Bava Batra 165b — Talmud Bavli — Tractate Bava Batra

מַתְנִיתִין!

with the mishna remains: Why does the mishna state that which is obvious, that a document with a single witness’s signature is not valid?

с Мишной остаётся: Почему Мишна говорит очевидное — что документ с подписью одного свидетеля недействителен?

הָא קָא מַשְׁמַע לַן – דִּשְׁנַיִם בִּמְקוּשָּׁר, כְּעֵד אֶחָד בְּפָשׁוּט; מָה הָתָם – פְּסוּלָא דְאוֹרָיְיתָא, אַף הָכָא נָמֵי – פְּסוּלָא דְאוֹרָיְיתָא.

The Gemara answers that the mishna teaches us this: That the case of two witnesses signed on a tied document is similar to the case of one witness signed on an ordinary document: Just as there, in the case of a single witness signed on an ordinary document, the disqualification is by Torah law, so too here, in the case of two witnesses signed on a tied document, the disqualification is by Torah law.

Гмара отвечает, что Мишна учит нас этому: Что случай двух свидетелей, подписанных на связанном документе, подобен случаю одного свидетеля, подписанного на обычном документе: как там, в случае одного свидетеля, подписанного на обычном документе, непригодность — по закону Торы, так и здесь, в случае двух свидетелей, подписанных на связанном документе, непригодность — по закону Торы.

תִּדַּע, דִּשְׁלַחוּ מִתָּם חַבְרַיָּיא לְרַבִּי יִרְמְיָה:

Ameimar added: Know that the signature of one witness on a document and the oral testimony of one person about it can be combined into a single testimony, as the colleagues of the academy sent a question from there, i.e., Eretz Yisrael, to Rabbi Yirmeya seeking clarification of a baraita. The baraita states that the first tanna holds that the testimony of two witnesses to an event can be combined into a single testimony only if both of them witnessed the event together, while Rabbi Yehoshua ben Korḥa holds that the testimony can be combined even if they saw the event one after the other. Furthermore, the first tanna holds that their testimony is accepted only if they both testify together. By contrast, Rabbi Natan holds that the testimony of one witness may be accepted today, and when the other witness comes the next day his testimony may be accepted, and the two testimonies may thereby be combined.

Амеймар добавил: Знай, что подпись одного свидетеля на документе и устное свидетельство одного человека о нём могут объединяться в одно свидетельство, поскольку товарищи академии послали вопрос оттуда, то есть из Эрец-Исраэль, Рабби Йирмея, прося разъяснить Барайту. Барайта утверждает, что первый тана считает: свидетельства двух свидетелей о событии могут быть объединены в одно свидетельство только если оба они видели событие вместе, тогда как Рабби Йеошуа бен Корха считает, что свидетельство может быть объединено, даже если они видели событие один после другого. Кроме того, первый тана считает, что их свидетельство принимается только если оба свидетельствуют вместе. Напротив, Рабби Натан считает, что свидетельство одного свидетеля может быть принято сегодня, а когда другой свидетель придёт на следующий день, его свидетельство может быть принято, и тем самым два свидетельства могут быть объединены.

עֵד אֶחָד בִּכְתָב וְעֵד אֶחָד עַל פֶּה, מַהוּ שֶׁיִּצְטָרְפוּ?

The dilemma they posed to Rabbi Yirmeya was this: In the case of a loan for which there is one witness in writing, signed on a promissory note, and one other witness who testifies to the loan orally, what is the halakha with regard to the possibility that the two of them will combine to testify as two witnesses?

Дилемма, которую они поставили перед Рабби Йирмея, была такова: В случае займа, по которому есть один свидетель в письменной форме, подписанный на долговой расписке, и ещё один свидетель, который свидетельствует о займе устно, какова Галаха относительно возможности, что они оба объединятся, чтобы свидетельствовать как два свидетеля?

אַלִּיבָּא דְּתַנָּא קַמָּא דְּרַבִּי יְהוֹשֻׁעַ בֶּן קׇרְחָה – לָא תִּיבְּעֵי לָךְ, דַּאֲפִילּוּ שְׁנַיִם בִּכְתָב וּשְׁנַיִם עַל פֶּה לָא מִצְטָרְפִי. אֶלָּא כִּי תִּיבְּעֵי לָךְ, אַלִּיבָּא דְּרַבִּי יְהוֹשֻׁעַ בֶּן קׇרְחָה – שְׁנַיִם בִּכְתָב וּשְׁנַיִם עַל פֶּה הוּא דְּמִצְטָרְפִי, אֲבָל עֵד אֶחָד בִּכְתָב וְאֶחָד עַל פֶּה לָא מְצָרְפִינַן; אוֹ דִלְמָא לָא שְׁנָא?

