דף 116
Bava Kamma 116b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
לְהָבִיא כְּרוּב וְדוּרְמַסְקָנִין לַחוֹלֶה, וְהָלַךְ וּמְצָאוֹ שֶׁמֵּת אוֹ שֶׁהִבְרִיא – נוֹתֵן לוֹ שְׂכָרוֹ מִשָּׁלֵם!
to bring cabbage and plums to an ill person, and he went and found that the patient had already died or recovered, the employer nevertheless gives the worker his entire wage. Evidently, one is paid for his efforts even if the desired result is not accomplished. Accordingly, the rescuer’s stipulation should apply, and one should be obligated to pay another for attempting to salvage his donkey even if he did not actually succeed in doing so.
принести капусту и сливы больному, и он пошёл и обнаружил, что больной уже умер или выздоровел, — наниматель, тем не менее, даёт работнику всю его плату. Очевидно, платят за его усилия даже если желаемый результат не достигнут. Соответственно, условие спасателя должно применяться, и следует быть обязанным заплатить другому за попытку спасти его осла, даже если он на деле не преуспел в этом.
אֲמַר לֵיהּ: מִי דָּמֵי?! הָתָם עָבֵיד שָׁלִיחַ שְׁלִיחוּתֵיהּ, הָכָא לָא עָבֵיד שָׁלִיחַ שְׁלִיחוּתֵיהּ.
Rabbi Yehuda HaNasi said to him: Are those two cases comparable? There, in the case of the ill person, the agent performed his assignment, as he procured and delivered the foods to the ill person, but here, in the case of the donkeys, the agent did not perform his assignment, as he was unable to rescue the animal from the river.
Рабби Йехуда а-Наси сказал ему: разве эти два случая сопоставимы? Там, в случае с больным, посланник выполнил своё поручение, поскольку он добыл и доставил пищу больному, но здесь, в случае с ослами, посланник не выполнил своего поручения, поскольку он не смог спасти животное из реки.
תָּנוּ רַבָּנַן: שְׁיָירָא שֶׁהָיְתָה מְהַלֶּכֶת בַּמִּדְבָּר, וְעָמַד עָלֶיהָ גַּיִיס לְטוֹרְפָהּ – מְחַשְּׁבִין לְפִי מָמוֹן, וְאֵין מְחַשְּׁבִין לְפִי נְפָשׁוֹת.
§ Apropos the episode involving Rav Safra, the Gemara discusses the division of expenses among travelers in a caravan. The Sages taught in a baraita: In the case of a caravan that was traveling in the desert and a troop of bandits stood over it in order to attack and pillage it, and the members of the caravan agreed to pay ransom to the bandits, they calculate each traveler’s contribution according to the amount of money he is carrying, and they do not calculate according to the number of souls in the caravan, i.e., the expense is not divided equally among the travelers.
§ В связи с эпизодом с Равом Сафрой Гмара обсуждает разделение расходов среди путников в караване. Мудрецы учили в Барайта: в случае каравана, который шёл в пустыне, и отряд разбойников встал над ним, чтобы напасть и ограбить его, и члены каравана согласились заплатить разбойникам выкуп, — они рассчитывают долю каждого путника по количеству денег, которые он несёт, и не рассчитывают по числу душ в караване, то есть расход не делят поровну между путниками.
וְאִם שָׂכְרוּ תַּיָּיר הַהוֹלֵךְ לִפְנֵיהֶם – מְחַשְּׁבִין אַף לְפִי נְפָשׁוֹת; וְלֹא יְשַׁנּוּ מִמִּנְהַג הַחַמָּרִין.
But if they hired a scout who travels in front of them and leads them safely through the desert, the travelers calculate each one’s contribution to paying the scout’s wages even according to the number of souls. And they should not differ from the usual custom of donkey drivers, who often have set procedures for such situations.
Но если они наняли разведчика, который идёт перед ними и ведёт их безопасно через пустыню, путники рассчитывают долю каждого в оплате труда разведчика также по числу душ. И им не следует отклоняться от обычая погонщиков ослов, у которых часто есть установленные порядки для таких ситуаций.
