Bava Kamma 35b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

שְׁנֵיהֶם פְּטוּרִים. אִם הָיוּ שְׁנֵיהֶם שֶׁל אִישׁ אֶחָד – שְׁנֵיהֶם חַיָּיבִים.

the two of them are exempt, since each of them rejects the claim of the injured party that his ox caused the injury. If both oxen belonged to one person, both are liable, as will be explained in the Gemara.

оба они освобождены, поскольку каждый из них отвергает требование пострадавшего, что именно его бык причинил повреждение. Если оба быка принадлежали одному человеку, оба являются обязанными, как будет объяснено в Гмаре.

הָיָה אֶחָד גָּדוֹל וְאֶחָד קָטָן, הַנִּיזָּק אוֹמֵר: ״גָּדוֹל הִזִּיק״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא קָטָן הִזִּיק״; אֶחָד תָּם וְאֶחָד מוּעָד, הַנִּיזָּק אוֹמֵר: ״מוּעָד הִזִּיק״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא תָּם הִזִּיק״ – הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ עָלָיו הָרְאָיָה.

If the pursuing oxen both belonged to one person, and were both innocuous, so that restitution is paid exclusively from proceeds of the sale of the belligerent ox, and one was large and the other one small, in this case, if the injured party says that the large ox caused the damage, and he is therefore entitled to receive restitution for half the damage from the value of the large ox, but the one liable for damage says: No; rather, the small ox caused the damage, and half of its value is not sufficient to cover half the damage; or, similarly, in a case where one ox is innocuous and one is forewarned, and the injured party says: The forewarned ox caused the damage, and the injured party is therefore eligible to receive full damages, but the one liable for damage says: No; rather, the innocuous ox caused the damage, in which case he is liable to pay only half the damage; in both of the above cases, the principle is that the burden of proof rests upon the claimant.

Если преследующие быки оба принадлежали одному человеку и оба были Там (безобидными), так что возмещение выплачивается исключительно из выручки от продажи бодливого быка, и один был большой, а другой маленький, то в этом случае, если пострадавший говорит, что большой бык причинил ущерб, и поэтому он имеет право получить половину ущерба из стоимости большого быка, но обязанный за ущерб говорит: нет; напротив, маленький бык причинил ущерб, а половины его стоимости недостаточно, чтобы покрыть половину ущерба; или, аналогично, в случае, когда один бык Там, а один Муад (предупреждённый), и пострадавший говорит: Муад причинил ущерб, и потому пострадавший имеет право на полное возмещение, но обязанный за ущерб говорит: нет; напротив, Там причинил ущерб, и тогда он обязан заплатить лишь половину ущерба; в обоих вышеприведённых случаях принцип таков: бремя доказательства лежит на истце.

הָיוּ הַנִּיזָּקִין שְׁנַיִם – אֶחָד גָּדוֹל וְאֶחָד קָטָן, וְהַמַּזִּיקִין שְׁנַיִם – אֶחָד גָּדוֹל וְאֶחָד קָטָן; הַנִּיזָּק אוֹמֵר: ״גָּדוֹל הִזִּיק אֶת הַגָּדוֹל, וְקָטָן אֶת הַקָּטָן״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא קָטָן אֶת הַגָּדוֹל, וְגָדוֹל אֶת הַקָּטָן״; אֶחָד תָּם וְאֶחָד מוּעָד, הַנִּיזָּק אוֹמֵר: ״מוּעָד הִזִּיק אֶת הַגָּדוֹל, וְתָם אֶת הַקָּטָן״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא תָּם אֶת הַגָּדוֹל, וּמוּעָד אֶת הַקָּטָן״ – הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ עָלָיו הָרְאָיָה.

If the injured animals were two oxen, one large and the other one small, and the ones that caused the damage were also two oxen, one large and one small, and the injured party says: The large one injured the large one and the small one injured the small one, and the one liable for damage says: No; rather, the small one injured the large one, in which case, if half the value of the belligerent ox does not cover half the damage, he is not required to pay more, and the large one injured the small one; or, similarly, if one of the belligerent oxen was innocuous and one forewarned, and the injured party says: The forewarned ox injured the large one, and the innocuous ox injured the small one, and the one liable for damage says: No; rather, the innocuous ox injured the large one and the forewarned ox injured the small one; here too, the burden of proof rests upon the claimant.