The dilemma is clarified: According to the opinion of the first tanna of the baraita, who engages in a dispute with Rabbi Yehoshua ben Korḥa, you should not raise the dilemma, as according to his opinion there are situations where even two testimonies in writing or two oral testimonies are not combined into a single testimony. All the more so they are not combined when one is written and one is oral. Rather, when should you raise the dilemma? Raise it according to the opinion of Rabbi Yehoshua ben Korḥa. The dilemma is: Is it only testimonies of two witnesses in writing or two oral witnesses that are combined into a single testimony, but we do not combine testimony of one witness in writing and one orally? Or perhaps there is no difference between these cases.

Дилемма разъясняется: Согласно мнению первого таны Барайты, который спорит с Рабби Йеошуа бен Корха, не следует поднимать дилемму, поскольку, по его мнению, бывают ситуации, когда даже два письменных свидетельства или два устных свидетельства не объединяются в одно свидетельство. Тем более они не объединяются, когда одно — письменное, а одно — устное. Так когда следует поднимать дилемму? Подними её согласно мнению Рабби Йеошуа бен Корха. Дилемма такова: объединяются ли в одно свидетельство только свидетельства двух свидетелей в письменной форме или двух устных свидетелей, но мы не объединяем свидетельство одного свидетеля письменно и одного — устно? Или, возможно, между этими случаями нет различия.

שְׁלַח לְהוּ: אֲנִי אֵינִי כְּדַיי שֶׁשְּׁלַחְתֶּם לִי, אֶלָּא כָּךְ דַּעַת תַּלְמִידְכֶם נוֹטָה – שֶׁיִּצְטָרְפוּ.

Rabbi Yirmeya humbly sent back his response to the colleagues of the academy: I am not worthy of being the recipient of the query that you sent to me. But this is how the opinion of your student, i.e., himself, leans: That the testimonies should be combined. This exchange between Rabbi Yirmeya and his questioners indicates that Ameimar’s opinion is accepted.

Рабби Йирмея смиренно послал назад свой ответ товарищам академии: Я не достоин быть получателем вопроса, который вы послали ко мне. Но так склоняется мнение вашего ученика, то есть его самого: что свидетельства следует объединить. Этот обмен между Рабби Йирмея и задавшими вопрос указывает, что мнение Амеймара принято.

אֲמַר לֵיהּ: אֲנַן הָכִי מַתְנֵינַן לָהּ – דִּשְׁלַחוּ לֵיהּ חַבְרַיָּיא לְרַבִּי יִרְמְיָה: שְׁנַיִם שֶׁהֵעִידוּ – אֶחָד בְּבֵית דִּין זֶה, וְאֶחָד בְּבֵית דִּין זֶה; מַהוּ שֶׁיָּבוֹאוּ בֵּית דִּין אֵצֶל בֵּית דִּין, וְיִצְטָרְפוּ?

Rav Ashi said to Ameimar: We teach this entire incident with Rabbi Yirmeya differently, as follows: That the colleagues of the academy sent this question to Rabbi Yirmeya: If there are two witnesses who testified, one in this court and one in that court, what is the halakha with regard to the possibility that the judges of one court could come to the other court and in this manner the two testimonies will be combined to become a valid testimony of two witnesses?

Рав Аши сказал Амеймару: Мы передаём весь этот эпизод с Рабби Йирмея иначе, а именно так: что товарищи академии послали этот вопрос Рабби Йирмея: Если есть два свидетеля, которые дали свидетельство — один в этом суде и один в том суде, — какова Галаха относительно возможности, что судьи одного Бейт Дин придут в другой Бейт Дин и таким образом два свидетельства объединятся, чтобы стать действительным свидетельством двух свидетелей?

אַלִּיבָּא דְּתַנָּא קַמָּא דְּרַבִּי נָתָן לָא תִּיבְּעֵי לָךְ – דַּאֲפִילּוּ בְּחַד בֵּית דִּינָא נָמֵי לָא מִצְטָרְפִי; אֶלָּא כִּי תִּיבְּעֵי לָךְ אַלִּיבָּא דְּרַבִּי נָתָן – בְּחַד בֵּי דִינָא הוּא דְּמִצְטָרְפִי, אֲבָל בִּתְרֵי בֵּי דִינָא לָא מִצְטָרְפִי; אוֹ דִלְמָא לָא שְׁנָא?