רַשָּׁאִין הַחַמָּרִין לְהַתְנוֹת שֶׁכׇּל מִי שֶׁיֹּאבַד לוֹ חֲמוֹרוֹ נַעֲמִיד לוֹ חֲמוֹר אַחֵר. בְּכוּסְיָא – אֵין מַעֲמִידִין, שֶׁלֹּא בְּכוּסְיָא – מַעֲמִידִין לוֹ. וְאִם אָמַר: ״תְּנוּ לִי, וַאֲנִי אֶשְׁמוֹר״ – אֵין שׁוֹמְעִין לוֹ.
The donkey drivers are permitted to stipulate that with regard to anyone whose donkey becomes lost, the caravan will provide him with a different donkey. If the donkey was lost through negligence, they do not provide him with another donkey, but if it was lost not through negligence, they provide him with another donkey. And if the individual whose donkey became lost said: Give me money instead of the donkey and I will guard the caravan along with everyone else, they do not listen to him.
Погонщикам ослов разрешено условиться, что относительно каждого, у кого пропадёт осёл, караван предоставит ему другого осла. Если осёл пропал по причине небрежности, ему не предоставляют другого осла; но если он пропал не по причине небрежности, ему предоставляют другого осла. А если тот, у кого пропал осёл, сказал: Дайте мне деньги вместо осла, и я буду охранять караван вместе со всеми, — его не слушают.
פְּשִׁיטָא! לָא צְרִיכָא, דְּאִית לֵיהּ חֲמָרָא אַחֲרִינָא. מַהוּ דְּתֵימָא: הָא קָא מְינַטַּר לֵיהּ; קָא מַשְׁמַע לַן – שָׁאנֵי נְטִירוּתָא דְחַד מִנְּטִירוּתָא דְבֵי תְרֵי.
The Gemara asks: Isn’t this obvious? No, it is necessary to teach this for a case where he already has another donkey, lest you say that he will guard the caravan for its sake. Since he still owns one donkey, he never lost his incentive to guard the caravan, and the other drivers should therefore give him money if he wishes. The baraita therefore teaches us that guarding one donkey is different from guarding two donkeys, and the driver will be more likely to guard the caravan properly if they supply him with another donkey.
Гмара спрашивает: разве это не очевидно? Нет, необходимо учить это для случая, когда у него уже есть другой осёл, чтобы ты не сказал, что он будет охранять караван ради него. Поскольку у него всё ещё есть один осёл, он никогда не потерял побуждения охранять караван, и потому остальные погонщики должны дать ему деньги, если он этого хочет. Поэтому Барайта учит нас, что охранять одного осла — не то же самое, что охранять двух ослов, и погонщик будет более склонен охранять караван должным образом, если они предоставят ему другого осла.
תָּנוּ רַבָּנַן: סְפִינָה שֶׁהָיְתָה מְהַלֶּכֶת בַּיָּם; עָמַד עָלֶיהָ נַחְשׁוֹל לְטוֹבְעָהּ, וְהֵקֵילּוּ מִמַּשָּׂאָהּ – מְחַשְּׁבִין לְפִי מַשּׂאוֹי, וְאֵין מְחַשְּׁבִין לְפִי מָמוֹן; וְלֹא יְשַׁנּוּ מִמִּנְהַג הַסַּפָּנִים.
§ The Gemara cites another baraita that discusses the division of expenses among a group. The Sages taught: In a case of a boat that was traveling on the sea when a gale arose and threatened to sink it, and the sailors lightened its load by throwing some of their belongings overboard, the sailors calculate the amount that each must throw out according to weight, but they do not calculate it according to how much money the items are worth. And they should not differ from the usual custom of sailors.
§ Гмара приводит другую Барайту, которая обсуждает разделение расходов в группе. Мудрецы учили: в случае лодки, которая плыла по морю, когда поднялся штормовой ветер и угрожал потопить её, и моряки облегчили груз, выбросив за борт часть своих вещей, моряки рассчитывают, сколько каждый должен выбросить, по весу, но не рассчитывают это по стоимости вещей в деньгах. И им не следует отступать от обычного обычая моряков.
