Group None

Человек, ходящий среди тех, кого подозревают в том, что они подсыпают людям яд, — пусть сделает нож и приладит рукоять ножа из кости змеи, и воткнёт нож в стол или в хлеб. Если яд в хлебе — рукоять ножа запотеет, ибо змея полна яда, из него и делают яд, а кость её пропитана им. Когда на столе есть яд — хотя он сделан не из змеи — нашёл вид свой вид и пробудился, потому и запотеет. Почему царь Шломо не записал свою мудрость, что это было, и записал лишь три книги? Потому что если бы записаны были прочие вещи, люди занимались бы ими и уменьшили бы изучение Торы, и дошло бы до пренебрежения Торой и заповедями. Ибо есть мудрость, по которой человек, глядя на мясо, знает, совокуплялся ли шохет той ночью. И есть мудрость, по которой человек узнаёт по животному — кашерно оно или трефа; и даже если животное зарезано и куски кашерного и трефного перемешались — какой кашерный, какой трефа, какой невела. Но если бы мудрости были записаны — дошло бы до зла, ибо дурные люди сказали бы: «Нет нужды проверять животное после шхиты, ибо мы узнаём его, что оно кашерно». Так и во всяком деле у него была мудрость знания, но не была записана, чтобы на неё не полагались. И вся мудрость Шломо и все виды мудрости намёками содержатся в Торе — либо частично, либо подобием. А если скажет человек: почему Святой, благословен Он, не сделает мудрецов, подобных Шломо? — Скажи ему: Шломо уже был мудрее всех людей — и споткнулся в мудрости. А если скажет: почему нет героев, подобных Шимшону? — Тот уже споткнулся. А богач? — Уже споткнулся Корах в богатстве. И Доэг. Вот, незачем говорить, почему не сделал мудрецов и богачей, ибо Он знает, что делает.