The dilemma is clarified: According to the opinion of the first tanna of the baraita, who also engages in a dispute with Rabbi Natan, you should not raise the dilemma, as according to his opinion, testimonies that are not given concurrently are not combined even in one court; all the more so when they are given in two different courts. Rather, when should you raise the dilemma? Raise it according to the opinion of Rabbi Natan. The dilemma is: Is it in one court that the two separate testimonies are combined, but when they are given in two separate courts they are not combined? Or perhaps there is no difference.

Дилемма разъясняется: Согласно мнению первого таны Барайты, который также спорит с Рабби Натаном, не следует поднимать дилемму, поскольку, по его мнению, свидетельства, не данные одновременно, не объединяются даже в одном Бейт Дин; тем более когда они даны в двух разных Бейт Дин. Так когда следует поднимать дилемму? Подними её согласно мнению Рабби Натана. Дилемма такова: объединяются ли два раздельных свидетельства именно в одном Бейт Дин, но когда они даны в двух отдельных Бейт Дин — не объединяются? Или, возможно, различия нет.

וּשְׁלַח לְהוּ: אֲנִי – אֵינִי כְּדַיי שֶׁאַתֶּם שְׁלַחְתֶּם לִי, אֶלָּא כָּךְ דַּעַת תַּלְמִידְכֶם נוֹטֶה – שֶׁיִּצְטָרְפוּ.

And Rabbi Yirmeya sent back his response to them: I am not worthy of being the recipient of the query that you sent to me. But this is how the opinion of your student leans: That they should be combined. According to this version of the exchange between Rabbi Yirmeya and his questioners there is no relevance to Ameimar’s statement.

А Рабби Йирмея послал назад свой ответ им: Я не достоин быть получателем вопроса, который вы послали ко мне. Но так склоняется мнение вашего ученика: что их следует объединить. Согласно этой версии обмена между Рабби Йирмея и задавшими вопрос нет отношения к утверждению Амеймара.

מָר בַּר חִיָּיא אָמַר, הָכִי שְׁלַחוּ לֵיהּ: שְׁנַיִם שֶׁהֵעִידוּ בְּבֵית דִּין זֶה, וְחָזְרוּ וְהֵעִידוּ בְּבֵית דִּין זֶה – מַהוּ שֶׁיָּבוֹא אֶחָד מִכׇּל בֵּית דִּין וְיִצְטָרְפוּ?

Mar bar Ḥiyya said yet a third version, that the dilemma the colleagues of the academy sent to Rabbi Yirmeya is as follows: If there are two witnesses who testified in this court and then testified in that court, what is the halakha with regard to the possibility that one judge would come from each court to one location and relate the testimony he had heard to the other, and in this manner the two testimonies will be combined?

Мар бар Хийя сказал ещё третью версию: что дилемма, которую товарищи академии послали Рабби Йирмея, такова: Если есть два свидетеля, которые дали свидетельство в этом Бейт Дин, а затем дали свидетельство в том Бейт Дин, какова Галаха относительно возможности, что один судья придёт из каждого Бейт Дин в одно место и перескажет свидетельство, которое он слышал, другому, и таким образом два свидетельства будут объединены?

אַלִּיבָּא דְּרַבִּי נָתָן לָא תִּיבְּעֵי לָךְ – הַשְׁתָּא עֵדִים מְצָרְפִינַן, דַּיָּינֵי מִיבַּעְיָא? אֶלָּא כִּי תִּיבְּעֵי לָךְ, אַלִּיבָּא דְּתַנָּא קַמָּא דְּרַבִּי נָתָן – עֵדִים הוּא דְּלָא מְצָרְפִינַן, אֲבָל דַּיָּינֵי מְצָרְפִינַן; אוֹ דִלְמָא לָא שְׁנָא?

The dilemma is clarified: According to the opinion of Rabbi Natan you should not raise the dilemma. Now that he maintains that we combine two individual witnesses, is it necessary to ask if judges may be combined in this manner? They certainly can be combined. Rather, when should you raise the dilemma? Raise it according to the opinion of the first tanna of the baraita, who engages in a dispute with Rabbi Natan. The dilemma is: Is it only testimony of witnesses that we do not combine into a single testimony, but we do combine judges from two different courts? Or perhaps there is no difference.