Если повреждённых животных было два быка, один большой и другой маленький, и причинивших ущерб тоже было два быка, один большой и один маленький, и пострадавший говорит: большой повредил большого, а маленький повредил маленького, а обязанный за ущерб говорит: нет; напротив, маленький повредил большого — и тогда, если половины стоимости бодливого быка недостаточно, чтобы покрыть половину ущерба, он не обязан платить больше — а большой повредил маленького; или, аналогично, если один из бодливых быков был Там, а один Муад, и пострадавший говорит: Муад повредил большого, а Там повредил маленького, а обязанный за ущерб говорит: нет; напротив, Там повредил большого, а Муад повредил маленького; здесь тоже бремя доказательства лежит на истце.

גְּמָ׳ אָמַר רַבִּי חִיָּיא בַּר אַבָּא: [זֹאת אוֹמֶרֶת] חֲלוּקִים עָלָיו חֲבֵירָיו עַל סוֹמְכוֹס, דְּאָמַר: מָמוֹן הַמּוּטָּל בְּסָפֵק – חוֹלְקִין.

GEMARA: The mishna rules that in a case where there is uncertainty with regard to whether it was the pursuing ox that caused the injury to the other ox, the burden of proof rests upon the claimant. Rabbi Ḥiyya bar Abba says: That is to say that the colleagues of Sumakhos, who says that property of uncertain ownership is divided, disagree with his opinion.

[1] ГМАРА: Мишна постановляет, что в случае, когда есть неопределённость относительно того, был ли преследующий Шор тем, кто причинил повреждение другому Шор, бремя доказательства лежит на истце. Рабби Ḥийя бар Абба говорит: Это означает, что коллеги Сумакхоса, который говорит, что имущество с неопределённой принадлежностью делится, не согласны с его мнением.

אֲמַר לֵיהּ רַבִּי אַבָּא בַּר מֶמֶל לְרַבִּי חִיָּיא בַּר אַבָּא: אָמַר סוֹמְכוֹס אֲפִילּוּ בָּרִי וּבָרִי? אֲמַר לֵיהּ: אִין, אָמַר סוֹמְכוֹס אֲפִילּוּ בָּרִי וּבָרִי.

Rabbi Abba bar Memel said to Rabbi Ḥiyya bar Abba: Does Sumakhos state this principle even in the case of a certain claim and a certain claim, i.e., where both parties maintain the certainty of their claims, as appears to be the case in the mishna? Rabbi Ḥiyya bar Abba said to him: Yes, Sumakhos says this even in a case of a certain claim and a certain claim.

[2] Рабби Абба бар Мемель сказал Рабби Ḥийя бар Абба: Разве Сумакхос утверждает этот принцип даже в случае «определённого требования и определённого требования», то есть когда обе стороны заявляют о достоверности своих требований, как представляется в Мишне? Рабби Ḥийя бар Абба сказал ему: Да, Сумакхос говорит это даже в случае «определённого требования и определённого требования».

וּמִמַּאי דְּמַתְנִיתִין בְּבָרִי וּבָרִי הוּא? דְּקָתָנֵי: זֶה אוֹמֵר שׁוֹרְךָ הִזִּיק, וְזֶה אוֹמֵר לֹא כִי.

The Gemara asks: And from where is it inferred that the mishna is referring to a case of a certain claim and a certain claim? As it teaches that this one, the owner of the injured ox, says: Your ox injured my ox, and that one, the owner of the pursuing ox, says: No, rather etc., indicating that both make their claims with certainty.

[3] Гмара спрашивает: И откуда следует, что Мишна говорит о случае «определённого требования и определённого требования»? Ведь она учит, что этот, хозяин пострадавшего Шор, говорит: «Твой Шор повредил моего Шор», а тот, хозяин преследующего Шор, говорит: «Нет, скорее и т. д.», что указывает, что оба заявляют свои требования с определённостью.

מַתְקֵיף לַהּ רַב פָּפָּא: מִדְּרֵישָׁא בָּרִי וּבָרִי – סֵיפָא נָמֵי בָּרִי וּבָרִי;

Rav Pappa objects to this interpretation of the case: From the suggestion that the case in the first clause of the mishna is one where there is a certain claim and a certain claim, it may be inferred that the latter clause, the subsequent clause in the mishna, also is referring to a case where there is a certain claim and a certain claim.

[4] Рав Паппа возражает против такого толкования случая: Из предположения, что случай в первой части Мишны — это случай «определённого требования и определённого требования», можно заключить, что и последняя часть, следующая часть в Мишне, также говорит о случае «определённого требования и определённого требования».

