо Тора сокрыта от глаз всякого живого, и протяжённее земли мерою, и именуется «Торой истины», как мы говорим: «Господь, Б-г наш, — истина, и Тора Его — истина». Истина (эмет) объемлет начало, конец и середину. И все сочетания, которые есть в каждом слове и каждом стихе в отдельности, в каждой главе, каждом разделе, каждой из пяти книг и во всей Торе — все сочетания истинны, и нет им исследования, предела и меры, ибо «Святой, благословен Он, и Тора — всё одно». Однако эта Тора, расположенная перед нами, — её положил Моше перед сынами Израиля. И это порядок, предназначенный для всей общности Израиля, как сказано: «Наследие общине Яакова». Потому, хотя есть множество частностей, когда раскрывается некое новое сочетание в Торе по велению времени и места — как мы находим «временное указание» (ораат шаа), и как сказано в Мишне: «Нет человека, у которого нет своего часа, и нет вещи, у которой нет своего места», — эти пути должны быть соединены с корнем Торы, который есть установленный порядок навечно. Несомненно у Кораха и его общины был некий шаг в Торе, но он должен был понять — подчинить себя Моше, учителю нашему, и тогда он осуществил бы тот путь, который был предназначен ему. Потому сказано в мидраше: «Взбунтовался и пал с почёта, который был в его руках». Далеко от мысли, что он был простым искателем почестей, — ведь «нет почёта, кроме Торы». Написано: «И взял Корах» — «взятие» означает слова Торы, как сказано: «Учение доброе дал Я вам». Однако окончание стиха: «Торы Моей не оставляйте». Смысл, как говорилось в другом месте, от имени святого рабби Бера, блаженной памяти, на стих: «Блажен человек, чья сила (оз) в Тебе» — «сила» — это Тора, и изучение Торы должно быть в прилепленности к Б-жественности Его, благословен Он. В мидраше на главу «Трума»: «Учение доброе — есть покупка, при которой получаешь поля, виноградники, серебро, золото... Есть покупка, при которой не знаешь, что купил. Есть покупка, при которой продавец продаётся вместе с ней...» — смотри там. Все эти пути должны быть: хотя человек может взять всё через Тору, тем не менее должен помнить и понимать, что он «не знает, что купил», что корень Торы — высота над высотой, и что есть в Торе прилепленность к Б-жественности Его, благословен Он. В Зоар на эту главу: «Вожделеннее золота и злата чистого... и слаще мёда» — «слова Торы желанны наверху, желанны для всех». Поясним притчу о золоте, злате чистом и мёде. Есть наслаждение приятностью на час — подобно мёду. И есть наслаждение пользой — подобно золоту и злату: хотя не ощущаешь сладости, однако наслаждение велико, ибо оно на более долгий срок, чем наслаждение мёдом. В Торе есть получение, которое человек может принять и понять, ощущая сладость и приятность Торы. Но корень её — наверху. И больше готовит человек для себя в своём корне наверху через занятие Торой, нежели то, что ощущает в этом мире. Потому написано: «Долгота дней — в деснице её» — «мир, который весь долог». «В шуйце — богатство и почёт» — это часть, ощутимая внизу. Корах же прилепился лишь к части «взятия» внизу и сделал из второстепенного главное. Написано: «И взял Корах, сын Ицгара, Кехата, Леви». Ибо подобно тому, как в Торе есть ступени, как сказано выше, так и в сынах Израиля: праотцы, колена, семьдесят душ и вся общность Израиля. Ибо «Тора и Израиль — всё одно». И Тора, к которой прилепился Корах, поднималась лишь до уровня Леви. А Тора Моше — написано о ней: «Общине Яакова». Тора истины, как сказано: «Дай истину Яакову», и «нет истины, кроме Торы», как сказано выше. И это же суть сказанного мудрецами, что Корах говорил: «Талит, полностью из тхелет, — освобождён от цицит; дом, полный свитков, — освобождён от мезузы». Но продлить святость со ступени, которая выше, можно лишь через одну точку. В Гемаре: «Тхелет подобна морю, море — небосводу, небосвод — Престолу Славы». Почему не сказали сразу: «Подобна Престолу Славы»? Потому что это разные ступени: тхелет подобна морю, глубже — небосводу, затем — Престолу Славы. Сияние Престола Славы — это свойство Яакова, чей образ начертан под Престолом Славы. И у каждого еврея есть одна нить от этого. Но «полностью тхелет» — это ступень, что внизу. Сказано: «Обязан человек говорить: когда достигнут мои дела деяний праотцев моих — Авраама, Ицхака и Яакова?» Дедушка мой, блаженной памяти, говорил от имени раввина из Пшисхи: смысл в том, чтобы хотя бы в деяниях своих иметь прилепленность и связь с деяниями праотцев. И в этом повредил Корах. Потому написано: «И взял, и отделился». И то, что он сказал: «Вся община — все святы» — и это правда. Но есть святость выше святости, и от высшей святости можно продлить лишь через одного первосвященника и один жертвенник. Так и «дом, полный свитков» — но он не свят, как мезуза. И всё это — один предмет.