[1] Дилемма разъясняется: по мнению Рабби Натана не следует поднимать эту дилемму. Ведь раз он придерживается того, что мы объединяем двух отдельных свидетелей, нужно ли спрашивать, можно ли таким образом объединять судей? Несомненно, их можно объединять. Однако когда следует поднять дилемму? Подними её согласно мнению первого таны Барайты, который спорит с Рабби Натаном. Дилемма такова: только ли свидетельства свидетелей мы не объединяем в одно свидетельство, но судей из двух разных судов мы объединяем? Или, быть может, различия нет.

שְׁלַח לְהוּ: אֲנִי – אֵינִי כְּדַיי שֶׁאַתֶּם שְׁלַחְתֶּם לִי, אֶלָּא כָּךְ דַּעַת תַּלְמִידְכֶם נוֹטֶה – שֶׁיִּצְטָרְפוּ.

Rabbi Yirmeya sent back his response to them: I am not worthy of being the recipient of the query that you sent to me. But this is how the opinion of your student leans: That they should be combined.

[2] Рабби Йирмея отправил им ответ: Я не достоин быть адресатом вопроса, который вы послали мне. Но так склоняется мнение вашего ученика: что их следует объединять.

רָבִינָא אָמַר, הָכִי שְׁלַחוּ לֵיהּ: שְׁלֹשָׁה שֶׁיָּשְׁבוּ לְקַיֵּים אֶת הַשְּׁטָר, וּמֵת אֶחָד מֵהֶן; צְרִיכִי לְמִכְתַּב ״בְּמוֹתָב תְּלָתָא הֲוֵינָא, וְחַד לֵיתוֹהִי״, אוֹ לָא?

Ravina said a fourth version, that the dilemma the colleagues of the academy sent to Rabbi Yirmeya is as follows: If there were three judges who sat as a court to ratify a document, and, after verifying the signatures of the witnesses, one of the judges died, must they mention this in their statement of ratification, to account for why the declaration is signed by only two judges, and write: We were sitting in a group of three judges, and one of the judges is no longer alive? Or perhaps they are not required to write this.

[3] Равина сказал четвёртую версию: дилемма, которую коллеги академии послали Рабби Йирмее, такова: если было трое судей, которые заседали как Бейт Дин, чтобы утвердить Штар, и после проверки подписей свидетелей один из судей умер, должны ли они упомянуть это в своём заявлении об утверждении, чтобы объяснить, почему декларация подписана только двумя судьями, и написать: Мы сидели в составе трёх судей, и один из судей уже не жив? Или, быть может, они не обязаны это писать.

שְׁלַח לְהוּ: אֲנִי – אֵינִי כְּדַיי שֶׁאַתֶּם שְׁלַחְתֶּם לִי, אֶלָּא כָּךְ דַּעַת תַּלְמִידְכֶם נוֹטֶה – שֶׁצְּרִיכִין לְמִכְתַּב: ״בְּמוֹתַב תְּלָתָא הֲוֵינָא, וְחַד לֵיתוֹהִי״.

Rabbi Yirmeya sent back his response to them: I am not worthy of being the recipient of the query that you sent to me. But this is how the opinion of your student leans: That they are required to write: We were sitting in a group of three judges, and one of the judges is no longer alive.

[4] Рабби Йирмея отправил им ответ: Я не достоин быть адресатом вопроса, который вы послали мне. Но так склоняется мнение вашего ученика: что они обязаны написать: Мы сидели в составе трёх судей, и один из судей уже не жив.

וְעַל דָּא עַיְּילוּהוּ לְרַבִּי יִרְמְיָה בְּבֵי מִדְרְשָׁא.

The Gemara relates: And it was because of this fitting answer, to whichever version of the dilemma that is adopted, that the Sages brought Rabbi Yirmeya into the study hall after he had been expelled, as related earlier in this tractate (23b).

[5] Гмара рассказывает: И именно из-за этого уместного ответа — к какой бы версии дилеммы ни приняли — Мудрецы вернули Рабби Йирмею в дом учения после того, как его изгнали, как было рассказано ранее в этом трактате (23b).

מַתְנִי׳ כָּתוּב בּוֹ: ״זוּזִין מְאָה, דְּאִינּוּן סִלְעִין עֶשְׂרִין״ – אֵין לוֹ אֶלָּא עֶשְׂרִין. ״זוּזִין מְאָה, דְּאִינּוּן תְּלָתִין סִלְעִין״ – אֵין לוֹ אֶלָּא מָנֶה.

