Bava Kamma 32b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

״בּוֹאוּ וְנֵצֵא לִקְרַאת כַּלָּה מַלְכְּתָא״. וְאָמְרִי לַהּ: ״לִקְרַאת שַׁבָּת – כַּלָּה מַלְכְּתָא״. רַבִּי יַנַּאי מִתְעַטֵּף וְקָאֵי, וְאָמַר: ״בּוֹאִי כַלָּה, בּוֹאִי כַלָּה״.

Come and let us go out to greet the bride, the queen. And some say that this is what he would say: Come and let us go out to greet Shabbat, the bride, the queen. Rabbi Yannai would wrap himself in his tallit and stand at the eve of Shabbat at twilight, saying: Come, bride; come, bride. Similarly, it is appropriate for one to run out in honor of Shabbat.

«Пойдём же, выйдем встретить невесту, царицу». А некоторые говорят, что вот что он говорил: «Пойдём же, выйдем встретить Шаббат, невесту, царицу». Рабби Яннай закутывался в свой талит и стоял накануне Шаббата в сумерках, говоря: «Приди, невеста; приди, невеста». Подобным образом уместно выбежать в честь Шаббата.

מַתְנִי׳ הַמְבַקֵּעַ בִּרְשׁוּת הָרַבִּים – וְהִזִּיק בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד; בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד – וְהִזִּיק בִּרְשׁוּת הָרַבִּים; בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד – וְהִזִּיק בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד אַחֵר, חַיָּיב.

MISHNA: With regard to one who was chopping wood in the public domain and a chip flew off and caused damage in the private property of another person, or one who was chopping wood in his private property and caused damage in the public domain, or one who was chopping wood in his private property and caused damage in the private property of another, in all these cases he is liable.

МИШНА: Относительно того, кто рубил дрова в общественном владении, и щепка отлетела и причинила ущерб в частном владении другого человека; или того, кто рубил дрова в своём частном владении и причинил ущерб в общественном владении; или того, кто рубил дрова в своём частном владении и причинил ущерб в частном владении другого — во всех этих случаях он обязан.

גְּמָ׳ וּצְרִיכָא; דְּאִי תְּנָא: הַמְבַקֵּעַ בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד וְהִזִּיק בִּרְשׁוּת הָרַבִּים – מִשּׁוּם דִּשְׁכִיחִי רַבִּים; אֲבָל מֵרְשׁוּת הָרַבִּים לִרְשׁוּת הַיָּחִיד, דְּלָא שְׁכִיחִי רַבִּים – אֵימָא לָא.

GEMARA: The Gemara comments: And it is necessary for the mishna to teach that he is liable in all these cases because in each one there is a novel element. As if it had taught only the case of one who was chopping wood in his private property and caused damage in the public domain, it might have been reasoned that he is liable, despite the fact that he was working in his private property, because it is common for the multitudes to be there. But if a chip flew from the public domain to another person’s private property, where it is not common for the multitudes to be, one might say that he is not liable. Therefore, it is necessary to teach this case as well.

ГМАРА: Гмара замечает: И необходимо, чтобы Мишна учила, что он обязан во всех этих случаях, потому что в каждом есть новый элемент. Ведь если бы она учила только случай того, кто рубил дрова в своём частном владении и причинил ущерб в общественном владении, можно было бы рассуждать, что он обязан, несмотря на то что он работал в своём частном владении, потому что там обычно находятся многие. Но если щепка отлетела из общественного владения в частное владение другого человека, где многие обычно не находятся, можно было бы сказать, что он не обязан. Поэтому необходимо учить и этот случай.

וְאִי תְּנָא: מֵרְשׁוּת הָרַבִּים לִרְשׁוּת הַיָּחִיד – מִשּׁוּם דְּמֵעִיקָּרָא שֶׁלֹּא בִּרְשׁוּת עָבֵיד; אֲבָל מֵרְשׁוּת הַיָּחִיד לִרְשׁוּת הָרַבִּים, דְּבִרְשׁוּת עָבֵיד – אֵימָא לָא.

