Bava Batra 138a — Talmud Bavli — Tractate Bava Batra

כָּאן בְּצוֹוֵחַ מֵעִיקָּרָא, כָּאן בְּשׁוֹתֵק מֵעִיקָּרָא וּלְבַסּוֹף צוֹוֵחַ.

Here, in Rabbi Yoḥanan’s statement, it is a case where he is shouting in protest at the outset. As soon as he is given the deed of gift he states that he does not want it. In this case, he does not receive the property. There, in Shmuel’s statement, it is a case where he is initially silent when he receives the deed of gift, and is ultimately shouting in protest that he does not want it. In this case he acquires the gift before he protests, so it is his.

[13] здесь, в словах Рабби Йоḥанана, это случай, когда он кричит в знак протеста с самого начала. Как только ему дают дарственную грамоту, он заявляет, что не хочет её. В этом случае он не получает имущество. Там, в словах Шмуэля, это случай, когда он сначала молчит, когда получает дарственную грамоту, а в итоге кричит в знак протеста, что не хочет её. В этом случае он приобретает подарок до своего протеста, и потому он его.

אָמַר רַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק: זִיכָּה לוֹ עַל יְדֵי אַחֵר, וְשָׁתַק וּלְבַסּוֹף צָוַוח – בָּאנוּ לְמַחְלוֹקֶת רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל וְרַבָּנַן,

Rav Naḥman bar Yitzḥak says that if the owner transfers ownership of the property to him through another person, who performs an act of acquisition for this other party in his presence, and he was initially silent, i.e., when the act of acquisition is performed, but ultimately shouted in protest when the property is actually given to him, we have arrived at the dispute between Rabban Shimon ben Gamliel and the Rabbis.

[14] Рав Наḥман бар Йицḥак говорит, что если владелец передаёт ему владение имуществом через другого человека, который совершает акт Киньяна для этого другого в его присутствии, и он сначала молчал, то есть в момент, когда акт Киньяна совершается, но в итоге закричал в знак протеста, когда имущество фактически передают ему, — мы приходим к спору между Раббан Шимон бен Гамлиэлем и мудрецами.

דְּתַנְיָא: הַכּוֹתֵב נְכָסָיו לְאַחֵר, וְהָיוּ בָּהֶן עֲבָדִים, וְאָמַר הַלָּה: ״אִי אֶפְשִׁי בָּהֶן״; אִם הָיָה רַבָּן שֵׁנִי כֹּהֵן – הֲרֵי אֵלּוּ אוֹכְלִין בִּתְרוּמָה. רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: כֵּיוָן שֶׁאָמַר הַלָּה: ״אִי אֶפְשִׁי בָּהֶן״ – כְּבָר זָכוּ בָּהֶן יוֹרְשִׁין.

This is as it is taught in a baraita (Tosefta 8:1): If one wrote a document granting his property to another, and there were slaves among his property, and the other person said: I do not want them, if their second master, i.e., the recipient, was a priest, they partake of teruma, the portion of the produce designated for the priest, as his protest is ignored. Rabban Shimon ben Gamliel says: Once the other person said: I do not want them, the giver or his heirs have already acquired them, and they are the slaves’ owners.

[15] Это так, как преподано в Барайта (Тосефта 8:1): если человек написал штар, передающий своё имущество другому, и среди его имущества были рабы, и тот другой сказал: «Я не хочу их», — если их второй господин, то есть получатель, был Коэн, они едят теруму, долю урожая, предназначенную для Коэна, поскольку его протест игнорируется. Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: как только тот другой сказал: «Я не хочу их», — дающий или его наследники уже приобрели их, и они являются владельцами рабов.

וְהָוֵינַן בַּהּ: וְתַנָּא קַמָּא – אֲפִילּוּ עוֹמֵד וְצוֹוֵחַ?!

And we discussed the baraita: And does the first tanna hold that he acquires them even if he is standing and shouting in protest that he does not want them? That is not reasonable.

И мы обсуждали Барайту: Разве первый Тана считает, что он приобретает их даже если он стоит и кричит в знак протеста, что он не хочет их? Это неразумно.

