Bava Kamma 10b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

אִי דִּבְלָאו אִיהוּ לָא אָזְלָא – פְּשִׁיטָא! אֶלָּא דִּבְלָאו אִיהוּ אָזְלָא – מַאי קָא עָבֵיד?

If the fire would not have spread to another person’s field without him adding bundles the fire, it is obvious that he alone is liable for the damage because he alone did everything that led to the damage. Rather, the case must be one where the fire would have spread even without him. The Gemara asks: But if that is the case, what did he do by adding bundles of wood? The fire would have spread without him, so he did not cause even part of the damage. It is apparent, then, that the mishna is not referring to this case.

[7] Если бы огонь не распространился на поле другого человека без того, что он добавил связки, — очевидно, что именно он один обязан за ущерб, поскольку именно он один сделал всё, что привело к ущербу. Скорее, случай должен быть таким, когда огонь распространился бы и без него. Гмара спрашивает: Но если так, что он сделал тем, что добавил связки дров? Огонь распространился бы и без него, значит, он не причинил даже части ущерба. Следовательно, очевидно, что Мишна не говорит об этом случае.

מַתְקֵיף לָהּ רַב פָּפָּא, וְהָא אִיכָּא הָא דְּתַנְיָא: חֲמִשָּׁה שֶׁיָּשְׁבוּ עַל סַפְסָל אֶחָד וְלֹא שְׁבָרוּהוּ, וּבָא אֶחָד וְיָשַׁב עָלָיו וּשְׁבָרוֹ – הָאַחֲרוֹן חַיָּיב. וְאָמַר רַב פָּפָּא: כְּגוֹן פָּפָּא בַּר אַבָּא.

Rav Pappa objects to the claim of the baraita that the mishna refers only to one specific case: But isn’t there also that which is taught in a baraita: With regard to a case in which five people were sitting on one bench [safsal] and it did not break, and then one additional person came and sat upon it and broke it with his added weight, the latter individual is liable for all the damage. And Rav Pappa said by way of clarification that this applies in a case where the last individual to sit down was as heavy as Pappa bar Abba. Since he could have potentially broken it even on his own, he had no right to use it. In this case, even though the weight of the first five individuals was presumably a contributing factor in causing the damage, since the damage was ultimately caused by the additional weight of the last individual, he is liable for all of the damage. Seemingly, this is an additional example of the mishna’s principle, and the baraita should have mentioned it.

[8] Рав Паппа возражает против утверждения Барайты, что Мишна говорит лишь об одном конкретном случае: Но разве нет также того, что учили в Барайте: относительно случая, когда пять человек сидели на одной скамье [сафсаль], и она не сломалась, а затем пришёл ещё один и сел на неё и сломал её своим добавленным весом — последний обязан за весь ущерб. И Рав Паппа сказал в порядке разъяснения, что это относится к случаю, когда последний, кто сел, был столь же тяжёл, как Паппа бар Абба. Поскольку он мог потенциально сломать её даже сам по себе, он не имел права ею пользоваться. В этом случае, хотя вес первых пяти людей, по-видимому, был фактором, способствовавшим причинению ущерба, поскольку ущерб в конечном итоге был причинён добавленным весом последнего, он обязан за весь ущерб. По-видимому, это дополнительный пример принципа Мишны, и Барайта должна была упомянуть и это.

הֵיכִי דָמֵי? אִילֵּימָא דִּבְלָאו אִיהוּ לָא אִיתְּבַר – פְּשִׁיטָא. אֶלָּא דִּבְלָאו אִיהוּ נָמֵי אִיתְּבַר – מַאי קָעָבֵיד?

The Gemara rejects this suggestion: What are the circumstances? If we say that without him the bench would never have broken under the weight of the first five people, then it is obvious that the last individual is liable for all the damage, as ultimately it was his action alone that caused the damage. Rather, it must be that even without him the bench would have broken under the weight of the first five people, and the last individual sat down just as it was about to break. The Gemara asks: But if that is the case, what did he do, i.e., why should he be liable at all? It is apparent, then, that the mishna is not referring to this case.

