דף 159
Bava Batra 159b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אֲבָל לְעִנְיַן דִּינָא לָא?!
but with regard to the halakha it does not indicate anything?
а относительно Галахи он ничего не указывает?
וְהָתַנְיָא: נָפַל הַבַּיִת עָלָיו וְעַל אָבִיו, עָלָיו וְעַל מוֹרִישָׁיו; וְהָיְתָה עָלָיו כְּתוּבַּת אִשָּׁה וּבַעַל חוֹב; יוֹרְשֵׁי הָאָב אוֹמְרִים: הַבֵּן מֵת רִאשׁוֹן, וְאַחַר כָּךְ מֵת הָאָב; וּבַעַל חוֹב אוֹמֵר: הָאָב מֵת רִאשׁוֹן, וְאַחַר כָּךְ מֵת הַבֵּן.
But isn’t it taught in the mishna (157a): A house collapsed on a son and upon his father, or upon a certain person and upon those from whom he stands to inherit, and it is unknown who died first. If the son bore the responsibility to pay the marriage contract of his wife and to pay a creditor, and the son had no money with which to pay them except that which he might inherit from his father, and the father’s heirs say: The son died first and afterward the father died, and therefore the son did not inherit property from his father, and the creditor says: The father died first and afterward the son died, there is a dispute as to the halakha. The son therefore inherited his father’s property, and his creditor has a lien upon the property, enabling him to collect payment from the property even after the son’s death.
Но разве не taught в Мишне (157а): дом обрушился на сына и на его отца, или на некоего человека и на тех, от кого он должен наследовать, и неизвестно, кто умер первым. Если сын нёс обязанность выплатить кетубу своей жене и выплатить кредитору, и у сына не было денег, чтобы выплатить им, кроме того, что он мог бы унаследовать от своего отца, и наследники отца говорят: сын умер первым, а затем умер отец, и поэтому сын не унаследовал имущество от отца; а кредитор говорит: отец умер первым, а затем умер сын, — то есть спор относительно Галахи. Следовательно, сын унаследовал имущество своего отца, и у его кредитора есть залоговое право на имущество, позволяющее ему взыскать платёж с имущества даже после смерти сына.
מַאי, לָאו ״יוֹרְשֵׁי הָאָב״ – בְּנֵי, ״מוֹרִישָׁיו״ – אַחֵי? וְאִי סָלְקָא דַּעְתָּךְ לָא מָצֵי אֲמַר ״מִכֹּחַ אֲבוּהּ דְּאַבָּא קָאָתֵינָא״, דְּכִי כְּתִיב: ״תַּחַת אֲבֹתֶיךָ יִהְיוּ בָנֶיךָ״ – בִּבְרָכָה כְּתִיב; כִּי מֵת הַבֵּן וְאַחַר כָּךְ מֵת הָאָב – מַאי הָוֵי? נֵימָא לְהוּ בַּעַל חוֹב: יְרוּשַּׁת אֲבוּהוֹן קָא שָׁקֵילְנָא!
What, is it not correct to explain that the father’s heirs are the son’s sons, and the term: Those from whom he stands to inherit, is referring to the deceased son’s brothers? And if it enters your mind to maintain that the grandson cannot say: I come to repossess the property on the basis of the right of my father’s father to the property, as when it is written in the verse in Psalms: “In the place of your fathers shall be your sons,” this is written as a blessing, then the mishna is difficult. According to this understanding, grandsons inherit from their grandfather only through their father. If so, even if the son died first and afterward the father died, what of it? Let the creditor say to the son’s sons: It is their father’s inheritance that I am taking, as the grandsons inherit from their grandfather only through their father.
Разве не верно объяснить, что наследники отца — это сыновья сына (внуки), а выражение «те, от кого он должен наследовать» относится к братьям умершего сына? И если тебе приходит в голову утверждать, что внук не может сказать: я прихожу изъять имущество на основании права отца моего отца на имущество, как написано в стихе в Теилим: «Вместо отцов твоих будут сыновья твои», — а это написано как благословение, тогда Мишна трудна. Согласно этому пониманию, внуки наследуют от деда только через своего отца. Если так, то даже если сын умер первым, а затем умер отец, что с того? Пусть кредитор скажет сыновьям сына: это наследство их отца я забираю, поскольку внуки наследуют от своего деда только через своего отца.