And conversely, if it had taught that he is liable where the chip flew from the public domain to another’s private property, it might have been reasoned that he is liable because at the outset he was acting without permission by chopping wood in the public domain. But if it flew from his private property to the public domain, since he was acting with permission by chopping wood in his private property, one might say that he is not liable. Therefore, it is necessary to teach both cases.

И наоборот, если бы она учила, что он обязан там, где щепка отлетела из общественного владения в частное владение другого, можно было бы рассуждать, что он обязан потому, что изначально действовал без разрешения, рубя дрова в общественном владении. Но если щепка отлетела из его частного владения в общественное владение, поскольку он действовал с разрешения, рубя дрова в своём частном владении, можно было бы сказать, что он не обязан. Поэтому необходимо учить оба случая.

וְאִי תְּנָא הָנָךְ תַּרְתֵּי – הָא מִשּׁוּם דִּשְׁכִיחִי רַבִּים, וְהָא מִשּׁוּם דְּשֶׁלֹּא בִּרְשׁוּת; אֲבָל מֵרְשׁוּת הַיָּחִיד לִרְשׁוּת הַיָּחִיד אַחֵר – דְּלָא שְׁכִיחִי רַבִּים, וּמֵעִיקָּרָא בִּרְשׁוּת – אֵימָא לָא; צְרִיכָא.

And if the mishna had taught only that he is liable in these two cases, it might have been reasoned that in this case, where the damage was caused in the public domain, he is liable because it is common for the multitudes to be there, and in that case, where he was chopping in the public domain, he is liable because he was acting without permission. But in the last case, where the chip flew from his private property to another’s private property, where neither of the above reasons applies, as it is not common for the multitudes to be in the place where the damage was caused and he was acting with permission at the outset, one might say he is not liable. Therefore, it is necessary for the mishna to teach all these cases.

И если бы Мишна учила только, что он обязан в этих двух случаях, можно было бы рассуждать, что в этом случае, где ущерб причинён в общественном владении, он обязан потому, что там обычно находятся многие, а в том случае, где он рубил в общественном владении, он обязан потому, что действовал без разрешения. Но в последнем случае, где щепка отлетела из его частного владения в частное владение другого, где ни одна из вышеуказанных причин не применима — поскольку многие обычно не находятся в месте, где причинён ущерб, и он изначально действовал с разрешения — можно было бы сказать, что он не обязан. Поэтому необходимо, чтобы Мишна учила все эти случаи.

תָּנוּ רַבָּנַן: הַנִּכְנָס לַחֲנוּתוֹ שֶׁל נַגָּר שֶׁלֹּא בִּרְשׁוּת, וְנִתְּזָה בְּקַעַת וְטָפְחָה עַל פָּנָיו, וָמֵת – פָּטוּר. וְאִם נִכְנַס בִּרְשׁוּת – חַיָּיב.

§ The Sages taught (Tosefta 6:25): With regard to one who entered the workshop of a carpenter without the latter’s permission, and a chip of wood flew off and hit him in the face and he died, the carpenter is exempt. But if he entered the shop with permission, the carpenter is liable.

§ Мудрецы учили (Тосефта 6:25): Что касается того, кто вошёл в мастерскую плотника без разрешения последнего, и щепка дерева отлетела и ударила его в лицо, и он умер, плотник освобождён. Но если он вошёл в мастерскую с разрешения, плотник несёт ответственность.

מַאי חַיָּיב? אָמַר רַבִּי יוֹסֵי בַּר חֲנִינָא: חַיָּיב בְּאַרְבָּעָה דְּבָרִים. וּפָטוּר מִגָּלוּת,

The Gemara asks: What does the baraita mean when it rules that the carpenter is liable? Rabbi Yosei bar Ḥanina says: If the other person was injured, he is liable to pay four types of indemnity that one who injures another must pay. These are: Cost of the damage, pain, medical costs, and loss of livelihood. But if the one who entered was killed, he is exempt from exile.