MISHNA: If it is written in a document that someone owes: One hundred dinars, which are twenty sela, which is internally inconsistent since there are twenty-five sela in a hundred dinars, the holder of the document has the right to claim only twenty sela, the lower of the two amounts. If it is written that he owes: One hundred dinars, which are thirty sela, the holder of the document has the right to claim only one hundred dinars, again the lower of the two amounts.

[6] МИШНА: Если в Штаре написано, что некто должен: сто динаров, которые составляют двадцать села, — что внутренне противоречиво, поскольку в ста динарах двадцать пять села, — держатель Штара имеет право требовать только двадцать села, меньшую из двух сумм. Если написано, что он должен: сто динаров, которые составляют тридцать села, держатель Штара имеет право требовать только сто динаров — снова меньшую из двух сумм.

״כְּסַף זוּזִין דְּאִינּוּן״, וְנִמְחַק – אֵין פָּחוֹת מִשְּׁתַּיִם. ״כְּסַף סִלְעִין דְּאִינּוּן״, וְנִמְחַק – אֵין פָּחוֹת מִשְּׁתַּיִם. ״דַּרְכּוֹנוֹת דְּאִינּוּן״, וְנִמְחַק – אֵין פָּחוֹת מִשְּׁתַּיִם.

If it is written that someone owes: Silver dinars that are, and the remainder of the text, where the number of dinars should be specified, was erased, the amount must be no less than two dinars, the lowest amount to which the plural word dinars can be referring. That is what the creditor can claim. Similarly, if it is written: Silver sela that are, and the remainder of the text was erased, the amount must be no less than two sela. And if it is written: Darics that are, and the remainder of the text was erased, the amount must be no less than two darics.

[7] Если написано, что некто должен: серебряные динары, которые…, а остальная часть текста, где должно быть указано число динаров, была стёрта, сумма не может быть меньше двух динаров — наименьшей суммы, к которой может относиться множественное число «динары». Это то, что кредитор может требовать. Аналогично, если написано: серебряные села, которые…, а остальная часть текста была стёрта, сумма не может быть меньше двух села. А если написано: дарики, которые…, а остальная часть текста была стёрта, сумма не может быть меньше двух дариков.

כָּתוּב בּוֹ מִלְּמַעְלָה מָנֶה וּמִלְּמַטָּה מָאתַיִם; מִלְּמַעְלָה מָאתַיִם וּמִלְּמַטָּה מָנֶה – הַכֹּל הוֹלֵךְ אַחַר הַתַּחְתּוֹן. אִם כֵּן, לָמָה כּוֹתְבִין אֶת הָעֶלְיוֹן? שֶׁאִם תִּמָּחֵק אוֹת אַחַת מִן הַתַּחְתּוֹן – יִלְמַד מִן הָעֶלְיוֹן.

If it is written in the document above, in an earlier place in the document, that someone owes one hundred dinars, and below, toward the end of the document, it is written that the amount owed is two hundred dinars, or if above it is written two hundred dinars and below one hundred dinars, everything follows the bottom amount. If so, why does one write the information in the upper part of the document at all? It is a safety measure, so that if one letter is erased from the lower part of the document, thereby rendering it illegible, the information can be learned from the upper part of the document.

[8] Если в Штаре выше, в более раннем месте документа, написано, что некто должен сто динаров, а ниже, ближе к концу документа, написано, что сумма долга — двести динаров, или если выше написано двести динаров, а ниже сто динаров, всё следует нижней сумме. Если так, то зачем вообще пишут сведения в верхней части Штара? Это мера предосторожности: чтобы, если одна буква будет стёрта в нижней части Штара и тем самым текст станет неразборчивым, сведения можно было узнать из верхней части.

גְּמָ׳ תָּנוּ רַבָּנַן: אָמַר ״כֶּסֶף״ – אֵין פָּחוֹת מִדִּינָר כֶּסֶף. ״כֶּסֶף דִּינָרִין״ וְ״דִינָרִין כֶּסֶף״ – אֵין פָּחוֹת מִשְּׁנֵי דִּינָרִין כֶּסֶף. ״כֶּסֶף בְּדִינָרִין״ – אֵין פָּחוֹת מִבִּשְׁנֵי דִינָרִין דְּהַב, כֶּסֶף.

GEMARA: The Sages taught (Tosefta 11:2): If a document states that someone owes silver, without specifying which silver coin, the amount must be no less than a silver dinar. If it states: Silver dinars, or: Dinars silver, the amount must be no less than two silver dinars, the lowest amount to which that phrase can refer. If it states: Silver, in dinars, the amount must be no less than two golden dinars’ worth of silver.