וְרַשָּׁאִין הַסַּפָּנִים לְהַתְנוֹת, שֶׁכׇּל מִי שֶׁאָבְדָה לוֹ סְפִינָה נַעֲמִיד לוֹ סְפִינָה אַחֶרֶת. אָבְדָה לוֹ בְּכוּסְיָא – אֵין מַעֲמִידִין, שֶׁלֹּא בְּכוּסְיָא – מַעֲמִידִין לוֹ. וְאִי פֵּירַשׁ לְמָקוֹם שֶׁאֵין הַסְּפִינוֹת הוֹלְכִין – אֵין מַעֲמִידִין.
And if a number of boats are traveling together, the sailors are permitted to stipulate that with regard to anyone whose boat was lost, the others will provide him with a different boat. If his boat was lost through negligence, the other sailors do not provide him with another boat, but if it was lost not through negligence, the sailors provide him with another boat. And if the boat sailed to a place where the boats do not travel, the other sailors do not provide him with a different boat.
А если несколько лодок плывут вместе, морякам разрешено условиться, что относительно каждого, чья лодка пропала, остальные предоставят ему другую лодку. Если его лодка пропала по причине небрежности, остальные моряки не предоставляют ему другую лодку; но если она пропала не по причине небрежности, моряки предоставляют ему другую лодку. А если лодка приплыла в место, куда лодки не ходят, остальные моряки не предоставляют ему другую лодку.
פְּשִׁיטָא! לָא צְרִיכָא, דִּבְנִיסָן מְרַחֲקִי חַד אַשְׁלָא, וּבְתִשְׁרִי מְרַחֲקִי תְּרֵי אַשְׁלֵי, וְקָא אָזֵיל בְּיוֹמֵי נִיסָן לִמְקוֹם תִּשְׁרֵי; מַהוּ דְּתֵימָא: דַּוְושֵׁיהּ נָקֵיט וְאָזֵיל, קָא מַשְׁמַע לַן.
The Gemara asks: Isn’t this obvious? The Gemara answers: No, it is necessary because in the month of Nisan, the boats distance themselves from the shore by one rope length, and in the month of Tishrei, they distance themselves by two rope lengths. And in this case, the boat was traveling during Nisan and sailed to the place where boats sail during Tishrei. Lest you say that the sailor is not considered negligent because he is taking his usual route and traveling as he is accustomed to, the baraita teaches us that his actions are considered negligent.
Гмара спрашивает: разве это не очевидно? Гмара отвечает: нет, это необходимо, потому что в месяце Нисан лодки отдаляются от берега на одну длину каната, а в месяце Тишрей — на две длины каната. И в этом случае лодка плыла в Нисан и приплыла в место, куда лодки ходят в Тишрей. Чтобы ты не сказал, что моряк не считается небрежным, поскольку он идёт своим обычным путём и плывёт так, как привык, Барайта учит нас, что его действия считаются небрежностью.
תָּנוּ רַבָּנַן: שְׁיָירָא שֶׁהָיְתָה מְהַלֶּכֶת בַּמִּדְבָּר וְעָמַד גַּיִיס וּטְרָפָהּ, וְעָמַד אֶחָד מֵהֶן וְהִצִּיל – הִצִּיל לָאֶמְצַע. וְאִם אָמַר: ״אֲנִי אַצִּיל לְעַצְמִי״ – הִצִּיל לְעַצְמוֹ.
The Sages taught in a baraita: In a case of a caravan that was traveling in the desert and a troop of bandits stood over it and pillaged it, and one of the travelers arose and rescued the caravan from the bandits, he has rescued the property for the common good, i.e., each member of the caravan receives back his property. And if he stated: I will rescue the property from the bandits for myself, then he has effectively rescued the items for himself, and he is now the legal owner of all the property.
Мудрецы учили в Барайте: в случае каравана, который шёл по пустыне, и отряд разбойников встал над ним и разграбил его, и один из путников поднялся и спас караван от разбойников, — он спас имущество для общего блага, то есть каждый член каравана получает обратно своё имущество. А если он заявил: Я спасу имущество от разбойников для себя, — тогда он фактически спас вещи для себя, и теперь он является законным владельцем всего имущества.
הֵיכִי דָמֵי? אִי דְּיָכוֹל לְהַצִּיל, אֲפִילּוּ סֵיפָא נָמֵי לָאֶמְצַע! וְאִי דְּלֹא יָכוֹל לְהַצִּיל, אֲפִילּוּ רֵישָׁא נָמֵי לְעַצְמוֹ!