Гмара спрашивает: Что имеет в виду Барайта, когда постановляет, что плотник несёт ответственность? Рабби Йосей бар Ханина говорит: Если другой человек был ранен, он обязан выплатить четыре вида возмещения, которые обязан выплатить тот, кто причиняет вред другому. Это: стоимость ущерба, боль, расходы на лечение и утрата заработка. Но если вошедший был убит, он освобождён от изгнания.

לְפִי שֶׁאֵין דּוֹמֶה לְיַעַר. יַעַר – זֶה לִרְשׁוּתוֹ נִכְנָס, וְזֶה לִרְשׁוּתוֹ נִכְנָס; זֶה – לִרְשׁוּת חֲבֵירוֹ נִכְנַס.

The Gemara explains that he is exempt because this case is not similar to the case of a forest, which is the archetypal case stated in the Torah requiring one who kills unintentionally to be exiled, as it is written: “As when a man goes into the forest with his neighbor to chop wood, and his hand fetches a stroke with the axe to cut down the tree, and the head slips off the helve, and finds his neighbor, and he dies” (Deuteronomy 19:5). This is because in the case of the forest, both this one entered his domain and that one entered his domain, as anyone may use the public domain, whereas in this case, the victim entered another’s property. Therefore, the carpenter is not exiled.

Гмара объясняет, что он освобождён, потому что этот случай не подобен случаю леса, который является типовым случаем, указанным в Торе, требующим, чтобы убивший по неосторожности был изгнан, как написано: «Как когда человек идёт в лес с ближним своим рубить дрова, и рука его заносит удар топором, чтобы срубить дерево, и железо соскальзывает с топорища и находит ближнего его, и тот умирает» (Дварим 19:5). Это потому, что в случае леса и этот вошёл в его владение, и тот вошёл в его владение, поскольку всякий может пользоваться общественным владением, тогда как в этом случае пострадавший вошёл в чужую собственность. Поэтому плотник не изгоняется.

אָמַר רָבָא: קַל וָחוֹמֶר; וּמָה יַעַר – זֶה לְדַעְתּוֹ נִכְנָס וְזֶה לְדַעְתּוֹ נִכְנָס, נַעֲשָׂה כְּמִי שֶׁנִּכְנַס לְדַעַת חֲבֵירוֹ – וְגוֹלֶה; זֶה – שֶׁלְּדַעַת חֲבֵירוֹ נִכְנָס, לֹא כׇּל שֶׁכֵּן?!

Rava said: On the contrary; it can be inferred a fortiori that he is exiled. And if in the case of the forest, where this one entered of his own accord and that one entered of his own accord, neither asking for the other’s permission, nevertheless the victim is considered like one who entered with the other’s consent and therefore the one who kills unintentionally is exiled, all the more so is it not clear that in this case, where the victim entered another’s workshop with his consent, the carpenter should be exiled?

Рава сказал: Напротив; можно вывести, тем более, что он изгоняется. И если в случае леса, где этот вошёл по собственной воле и тот вошёл по собственной воле, не прося разрешения друг у друга, тем не менее пострадавший считается как вошедший с согласия другого, и потому убивший по неосторожности изгоняется, то тем более разве не ясно, что в этом случае, где пострадавший вошёл в мастерскую другого с его согласия, плотник должен быть изгнан?

אֶלָּא אָמַר רָבָא: מַאי פָּטוּר מִגָּלוּת? דְּלָא סַגִּי לֵיהּ בְּגָלוּת. וְהַיְינוּ טַעְמָא דְּרַבִּי יוֹסֵי בַּר חֲנִינָא, מִשּׁוּם דְּהָוֵי לֵיהּ שׁוֹגֵג קָרוֹב לְמֵזִיד.

Rather, Rava said: What is the reason he is exempt from exile? As exile is not sufficient for him, and this is the reason of Rabbi Yosei bar Ḥanina, who exempts him from exile: Because it is an unintentional killing that is approaching intentional manslaughter. The purpose of exile is to atone for one who kills another completely unintentionally; if he was exceedingly negligent, exile is not sufficient to atone for him.