[9] ГМАРА: Мудрецы учили (Тосефта 11:2): Если в Штаре сказано, что некто должен серебро, не уточняя, какая серебряная монета имеется в виду, сумма не может быть меньше серебряного динара. Если сказано: серебряные динары, или: динары серебра, сумма не может быть меньше двух серебряных динаров — наименьшей суммы, к которой может относиться эта формулировка. Если сказано: серебро, в динарах, сумма не может быть меньше серебра стоимостью в два золотых динара.

אָמַר מָר: ״כֶּסֶף״ – אֵין פָּחוֹת מִדִּינָר כֶּסֶף. וְאֵימָא נְסָכָא! אָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר: דְּכָתוּב בֵּיהּ ״מַטְבֵּעַ״. וְאֵימָא פְּרִיטֵי! אָמַר רַב פָּפָּא: בְּאַתְרָא דְּלָא סָגֵי פְּרִיטֵי דְכַסְפָּא.

The Gemara analyzes the beginning of the baraita. The Master says: If a document states that someone owes silver, without specifying which silver coin, the amount must be no less than a silver dinar. The Gemara asks: But why not say that the intention of the word silver is not to a coin at all, but to a small piece of silver? Rabbi Elazar said: The case of the baraita is where the word coin is written in the document. The Gemara asks further: But why not say that the intent is not a dinar, but smaller coins, such as perutot? Rav Pappa said: The halakha of the baraita is stated with regard to a place where silver perutot do not circulate.

[10] Гмара анализирует начало Барайты. Учитель говорит: если в Штаре сказано, что некто должен серебро, не уточняя, какая серебряная монета имеется в виду, сумма не может быть меньше серебряного динара. Гмара спрашивает: но почему бы не сказать, что под словом «серебро» имеется в виду вовсе не монета, а небольшой кусочек серебра? Рабби Элазар сказал: случай в Барайтe — когда в Штаре написано слово «монета». Гмара спрашивает далее: но почему бы не сказать, что имеется в виду не динар, а более мелкие монеты, например перутот? Рав Паппа сказал: Галаха Барайты сказана применительно к месту, где серебряные перутот не находятся в обращении.

תָּנוּ רַבָּנַן: ״דְּהַב״ – אֵין פָּחוֹת מִדִּינָר דְּהַב. ״דְּהַב דִּינָרִין״ וְ״דִינָרִין דְּהַב״ – אֵין פָּחוֹת מִשְּׁנֵי דִינָרִין דְּהַב. ״דְּהַב בְּדִינָרִין״ – אֵין פָּחוֹת מִבִּשְׁנֵי דִינָרִין כֶּסֶף, דְּהַב.

The Sages taught in the continuation of the baraita: If it is written in a document that someone owes gold, the amount must be no less than a golden dinar. If it is written: Golden dinars, or: Dinars golden, the amount must be no less than two golden dinars. If it is written: Gold, in dinars, the amount must be no less than two silver dinars’ worth of gold.

[11] Мудрецы учили в продолжении Барайты: если в Штаре написано, что некто должен золото, сумма не может быть меньше одного золотого динара. Если написано: золотые динары, или: динары золотые, сумма не может быть меньше двух золотых динаров. Если написано: золото, в динарах, сумма не может быть меньше золота стоимостью в два серебряных динара.

אָמַר מָר: ״דְּהַב״ – אֵין פָּחוֹת מִדִּינָר דְּהַב. אֵימָא נְסָכָא! אָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר: דִּכְתַב ״מַטְבֵּעַ״.

The Gemara analyzes the beginning of this section of the baraita. The Master says: If it is written in a document that someone owes gold, the amount must be no less than a golden dinar. The Gemara asks: But why not say that the intention of the word gold is not to a coin at all, but to a small piece of gold? Rabbi Elazar said: The case of the baraita is where the word coin is written in the document.

[12] Гмара анализирует начало этого раздела Барайты. Учитель говорит: если в Штаре написано, что некто должен золото, сумма не может быть меньше одного золотого динара. Гмара спрашивает: но почему бы не сказать, что под словом «золото» имеется в виду вовсе не монета, а небольшой кусочек золота? Рабби Элазар сказал: случай в Барайтe — когда в Штаре написано слово «монета».

דף 165

Display Settings

Bookmarks