[9] Гмара отвергает это предположение: Каковы обстоятельства? Если скажем, что без него скамья никогда бы не сломалась под весом первых пяти людей, — очевидно, что последний обязан за весь ущерб, поскольку в конечном итоге именно его действие одно вызвало ущерб. Скорее, должно быть так, что и без него скамья сломалась бы под весом первых пяти людей, а последний сел как раз в тот момент, когда она вот-вот должна была сломаться. Гмара спрашивает: Но если так, что он сделал, т.е. почему он вообще должен быть обязан? Следовательно, очевидно, что Мишна не говорит об этом случае.

סוֹף סוֹף, מַתְנִיתָא הֵיכָא מִתָּרְצָא?

The Gemara asks: Ultimately, how is the baraita cited by Rav Pappa to be explained? As the Gemara explained, the ruling of the baraita is understandable only if it is referring to a case where the bench would not have broken without him. But if that is the case, as the Gemara noted, it is obvious and therefore unnecessary to state it.

[10] Гмара спрашивает: В итоге, как следует объяснить Барайту, приведённую Равом Паппой? Как объяснила Гмара, постановление Барайты понятно лишь если она говорит о случае, когда скамья не сломалась бы без него. Но если так, как отметила Гмара, это очевидно и потому нет нужды это говорить.

לָא צְרִיכָא; דִּבְלָאו אִיהוּ הָוֵי מִיתְּבַר בִּתְרֵי שָׁעֵי, וְהַשְׁתָּא אִיתְּבַר בַּחֲדָא שָׁעָה; דְּאָמְרִי לֵיהּ: אִי לָאו אַתְּ – הָוֵי יָתְבִינַן טְפֵי פּוּרְתָּא, וְקָיְימִין.

The Gemara explains: No, it is necessary in a case where without him it would have broken in two hours, and now it broke in one hour. The baraita teaches that the last individual alone is liable and not the first five, as they can say to the last individual: Were it not for you, we would have sat a little bit more and then stood up; consequently, the bench would never have broken. Therefore, it was ultimately you who caused the bench to break, and therefore only you are liable.

[11] Гмара объясняет: Нет, это необходимо в случае, когда без него она сломалась бы через два часа, а теперь сломалась через один час. Барайта учит, что только последний обязан, а не первые пятеро, поскольку они могут сказать последнему: Если бы не ты, мы бы посидели ещё немного, а затем встали бы; следовательно, скамья вообще бы не сломалась. Поэтому в конечном счёте это ты стал причиной того, что скамья сломалась, и потому только ты обязан.

וְלֵימָא לְהוּ: אִי לָאו אַתּוּן – בְּדִידִי לָא הֲוָה מִיתְּבַר!

The Gemara rejects this suggestion, because in that situation the last individual would have a valid counterclaim: But let him say to them: Were it not for you continuing to sit on the bench after I sat down, the bench would not have broken, as under my weight alone it would not have broken. Accordingly, we should share the liability for damaging it.

[12] Гмара отвергает это предположение, потому что в той ситуации у последнего было бы обоснованное встречное утверждение: Но пусть он скажет им: Если бы не вы, продолжавшие сидеть на скамье после того, как я сел, скамья не сломалась бы, поскольку под одним только моим весом она бы не сломалась. Соответственно, мы должны разделить ответственность за её повреждение.

לָא צְרִיכָא, דְּבַהֲדֵי דְּסָמֵיךְ בְּהוּ, תְּבַר.

The Gemara offers a different suggestion: No, it is necessary in a case where instantaneously, as he was leaning upon the other five people, the bench broke.

[13] Гмара предлагает другое предположение: Нет, это необходимо в случае, когда мгновенно, когда он навалился на остальных пятерых людей, скамья сломалась.

פְּשִׁיטָא!

The Gemara asks: If so, it is obvious that he alone is liable, as his action alone caused the damage, and the other five could not have done anything to prevent it as he was leaning upon them.

[14] Гмара спрашивает: Если так, то очевидно, что именно он один обязан, поскольку именно его действие одно причинило ущерб, а остальные пятеро не могли ничего сделать, чтобы предотвратить это, так как он навалился на них.