Скорее, Рава сказал: Какова причина, что он освобождён от изгнания? Потому что изгнания для него недостаточно, и такова причина Рабби Йосея бар Ханины, который освобождает его от изгнания: поскольку это неумышленное убийство, приближающееся к умышленному. Цель изгнания — искупить того, кто убил другого совершенно неумышленно; если же он был чрезмерно небрежен, изгнания недостаточно, чтобы искупить его.

מֵתִיב רָבָא: הוֹסִיף לוֹ רְצוּעָה אַחַת, וָמֵת – הֲרֵי זֶה גּוֹלֶה עַל יָדוֹ. וְהָא הָכָא דְּשׁוֹגֵג קָרוֹב לְמֵזִיד הוּא, דְּאִיבְּעִי אַסּוֹקֵי אַדַּעְתֵּיהּ דְּמַיְיתֵי אִינָשֵׁי בַּחֲדָא רְצוּעָה, וְקָתָנֵי: הֲרֵי זֶה גּוֹלֶה! אָמַר רַב שִׁימִי מִנְּהַרְדְּעָא: דְּטָעֵי בְּמִנְיָנָא.

Rava raises an objection to his own explanation from a mishna: If one is sentenced to be flogged in court and the doctors assessed that he would be able to endure only a certain number of lashes, but the one administering the lashes added one lash to his punishment and he died, the agent of the court is exiled on account of him (Makkot 22b). But here, it is clear that it is a case of an unintentional killing that is approaching intentional manslaughter, as it should have entered his mind that people can die by one additional lash. And the tanna teaches that the agent of the court is exiled. Rav Shimi of Neharde’a said in response: It is a case where he erred in the counting, which is not considered approaching intentional manslaughter.

Рава возражает собственному объяснению из Мишны: Если кому-то в Бейт Дин назначили бичевание, и врачи оценили, что он сможет выдержать лишь определённое число ударов, но исполняющий удары добавил к наказанию один удар, и тот умер, посланник суда изгоняется из-за него (Маккот 22б). Но здесь ясно, что это случай неумышленного убийства, приближающегося к умышленному, поскольку ему должно было прийти в голову, что люди могут умереть от одного дополнительного удара. И Тана учит, что посланник суда изгоняется. Рав Шими из Неардеи сказал в ответ: Это случай, когда он ошибся в счёте, что не считается приближающимся к умышленному.

טְפַח לֵיהּ רָבָא בְּסַנְדָּלֵיהּ, אֲמַר לֵיהּ: אַטּוּ הוּא מָנֵי?! וְהָתַנְיָא: גָּדוֹל שֶׁבְּדַיָּינִין קוֹרֵא, וְהַשֵּׁנִי מוֹנֶה, וְהַשְּׁלִישִׁי אוֹמֵר: ״הַכֵּהוּ״!

Rava slapped Rav Shimi on his sandal, a gesture of disparagement, and said to him: Is that to say that the one administering the lashes is the one who counts them? But isn’t it taught in a baraita that the eldest of the judges recites the verses that are read to a person while he receives lashes, and the second judge counts, and the third says to the one administering the lashes: Strike him? Accordingly, it is not the one administering the lashes who erred in counting.

Рава ударил Рава Шими своим сандалией, как жест пренебрежения, и сказал ему: Неужели ты хочешь сказать, что исполняющий удары — это тот, кто их считает? Но разве не taught в Барайта, что старший из судей читает стихи, которые читают человеку, пока он получает удары, а второй судья считает, а третий говорит исполняющему удары: Ударь его? Соответственно, это не исполняющий удары ошибся в счёте.

אֶלָּא אָמַר רַב שִׁימִי מִנְּהַרְדְּעָא: דִּטְעָה דַּיָּינָא גּוּפֵיהּ.

Rather, Rav Shimi of Neharde’a said: It is a case where the judge himself erred in counting, and the one administering the lashes did not notice this error and meted out an extra lash, causing the person to die. It is therefore considered a completely unintentional killing. Consequently, he is exiled.