אֵימָא סֵיפָא: הָיָה אֶחָד גָּדוֹל וְאֶחָד קָטָן, נִיזָּק אוֹמֵר: ״גָּדוֹל הִזִּיק״, וּמַזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא קָטָן הִזִּיק״; אֶחָד תָּם וְאֶחָד מוּעָד, נִיזָּק אוֹמֵר: ״מוּעָד הִזִּיק״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא תָּם הִזִּיק״ – הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ עָלָיו הָרְאָיָה;

If so, say the latter clause: If one was large and the other one small, and the injured party says that the large ox caused the damage, and the one liable for damage says: No; rather, the small ox caused the damage; or if one ox is innocuous and one is forewarned, and the injured party says: The forewarned ox caused the damage, but the one liable for damage says: No; rather, the innocuous ox caused the damage, the burden of proof rests upon the claimant.

[5] Если так, скажи о последней части: Если один был большой, а другой малый, и пострадавший говорит, что большой Шор причинил ущерб, а обязанный за ущерб говорит: «Нет; скорее, малый Шор причинил ущерб»; или если один Шор — Там, а один — Муад, и пострадавший говорит: «Муад причинил ущерб», а обязанный за ущерб говорит: «Нет; скорее, Там причинил ущерб», — бремя доказательства лежит на истце.

הָא לָא מַיְיתֵי רְאָיָה – שָׁקֵיל כִּדְאָמַר מַזִּיק; נֵימָא תִּהְוֵי תְּיוּבְתָּא דְּרַבָּה בַּר נָתָן – דְּאָמַר: טְעָנוֹ חִטִּים וְהוֹדָה לוֹ בִּשְׂעוֹרִים – פָּטוּר?

This indicates that if he does not bring proof, he takes compensation according to what the one liable for damage says. If it is a case where both parties maintain certainty of their claims, let us say that this mishna is a conclusive refutation of the statement of Rabba bar Natan, who says that if one claims that another owes him wheat, which he claims he deposited with him, and the other concedes that he owes him barley, which is less expensive than wheat, he is exempt from any payment, since he did not admit to what was claimed, and what he did admit was not claimed. Similarly, here, the injured party claims that it was the large ox that injured his ox, and the defendant admits that his small ox caused the injury, but not the large ox. His admission does not correspond to the claim. Yet, he is apparently liable to pay according to his admission, contrary to the ruling of Rabba bar Natan.

[6] Это указывает, что если он не принесёт доказательства, он получает возмещение согласно тому, что говорит обязанный за ущерб. Если это случай, где обе стороны утверждают определённость своих требований, скажем, что эта Мишна является решающим опровержением высказывания Раббы бар Натана, который говорит: если один утверждает, что другой должен ему пшеницу, которую, по его словам, он отдал ему на хранение, а другой признаёт, что должен ему ячмень, который дешевле пшеницы, он освобождён от всякой выплаты, поскольку он не признал то, что было заявлено, а то, что он признал, не было заявлено. Так же и здесь: пострадавший утверждает, что это был большой Шор, который повредил его Шор, а ответчик признаёт, что повреждение причинил его малый Шор, но не большой. Его признание не соответствует требованию. И всё же он, по-видимому, обязан платить согласно своему признанию, вопреки постановлению Раббы бар Натана.

אֶלָּא בְּבָרִי וְשֶׁמָּא.

Rather, this clause must be referring to a case where there is a certain claim and an uncertain claim, i.e., one party maintains certainty of his claim, while the other merely states his claim as a possibility.

[7] Скорее, эта часть должна относиться к случаю «определённого требования и неопределённого требования», то есть одна сторона утверждает определённость своего требования, тогда как другая лишь излагает своё требование как возможность.

דְּקָאָמַר בָּרִי מַאן, דְּקָאָמַר שֶׁמָּא מַאן? אִי נֵימָא דְּקָאָמַר נִיזָּק בָּרִי וְקָאָמַר מַזִּיק שֶׁמָּא, אַכַּתִּי לֵימָא תִּהְוֵי תְּיוּבְתָּא דְּרַבָּה בַּר נָתָן!

