דף 116
Bava Kamma 116a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
תִּשָּׁפֵךְ הַכֹּל, וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: תֵּעָשֶׂה זִילּוּף. אָמַר רַבִּי יִשְׁמָעֵאל בְּרַבִּי יוֹסֵי: אֲנִי אַכְרִיעַ; בַּבַּיִת – תֵּעָשֶׂה זִילּוּף, וּבַשָּׂדֶה – תִּשָּׁפֵךְ הַכֹּל.
The wine must all be poured out in order to prevent a possible mishap. And Beit Hillel say: Let the wine be used for sprinkling. Rabbi Yishmael, son of Rabbi Yosei, said: I will decide the halakha by proposing an intermediate opinion: If the wine became impure in a house, it may be used for sprinkling, as it can be used immediately, but if it became impure in the field, it must all be poured out, as it is possible that by the time it is brought to the house and used for sprinkling, someone may drink it.
[14] Всё вино должно быть вылито, чтобы предотвратить возможный несчастный случай. А Бейт Гилель говорят: Пусть вино будет использовано для окропления. Рабби Йишмаэль, сын Рабби Йосей, сказал: Я решу Галаха, предложив промежуточное мнение: Если вино стало нечистым в доме, его можно использовать для окропления, так как его можно использовать немедленно; но если оно стало нечистым в поле, всё оно должно быть вылито, так как возможно, что к тому времени, когда его принесут в дом и будут использовать для окропления, кто‑то выпьет его.
אִיכָּא דְּאָמְרִי: בְּיָשָׁן – תֵּעָשֶׂה זִילּוּף, וּבְחָדָשׁ – תִּשָּׁפֵךְ הַכֹּל. אָמְרוּ לוֹ: אֵין הַכְרָעָה שְׁלִישִׁית מַכְרַעַת.
There are those who say that he decided the halakha as follows: With regard to aged wine, it may be used for sprinkling, as it is fit to be sprinkled immediately, but with regard to new wine, which does not yet have a pleasant aroma, it must all be poured out in order to prevent a possible mishap. They said to Rabbi Yishmael, son of Rabbi Yosei: A decision by a third party does not conclusively decide the halakha.
[15] Есть такие, которые говорят, что он решил Галаха следующим образом: Относительно выдержанного вина его можно использовать для окропления, так как оно пригодно к окроплению немедленно; но относительно нового вина, которое ещё не имеет приятного аромата, всё оно должно быть вылито, чтобы предотвратить возможный несчастный случай. Они сказали Рабби Йишмаэлю, сыну Рабби Йосей: Решение третьей стороны не решает Галаха окончательно.
אִם אָמַר לוֹ: ״אַצִּיל אֶת שֶׁלְּךָ וְכוּ׳״. אַמַּאי? וְנֵימָא לֵיהּ: ״מְשַׁטֶּה אֲנִי בָּךְ״!
§ The mishna teaches that if the owner of the wine said to the owner of the honey: I will salvage your honey and you will pay me the value of my wine, the owner of the honey is obligated to give him compensation for the wine. The Gemara asks: Why is the stipulation binding? Let the owner of the honey say to him: I was merely fooling with you when I accepted your condition, and I did not agree to it at all.
§ Мишна учит, что если хозяин вина сказал хозяину мёда: Я спасу твой мёд, а ты заплатишь мне стоимость моего вина, — хозяин мёда обязан дать ему компенсацию за вино. Гмара спрашивает: почему это условие обязывает? Пусть хозяин мёда скажет ему: Я лишь подшучивал над тобой, когда принял твоё условие, и вовсе с ним не соглашался.
מִי לָא תַּנְיָא: הֲרֵי שֶׁהָיָה בּוֹרֵחַ מִבֵּית הָאֲסוּרִין וְהָיְתָה מַעְבּוֹרֶת לְפָנָיו, אָמַר לוֹ: ״טוֹל דִּינָר, וְהַעֲבִירֵנִי״ – אֵין לוֹ אֶלָּא שְׂכָרוֹ. אַלְמָא אָמַר לֵיהּ: ״מְשַׁטֶּה אֲנִי בָּךְ״; הָכָא נָמֵי, לֵימָא לֵיהּ: ״מְשַׁטֶּה אֲנִי בָּךְ״!