Скорее, Рав Шими из Неардеи сказал: Это случай, когда сам судья ошибся в счёте, а исполняющий удары не заметил этой ошибки и нанёс лишний удар, из-за чего человек умер. Поэтому это считается совершенно неумышленным убийством. Следовательно, он изгоняется.

מֵיתִיבִי: הַזּוֹרֵק אֶת הָאֶבֶן לִרְשׁוּת הָרַבִּים, וְהָרַג – הֲרֵי זֶה גּוֹלֶה. וְהָא הָכָא, דְּשׁוֹגֵג קָרוֹב לְמֵזִיד הוּא – דְּאִיבְּעִי לֵיהּ אַסּוֹקֵי אַדַּעְתֵּיהּ דְּבִרְשׁוּת הָרַבִּים שְׁכִיחִי אִינָשֵׁי; וְקָתָנֵי: הֲרֵי זֶה גּוֹלֶה!

The Gemara raises an objection from another mishna: With regard to one who throws a stone into the public domain and kills someone, he is exiled. But here, it is clear that it is a case of an unintentional killing that is approaching intentional manslaughter, as it should have entered his mind that people are commonly found in the public domain. And the tanna teaches that he is exiled.

Гмара приводит возражение из другой Мишны: Что касается того, кто бросает камень в общественное владение и убивает кого-то, он изгоняется. Но здесь ясно, что это случай неумышленного убийства, приближающегося к умышленному, поскольку ему должно было прийти в голову, что в общественном владении обычно бывают люди. И Тана учит, что он изгоняется.

אָמַר רַב שְׁמוּאֵל בַּר יִצְחָק: בְּסוֹתֵר אֶת כּוֹתְלוֹ.

Rav Shmuel bar Yitzḥak said: It is not a case where one threw a stone into the public domain for no purpose, but rather where he demolishes his wall, which borders on the public domain, and stones fall into the public domain. Therefore, it is not considered to be approaching intentional manslaughter.

Рав Шмуэль бар Йицхак сказал: Это не случай, когда кто-то бросил камень в общественное владение без цели, а скорее — когда он разбирает свою стену, которая граничит с общественным владением, и камни падают в общественное владение. Поэтому это не считается приближающимся к умышленному.

אִיבְּעִי לֵיהּ עַיּוֹנֵי! בְּסוֹתֵר בַּלַּיְלָה.

The Gemara questions this assertion: Nevertheless, he should have paid attention to see if there was anyone there, and therefore it should be considered an unintentional killing that approaches intentional manslaughter. The Gemara answers: It is a case where he demolishes the wall at night.

Гмара оспаривает это утверждение: Тем не менее, он должен был обратить внимание и посмотреть, нет ли там кого-нибудь, и потому это должно считаться неумышленным убийством, приближающимся к умышленному. Гмара отвечает: Это случай, когда он разбирает стену ночью.

בַּלַּיְלָה נָמֵי אִיבְּעִי לֵיהּ עַיּוֹנֵי! בְּסוֹתֵר אֶת כּוֹתְלוֹ בַּיּוֹם – לְאַשְׁפָּה.

The Gemara asks: Even at night, he should also have paid attention to see if there was anyone there. The Gemara suggests an alternative interpretation: It is a case where he demolishes his wall during the day into a garbage dump, where people are not commonly found.

Гмара спрашивает: Даже ночью он тоже должен был обратить внимание и посмотреть, нет ли там кого-нибудь. Гмара предлагает иное толкование: Это случай, когда он разбирает свою стену днём в мусорную свалку, где люди обычно не находятся.

הַאי אַשְׁפָּה הֵיכִי דָמֵי? אִי דִּשְׁכִיחִי רַבִּים – מֵזִיד הוּא! וְאִי לָא שְׁכִיחִי רַבִּים – אָנוּס הוּא!

The Gemara asks: What are the circumstances of this garbage dump? If it is a garbage dump where the multitudes are commonly found, it is considered intentional manslaughter. And if the multitudes are not commonly found there, he should be considered not only one who kills unintentionally, but a victim of circumstances beyond his control, since he could not have anticipated that someone would be there. Therefore, he should be exempt from exile.