מַהוּ דְּתֵימָא, כֹּחוֹ – לָאו כְּגוּפוֹ דָּמֵי; קָא מַשְׁמַע לַן דְּכֹחוֹ כְּגוּפוֹ דָּמֵי, דְּכֹל הֵיכָא דְּגוּפוֹ תָּבַר – כֹּחוֹ נָמֵי תָּבַר.

The Gemara explains: The ruling is necessary lest you say that when one causes damage with one’s direct force it is not equivalent to a situation where one causes damage with one’s body. If he broke the bench by actually sitting down upon it, his action would be considered a direct act of damage completed with his body and he alone would be liable even though the other peoples’ weight was a contributing factor. In this case, since he broke the bench by merely leaning upon the others sitting there, it is his force that led to the damage, not his body, and one might have thought that since the weight of the others certainly contributed to the breakage they should share liability. Therefore, the baraita teaches us that causing damage with one’s direct force is equivalent to causing damage with one’s body. And it teaches that the halakha is that anywhere that one would be liable if his body broke something, one is also liable if his force broke something.

[15] Гмара объясняет: Постановление необходимо, чтобы ты не сказал, что когда человек причиняет ущерб своей прямой силой, это не равно ситуации, когда он причиняет ущерб своим телом. Если он сломал скамью, действительно сев на неё, его действие считалось бы прямым актом ущерба, совершённым его телом, и только он один был бы обязан, хотя вес других людей был фактором, способствовавшим. В данном случае, поскольку он сломал скамью, лишь навалившись на других сидевших там, это его сила привела к ущербу, а не его тело, и можно было бы подумать, что поскольку вес других, безусловно, способствовал поломке, они должны разделить ответственность. Поэтому Барайта учит нас, что причинение ущерба своей прямой силой равно причинению ущерба своим телом. И она учит, что Галаха такова: везде, где человек был бы обязан, если его тело сломало что-либо, он также обязан, если его сила сломала что-либо.

וְתוּ לֵיכָּא? וְהָא אִיכָּא הָא דְּתַנְיָא: הִכּוּהוּ עֲשָׂרָה בְּנֵי אָדָם בְּעֶשֶׂר מַקְלוֹת, בֵּין בְּבַת אַחַת בֵּין בָּזֶה אַחַר זֶה, וָמֵת – כּוּלָּן פְּטוּרִין. רַבִּי יְהוּדָה בֶּן בְּתֵירָא אוֹמֵר: בְּזֶה אַחַר זֶה – הָאַחֲרוֹן חַיָּיב, מִפְּנֵי שֶׁקֵּירַב אֶת מִיתָתוֹ!

The Gemara continues to consider the possibility that there are additional cases covered by the mishna’s ruling aside from the one listed in the baraita: And are there not more cases? But isn’t there also the case of that which is taught in a baraita: If one was beaten by ten people with ten sticks, whether they beat him simultaneously or one after the other, and he died, they are all exempt from liability for killing him. Rabbi Yehuda ben Beteira says: Where they beat him sequentially, the last individual to beat him alone is liable, because he hastened his death. In this case, the other individuals contributed to the man’s death, but the last one alone is liable. Why didn’t the baraita also mention this case?

Гмара продолжает рассматривать возможность того, что, помимо случая, приведённого в Барайта, постановление Мишны охватывает и дополнительные случаи: И разве нет ещё случаев? Но разве нет также случая, как учат в Барайта: Если человека избили десять человек десятью палками — били ли они его одновременно или один за другим — и он умер, все они освобождены от ответственности за его убийство. Рабби Йехуда бен Бетейра говорит: Когда били его последовательно, последний, кто бил, один несёт ответственность, потому что он ускорил его смерть. В этом случае остальные люди внесли вклад в смерть человека, но отвечает только последний. Почему Барайта не упомянула также и этот случай?

בִּקְטָלָא לָא קָמַיְירֵי.

The Gemara explains: The baraita is not speaking of one’s liability to receive the death penalty, only of one’s liability to pay damages.

Гмара объясняет: Барайта говорит не об ответственности, влекущей смертную казнь, а только об обязанности уплатить Незикин (ущербы).