The Gemara asks: Who is the one who states a certain claim, and who is the one who states an uncertain claim? If we say that it is the injured party who states with a certain claim that the large ox caused the injury, and it is the one liable for damage who states an uncertain claim that it was the small one, let us still say that the mishna is a conclusive refutation of the opinion of Rabba bar Natan, since the defendant does not admit to the claim of the injured party, and nevertheless he is liable to pay compensation from the small one.

[8] Гмара спрашивает: Кто тот, кто заявляет определённое требование, и кто тот, кто заявляет неопределённое требование? Если мы скажем, что это пострадавший заявляет с определённым требованием, что большой Шор причинил повреждение, и это обязанный за ущерб заявляет неопределённое требование, что это был малый, всё равно скажем, что Мишна является решающим опровержением мнения Раббы бар Натана, поскольку ответчик не признаёт требования пострадавшего, и тем не менее он обязан выплатить возмещение из малого.

אֶלָּא דְּקָאָמַר נִיזָּק שֶׁמָּא, וְקָאָמַר מַזִּיק בָּרִי.

Rather, it must be a case where the injured party states an uncertain claim that it was the large ox that caused the injury, and the one liable for damage states a certain claim that it was the small one. Since the claimant does not contradict the defendant’s admission, the latter is liable to pay the amount that he admitted he owes.

[9] Скорее, это должен быть случай, когда пострадавший заявляет неопределённое требование, что это был большой Шор, который причинил повреждение, а обязанный за ущерб заявляет определённое требование, что это был малый. Поскольку истец не противоречит признанию ответчика, последний обязан выплатить сумму, которую он признал, что должен.

וּמִדְּסֵיפָא נִיזָּק שֶׁמָּא וּמַזִּיק בָּרִי, רֵישָׁא נָמֵי נִיזָּק שֶׁמָּא וּמַזִּיק בָּרִי;

The Gemara notes: And from the fact that the latter clause of the mishna is referring to a case where the injured party states an uncertain claim and the one liable for damage states a certain claim, it may be inferred that the first clause is also referring to a case where the injured party states an uncertain claim that it was the defendant’s ox that injured his ox, and the one liable for damage states a certain claim that it was injured by a stone. It is not referring to a case of two certain claims as inferred above.

[10] Гмара отмечает: И из того, что последняя часть Мишны относится к случаю, когда пострадавший заявляет неопределённое требование, а обязанный за ущерб заявляет определённое требование, можно заключить, что и первая часть также относится к случаю, когда пострадавший заявляет неопределённое требование, что это был Шор ответчика, который повредил его Шор, а обязанный за ущерб заявляет определённое требование, что он был повреждён камнем. Это не относится к случаю двух определённых требований, как было выведено выше.

וְאָמַר סוֹמְכוֹס אֲפִילּוּ בְּהָא – דְּאִיצְטְרִיךְ לְאַשְׁמוֹעִינַן דְּלָא?!

The Gemara asks: And does Sumakhos state his ruling that the disputed property is divided between the two parties even with regard to this case, where the claimant states an uncertain claim, so that it was necessary for the mishna to teach us that according to the other Rabbis it is not divided? Certainly Sumakhos would concede that in this case the burden of proof rests upon the claimant.

[11] Гмара спрашивает: И говорит ли Сумакхос своё постановление, что спорное имущество делится между двумя сторонами, даже применительно к этому случаю, где истец заявляет неопределённое требование, так что Мишне нужно было научить нас, что по мнению других Рабби оно не делится? Несомненно, Сумакхос согласился бы, что в этом случае бремя доказательства лежит на истце.

לָא; סֵיפָא נִיזָּק שֶׁמָּא וּמַזִּיק בָּרִי, רֵישָׁא נִיזָּק בָּרִי וּמַזִּיק שֶׁמָּא.

The Gemara answers: No; although the latter clause is referring to a case where the injured party states an uncertain claim and the one liable for damage states a certain claim, the first clause is referring to a case where the injured party states a certain claim and the one liable for damage states an uncertain claim. It is with regard to this case that the Rabbis disagree with the opinion of Sumakhos that the property is divided.

[12] Гмара отвечает: Нет; хотя последняя часть относится к случаю, когда пострадавший заявляет неопределённое требование, а обязанный за ущерб заявляет определённое требование, первая часть относится к случаю, когда пострадавший заявляет определённое требование, а обязанный за ущерб заявляет неопределённое требование. Именно относительно этого случая Рабби спорят с мнением Сумакхоса, что имущество делится.

וְהָא לָא דָּמְיָא רֵישָׁא לְסֵיפָא!