אָמַר רָבָא, וְאִיתֵּימָא רַבִּי יוֹחָנָן: בְּצוֹוֵחַ מֵעִיקָּרוֹ – דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּלָא קָנֵי. שָׁתַק וּלְבַסּוֹף צָוַוח – דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּקָנֵי.

Rava says, and some say it was Rabbi Yoḥanan who says: In a case where he is shouting in protest at the outset, when he is given the gift, everyone agrees that he did not acquire them. In a case where he was silent at the time and ultimately shouted in protest, everyone agrees that he acquired them.

Рава говорит, и некоторые говорят, что это говорит Рабби Йоханан: В случае, когда он кричит в знак протеста с самого начала, когда ему дают подарок, все согласны, что он не приобрёл их. В случае, когда он молчал в тот момент, а в конце концов закричал в знак протеста, все согласны, что он приобрёл их.

כִּי פְּלִיגִי – שֶׁזִּיכָּה לוֹ עַל יְדֵי אַחֵר וְשָׁתַק, וּלְבַסּוֹף צָוַוח; דְּתַנָּא קַמָּא סָבַר: מִדִּשְׁתֵיק – קְנִינְהוּ; וְהַאי דְּקָא צָוַוח – מִהְדָּר הוּא דְּקָא הָדַר בֵּיהּ.

When they disagree it is in a case when he transfers ownership to him through another person, and the recipient was there and was silent, and ultimately, when he actually receives the slaves, he shouted in protest. As the first tanna holds that once he was initially silent, he acquired them, and the fact that he is shouting indicates that he is retracting his initial acceptance of the gift. His acquisition cannot be canceled in this manner. If he does not want to own the slaves, he can sell them, give them away, or emancipate them.

Когда они спорят — это в случае, когда он передаёт ему право собственности через другого человека, и получатель был там и молчал, а в конце концов, когда он фактически получает рабов, он закричал в знак протеста. Ибо первый Тана считает, что раз он первоначально молчал, он приобрёл их, а то, что он кричит, указывает, что он отказывается от своего первоначального принятия подарка. Его приобретение не может быть отменено таким образом. Если он не хочет владеть рабами, он может продать их, подарить их или освободить их.

וְרַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל סָבַר: הוֹכִיחַ סוֹפוֹ עַל תְּחִלָּתוֹ; וְהַאי דְּלָא צָוַוח עַד הַשְׁתָּא – דְּסָבַר: כִּי לָא מָטוּ לִידִי, מַאי אֶצְוַוח.

And Rabban Shimon ben Gamliel holds that his ultimate actions prove the nature of his initial intent; he never intended to acquire the slaves. And the reason that he did not shout in protest until now is that he reasoned: As long as they did not enter my possession, to what end will I shout?

А Раббан Шимон бен Гамлиэль считает, что его конечные действия доказывают характер его первоначального намерения: он никогда не намеревался приобрести рабов. А причина, по которой он не кричал в знак протеста до сих пор, в том, что он рассуждал так: Пока они не вошли в моё владение, к чему мне кричать?

תָּנוּ רַבָּנַן, שְׁכִיב מְרַע שֶׁאָמַר: ״תְּנוּ מָאתַיִם זוּז לִפְלוֹנִי, וּשְׁלֹשׁ מֵאוֹת לִפְלוֹנִי, וְאַרְבַּע מֵאוֹת לִפְלוֹנִי״ – אֵין אוֹמְרִין: כׇּל הַקּוֹדֵם בִּשְׁטָר, זוֹכֶה. לְפִיכָךְ, יָצָא עָלָיו שְׁטַר חוֹב – גּוֹבֶה מִכּוּלָּם.

§ The Sages taught (Tosefta 9:6): If a person on his deathbed said: Give two hundred dinars to so-and-so, and three hundred to so-and-so, and four hundred to so-and-so, in this case one does not say that whoever appears first in the deed acquires his money first. Therefore, if a promissory note emerged against the one who gave the gifts, and it becomes clear that the money given was pledged to a creditor, then the creditor collects from all of them.

§ Мудрецы учили (Тосефта 9:6): Если человек при смерти сказал: Дайте двести динаров такому-то, и триста — такому-то, и четыреста — такому-то, в этом случае не говорят, что тот, кто появляется первым в документе, приобретает свои деньги первым. Поэтому, если обнаружился долговой Штар против того, кто дал подарки, и выясняется, что данные деньги были обременены обязательством перед кредитором, то кредитор взыскивает со всех них.