וְאִיבָּעֵית אֵימָא: בִּפְלוּגְתָּא לָא קָמַיְירֵי. וְלָא?! וְהָא אוֹקֵימְנַן דְּלָא כְּרַבִּי! דְּלָא כְּרַבִּי – וּכְרַבָּנַן, מוֹקְמִינַן; כְּרַבִּי יְהוּדָה בֶּן בְּתֵירָא – וְלָא כְּרַבָּנַן, לָא מוֹקְמִינַן.

And if you wish, say instead that the baraita is not speaking of an issue that is the subject of a dispute. The Gemara asks: But isn’t it? But didn’t we uphold that the case stated in the baraita concerning a pit is subject to a dispute, and it is not in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi, but of the Rabbis? The Gemara explains: We will interpret the baraita to be in accordance with the opinion of the Rabbis and not to be in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi, but we will not interpret it to be in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda ben Beteira and not in accordance with the opinion of the Rabbis. In other words, although we will interpret the baraita as referring to a case that is subject to a dispute, that applies only if it is in accordance with the majority opinion in that dispute.

А если хочешь, скажи вместо этого, что Барайта не говорит о вопросе, который является предметом спора. Гмара спрашивает: Но разве не так? Разве мы не установили, что случай, приведённый в Барайта относительно Бор (ямы), является предметом спора, и он не соответствует мнению Рабби Йехуды а-Наси, а мнению Раббанан (Мудрецов)? Гмара объясняет: Мы истолкуем Барайта в соответствии с мнением Раббанан, и не в соответствии с мнением Рабби Йехуды а-Наси; но не истолкуем её в соответствии с мнением Рабби Йехуды бен Бетейра и не в соответствии с мнением Раббанан. Иными словами, хотя мы и истолкуем Барайта как относящуюся к случаю, являющемуся предметом спора, это применяется лишь тогда, когда она соответствует мнению большинства в этом споре.

חַבְתִּי בְּתַשְׁלוּמֵי נִזְקוֹ. ״חַבְתִּי בְּנִזְקוֹ״ לָא קָתָנֵי, אֶלָּא ״בְּתַשְׁלוּמֵי נִזְקוֹ״,

§ The mishna teaches: In any case in which I facilitated part of the damage it caused, I am liable for payments of restitution for damage it caused, as if I were the one who facilitated the entire damage. The Gemara notes that the mishna does not teach: I am liable for the damage it caused, rather: I am liable for payments of restitution for damage it caused. The Hebrew terms: Payments of restitution [tashlumim], and: To complete [lehashlim], share the same Hebrew root. This alludes to the halakha that the payment of damages is required only in order to complete the injured party’s compensation, which is already partially accounted for, as the injured party is able to recover his dead animal’s current value by selling its carcass. Accordingly, the one liable for the damage is not required to pay the animal’s prior value; rather, he must pay only the difference in its value from before it was damaged and its current state.

§ Мишна учит: В любом случае, когда я облегчил часть ущерба, который оно причинило, я обязан уплатить возмещение за ущерб, который оно причинило, так, как если бы я облегчил весь ущерб. Гмара отмечает, что Мишна не учит: я обязан за ущерб, который оно причинило, а: я обязан уплатить возмещение за ущерб, который оно причинило. Еврейские термины: «платежи возмещения» [tashlumim] и «дополнить» [lehashlim] имеют один и тот же еврейский корень. Это намекает на Галаха, что уплата ущерба требуется лишь для того, чтобы дополнить компенсацию пострадавшего, которая уже частично обеспечена тем, что пострадавший может вернуть нынешнюю стоимость своего мёртвого животного, продав его тушу. Соответственно, тот, кто обязан за ущерб, не обязан платить прежнюю стоимость животного; скорее, он должен заплатить лишь разницу в стоимости между тем, каким оно было до повреждения, и его нынешним состоянием.

תְּנֵינָא לְהָא דְּתָנוּ רַבָּנַן: תַּשְׁלוּמֵי נֶזֶק – מְלַמֵּד שֶׁהַבְּעָלִים מִטַּפְּלִין בַּנְּבֵילָה.