Гмара спрашивает: Каковы обстоятельства этой свалки? Если это свалка, где обычно бывают толпы, это считается умышленным убийством. А если толпы там обычно не бывают, его следует считать не только убившим по неосторожности, но тем, кто стал жертвой обстоятельств, не зависящих от него, поскольку он не мог предвидеть, что там окажется кто-то. Поэтому он должен быть освобождён от изгнания.

אָמַר רַב פָּפָּא: [לָא צְרִיכָא, אֶלָּא] בְּאַשְׁפָּה הָעֲשׂוּיָה לְהִפָּנוֹת בַּלַּיְלָה, וְאֵינָהּ עֲשׂוּיָה לְהִפָּנוֹת בַּיּוֹם, וְאִיכָּא דְּמִיקְּרֵי וְיָתֵיב; מֵזִיד לָא הָוֵי – דְּהָא אֵינָהּ עֲשׂוּיָה לְהִפָּנוֹת בַּיּוֹם, אָנוּס נָמֵי לָא הָוֵי – דְּהָא אִיכָּא דְּמִיקְּרֵי וְיָתֵיב.

Rav Pappa said: This halakha is necessary only in the case of a garbage dump where people are given to relieve themselves at night and are not given to relieve themselves during the day, as it is near the public domain. But there are those who chance by and sit there for this purpose even during the day. On the one hand, he is not one who kills intentionally, as people are not given to relieve themselves there during the day. On the other hand, he is not a victim of circumstances beyond his control either, as there are those who chance by and sit there. Therefore, he is considered one who kills unintentionally and is liable to be exiled.

Рав Паппа сказал: Эта Галаха необходима лишь в случае свалки, где люди имеют обыкновение справлять нужду ночью и не имеют обыкновения справлять нужду днём, поскольку она близка к общественному владению. Но есть и такие, кто случайно проходит и садится там для этой цели даже днём. С одной стороны, он не тот, кто убивает умышленно, поскольку люди не имеют обыкновения справлять нужду там днём. С другой стороны, он также не жертва обстоятельств, не зависящих от него, поскольку есть те, кто случайно проходит и садится там. Поэтому он считается убившим по неосторожности и подлежит изгнанию.

רַב פָּפָּא מִשְּׁמֵיהּ דְּרָבָא מַתְנִי לַהּ אַרֵישָׁא: הַנִּכְנָס לַחֲנוּתוֹ שֶׁל נַגָּר שֶׁלֹּא בִּרְשׁוּת, וְנִתְּזָה לוֹ בְּקַעַת וְטָפְחָה לוֹ עַל פָּנָיו, וָמֵת – פָּטוּר. אָמַר רַבִּי יוֹסֵי בַּר חֲנִינָא: חַיָּיב בְּאַרְבָּעָה דְּבָרִים, וּפָטוּר מִגָּלוּת.

Rav Pappa taught in the name of Rava that this aforementioned statement of Rabbi Yosei bar Ḥanina is in reference not to the latter clause of the baraita but is in reference to the first clause: With regard to one who enters the workshop of a carpenter without permission, and a chip of wood flies off and strikes him in the face and he dies, the carpenter is exempt. In reference to this clause Rabbi Yosei bar Ḥanina says: If the one who entered was merely injured, the carpenter is liable to pay four types of indemnity. But if the one who entered was killed, he is exempt from exile.

Рав Паппа передал от имени Равы, что это вышеупомянутое высказывание Рабби Йосея бар Ханины относится не к последней части Барайты, а относится к первой части: Что касается того, кто вошёл в мастерскую плотника без разрешения, и щепка дерева отлетает и ударяет его в лицо, и он умирает, плотник освобождён. Относительно этой части Рабби Йосей бар Ханина говорит: Если вошедший был лишь ранен, плотник обязан выплатить четыре вида возмещения. Но если вошедший был убит, он освобождён от изгнания.

מַאן דְּמַתְנֵי לַהּ אַסֵּיפָא – כׇּל שֶׁכֵּן אַרֵישָׁא; וּמַאן דְּמַתְנֵי לַהּ אַרֵישָׁא – אֲבָל אַסֵּיפָא, כֵּיוָן דְּבִרְשׁוּת – חַיָּיב גָּלוּת.