В Зоар сказано: «Аарон — правая сторона, Корах — левая...» Потому Корах должен был подчинить себя Аарону. Таков был смысл вознесения (тнуфа) левитов, как говорится в Зоар на главу «Пкудей»: о золоте написано «золото вознесения», а о серебре — нет. Ибо мера суда, чем больше распространяется вниз, тем более усиливает суровые суды. Потому нужно поднимать и возносить меру суда к её корню — и тем она смягчается. Но мера милости, чем больше распространяется вниз, тем более умножаются милости и мир устоит. По-видимому, потому Святой, благословен Он, вложил в природу, чтобы огонь по природе поднимался вверх, а вода спускалась в низкое место. Ибо этот мир основан на водах, как сказано: «Простирающий землю на водах». И написано: «Мир милостью строится». Мера суда тоже — один из столпов мира, но она — временами и по обстоятельствам. Таков намёк: «Яблоки золотые в оправе серебряной» — главное — мера милости, только вплетена в неё мера суда. Потому основной смысл имени «левиты» — быть подчинёнными коэнам, как сказано: «И прилепятся (нилву) к тебе» — ибо таково их свойство в корне: мера суда подчинена мере милости. Потому то, что Корах позавидовал Аарону, было великим заблуждением: он не знал, что именно через подчинение Аарону он пришёл бы на своё место и к своему корню. Ибо в этом — цель человека: найти своё место и свой корень. А Моше, учитель наш, — свойство Торы — хотел установить мир между ними, ибо Тора даёт место всем качествам. Как в Торе есть милости и законы, так находим в Торе и временные указания. Сказано о князьях (несиим), что они воскуряли воскурение снаружи — это было временное указание. Мудрецы толковали: «Прекрасна... подруга моя, как Тирца» — «когда вы угождаете Мне». Но здесь присоединились князья, которые хотели сделать из этого постоянный порядок, а это невозможно, как сказано. В книге «Ликутей Тора» приведено достойное объяснение изречению мудрецов: «Когда Гилель был подчинён Шаммаю, для сынов Израиля это было тяжело, как день, когда был сделан телец». Нужно разъяснение. Он объясняет: при распространении судов нечистые силы (клипот) и нечистая сторона находят место ухватиться. Таков был грех тельца, как сказано: «И довольно золота». Потому закон по школе Гилеля — ибо милость должна преобладать, как сказано выше. Когда же преобладал Шаммай, опасались, как бы нечистая сторона не нашла места. Потому в грядущем, когда «будут уничтожены чужие боги», мера суда станет главной — смотри там. По этому выходит: «В день окончания Моше» — «когда погибли вредоносные духи», как говорится в мидраше и Зоар: «Подчинил нечистую сторону насильно» — смотри там. Потому воскурение снаружи было принято. Но написано: «И было в день...» — намекнули в мидраше, что было открыто Ему, что впоследствии они присоединятся к делу Кораха — смотри там. Ибо, как сказано, они хотели потом сделать из этого постоянное правило, а это невозможно, ведь такое деяние — лишь по обстоятельствам, как сказано. Подобное находим в их словах: «Если бы добавили щепотку мёда в воскурение, никто не мог бы устоять от его аромата. Почему же не добавляют? Потому что Тора сказала: "Всякая закваска..."» А у князей толковали: «Вкусил Я мёда Моего с сотом Моим» — ибо это было временное указание, как сказано. Возможно, таков смысл утешения, которое Святой, благословен Он, дал Аарону: «Твоё — навечно», ибо жертвы князей — лишь на время, как сказано.