The Gemara notes: We already learned this, as the Sages taught in a baraita: The mishna uses the term: Payments of restitution for damage, as opposed to simply stating: One is liable for the damage caused, to allude to the halakha that the one who is liable must pay only for the decrease in the value of the animal. This assumes that the injured party is able to recover his animal’s current value by selling the carcass. Therefore, the mishna teaches that the owner of the injured animal attends to, i.e., retains ownership of, the animal carcass so that, if he wishes to, he may sell it and keep the proceeds.

Гмара отмечает: Мы уже учили это, так как Мудрецы учили в Барайта: Мишна употребляет выражение: «платежи возмещения за ущерб», а не просто говорит: «человек обязан за причинённый ущерб», чтобы намекнуть на Галаха, что тот, кто обязан, должен платить только за уменьшение стоимости животного. Это предполагает, что пострадавший может вернуть нынешнюю стоимость своего животного, продав тушу. Поэтому Мишна учит, что хозяин повреждённого животного заботится о, то есть сохраняет право собственности на, тушу животного, чтобы, если он пожелает, он мог продать её и оставить себе выручку.

מְנָא הָנֵי מִילֵּי? אָמַר רַבִּי אַמֵּי, דְּאָמַר קְרָא: ״מַכֵּה נֶפֶשׁ בְּהֵמָה, יְשַׁלְּמֶנָּה״ – אַל תִּקְרֵי ״יְשַׁלְּמֶנָּה״, אֶלָּא ״יַשְׁלִימֶנָּה״.

The Gemara asks: From where are these matters derived? Rabbi Ami said: As the verse states: “One who strikes an animal shall pay for it [yeshallemenna]” (Leviticus 24:18). Do not read the final word yeshallemenna, meaning he shall pay for it; rather, read it as though it were vocalized as yashlimenna, meaning he shall complete it, to teach that he shall complete the injured party’s compensation, which is already partially accounted for by the injured party’s right to sell his animal’s carcass.

Гмара спрашивает: Откуда выводятся эти положения? Рабби Ами сказал: Как сказано в стихе: «И тот, кто ударит скотину, возместит за неё [yeshallemenna]» (Ваикра 24:18). Не читай последнее слово yeshallemenna, в смысле «он возместит за неё»; но читай его так, как если бы оно было огласовано как yashlimenna — «он дополнит её», — чтобы научить, что он дополняет компенсацию пострадавшего, которая уже частично обеспечена правом пострадавшего продать тушу своего животного.

רַב כָּהֲנָא אָמַר, מֵהָכָא: ״אִם טָרֹף יִטָּרֵף יְבִאֵהוּ עֵד, הַטְּרֵפָה לֹא יְשַׁלֵּם״ – ״עַד טְרֵפָה יְשַׁלֵּם״, טְרֵפָה עַצְמָהּ לֹא יְשַׁלֵּם.

Rav Kahana said that this halakha is derived from here: The verse states with regard to a case where an animal was entrusted with a paid bailee who did not fulfill his duty to safeguard it, and the animal was attacked by a wild beast: “If it be torn in pieces, let him bring a witness, the torn animal he shall not pay” (Exodus 22:12). Rav Kahana expounds the verse to mean that he shall pay only up until the value of the torn animal; but he shall not pay for the torn animal itself. In other words, he pays only the difference in value between the animal before it was injured and its current torn state. If the owner of the injured animal wishes to fully recover his loss he must sell the animal’s carcass and keep the proceeds.

Рав Кахана сказал, что эта Галаха выводится отсюда: Стих говорит относительно случая, когда животное было вверено платному хранителю (Шомер) и он не исполнил свою обязанность по его охране, и животное было растерзано диким зверем: «Если будет растерзано, пусть приведёт свидетеля; за растерзанное он не платит» (Шмот 22:12). Рав Кахана истолковывает стих так, что он платит лишь до стоимости растерзанного животного; но за само растерзанное животное он не платит. Иными словами, он платит лишь разницу в стоимости между животным до повреждения и его нынешним растерзанным состоянием. Если хозяин повреждённого животного хочет полностью возместить свою потерю, он должен продать тушу животного и оставить себе выручку.