לָא; ״יוֹרְשֵׁי הָאָב״ – אֶחָיו, ״מוֹרִישָׁיו״ – אַחֵי דַּאֲבוּהּ.
The Gemara rejects this explanation: No, the father’s heirs are the deceased son’s brothers, who certainly inherit from their father directly, and the term: Those from whom he stands to inherit, is referring to the deceased son’s father’s brothers. Therefore, one cannot derive from the mishna that a grandson inherits from his grandfather directly.
Гмара отвергает это объяснение: нет, наследники отца — это братья умершего сына, которые, несомненно, наследуют от своего отца напрямую, а выражение «те, от кого он должен наследовать» относится к братьям отца умершего сына. Поэтому из Мишны нельзя вывести, что внук наследует от деда напрямую.
בְּעוֹ מִינֵּיהּ מֵרַב שֵׁשֶׁת: בֵּן, מַהוּ שֶׁיִּירַשׁ אֶת אִמּוֹ בַּקֶּבֶר – לְהַנְחִיל לָאַחִין מִן הָאָב? אֲמַר לְהוּ רַב שֵׁשֶׁת, תְּנֵיתוּהָ: הָאָב שֶׁנִּשְׁבָּה, וּמֵת בְּנוֹ בַּמְּדִינָה; וּבֵן שֶׁנִּשְׁבָּה, וּמֵת אָבִיו בַּמְּדִינָה – יוֹרְשֵׁי הָאָב וְיוֹרְשֵׁי הַבֵּן יַחְלוֹקוּ.
§ The Sages raised a dilemma before Rav Sheshet: What is the halakha with regard to a son inheriting from his mother while he is in the grave, in order to bequeath that inheritance to his paternal brothers? If a son dies, and afterward his mother dies, does the deceased son inherit from his mother, and subsequently bequeath the inheritance to his paternal brothers, who are not related to the mother? Rav Sheshet said to them: You learned it in a baraita: Consider the case of a father who was taken captive and died in captivity, and his son died in the province, i.e., at home, and consider the case of a son who was taken captive and died, and his father died in the province. Since it is not known who died first, the father’s heirs and the son’s heirs divide the inheritance.
§ Мудрецы поставили дилемму перед Рав Шешетом: какова Галаха относительно того, что сын наследует от своей матери, будучи в могиле, чтобы завещать это наследство своим братьям по отцу? Если сын умирает, а затем умирает его мать, наследует ли умерший сын от своей матери, и затем завещает наследство своим братьям по отцу, которые не являются родственниками матери? Рав Шешет сказал им: вы учили это в Барайта: рассмотрим случай, когда отец был взят в плен и умер в плену, а его сын умер в провинции, т.е. дома; и рассмотрим случай, когда сын был взят в плен и умер, а его отец умер в провинции. Поскольку неизвестно, кто умер первым, наследники отца и наследники сына делят наследство.
הֵיכִי דָמֵי? אִילֵּימָא כִּדְקָתָנֵי, הֵי נִינְהוּ יוֹרְשֵׁי הָאָב וְהֵי נִינְהוּ יוֹרְשֵׁי הַבֵּן? אֶלָּא לָאו הָכִי קָאָמַר: אָב שֶׁנִּשְׁבָּה וּמֵת בֶּן בִּתּוֹ בַּמְּדִינָה, וּבֶן בִּתּוֹ שֶׁנִּשְׁבָּה וּמֵת אֲבִי אִמּוֹ בַּמְּדִינָה, וְלָא יָדְעִינַן הֵי מִינַּיְיהוּ מִית בְּרֵישָׁא – יוֹרְשֵׁי הָאָב וְיוֹרְשֵׁי הַבֵּן יַחְלוֹקוּ.