The Gemara comments: With regard to the one who teaches this statement in reference to the last clause of the baraita, where one enters with permission, all the more so would he teach it in reference to the first clause, where one enters without permission. But the one who teaches this statement in reference to the first clause teaches it only in reference to that clause. But in the case of the last clause, since he entered with permission the carpenter is liable to go into exile.

Гмара комментирует: Тот, кто излагает это высказывание применительно к последней части Барайты, где человек вошёл с разрешения, тем более изложил бы его применительно к первой части, где человек вошёл без разрешения. Но тот, кто излагает это высказывание применительно к первой части, излагает его только применительно к той части. Однако в случае последней части, поскольку он вошёл с разрешения, плотник обязан отправиться в изгнание.

וּמִי חַיָּיב גָּלוּת? וְהָתַנְיָא: הַנִּכְנָס לַחֲנוּתוֹ שֶׁל נַפָּח, וְנִתְּזוּ נִיצוֹצוֹת וְטָפְחוּ לוֹ עַל פָּנָיו וָמֵת – פָּטוּר, וַאֲפִילּוּ נִכְנַס בִּרְשׁוּת!

The Gemara asks: But is he liable to go into exile when the victim had permission to enter? But isn’t it taught in a baraita that with regard to one who enters the workshop of a welder, and sparks [nitzotzot] fly off and strike him in his face and he dies, the welder is exempt, and this is the halakha even if the victim entered with permission?

Гмара спрашивает: Но разве он обязан отправиться в изгнание, когда пострадавший имел разрешение войти? Но разве не учат в Барайте, что относительно того, кто входит в мастерскую сварщика, и искры [nitzotzot] отлетают и попадают ему в лицо, и он умирает, сварщик освобождён; и такова Галаха даже если пострадавший вошёл с разрешения?

הָכָא בְּמַאי עָסְקִינַן – בִּשְׁוַלְיָא דְנַפָּחֵי. שְׁוַלְיָא דְנַפָּחֵי לְמִקְטְלֵאּ קָאֵי? כְּשֶׁרַבּוֹ מְסַרְהֵב בּוֹ לָצֵאת, וְאֵינוֹ יוֹצֵא.

The Gemara answers: With what are we dealing here, in this baraita? We are dealing with the welder’s apprentice who enters his workshop. The Gemara asks: Does the welder’s apprentice stand to be killed, i.e., is it permitted to kill him? The Gemara answers: It is a case where his mentor is urging him to leave, and he does not leave.

Гмара отвечает: О чём мы здесь говорим, в этой Барайте? Мы говорим о подмастерье сварщика, который входит в его мастерскую. Гмара спрашивает: Подмастерье сварщика подлежит ли убийству, то есть позволено ли убить его? Гмара отвечает: Это случай, когда его наставник понуждает его уйти, а он не уходит.

וּמִשּׁוּם דְּרַבּוֹ מְסַרְהֵב בּוֹ לָצֵאת – לְמִיקְטְלֵיהּ קָאֵי?! כְּסָבוּר יָצָא. אִי הָכִי, אַחֵר נָמֵי!

The Gemara asks: And because his mentor is urging him to leave, does he stand to be killed? The welder should be careful until his apprentice leaves. The Gemara answers: The welder thought that he had already left when the accident happened. The Gemara asks: If so, why establish that the baraita refers specifically to an apprentice? The welder would be exempt if it were any other person also.

Гмара спрашивает: И из‑за того, что его наставник понуждает его уйти, он подлежит ли убийству? Сварщик должен быть осторожен, пока его подмастерье не уйдёт. Гмара отвечает: Сварщик думал, что он уже ушёл, когда произошёл несчастный случай. Гмара спрашивает: Если так, почему устанавливать, что Барайта говорит именно о подмастерье? Сварщик был бы освобождён и если бы это был любой другой человек также.

דף 32

Display Settings

Bookmarks