חִזְקִיָּה אָמַר, מֵהָכָא: ״וְהַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״ – לַנִּיזָּק.

Ḥizkiyya said that this halakha is derived from here: The verse states with regard to a person’s ox that fatally gored another ox: “He shall pay an ox for the ox, and the carcass shall be his” (Exodus 21:36), meaning the carcass belongs to the injured party, the owner of the gored animal.

Хизкия сказал, что эта Галаха выводится отсюда: Стих говорит о случае, когда бык человека смертельно забодал другого быка: «Он заплатит быка за быка, а туша будет его» (Шмот 21:36), то есть туша принадлежит пострадавшему, хозяину забоданного животного.

וְכֵן תָּנָא דְּבֵי חִזְקִיָּה: ״וְהַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״ – לַנִּיזָּק. אַתָּה אוֹמֵר לַנִּיזָּק, אוֹ אֵינוֹ אֶלָּא לַמַּזִּיק? אָמַרְתָּ: לֹא כָּךְ הָיָה.

And similarly, the school of Ḥizkiyya taught in a baraita: The verse states: “And the carcass shall be his” (Exodus 21:36). The verse means the carcass belongs to the injured party. Do you say it belongs to the injured party? Or perhaps it belongs only to the one liable for the damage? To this suggestion, you should say: It could not have been that.

И также школа Хизкии учила в Барайта: Стих говорит: «А туша будет его» (Шмот 21:36). Стих означает: туша принадлежит пострадавшему. Ты говоришь: она принадлежит пострадавшему? Или, быть может, она принадлежит только тому, кто обязан за ущерб? На это предположение следует сказать: такого быть не может.

מַאי ״לֹא כָּךְ הָיָה״?

The Gemara asks: What does the baraita mean by: It could not have been that?

Гмара спрашивает: Что означает в Барайта: «такого быть не может»?

אָמַר אַבָּיֵי: אִי סָלְקָא דַעְתָּךְ נְבֵילָה דְּמַזִּיק הָוְיָא, לִיכְתּוֹב רַחֲמָנָא ״שׁוֹר תַּחַת הַשּׁוֹר״, וְלִישְׁתּוֹק; ״וְהַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״ לְמָה לִי? שְׁמַע מִינַּהּ – לַנִּיזָּק.

Abaye said: If it enters your mind to say that the animal carcass is the property of the one liable for the damage, let the Merciful One write: “He shall pay an ox for the ox,” and then be silent and state no more. Why do I need the verse to continue: “And the carcass shall be his”? Conclude from it that the carcass belongs to the injured party.

Абая сказал: Если приходит тебе на ум сказать, что туша животного — собственность того, кто обязан за ущерб, пусть Милосердный (Рахмана) напишет: «Он заплатит быка за быка», и затем умолчит и не скажет больше ничего. Зачем мне нужно, чтобы стих продолжал: «А туша будет его»? Сделай вывод из этого, что туша принадлежит пострадавшему.

וּצְרִיכָא; דְּאִי כְּתַב רַחֲמָנָא ״מַכֵּה בְּהֵמָה יְשַׁלְּמֶנָּה״ – מִשּׁוּם דְּלָא שְׁכִיחָא; אֲבָל טְרֵפָה, דִּשְׁכִיחָא – אֵימָא לָא; צְרִיכָא.

The Gemara notes: And it is necessary to have multiple sources for this halakha, as if the Merciful One wrote only: “One who strikes an animal shall pay for it,” I could claim that only in that case does one have to pay for only part of the damage because it is an uncommon occurrence. But in the case of a torn animal, which is a common occurrence, I will say that his liability should not be limited to the difference in value between what the animal had been worth and the carcass, but he should pay for the entire value of the injured animal. Therefore, it is necessary to explicitly state the halakha also in that case.