Isn’t it taught in a baraita: In a case where one was fleeing from prison and there was a ferry before him, and he said to the ferryman: Take this entire dinar and take me across the river, the ferryman has the right to collect only his usual wage, but not the entire dinar. Apparently, the prisoner could have said to him: I was merely fooling with you and never intended to pay you a full dinar. Here also, let the owner of the honey say to the owner of the wine: I was merely fooling with you.
Разве не учили в Барайта: в случае, когда человек бежал из тюрьмы и перед ним была переправа, и он сказал перевозчику: Возьми этот целый динар и переправь меня через реку, — перевозчик вправе взыскать только свою обычную плату, но не весь динар. Очевидно, заключённый мог бы сказать ему: Я лишь подшучивал над тобой и никогда не намеревался платить тебе целый динар. Здесь тоже пусть хозяин мёда скажет хозяину вина: Я лишь подшучивал над тобой.
הָא לָא דָּמֵי אֶלָּא לְסֵיפָא – וְאִם אָמַר לוֹ: ״טוֹל דִּינָר זֶה בִּשְׂכָרְךָ, וְהַעֲבִירֵנִי״ – נוֹתֵן לוֹ שְׂכָרוֹ מִשָּׁלֵם.
The Gemara answers: This case in the mishna is not comparable to the case cited above; rather, it is comparable to the latter clause of that same baraita, which states: And if he said to the ferryman: Take this dinar as your wage and take me across the river, the prisoner must give him his wage in the full amount, i.e., the entire dinar.
Гмара отвечает: этот случай в Мишна не сопоставим со случаем, приведённым выше; напротив, он сопоставим с заключительной частью той же Барайта, где сказано: А если он сказал перевозчику: Возьми этот динар в качестве твоей платы и переправь меня через реку, — заключённый должен дать ему плату в полном размере, то есть весь динар.
מַאי שְׁנָא רֵישָׁא וּמַאי שְׁנָא סֵיפָא? אָמַר רָמֵי בַּר חָמָא: בְּצַיָּיד הַשּׁוֹלֶה דָּגִים מִן הַיָּם, וְאָמַר לֵיהּ: אַפְסֵדְתַּנִי כְּווֹרֵי בְּזוּזָא.
What is different in the first clause, which states that the ferryman receives only his regular wage, and what is different in the latter clause, which states that he receives the full dinar? Rami bar Ḥama said: The latter clause deals with a trapper who scoops fish from the sea, i.e., a fisherman, and he can say to the prisoner: You have caused me a loss of fish [kavrei] worth a dinar, which I would have caught had I not taken you across the river. Similarly, in the case in the mishna, the owner of the wine sustains a financial loss in order to save the honey, and therefore he is entitled to the compensation that the owner of the honey agreed to pay.
Чем отличается первая часть, где сказано, что перевозчик получает только свою обычную плату, и чем отличается заключительная часть, где сказано, что он получает весь динар? Рами бар Хама сказал: заключительная часть говорит о ловце, который вычерпывает рыбу из моря, то есть о рыбаке, и он может сказать заключённому: Ты причинил мне потерю рыбы [каврей] стоимостью в динар, которую я поймал бы, если бы не переправлял тебя через реку. Подобным образом, в случае Мишна хозяин вина несёт денежный убыток, чтобы спасти мёд, и потому он имеет право на компенсацию, которую хозяин мёда согласился заплатить.
שָׁטַף נָהָר חֲמוֹרוֹ וַחֲמוֹר חֲבֵירוֹ, שֶׁלּוֹ יָפֶה מָנֶה וְכוּ׳. וּצְרִיכָא; דְּאִי אַשְׁמְעִינַן קַמַּיְיתָא, הָתָם הוּא דְּכִי פֵּירֵשׁ יָהֵיב לֵיהּ דְּמֵי כּוּלֵּיהּ, מִשּׁוּם דִּבְיָדַיִם קָא פָסֵיד; אֲבָל הָכָא דְּמִמֵּילָא, נֵימָא: אֵין לוֹ אֶלָּא שְׂכָרוֹ.
§ The mishna teaches: If a river washed away his donkey and the donkey of the other man, and his donkey is worth one hundred dinars, etc. The Gemara notes: And it is necessary to teach both the case of the barrels of wine and honey and the case of the donkeys, as if it had taught us only the first case, that of the wine and honey, it might be said that it is only there, in that case, that when the owner of the wine states his stipulation, the owner of the honey gives him the value of the entire loss. Why is this? It is because the wine is lost through the direct action of its owner. But here, in the case of the donkeys, since the donkey is lost by itself in the river, let us say: The one who salvages the donkey of his fellow has the right to only his wage, i.e., compensation for his labor.