The Gemara asks: What are the circumstances of the case? If each member of the caravan is able to rescue his property, then even in the latter clause, where the rescuer states that he is saving the property for himself, the halakha should also be that the possessions are rescued for the common good, as the other members of the caravan did not despair of retrieving their property. And if each member of the caravan is unable to rescue his property, they despair of retrieving their property and relinquish ownership of it. Consequently, even in the first clause, the halakha should also be that the possessions are saved for himself, so that he is their legal owner. Why is there a discrepancy between the halakha in the first clause and the halakha in the latter clause?
Гмара спрашивает: каковы обстоятельства случая? Если каждый член каравана способен спасти своё имущество, то даже в последней части, где спаситель заявляет, что спасает имущество для себя, Галаха также должна быть, что имущество спасено для общего блага, поскольку остальные члены каравана не отчаялись вернуть своё имущество. А если каждый член каравана не способен спасти своё имущество, они отчаиваются вернуть своё имущество и отказываются от права собственности на него. Следовательно, даже в первой части Галаха также должна быть, что имущество спасено для него самого, так что он является их законным владельцем. Почему есть расхождение между Галахой в первой части и Галахой в последней части?
אָמַר רָמֵי בַּר חָמָא: הָכָא בְּשׁוּתָּפִין עָסְקִינַן, וּכְגוֹן זֶה – שׁוּתָּף חוֹלֵק שֶׁלֹּא לְדַעַת חֲבֵירוֹ; אֲמַר – פָּלֵיג, לָא אֲמַר – לָא פָּלֵיג.
The Gemara answers: Rami bar Ḥama said: Here, in the case of the baraita, we are dealing with a caravan whose members are partners and jointly own the confiscated property, and in a case such as this, a partner may divide the property without the other partner’s consent. Therefore, if he said that he intends to save the property for himself, he has dissolved the partnership and divided the property so that if he is able to rescue only some of the property, the property he rescues is his share of the joint property. If he did not say that he intends to save the property for himself, he has not divided the property, and whatever he rescues is jointly owned by the partners.
Гмара отвечает: Рами бар Хама сказал: здесь, в случае Барайты, мы имеем дело с караваном, члены которого являются партнёрами и совместно владеют конфискованным имуществом; и в таком случае партнёр может разделить имущество без согласия другого партнёра. Поэтому, если он сказал, что намеревается спасти имущество для себя, он расторг партнёрство и разделил имущество так, что если он способен спасти лишь часть имущества, имущество, которое он спасает, — это его доля в совместном имуществе. Если же он не сказал, что намеревается спасти имущество для себя, он не разделил имущество, и всё, что он спасает, совместно принадлежит партнёрам.
רָבָא אָמַר: הָכָא בְּפוֹעֲלִין עָסְקִינַן, וּכְרַב – דְּאָמַר רַב: פּוֹעֵל יָכוֹל לַחֲזוֹר בּוֹ אֲפִילּוּ בַּחֲצִי הַיּוֹם.
Rava stated a different answer: Here, in the baraita, we are dealing with laborers who were hired to protect the caravan, and one of these guards saved the travelers’ property. And it is in accordance with the opinion of Rav, as Rav says: A laborer may retract his commitment to his employer even in the middle of the day.
Рава изложил другой ответ: здесь, в Барайте, мы имеем дело с работниками, которых наняли охранять караван, и один из этих сторожей спас имущество путников. И это соответствует мнению Рава, поскольку Рав говорит: работник может отказаться от своего обязательства перед работодателем даже в середине дня.
וְכַמָּה דְּלָא הֲדַר בֵּיהּ – כְּבִרְשׁוּתֵיהּ דְּבַעַל הַבַּיִת דָּמֵי, וְכִי הָדַר בֵּיהּ – טַעְמָא אַחֲרִינָא הוּא, דִּכְתִיב: ״כִּי לִי בְנֵי יִשְׂרָאֵל עֲבָדִים״ – וְלֹא עֲבָדִים לַעֲבָדִים.