Гмара отмечает: И необходимо иметь несколько источников для этой Галаха, потому что если бы Милосердный написал лишь: «Тот, кто ударит скотину, возместит за неё», я мог бы утверждать, что только в этом случае нужно платить лишь часть ущерба, поскольку это необычное происшествие. Но в случае растерзанного животного, что является обычным происшествием, я сказал бы, что его обязанность не должна ограничиваться разницей в стоимости между тем, сколько стоило животное, и тушей, а он должен платить всю стоимость повреждённого животного. Поэтому необходимо прямо изложить эту Галаха также и в том случае.

וְאִי אַשְׁמוֹעִינַן טְרֵפָה – מִשּׁוּם דְּמִמֵּילָא; אֲבָל מַכֵּה בְּהֵמָה, דִּבְיָדַיִם – אֵימָא לָא.

And if the Torah had taught us only the case of a torn animal, I could claim that only in that case does one have to pay for only part of the damage because the damage occurred by itself, i.e., it was not directly caused by the one liable for it. But in the case of one who strikes an animal, who does so by direct action, I will say that his liability should not be limited. Therefore, it is necessary to explicitly state the halakha also in that case.

А если бы Тора научила нас только случаю растерзанного животного, я мог бы утверждать, что только в этом случае нужно платить лишь часть ущерба, потому что ущерб произошёл сам по себе, то есть не был непосредственно причинён тем, кто обязан за него. Но в случае того, кто ударил животное, что делается прямым действием, я сказал бы, что его обязанность не должна быть ограничена. Поэтому необходимо прямо изложить эту Галаха также и в том случае.

וְאִי אַשְׁמוֹעִינַן הָנֵי תַּרְתֵּי – הָא מִשּׁוּם דְּלָא שְׁכִיחָא, וְהָא מִשּׁוּם דְּמִמֵּילָא; אֲבָל ״וְהַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״ – דִּשְׁכִיחָא וּבְיָדַיִם, אֵימָא לָא.

And if the Torah had taught us only these two cases, I could claim that only in those cases does one have to pay for only part of the damage, this one because it is an uncommon occurrence, and that one because the damage occurred by itself. But in a case where one’s ox gores another’s ox, of which the Torah states: “And the carcass shall be his,” which is a common occurrence, and the damage is considered to have been inflicted by its owner’s direct action, since it was under his guard, I will say his liability should not be limited.

А если бы Тора научила нас только этим двум случаям, я мог бы утверждать, что только в этих случаях нужно платить лишь часть ущерба: в одном — потому что это необычное происшествие, а в другом — потому что ущерб произошёл сам по себе. Но в случае, когда бык одного боднул быка другого, о чём Тора говорит: «А туша будет его», — что является обычным происшествием, и ущерб считается нанесённым прямым действием его хозяина, поскольку животное было под его охраной, — я сказал бы, что его обязанность не должна быть ограничена.

וְאִי אַשְׁמוֹעִינַן ״הַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״ – מִשּׁוּם דְּמָמוֹנָא קָא מַזֵּיק; אֲבָל הָכָא, דִּבְגוּפָא מַזֵּיק – אֵימָא לָא, צְרִיכָא.

And if the Torah had taught us only the case in the verse “And the carcass shall be his,” I could claim that only in that case does one have to pay for only part of the damage because it is one’s property that causes damage. But here, in the case of one who strikes another’s animal, where one causes damage with one’s own body, I will say his liability should not be limited. Therefore, it is necessary to explicitly state the halakha in each case.

А если бы Тора научила нас только случаю из стиха «А туша будет его», я мог бы утверждать, что только в этом случае нужно платить лишь часть ущерба, потому что ущерб причиняет имущество человека. Но здесь, в случае того, кто ударил животное другого, где человек причиняет ущерб своим собственным телом, я сказал бы, что его обязанность не должна быть ограничена. Поэтому необходимо прямо изложить эту Галаха в каждом случае.

אֲמַר לֵיהּ רַב כָּהֲנָא לְרַב: אֶלָּא טַעְמָא דִּכְתַב רַחֲמָנָא ״וְהַמֵּת יִהְיֶה לוֹ״, הָא לָאו הָכִי הֲוָה אָמֵינָא: נְבֵילָה – דְּמַזִּיק הָוְיָא?