The Gemara asks: What are the circumstances of the case? If we say that the case is as the baraita teaches, the baraita is difficult. Who are the father’s heirs and who are the son’s heirs? The same individuals inherit from both of them. Rather, is it not so that this is what the baraita is saying: Consider the case of a father who was taken captive and died in captivity, and his daughter’s son died in the province, and consider the case of the son of his daughter who was taken captive and died, and the father of the captive’s mother died in the province, and we do not know which of them died first. If the father died first, his daughter’s son inherits from him, and the son’s paternal relatives subsequently inherit from the son. If the son died first, the father’s heirs inherit the father’s estate. Since it is unknown which of them died first, the father’s heirs and the son’s heirs divide the inheritance.
Гмара спрашивает: каковы обстоятельства случая? Если мы скажем, что случай — как учит Барайта, Барайта трудна: кто такие наследники отца и кто такие наследники сына? Одни и те же лица наследуют от них обоих. Скорее, не так ли, что Барайта говорит следующее: рассмотрим случай, когда отец был взят в плен и умер в плену, а сын его дочери умер в провинции; и рассмотрим случай, когда сын его дочери был взят в плен и умер, а отец матери пленного умер в провинции, и мы не знаем, кто из них умер первым. Если отец умер первым, то сын его дочери наследует от него, а затем родственники сына по отцу наследуют от сына. Если сын умер первым, наследники отца наследуют имущество отца. Поскольку неизвестно, кто из них умер первым, наследники отца и наследники сына делят наследство.
וְאִם אִיתָא, נְהִי נָמֵי דְּבֵן מֵת בְּרֵישָׁא, לֵירְתֵיהּ לַאֲבוּהּ דְּאִמֵּיהּ בְּקִבְרֵיהּ, וְלֵירְתִינְהוּ לַאֲחוֹהַּ מִן אֲבוּהּ! אֶלָּא לָאו שְׁמַע מִינַּהּ – אֵין הַבֵּן יוֹרֵשׁ אֶת אִמּוֹ בַּקֶּבֶר, לְהַנְחִיל לָאַחִין מֵאָב?
And if it is so that a son inherits from his mother while in the grave, although the son indeed died first, he should inherit from his mother’s father while in his grave and bequeath his inheritance to his paternal brothers, and the son’s heirs should receive the entire inheritance. Rather, isn’t it correct to conclude from the baraita that the son does not inherit from his mother while in the grave in order to bequeath that inheritance to his paternal brothers?
И если так, что сын наследует от своей матери, будучи в могиле, то хотя сын действительно умер первым, он должен унаследовать от отца своей матери, будучи в могиле, и завещать своё наследство своим братьям по отцу, и наследники сына должны получить всё наследство. Скорее, разве не верно заключить из Барайта, что сын не наследует от своей матери, будучи в могиле, чтобы завещать это наследство своим братьям по отцу?
אֲמַר לֵיהּ רַב אַחָא בַּר מִנְיוֹמֵי לְאַבָּיֵי, אַף אֲנַן נָמֵי תְּנֵינָא: נָפַל הַבַּיִת עָלָיו וְעַל אִמּוֹ – אֵלּוּ וָאֵלּוּ מוֹדִים שֶׁיַּחְלוֹקוּ. וְאִם אִיתָא, נְהִי נָמֵי דְּבֵן מֵת בְּרֵישָׁא, לֵירְתַיהּ לְאִמֵּיהּ בְּקִבְרֵיהּ, וְלֵירְתוּ אִינְהוּ לְאַחֵי מֵאֲבוּהּ! אֶלָּא לָאו שְׁמַע מִינַּהּ אֵין הַבֵּן יוֹרֵשׁ אֶת אִמּוֹ בַּקֶּבֶר לְהַנְחִיל לָאַחִין מִן הָאָב? שְׁמַע מִינַּהּ.