The Gemara explains: As long as he did not retract his commitment, he is considered to be under the jurisdiction of the employer, so that anything he saves automatically belongs to the employer. And when he retracts his commitment, it is for a different reason that he is able to do so, as it is written: “For unto Me the children of Israel are servants” (Leviticus 25:55), indicating that Jews are servants of God, but not servants of servants, i.e., of other Jews. Consequently, it is permitted for a laborer to conclude his term of employment whenever he wants. Once he does so, if he saves property that the members of the caravan are unable to rescue, the property belongs to him.
Гмара объясняет: пока он не отказался от своего обязательства, он считается находящимся под юрисдикцией работодателя, так что всё, что он спасает, автоматически принадлежит работодателю. А когда он отказывается от своего обязательства, он может сделать это по иной причине, как написано: «Ибо Мне сыны Израиля — рабы» (Ваикра 25:55), — что указывает: евреи — рабы Бога, но не рабы рабов, то есть других евреев. Следовательно, работнику разрешено завершить срок найма, когда он хочет. После того как он это сделал, если он спасает имущество, которое члены каравана не способны спасти, имущество принадлежит ему.
רַב אָשֵׁי אָמַר: כְּשֶׁיָּכוֹל לְהַצִּיל עַל יְדֵי הַדְּחָק. גַּלִּי דַּעְתֵּיהּ – לְעַצְמוֹ, לָא גַּלִּי דַּעְתֵּיהּ – לָאֶמְצַע.
Rav Ashi stated another answer: The baraita is discussing a case where the other members of the caravan are able to rescue the property with difficulty. Therefore, if he revealed his intention to rescue the property for himself and the other travelers did not protest, it is clear that they have despaired of recovering their property, and the rescuer has secured the property for himself. If he did not reveal his intention to rescue the property for himself, the status quo remains and the property has been rescued for the common good.
Рав Аши изложил ещё один ответ: Барайта обсуждает случай, когда остальные члены каравана способны спасти имущество, но с трудом. Поэтому, если он раскрыл своё намерение спасти имущество для себя, а остальные путники не возразили, ясно, что они отчаялись вернуть своё имущество, и спаситель закрепил имущество за собой. Если же он не раскрыл своё намерение спасти имущество для себя, сохраняется статус-кво, и имущество спасено для общего блага.
מַתְנִי׳ הַגּוֹזֵל שָׂדֶה מֵחֲבֵירוֹ וּנְטָלוּהָ מַסִּיקִין, אִם מַכַּת מְדִינָה הִיא – אוֹמֵר לוֹ: ״הֲרֵי שֶׁלְּךָ לְפָנֶיךָ״; אִם מֵחֲמַת הַגַּזְלָן – חַיָּיב לְהַעֲמִיד לוֹ שָׂדֶה אַחֵר.
MISHNA: In a case of one who robs a field from another and thugs [massikin] subsequently take the field from the robber, the halakha is dependent upon the circumstances: If it is a regional disaster in which the thugs seize all the property in the region, the robber says to the owner of the field: That which is yours is before you, i.e., it is your prerogative to try to reclaim it from the thugs. No compensation is required since the thugs would have seized the property in any event. But if the thugs took that field alone due to the robber, the robber is obligated to provide the owner with a different field.
МИШНА: в случае того, кто грабит поле у другого, и затем головорезы [massikin] отнимают поле у грабителя, Галаха зависит от обстоятельств: если это региональное бедствие, при котором головорезы захватывают всё имущество в данной области, грабитель говорит владельцу поля: то, что твоё, — перед тобой, то есть это твоё право попытаться вернуть его у головорезов. Компенсация не требуется, поскольку головорезы всё равно бы захватили имущество. Но если головорезы забрали только это поле из-за грабителя, грабитель обязан предоставить владельцу другое поле.
גְּמָ׳ אָמַר רַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק: מַאן דְּתָנֵי ״מַסִּיקִין״ – לָא מִשְׁתַּבַּשׁ, וּמַאן דְּתָנֵי ״מַצִּיקִין״ – לָא מִשְׁתַּבַּשׁ. מַאן דְּתָנֵי ״מַצִּיקִין״ לָא מִשְׁתַּבַּשׁ, דִּכְתִיב: ״בְּמָצוֹר וּבְמָצוֹק״.