The Gemara questions this interpretation: But according to this interpretation, the first clause is not similar to the last clause. Why not explain the first clause as referring to a case of two certain claims?

[13] Гмара ставит под вопрос это толкование: Но согласно этому толкованию первая часть не подобна последней части. Почему не объяснить первую часть как относящуюся к случаю двух определённых требований?

אָמְרִי: בָּרִי וְשֶׁמָּא, שֶׁמָּא וּבָרִי – חַד מִילְּתָא הִיא; בָּרִי וּבָרִי, שֶׁמָּא וּבָרִי – תְּרֵי מִילֵּי נִינְהוּ.

The Sages said in response: A case of a certain claim and an uncertain claim, and a case of an uncertain claim and a certain claim, are one matter. Therefore, the two clauses are congruent. By contrast, a case of a certain claim and a certain claim, and a case of an uncertain claim and a certain claim, are two matters. Therefore, the first clause of the mishna cannot be referring to a case of two certain claims.

[14] Мудрецы сказали в ответ: Случай «определённого требования и неопределённого требования» и случай «неопределённого требования и определённого требования» — это одно дело. Поэтому две части согласуются. Напротив, случай «определённого требования и определённого требования» и случай «неопределённого требования и определённого требования» — это два дела. Поэтому первая часть Мишны не может относиться к случаю двух определённых требований.

גּוּפָא – אָמַר רַבָּה בַּר נָתָן: טְעָנוֹ חִטִּין וְהוֹדָה לוֹ בִּשְׂעוֹרִין – פָּטוּר. מַאי קָא מַשְׁמַע לַן? תְּנֵינָא: טְעָנוֹ חִטִּין וְהוֹדָה לוֹ בִּשְׂעוֹרִין – פָּטוּר!

§ The Gemara returns to discuss the matter itself that was mentioned above. Rabba bar Natan says: If one claims that another owes him wheat, and the other concedes that he owes him barley, the latter is exempt from payment. The Gemara asks: What novel element is this teaching us? We already learned it in a mishna: If one claims that another owes him wheat, and the other concedes that he owes him barley, he is exempt (Shevuot 38b).

[15] § Гмара возвращается обсуждать сам предмет, который был упомянут выше. Рабба бар Натан говорит: Если один утверждает, что другой должен ему пшеницу, а другой признаёт, что должен ему ячмень, последний освобождён от выплаты. Гмара спрашивает: Какой новый элемент это учит нас? Мы уже учили это в Мишне: Если один утверждает, что другой должен ему пшеницу, а другой признаёт, что должен ему ячмень, он освобождён (Швуот 38б).

אִי מֵהָתָם, הֲוָה אָמֵינָא: פָּטוּר מִדְּמֵי חִטִּין, וְחַיָּיב בִּדְמֵי שְׂעוֹרִין. קָא מַשְׁמַע לַן דְּפָטוּר לִגְמָרֵי.

The Gemara answers: If it had been taught only from there, I would say the mishna means that he is exempt from payment of the value of the wheat but liable to pay the value of the barley, which he conceded that he owes. Therefore, Rabba bar Natan teaches us that the mishna means that he is completely exempt, even from paying for the barley.

Гмара отвечает: Если бы это было выучено только оттуда, я бы сказал, что Мишна имеет в виду: он освобождён от уплаты стоимости пшеницы, но обязан уплатить стоимость ячменя, которую он признал как свой долг. Поэтому Рабба бар Натан учит нас, что Мишна имеет в виду: он полностью освобождён — даже от уплаты за ячмень.

תְּנַן: הָיוּ הַנִּיזָּקִין שְׁנַיִם – אֶחָד גָּדוֹל וְאֶחָד קָטָן וְכוּ׳. הָא לָא מַיְיתֵי רְאָיָה – שָׁקֵיל כִּדְקָאָמַר מַזִּיק; אַמַּאי? חִטִּים וּשְׂעוֹרִים נִינְהוּ!

The Gemara raises an objection to this statement: We learned in the mishna here that if the injured animals were two oxen, one large and the other one small, and the ones that caused the damage were also two oxen, one large and one small, and the injured party claims that the large one injured the large one, and the small one injured the small one, and the liable party claims that the small one injured the large one, and the large one injured the small one, the burden of proof rests upon the claimant. This indicates that if the injured party does not bring proof for his claim, he takes compensation according to what the one liable for damage says. According to Rabba bar Natan’s statement, why does he receive compensation at all? The case is parallel to the case of wheat and barley, and the defendant should be entirely exempt.