Rav Aḥa bar Minyumi said to Abaye: We learn this halakha in the mishna (158b) as well: If the house collapsed on a son and upon his mother, both these Sages and those Sages, Beit Shammai and Beit Hillel, concede that the son’s heirs and the mother’s heirs divide the property between them. And if it is so that a son inherits from his mother while in the grave, although the son indeed died first, he should inherit from his mother while in his grave and they should inherit from him, i.e., he should bequeath his inheritance to his paternal brothers. Rather, isn’t it correct to conclude from that mishna that the son does not inherit from his mother while in the grave in order to bequeath that inheritance to his paternal brothers? The Gemara affirms: Conclude from the mishna that this is so.
Рав Аха бар Миньюми сказал Абая: мы учим эту Галаху также в Мишне (158б): если дом обрушился на сына и на его мать, и эти мудрецы и те мудрецы — Бейт Шаммай и Бейт Гилель — согласны, что наследники сына и наследники матери делят имущество между собой. И если так, что сын наследует от своей матери, будучи в могиле, то хотя сын действительно умер первым, он должен унаследовать от своей матери, будучи в могиле, и они должны унаследовать от него, то есть он должен завещать своё наследство своим братьям по отцу. Скорее, разве не верно заключить из этой Мишны, что сын не наследует от своей матери, будучи в могиле, чтобы завещать это наследство своим братьям по отцу? Гмара утверждает: заключи из Мишны, что так и есть.
וְטַעְמָא מַאי? אָמַר אַבָּיֵי: נֶאֶמְרָה ״סִיבָּה״ בַּבֵּן, וְנֶאֶמְרָה ״סִיבָּה״ בַּבַּעַל; מָה ״סִיבָּה״ הָאֲמוּרָה בַּבַּעַל – אֵין הַבַּעַל יוֹרֵשׁ אֶת אִשְׁתּוֹ בַּקֶּבֶר, אַף ״סִיבָּה״ הָאֲמוּרָה בַּבֵּן – אֵין הַבֵּן יוֹרֵשׁ אֶת אִמּוֹ בַּקֶּבֶר, לְהַנְחִיל לָאַחִין מִן הָאָב.
And what is the reason that a son does not inherit from his mother while in the grave? Abaye says: The term transfer, concerning the transfer of inheritance from one tribe to another, was stated with regard to the inheritance of a son (see Numbers 36:7), and the term transfer was stated with regard to the inheritance of a husband (see 111b–113a and Numbers 36:9). Just as in the case categorized as transfer that was stated with regard to the inheritance of a husband, the husband does not inherit from his wife while he is in the grave in order to bequeath that inheritance to his heirs, so too, in the case categorized as transfer that was stated with regard to the inheritance of a son, the son does not inherit from his mother while in the grave in order to bequeath that inheritance to his paternal brothers.
И какова причина того, что сын не наследует от своей матери, будучи в могиле? Абайе говорит: термин «перенос» (переход), касающийся перехода наследства из одного колена в другое, был сказан относительно наследования сына (см. Бемидбар 36:7), и термин «перенос» был сказан относительно наследования мужа (см. 111б–113а и Бемидбар 36:9). Как в случае, который классифицируется как «перенос», сказанный относительно наследования мужа, муж не наследует от своей жены, будучи в могиле, чтобы завещать это наследство своим наследникам, так и в случае, который классифицируется как «перенос», сказанный относительно наследования сына, сын не наследует от своей матери, будучи в могиле, чтобы завещать это наследство своим братьям по отцу.
הָהוּא דַּאֲמַר לֵיהּ לְחַבְרֵיהּ: נִכְסֵי דְּבַר סִיסִין מְזַבֵּנְינָא לָךְ. הֲוַאי חֲדָא אַרְעָא דַּהֲוָה מִיקַּרְיָא ״דְּבֵי בַּר סִיסִין״, אֲמַר לֵיהּ: הָא לָאו דְּבֵי בַּר סִיסִין הִיא, וְאִיקְּרוֹיֵי הוּא דְּמִיקַּרְיָא ״דְּבֵי בַּר סִיסִין״.
§ There was a certain person who said to another: I am selling to you all of the property that I own of bar Sisin. There was one parcel of land that was called the tract of the house of bar Sisin. The seller said to the buyer: This latter parcel of land is actually not the property of the house of bar Sisin, and it is merely called: Of the house of bar Sisin, and therefore it is not included in the sale.