אֲבָל אָמַר: ״תְּנוּ מָאתַיִם זוּז לִפְלוֹנִי, וְאַחֲרָיו לִפְלוֹנִי, וְאַחֲרָיו לִפְלוֹנִי״ – אוֹמְרִין: כׇּל הַקּוֹדֵם בַּשְּׁטָר, זוֹכֶה. לְפִיכָךְ, יָצָא עָלָיו שְׁטַר חוֹב – גּוֹבֶה מִן הָאַחֲרוֹן. אֵין לוֹ – גּוֹבֶה מִשֶּׁלְּפָנָיו. אֵין לוֹ – גּוֹבֶה מִשֶּׁלִּפְנֵי פָנָיו.

But if a person on his deathbed said: Give two hundred dinars to so-and-so, and after him, to so-and-so, and after him, to so-and-so, then one says: Anyone who appears first in the deed gains. Therefore, if a promissory note emerged against the giver, the creditor first collects from the last one of the recipients. If he does not have enough to repay the debt, he collects from the previous recipient. If he does not have enough to repay the debt, he collects from the recipient listed before the previous recipient.

Но если человек при смерти сказал: Дайте двести динаров такому-то, и после него — такому-то, и после него — такому-то, тогда говорят: Тот, кто появляется первым в документе, выигрывает. Поэтому, если обнаружился долговой Штар против дающего, кредитор сначала взыскивает с последнего из получателей. Если у него недостаточно, чтобы погасить долг, он взыскивает с предыдущего получателя. Если у него недостаточно, чтобы погасить долг, он взыскивает с получателя, записанного перед предыдущим получателем.

תָּנוּ רַבָּנַן, שְׁכִיב מְרַע שֶׁאָמַר: ״תְּנוּ מָאתַיִם זוּז לִפְלוֹנִי בְּנִי בְּכוֹר, כָּרָאוּי לוֹ״ – נוֹטְלָן, וְנוֹטֵל אֶת בְּכוֹרָתוֹ. אִם אָמַר: ״בִּבְכוֹרָתוֹ״ – יָדוֹ עַל הָעֶלְיוֹנָה; רָצָה – נוֹטְלָן, רָצָה – נוֹטֵל בְּכוֹרָתוֹ.

The Sages taught in a baraita: If there was a person on his deathbed who said: Give two hundred dinars to so-and-so, my firstborn son, as is appropriate for him, the firstborn takes the two hundred dinars and takes his portion as a firstborn as well. If he said: Give my firstborn son two hundred dinars for his portion as a firstborn, he does not receive both, but he has the advantage; if he wants, he takes the two hundred dinars, and if he wants, he takes his portion as a firstborn.

Мудрецы учили в Барайте: Если был человек при смерти, который сказал: Дайте двести динаров такому-то, моему первенцу, как подобает ему, первенец берёт двести динаров и также берёт свою долю как Бехор. Если он сказал: Дайте моему первенцу двести динаров за его долю как Бехор, он не получает и то и другое, но у него есть преимущество: если хочет, берёт двести динаров, а если хочет, берёт свою долю как Бехор.

וּשְׁכִיב מְרַע שֶׁאָמַר: ״תְּנוּ מָאתַיִם זוּז לִפְלוֹנִית אִשְׁתִּי, כָּרָאוּי לָהּ״ – נוֹטַלְתָּן, וְנוֹטֶלֶת אֶת כְּתוּבָּתָהּ. אִם אָמַר ״בִּכְתוּבָּתָהּ״ –

The baraita continues: And similarly, if there was a person on his deathbed who said: Give two hundred dinars to so-and-so, my wife, as is appropriate for her, she takes the two hundred dinars and takes payment of her marriage contract as well. If he said: Give her two hundred dinars as payment for her marriage contract,

Барайта продолжает: И так же, если был человек при смерти, который сказал: Дайте двести динаров такой-то, моей жене, как подобает ей, она берёт двести динаров и также получает выплату по своему брачному контракту. Если он сказал: Дайте ей двести динаров в счёт выплаты по её брачному контракту,

דף 138

Display Settings

Bookmarks