Rav Kahana said to Rav: But according to the statement of Ḥizkiyya, as explained by Abaye, the only reason the injured party retains ownership of the carcass is that the Merciful One wrote: “And the carcass shall be his,” but were it not for that I would say that the carcass is the property of the one liable for the damage.

Рав Кахана сказал Раву: Но согласно высказыванию Хизкийи, как это объяснил Абайе, единственная причина, по которой пострадавшая сторона сохраняет право собственности на тушу, состоит в том, что Милосердный написал: «и туша будет его», а если бы не это, я бы сказал, что туша является собственностью того, кто обязан возместить ущерб.

הַשְׁתָּא אִי אִית לֵיהּ לְדִידֵיהּ כַּמָּה טְרֵיפוֹת – יָהֵיב לֵיהּ, דְּאָמַר מָר: ״יָשִׁיב״ – לְרַבּוֹת שָׁוֶה כֶּסֶף, וַאֲפִילּוּ סוּבִּין; דִּידֵיהּ מִבַּעְיָא?!

Rav Kahana questions the need for the Torah to teach this: Now, if the one liable for the damage had in his possession the carcasses of several torn animals, he could give the injured party a carcass as payment, as the Master said above (7a): The verse states: “He shall recompense” (Exodus 21:34), to include items worth money, and even bran, a relatively inferior commodity, as valid items with which to pay restitution. Is it necessary for the Torah to teach that he can pay restitution with his, i.e., the injured party’s, animal carcass? Granting ownership of the carcass to the injured party seems pointless, because even had the Torah granted it to the one liable for the damage, he could give it to the injured party as payment.

Рав Кахана ставит под вопрос необходимость того, чтобы Тора учила этому: ведь если тот, кто обязан возместить ущерб, имел бы у себя туши нескольких разорванных животных, он мог бы дать пострадавшей стороне тушу в качестве уплаты, как Мастер сказал выше (7a): стих говорит: «он возместит» (Шмот 21:34), — чтобы включить вещи, имеющие денежную стоимость, и даже отруби, сравнительно низкосортный товар, как допустимые предметы, которыми выплачивают возмещение. Нужно ли Торе учить, что он может выплатить возмещение его, то есть пострадавшего, тушей животного? Наделение пострадавшего правом собственности на тушу выглядит бессмысленным, потому что даже если бы Тора отдала её тому, кто обязан возместить ущерб, он мог бы отдать её пострадавшему в качестве уплаты.

לֹא נִצְרְכָא אֶלָּא לִפְחַת נְבֵילָה.

The Gemara explains: It is necessary only for the issue of who sustains the loss due to the diminishing value of the carcass between its death and when the case is brought before the court. By granting ownership of the carcass to the injured party from the moment of the animal’s death, the Torah limits the damages to the difference between the value of the animal when it was alive and its value immediately after it is killed, irrespective of what happens to the carcass afterward.

Гмара объясняет: это необходимо лишь для вопроса о том, кто несёт убыток из‑за уменьшения стоимости туши между моментом смерти животного и моментом, когда дело представлено в суд. Наделяя пострадавшую сторону правом собственности на тушу с момента смерти животного, Тора ограничивает ущерб разницей между стоимостью животного при жизни и его стоимостью сразу после того, как оно было убито, независимо от того, что произойдёт с тушей впоследствии.

לֵימָא פְּחַת נְבֵילָה תַּנָּאֵי הִיא? דְּתַנְיָא: ״אִם טָרֹף יִטָּרֵף יְבִיאֵהוּ עֵד״ –

The Gemara asks: Shall we say that the issue of the diminishing value of the carcass is a dispute between tanna’im? As it is taught in a baraita: The verse states with regard to a case where an animal was entrusted with a paid bailee and was attacked by a wild beast: “If it be torn in pieces, let him bring a witness [ed]” (Exodus 22:12).

Гмара спрашивает: скажем ли, что вопрос уменьшения стоимости туши — это спор между танаим? Как учат в Барайта: стих говорит относительно случая, когда животное было вверено платному хранителю и на него напал дикий зверь: «Если будет растерзано, пусть он приведёт свидетельство [ed]» (Шмот 22:12).

דף 10

Display Settings

Bookmarks