§ Был некий человек, который сказал другому: я продаю тебе всё имущество, которое принадлежит мне «бар Сисин». Был один участок земли, который назывался «надел дома бар Сисин». Продавец сказал покупателю: этот последний участок земли на самом деле не является имуществом дома бар Сисин, а лишь называется: «дома бар Сисин», и потому он не включён в продажу.
אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַב נַחְמָן, אוֹקְמַהּ בִּידָא דְּלוֹקֵחַ. אֲמַר לֵיהּ רָבָא לְרַב נַחְמָן: דִּינָא הָכִי?! הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ – עָלָיו הָרְאָיָה! וְרָמֵי דְּרָבָא אַדְּרָבָא, וּדְרַב נַחְמָן אַדְּרַב נַחְמָן –
The matter came before Rav Naḥman, and he placed the land in the possession of the buyer. Rava said to Rav Naḥman: Is this the halakha? The halakha is that the burden of proof rests upon the claimant, which in this case is the buyer. And the Gemara raises a contradiction between this statement of Rava and another statement of Rava, and between this statement of Rav Naḥman and another statement of Rav Naḥman.
Дело пришло к Рав Нахману, и он поместил землю во владение покупателя. Рава сказал Рав Нахману: разве такова Галаха? Галаха такова, что бремя доказательства лежит на истце, а в данном случае это покупатель. И Гмара поднимает противоречие между этим высказыванием Равы и другим высказыванием Равы, а также между этим высказыванием Рав Нахмана и другим высказыванием Рав Нахмана.
דְּהָהוּא דַּאֲמַר לֵיהּ לְחַבְרֵיהּ: מַאי בָּעֵית בְּהַאי בֵּיתָא? אֲמַר לֵיהּ: מִינָּךְ זְבֵינְתַּהּ, וַאֲכַלִית שְׁנֵי חֲזָקָה. אֲמַר לֵיהּ: אֲנָא בְּשִׁכּוּנֵי גַּוָּאֵי הֲוַאי.
The Gemara explains the contradictions. There was a certain man who said to another: What do you want, i.e., what are you doing, with this house of mine? He said to the claimant: I purchased it from you and I worked and profited from it for the years necessary for establishing the presumption of ownership. The claimant said to him: I was traveling among the settlements in a distant location, and I was unaware that you were residing in my house, which is why I did not lodge a protest.
[1] Гмара объясняет противоречия. Был некий человек, который сказал другому: Что ты хочешь, т.е. что ты делаешь, с этим моим домом? Тот сказал истцу: Я купил его у тебя и пользовался им и извлекал из него выгоду в течение лет, необходимых для установления хазаки. Истец сказал ему: Я странствовал среди поселений в далёком месте и не знал, что ты живёшь в моём доме, поэтому я не заявил протеста.
אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַב נַחְמָן, אֲמַר לֵיהּ: זִיל בְּרוֹר אֲכִילָתָךְ. אֲמַר לֵיהּ רָבָא לְרַב נַחְמָן: דִּינָא הָכִי?! הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ – עָלָיו הָרְאָיָה! קַשְׁיָא דְּרָבָא אַדְּרָבָא, וּדְרַב נַחְמָן אַדְּרַב נַחְמָן!
The one residing in the house came before Rav Naḥman for a judgment. Rav Naḥman said to him: Go clarify your profiting, i.e., prove that you really resided there for three years, and then the case can be judged. Rava said to Rav Naḥman: Is this the correct judgment? The halakha is that the burden of proof rests upon the claimant. Therefore, the claimant should have to prove that the possessor did not reside in the house. The first statement of Rava is difficult, as it is contradicted by the second statement of Rava, and the first statement of Rav Naḥman is difficult, as it is contradicted by the second statement of Rav Naḥman. In the first case, Rav Naḥman ruled in favor of the buyer, and Rava ruled in favor of the seller, whereas in the second case their rulings were reversed.