§ Мишна учит: Если река унесла его осла и осла другого человека, и его осёл стоит сто динаров и т. д. Гмара отмечает: и необходимо было учить и случай с бочками вина и мёда, и случай с ослами, ибо если бы она научила нас только первому случаю — вина и мёда, — можно было бы сказать, что лишь там, в том случае, когда хозяин вина оговаривает своё условие, хозяин мёда даёт ему стоимость всего убытка. Почему? Потому что вино пропадает из-за прямого действия своего хозяина. Но здесь, в случае с ослами, поскольку осёл пропадает сам по себе в реке, скажем: тот, кто спасает осла ближнего, имеет право лишь на свою плату, то есть на компенсацию за свой труд.
וְאִי אַשְׁמְעִינַן סֵיפָא, הָכָא הוּא דְּבִסְתָמָא אֵין לוֹ אֶלָּא שְׂכָרוֹ, מִשּׁוּם דְּמִמֵּילָא; אֲבָל הָתָם, דִּבְיָדַיִם, אֵימָא אֲפִילּוּ בִּסְתָמָא יָהֵיב לֵיהּ דְּמֵי כּוּלֵּהּ; צְרִיכָא.
And if the mishna had taught us only the case of the latter clause, it might be said: It is here, in the case of the donkeys, that if the intention of the one who saved the donkey was unspecified, i.e., he did not stipulate that the owner of the other donkey would compensate him for the loss of his own donkey, he has the right to only his wage, because the donkey is lost by itself. But there, where the barrel of wine is lost through the direct action of its owner, one might say: Even in a case where the intention of the owner of the wine was unspecified, the owner of the honey must give him the value of the entire barrel of wine. The Gemara concludes: Indeed, both cases are necessary.
А если бы Мишна научила нас только случаю из заключительной части, можно было бы сказать: это здесь, в случае с ослами, если намерение спасшего осла было не оговорено, то есть он не условился, что хозяин другого осла компенсирует ему потерю его собственного осла, — он имеет право лишь на свою плату, потому что осёл пропадает сам по себе. Но там, где бочка вина пропадает из-за прямого действия своего хозяина, можно было бы сказать: даже в случае, когда намерение хозяина вина не было оговорено, хозяин мёда должен дать ему стоимость всей бочки вина. Гмара заключает: действительно, оба случая необходимы.
בְּעָא מִינֵּיהּ רַב כָּהֲנָא מֵרַב: יָרַד לְהַצִּיל, וְעָלָה שֶׁלּוֹ מֵאֵלָיו, מַהוּ? אֲמַר לֵיהּ: מִשְּׁמַיָּא רְחִימוּ עֲלֵיהּ.
The Gemara cites a relevant discussion. Rav Kahana raised a dilemma before Rav: If one descended into the river to rescue another’s donkey instead of his own after stipulating that he would be compensated for the loss of his own donkey, and his own donkey emerged from the river by itself, what is the halakha? Is the rescuer still entitled to payment from the owner of the donkey that he saved, despite the fact that he did not suffer a monetary loss? Rav said to him: The rescuer is still compensated because it was from Heaven that mercy was bestowed upon him, and his good fortune does not affect the stipulation.
Гмара приводит относящееся к этому обсуждение. Рав Кахана поставил дилемму перед Равом: если человек спустился в реку, чтобы спасти осла другого вместо своего, после того как он условился, что ему компенсируют потерю его собственного осла, и его собственный осёл сам вышел из реки, — какова Галаха? Имеет ли спасший всё ещё право на выплату от хозяина осла, которого он спас, несмотря на то что он не понёс денежного убытка? Рав сказал ему: спасший всё равно получает компенсацию, потому что это с Небес была дарована ему милость, и его удача не влияет на условие.
כִּי הָא דְּרַב סָפְרָא הֲוָה קָא אָזֵיל בִּשְׁיָירְתָּא, לַוִּינְהוּ הָהוּא אֲרִי. כֹּל לֵילְיָא קָא (שַׁדַּר) [שָׁדוּ] לֵיהּ חֲמָרָא דְּחַד מִינַּיְיהוּ, וְקָא אָכֵיל. כִּי מְטָא זִמְנֵיהּ דְּרַב סָפְרָא, (שַׁדַּר) [שְׁדָא] לֵיהּ חֲמָרֵאּ וְלָא אַכְלֵיהּ. קְדֵים רַב סָפְרָא וּזְכָה בֵּיהּ.