GEMARA: Rav Naḥman bar Yitzḥak said: One who teaches the mishna using the term massikin does not err, and one who teaches the mishna using the term matzikin also does not err, as both terms may be used to refer to thugs. One who teaches the mishna using the term matzikin does not err, as it is written: “In the siege and in the distress [matzok] with which your enemies shall distress you” (Deuteronomy 28:55). Consequently, matzikin are individuals who cause distress to others.
ГМАРА: Рав Нахман бар Ицхак сказал: тот, кто учит Мишну, употребляя термин massikin, не ошибается, и тот, кто учит Мишну, употребляя термин matzikin, также не ошибается, поскольку оба термина могут использоваться для обозначения головорезов. Тот, кто учит Мишну, употребляя термин matzikin, не ошибается, как написано: «в осаде и в тесноте [matzok], которой враги твои будут теснить тебя» (Дварим 28:55). Следовательно, matzikin — это люди, причиняющие другим тесноту и страдание.
וּמַאן דְּתָנֵי ״מַסִּיקִין״ לָא מִשְׁתַּבַּשׁ, דִּכְתִיב: ״יְיָרֵשׁ הַצְּלָצַל״ – וּמְתַרְגְּמִינַן: יַחְסְנִינֵּיהּ סַקָּאָה.
And one who teaches the mishna using the term massikin does not err, as it is written: “All your trees and the fruit of your land shall the locust consume” (Deuteronomy 28:42), and, in the standard Aramaic translation, we translate this phrase as: Shall the locust [sakke’a] consume. Consequently, massikin are those who consume the property of others.
И тот, кто учит Мишну, употребляя термин massikin, не ошибается, как написано: «все деревья твои и плод земли твоей саранча пожрёт» (Дварим 28:42); а в стандартном арамейском переводе мы переводим это выражение как: «саранча [sakke’a] пожрёт». Следовательно, massikin — это те, кто пожирают имущество других.
אִם מֵחֲמַת הַגַּזְלָן – חַיָּיב. הֵיכִי דָמֵי? אִילֵּימָא דְּאַנְסוּהָ לְאַרְעָא דִידֵיהּ וְלָא אֲנַסוּה כּוּלֵּי אַרְעָתָא, הָא מֵרֵישָׁא שָׁמְעַתְּ מִינַּהּ: אִם מַכַּת מְדִינָה הִיא כּוּ׳, אִי לָא – לָא!
§ The mishna teaches: If the thugs took the field due to the robber, the robber is obligated to provide the owner with a different field. The Gemara asks: What are the circumstances of the case in the latter clause of the mishna? If we say that they seized only his land, i.e., the robber’s land, and did not seize all the other lands in the region, you already learned this from the first clause of the mishna: If it is a regional disaster in which the thugs seize all the property in the region, the robber is not obligated to compensate the owner of the field, which indicates that if it is not a regional disaster, the robber is not exempt from payment. What novelty does the latter clause teach?
§ Мишна учит: если головорезы забрали поле из-за грабителя, грабитель обязан предоставить владельцу другое поле. Гмара спрашивает: каковы обстоятельства случая в последней части Мишны? Если мы скажем, что они захватили только его землю, то есть землю грабителя, и не захватили все остальные земли в области, — ты уже выучил это из первой части Мишны: если это региональное бедствие, при котором головорезы захватывают всё имущество в данной области, грабитель не обязан компенсировать владельца поля, — из чего следует, что если это не региональное бедствие, грабитель не освобождён от выплаты. Какую новизну учит последняя часть?
לָא צְרִיכָא, דְּאַחְוַי אַחְווֹיֵי. לִישָּׁנָא אַחֲרִינָא: הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – כְּגוֹן דְּאַנְסוּהּ גּוֹיִים, (וְאָמְרִי) [וְאַחְוִי] לֵיהּ אַחְוֹיֵי אַרְעָתֵיהּ, וְאַחְוִי הָהִוא בַּהֲדַיְיהוּ.
The Gemara explains: No, it is necessary for a case where the individual did not actually take control of the property before it was seized by the thugs, but rather showed the field to the thugs and thereby facilitated their occupation of the field. A different version of this answer is as follows: With what are we dealing here? A case where gentiles coerced someone and told him to show them his land for them to seize, and he showed them that field belonging to another, along with his own fields, and the thugs then seized all the land he showed them.