[2] Тот, кто жил в доме, пришёл к Рав Нахману на суд. Рав Нахман сказал ему: Иди проясни свою выгоду, т.е. докажи, что ты действительно жил там три года, и тогда дело можно будет рассудить. Рава сказал Рав Нахману: Разве это правильное решение? Галаха такова, что бремя доказательства лежит на истце. Следовательно, истец должен был бы доказать, что владелец не жил в доме. Первое высказывание Равы затруднительно, поскольку ему противоречит второе высказывание Равы, и первое высказывание Рав Нахмана затруднительно, поскольку ему противоречит второе высказывание Рав Нахмана. В первом случае Рав Нахман постановил в пользу покупателя, а Рава постановил в пользу продавца, тогда как во втором случае их постановления были обратными.
דְּרָבָא אַדְּרָבָא לָא קַשְׁיָא – הָכָא מוֹכֵר קָאֵי בְּנִכְסֵיהּ, הָתָם לוֹקֵחַ קָאֵי בְּנִכְסֵיהּ.
The Gemara answers: The apparent contradiction between the first statement of Rava and the second statement of Rava is not difficult. Here, with regard to the property of bar Sisin, the seller stands in possession of his property, and the buyer claims the parcel of land from him. There, the buyer stands in possession of his property, since he dwells in the house, and the seller wishes to evict him.
[3] Гмара отвечает: кажущееся противоречие между первым высказыванием Равы и вторым высказыванием Равы не представляет трудности. Здесь, относительно имущества бар Сисина, продавец стоит во владении своим имуществом, а покупатель требует у него этот участок земли. Там покупатель стоит во владении своим имуществом, поскольку он живёт в доме, а продавец хочет выселить его.
דְּרַב נַחְמָן אַדְּרַב נַחְמָן לָא קַשְׁיָא – הָכָא, כֵּיוָן דְּאָמַר לֵיהּ: דְּבֵי בַּר סִיסִין, וּמִיקַּרְיָא ״דְּבֵי בַּר סִיסִין״; עֲלֵיהּ דִּידֵיהּ רַמְיָא לְגַלּוֹיֵי דְּלָאו דְּבֵי בַּר סִיסִין הִיא. הָכָא, לֹא יְהֵא אֶלָּא דְּנָקֵיט שְׁטָרָא – מִי לָא אָמְרִינַן לֵיהּ: קַיֵּים שְׁטָרָךְ וְקוּם בְּנִכְסֵי?
The contradiction between one statement of Rav Naḥman and the other statement of Rav Naḥman is not difficult as well, because there, since the seller said to him: I am hereby selling you all of the property that I own of the house of bar Sisin, and this parcel of land is called: Of the house of bar Sisin, it is incumbent on him to reveal that it is not of the house of bar Sisin. But here, in the case where the claimant states that he had been in a distant location, it should not be considered as any case other than one where the possessor is holding a document as evidence that he purchased the house. Wouldn’t we then say to him: First ratify your document, and only then be established as the owner of the property? In this case as well, since his presumptive ownership is in place of a document, he needs to clarify the matter by means of witnesses.
[4] Противоречие между одним высказыванием Рав Нахмана и другим высказыванием Рав Нахмана также не представляет трудности, потому что там, поскольку продавец сказал ему: Я продаю тебе здесь всё имущество, которым я владею из дома бар Сисина, и этот участок земли называется: «из дома бар Сисина», на нём лежит обязанность раскрыть, что он не «из дома бар Сисина». Но здесь, в случае, когда истец утверждает, что он находился в далёком месте, не следует рассматривать это иначе, чем случай, когда владелец держит штар как доказательство, что он купил дом. Разве мы тогда не скажем ему: Сначала утверди свой штар, и лишь затем утвердись как владелец имущества? И в этом случае тоже, поскольку его хазака стоит на месте штра, ему нужно прояснить дело посредством свидетелей.
הֲדַרַן עֲלָךְ מִי שֶׁמֵּת
English translation not yet available
Адран алах (мы вернёмся к тебе), глава «Тот, кто умер»