This is like that case where Rav Safra was traveling in a caravan, and a certain lion followed them, accompanying them along the way. Every night, the travelers would send one of their donkeys to the lion, and the lion would eat it. When Rav Safra’s time arrived to provide the lion with prey, he sent it his donkey but the lion did not eat it. Rav Safra went ahead and acquired it back, as his donkey had become ownerless when he presented it to the lion. Although Rav Safra did not lose his donkey, he had fulfilled his obligation to provide the lion with a donkey, and his good fortune did not affect his obligation vis-à-vis the other travelers.
Это подобно тому случаю, когда Рав Сафра ехал в караване, и некий лев шёл за ними, сопровождая их по дороге. Каждую ночь путники отдавали льву одного из своих ослов, и лев съедал его. Когда подошла очередь Рава Сафры предоставить льву добычу, он послал ему своего осла, но лев не съел его. Рав Сафра пошёл и снова приобрёл его, так как его осёл стал бесхозяйным, когда он предложил его льву. Хотя Рав Сафра не потерял своего осла, он исполнил своё обязательство предоставить льву осла, и его удача не влияла на его обязанность по отношению к другим путникам.
אֲמַר לֵיהּ רַב אַחָא מִדִּיפְתִּי לְרָבִינָא: לְמָה לֵיהּ לְמִיזְכֵּי בֵּיהּ? נְהִי דְּכִי אַפְקְרֵיהּ – אַדַּעְתָּא דְאַרְיָה אַפְקְרֵיהּ, אַדַּעְתָּא דְּכוּלֵּי עָלְמָא לָא אַפְקְרֵיהּ! אֲמַר לֵיהּ: רַב סָפְרָא לְרַוְוחָא דְמִילְּתָא הוּא דַּעֲבַד.
With regard to this episode, Rav Aḥa of Difti said to Ravina: Why was it necessary for him to acquire the donkey again? Although Rav Safra made it ownerless by sending it to the lion, it was made ownerless only with the intention that the lion would consume it, but it was not made ownerless with the intention that everyone else could acquire it. Accordingly, no one else could have acquired the donkey. Ravina said to him: Rav Safra did so as an added precaution.
Относительно этого эпизода Рав Аха из Дифти сказал Равине: зачем нужно было ему снова приобретать осла? Хотя Рав Сафра сделал его бесхозяйным, послав его льву, он сделал его бесхозяйным только с намерением, чтобы лев его съел, но он не сделал его бесхозяйным с намерением, чтобы все остальные могли его приобрести. Соответственно, никто другой не мог бы приобрести осла. Равина сказал ему: Рав Сафра сделал это как дополнительную предосторожность.
בְּעָא מִינֵּיהּ רַב מֵרַבִּי: יָרַד לְהַצִּיל וְלֹא הִצִּיל, מַהוּ? אָמַר לוֹ: וְזוֹ שְׁאֵילָה, אֵין לוֹ אֶלָּא שְׂכָרוֹ.
Rav raised a dilemma before Rabbi Yehuda HaNasi: If one descended into the river in order to rescue another’s donkey instead of his own, but he did not manage to rescue it, what is the halakha? Does the stipulation still apply so that the owner of the donkey he attempted to rescue must compensate him for the loss of his own donkey? Rabbi Yehuda HaNasi said to him: And is this a question? It is clear that he has the right to collect only his wage, but he is not entitled to the value of his own donkey.
Рав поставил дилемму перед Рабби Йехудой а-Наси: если человек спустился в реку, чтобы спасти осла другого вместо своего, но не сумел его спасти, — какова Галаха? Применяется ли всё ещё условие, так что хозяин осла, которого он пытался спасти, должен компенсировать ему потерю его собственного осла? Рабби Йехуда а-Наси сказал ему: и разве это вопрос? Очевидно, что он имеет право взыскать лишь свою плату, но он не имеет права на стоимость своего собственного осла.
אֵיתִיבֵיהּ: הַשּׂוֹכֵר אֶת הַפּוֹעֵל
Rav raised an objection to Rabbi Yehuda HaNasi’s ruling from a baraita: In a case of one who hires a laborer
Рав возразил постановлению Рабби Йехуды а-Наси, приводя Барайта: в случае того, кто нанимает работника