[1] Гмара объясняет: Нет, это необходимо для случая, когда человек фактически не завладел имуществом до того, как его захватили головорезы, а лишь указал головорезам поле и тем самым содействовал их захвату поля. Другая версия этого ответа такова: О чём здесь идёт речь? О случае, когда неевреи принудили кого-то и сказали ему: покажи нам свою землю, чтобы мы её захватили, а он показал им то поле, которое принадлежало другому, вместе со своими собственными полями, и затем головорезы захватили всю землю, которую он им показал.
הָהוּא גַּבְרָא דְּאַחְוִי אַכַּרְיָא דְחִטֵּי דְּבֵי רֵישׁ גָּלוּתָא. אֲתָא לְקַמֵּיהּ דְּרַב נַחְמָן, חַיְּיבֵיהּ רַב נַחְמָן לְשַׁלּוֹמֵי. יָתֵיב רַב יוֹסֵף אֲחוֹרֵיהּ דְּרַב הוּנָא בַּר חִיָּיא, וְיָתֵיב רַב הוּנָא בַּר חִיָּיא קַמֵּיהּ דְּרַב נַחְמָן, אֲמַר לֵיהּ רַב הוּנָא בַּר חִיָּיא לְרַב נַחְמָן: דִּינָא אוֹ קְנָסָא?
The Gemara recounts a related incident: There was a certain man who showed piles of wheat, belonging to the Exilarch’s household, to thugs, who seized them. The case came before Rav Naḥman for judgment, and Rav Naḥman deemed that man liable to pay the Exilarch for the stolen wheat. Rav Yosef was sitting behind Rav Huna bar Ḥiyya, and Rav Huna bar Ḥiyya was sitting before Rav Naḥman. Rav Huna bar Ḥiyya said to Rav Naḥman: Did you deem him liable to pay because that is the halakha, or was it a fine?
[2] Гмара рассказывает связанный с этим случай: был один человек, который указал головорезам кучи пшеницы, принадлежавшие дому экзиларха, и те захватили их. Дело было представлено Раву Нахману на разбирательство, и Рав Нахман признал того человека обязанным возместить экзиларху украденную пшеницу. Рав Йосеф сидел позади Рава Хуны бар Хийи, а Рав Хуна бар Хийя сидел перед Равом Нахманом. Рав Хуна бар Хийя сказал Раву Нахману: Ты признал его обязанным платить потому, что такова Галаха, или это был штраф?
אֲמַר לֵיהּ: מַתְנִיתִין הִיא, דִּתְנַן: אִם מֵחֲמַת הַגַּזְלָן – חַיָּיב לְהַעֲמִיד לוֹ שָׂדֶה; וְאוֹקִימְנָא דְּאַחְוִי אַחְווֹיֵי. בָּתַר דִּנְפַק, אֲמַר לֵיהּ רַב יוֹסֵף לְרַב הוּנָא בַּר חִיָּיא: מַאי נָפְקָא לָךְ מִינֵּיהּ
Rav Naḥman said to him: This individual’s liability is written explicitly in the mishna, i.e., it is the halakha, as we learned in the mishna: If thugs took the field due to the robber, he is obligated to provide the owner with a different field. And it was established that the mishna is referring to a case where an individual showed the field to thugs, who later seized it. So too, in this case, the one who showed the Exilarch’s wheat pile to the thugs is obligated to pay for them. After Rav Naḥman left, Rav Yosef said to Rav Huna bar Ḥiyya: What difference does it make to you
[3] Рав Нахман сказал ему: Обязанность этого человека прямо записана в Мишне, то есть это Галаха, как мы учили в Мишне: если головорезы забрали поле из-за грабителя, он обязан предоставить владельцу другое поле. И было установлено, что Мишна говорит о случае, когда человек указал поле головорезам, а те позже его захватили. Так и в этом случае: тот, кто указал головорезам пшеничную кучу экзиларха, обязан возместить за неё. После того как Рав Нахман ушёл, Рав Йосеф сказал Раву Хуне бар Хийе: какая тебе разница,