Гмара возражает этому утверждению: Мы учили в Мишне здесь, что если пострадавшими животными были два быка — один большой и другой маленький, — и причинившими ущерб также были два быка — один большой и один маленький, — и потерпевший утверждает, что большой причинил ущерб большому, а маленький — маленькому, а обязанный (за ущерб) утверждает, что маленький причинил ущерб большому, а большой — маленькому, — бремя доказательства лежит на истце. Это указывает, что если потерпевший не приносит доказательства своего утверждения, он получает возмещение согласно тому, что говорит обязанный за ущерб. Согласно утверждению Рабба бар Натана, почему он вообще получает какое-либо возмещение? Этот случай параллелен случаю пшеницы и ячменя, и ответчик должен быть полностью освобождён.

רָאוּי לִיטּוֹל – וְאֵין לוֹ.

The Gemara answers: The mishna does not indicate that the injured party receives compensation, rather, that it is fitting for him to take compensation. But in practice he does not receive any compensation.

Гмара отвечает: Мишна не указывает, что потерпевший получает возмещение; скорее, что ему уместно взять возмещение. Но на практике он не получает никакого возмещения.

וְהָתַנְיָא: הֲרֵי זֶה מִשְׁתַּלֵּם עַל הַקָּטָן מִן הַגָּדוֹל, וְלַגָּדוֹל מִן הַקָּטָן!

The Gemara asks: But isn’t it taught in a baraita that the injured party receives payment for his small ox from the liable party’s large ox, and for his large ox from the liable party’s small ox? Evidently he does receive payment.

Гмара спрашивает: Но разве не учено в Барайте, что потерпевший получает оплату за своего маленького быка из большого быка обязанного, а за своего большого быка — из маленького быка обязанного? Очевидно, он всё же получает оплату.

דִּתְפַס.

The Gemara answers: The baraita is referring to a case where the injured party seized the defendant’s ox, in which case the court allows it to remain in his possession, since his taking it was appropriate, although the court cannot compel the defendant to pay him ab initio.

Гмара отвечает: Барайта говорит о случае, когда потерпевший захватил быка ответчика; в таком случае суд оставляет его в его владении, поскольку его захват был уместен, хотя суд не может принудить ответчика заплатить ему изначально.

תְּנַן: הָיָה אֶחָד תָּם וְאֶחָד מוּעָד, הַנִּיזָּק אוֹמֵר: ״מוּעָד הִזִּיק אֶת הַגָּדוֹל, וְתָם אֶת הַקָּטָן״, וְהַמַּזִּיק אוֹמֵר: ״לֹא כִי, אֶלָּא תָּם אֶת הַגָּדוֹל, וּמוּעָד אֶת הַקָּטָן״ – הַמּוֹצִיא מֵחֲבֵירוֹ עָלָיו הָרְאָיָה. הָא לָא מַיְיתֵי רְאָיָה – שָׁקֵיל כִּדְקָאָמַר מַזִּיק; וְאַמַּאי? חִטִּין וּשְׂעוֹרִין נִינְהוּ!

The Gemara raises an objection to Rabba bar Natan’s statement from the last clause of the mishna as well: We learned in the mishna that if one of the belligerent oxen was innocuous and the other one was forewarned, and the injured party says: The forewarned ox injured the large one and the innocuous ox injured the small one, and the one liable for damage says: No; rather, the innocuous ox injured the large one and the forewarned ox injured the small one, in this case, the burden of proof rests upon the claimant. This indicates that if he does not bring proof for his claim, he takes compensation according to what the one liable for damage says. Why does he receive compensation at all? The case is parallel to the case of wheat and barley.

Гмара также возражает утверждению Рабба бар Натана из последней части Мишны: Мы учили в Мишне, что если один из бодливых быков был Там, а другой — Муад, и потерпевший говорит: Муад повредил большого, а Там повредил маленького, — а обязанный за ущерб говорит: Нет; напротив, Там повредил большого, а Муад повредил маленького, — в этом случае бремя доказательства лежит на истце. Это указывает, что если он не приносит доказательства своего утверждения, он получает возмещение согласно тому, что говорит обязанный за ущерб. Почему он вообще получает какое-либо возмещение? Этот случай параллелен случаю пшеницы и ячменя.

דף 35

Display Settings

Bookmarks